Бегство от судьбы

1.

      Амала безостановочно мерила шагами комнату.       «Где он?» – она повторяла этот вопрос про себя снова и снова, лишь бы не давать другим, куда более тревожным и страшным мыслям заполнить сознание.       Киллиана не было уже двенадцать часов. Город давным-давно спал. В соседней комнате, вымотанная волнениям и неизвестностью, дремала Лима. Габриэль сидел за столом, уперев лоб в сплетенные пальцы, и угрюмо молчал. Он обошел все окрестности в попытках найти хоть какой-то след, который помог бы им найти капитана, но они оказались тщетными. Лайтвуд словно в воду канул.       — Ради бога, присядь хоть на минуту, – попросил он, изо всех сил скрывая раздражение, которое в нем вызывали маятниковые метания Амалы. – Тебя саму еще не мутит от этого?       — Я не могу просто сидеть и ничего не делать, – бросила она не оборачиваясь.       — Ну да, лучше наматывать круги по комнате…       Она проигнорировала подпущенную им шпильку и произнесла отрешенно, едва слышно:       — Это моя вина. Мне нужно было пойти следом за ними.       Грант, слышавший эту фразу уже не в первый раз за сегодняшний день, тяжело вздохнул и провел по лицу левой, здоровой ладонью.       — Давай без самобичевания. Оно сейчас ничем не поможет.       — Может быть, нам стоит еще раз вместе обойти окрестности? Один ты мог что-то упустить.       Идея не выглядела перспективной. Скорее всего, это будут потраченные впустую несколько часов, только и всего. Но ничего другого Грант придумать не мог. Пассивное ожидание угнетало его не меньше, чем Амалу.       Не найдя ни одного довода против, он тяжело поднялся и подошел к настежь распахнутому окну. В темном безмолвном пространстве не горел ни один фонарь, ни одно окно. Луна и звезды не могли пробиться сквозь плотную пелену облаков. На мгновение Габриэлю показалось, что в мире не осталось никого живого, кроме него Амалы и Лимы. От этой непрошеной мысли его передернуло.       — Ладно, – наконец сказал он, – ты права. Нельзя просто сидеть и ждать. Пойдем, пройдемся.       Лицо Амалы озарилось надеждой. На нем появился намек на румянец, разгладились тревожные складки на лбу, спина распрямилась. Она накинула длинный шерстяной кардиган, купленный сегодня Лимой, и уже направилась к двери, когда Грант остановил ее.       — Возьми, – в ладонь ей легла ребристая рукоять ТТ, – я правой рукой все равно пока пользоваться не могу.       Во взгляде Амалы, направленном на Габриэля, смешались страх и сомнение.       — Я не умею, – пролепетала она.       — У курка есть предохранительный взвод.       Он показал ей, как перевести пистолет в боевую готовность.       — Стреляй, только если не будет другого выбора, – строго сказал Грант.       Она кивнула, в душе надеясь, что до этого не дойдет.       Прежде, чем уйти Габриэль зашел к Лиме. Ему совсем не хотелось, чтобы она, проснувшись посреди ночи и не обнаружив в доме никого, занервничала.       Она спала, свернувшись калачиком под широким шерстяным платком и подложив под голову рюкзак. Рыжие пряди, которые она обычно собирала в хвост, разметались в беспорядке, придавая женщине беззащитный и трогательный вид. Габриэль постоял пару минут тихо, сожалея, что придется потревожить ее, затем присел на край матраца и ласково положил руку ей на плечо.       Сон Лимы был поверхностным и зыбким, и легкое прикосновение сразу выдернуло ее в реальность. Зеленые глаза моментально распахнулись и уставились на мужчину. Тот успокаивающе улыбнулся.       — Прости, что разбудил, – сказал он. – Решил тебя предупредить: мы с Амалой пройдемся по округе. Она места себе не находит от тревоги, ее нужно чем-то занять.       — Я пойду с вами, – Лима приподнялась, демонстрируя полную готовность к действию, но Габриэль слегка надавил ей на плечо и покачал головой.       — Нет, не стоит. Во-первых, если Киллиан вернется, а здесь никого не будет, ему, чего доброго, взбредет в голову идти и искать нас, тогда мы разминемся. Во-вторых, в этом нет необходимости. Я почти уверен, что мы ничего не найдем. Эта вылазка больше для собственного успокоения. А тебе лучше выспаться. Пусть среди нас будет хоть один отдохнувший и трезво соображающий человек.       Берг насупилась, но поняла, что спорить бесполезно. Демонстрировать свое упрямство сейчас было ни к чему.       — Обещай, что будешь осторожен, – она взяла его руку в свою и посмотрела в самую глубину янтарных глаз. – И присматривай за Кхан.       — Обещаю, – он поцеловал ее в лоб, растянув прикосновение губ к ее коже на несколько секунд. – Засыпай.       Габриэль и Амала вышли в ночную темноту и сырость. Ориентироваться в туземных кварталах они пока не научились, а потому выбрали примерное направление, в котором ушел Киллиан с другим англичанином.       Они шли молча, до рези в глазах вглядываясь во все сгустки темноты, пытаясь уцепиться за любую мелочь. Но, чем дальше они заходили, тем быстрее таяла их надежда. Кварталы становили все более запустелыми, похожими один на другой как две капли воды. Казалось, что они бродят по кругу.       Отчаяние горькой волной поднималось внутри Амалы, готовое затопить ее в любой момент. Не сломаться ей помогала только мысль о том, что она может помочь Киллиану. Она убеждала себя, что он остро нуждается в ее помощи, и она должна вылезти из кожи вон, но спасти его.       Она изо всех сил подавляла свои эмоции, пыталась применять дыхательные техники, считать по себя до ста, читать стихи. Все, чтобы отвлечься и не дать отчаянию и ярости захлестнуть себя.       Видимо, Гранту тоже было нелегко. Тишина угнетала его, и он решился заговорить с Амалой:       — Сейчас бы здорово помогли твои бхуты. Эти ребята ведь вхожи куда угодно. Разослать бы их повсюду. Так мы бы быстрее взяли след.       Кхан уже много раз думала об этом. Однако общение с призраками никогда не было ее инициативой. Они сами находили ее тогда, когда это было нужно им. Она же не могла призвать никого из них.       Слова Габриэля она восприняла как напоминание о собственном бессилии, и это стало последней каплей. Она ощутила, как кровь ударила в голову, щеки вспыхнули злым румянцем, а ногти до боли впились к ладони. Она замерла, пытаясь восстановить сбившееся от ярости дыхание и стискивая челюсти, не давая словам сорваться с языка.       В это мгновение где-то вдалеке послышался крик, ругань и шум потасовки. Все внимание Амалы и Габриэля переключилось на эти звуки, и они поспешили туда, промчавшись мимо невзрачной глинобитной хибары с кривой прорезью двери и воткнутым в землю у порога куском арматуры с намотанной на него грязной желтой тканью.

2.

      Когда человек лишается одного из основных каналов восприятия реальности, остальные обостряются. Слепые люди обладают феноменальным обонянием, очень чувствительными пальцами и острейшим слухом. Говорят, что это позволяет им ориентироваться в пространстве не хуже зрячих. Но, видимо, для этого нужны годы тренировок.       Киллиан, лишившийся возможности видеть после того, как ему на голову надели совершенно непроницаемый черный мешок, чувствовал себя совершенно беспомощным, выбившимся из сил.       Когда из мрака подвального притона, как из преисподней, к нему вышел Амрит Дубей в компании дюжины бойцов и отдал приказ убить Джорджа, Лайтвуд понял, что попался в западню. Выстрел из пистолета с глушителем лишил его единственного союзника. Теперь ему оставалось полагаться только на свои силы.       Но противостоять дюжине подготовленных головорезов было бессмысленно. На самом краю сознания мелькнула короткая, как вспышка из дула пистолета, мысль: «Повезло Джорджу, его просто пристрелили». Но сдаться без боя Киллиан просто не мог. Призвав на помощь весь свой боевой опыт, физическую силу и ярость, он вывел из строя троих, однако это только распалило оставшихся. Его скрутили, повалили на пыльный пол, заставив проехаться щекой по шершавому бетону, несколько раз пнули под ребра и наконец, убедившись, что больше капитан ничего не сможет сделать, связали и поставили лицом к лицу с Дубеем.       Тот, казалось, даже не заметил происходившую несколько минут назад бойню. Он смотрел на Киллиана, все еще пытавшегося вырываться и бросавшегося ругательствами, слегка насмешливо, но без особенного интереса. Щелкнув пальцами и указав своим бойцам на темнеющее позади него пространство, Амрит неспешно зашагал. На Киллиана надели мешок и повели вслед за ним.       Он силился понять, где находится, что его окружает. Но слышать только эхо шагов и ощущал подвальную затхлость. После долгой прогулки по подземелью обстановка резко изменилась. По тому, как пружинил под ним пол, по полному отсутствию эха, по легкому, едва уловимому запаху дыма он понял, что его привели в меблированную комнату, вероятно, приватный кабинет для курения гашиша.       Его бесцеремонно толкнули, и он повалился на гору мягких подушек. Еще несколько мгновений вокруг слышалась возня, затем все стихло. Затем послышалось бульканье, и потянуло сладковатым дымом. Амрит закурил кальян.       — Вы заставили моих людей побегать за вами, капитан Лайтвуд, – его голос был мягким, вкрадчивым, но Киллиан знал, что за ним скрывается неподдельная ярость. – Некоторых даже убили. Признаться, я ожидал чего-то подобного от человека с вашим послужным списком. Но все-таки это было утомительно.       — Чего вы хотите? – Киллиан не был настроен язвить. – Какого дьявола вы нас преследуете?       Уловив настроение пленника, Амрит тоже перешел на сухой, официальный тон.       — Вы, мистер Грант и мисс Берг мне ни к чему. Но так уж получилось, что вы все неразлучны с Амалой, которая мне очень нужна.       Кулаки Киллиана непроизвольно сжались, и это не укрылось от Амрита. Он ощутил свое превосходство над Лайтвудом и усмехнулся.       — Не переживай, солдатик, я не питаю к ней никаких романтических чувств. У меня на нее весьма краткосрочные планы. Она должна выполнить всего одну функцию, после этого она будет свободна.       — Поконкретнее, Дубей. Не надо тут плести кружева.       — Что ж, изволь.       По движению воздуха вокруг Киллиан понял, что Амрит встал со своего места и ходит по комнате.       — Ты знаешь о способности Амалы общаться с бхутами. Это доступно далеко не всем, даже среди брахманов есть всего пара человек, обладающих этим даром. Для этого человек должен обладать недюжинной духовной силой. И именно такая сила нужна мне для проведения одного ритуала.       — Амала ни за что не согласится ни на какие ритуалы, уж поверь. Она не чает, когда наконец покинет вашу чертову Индию.       — Все имеет свою цену, капитан. И согласие Амалы тоже. Его вполне можно купить. Разменная монета у меня уже есть.       На плечо капитана легла тяжелая, жесткая, совсем не соответствующая холеной внешность Амрита рука. Он дернулся, чтобы сбросить ее, но пальцы вцепились мертвой хваткой. Над ухом послышался голос, пропитанный ядом:       — Мне осточертело бегать за этой строптивой девкой по всей стране. Теперь она сама ко мне явится. И ты, капитан, этому поспособствуешь.       Стараясь сохранять хладнокровие, Киллиан ответил:       — Если ты надеешься на то, что я буду с тобой сотрудничать, то можешь катиться в ад. Пользы от меня тебе будет ровно столько, сколько в тебе человечности, а по этому показателю ты уже ушел в минус.       Бархатный, обволакивающий смех Амрита вызвал у Лайтвуда жгучее желание свернуть ему шею.       — Я понимаю, что тебе только и остается, что язвить. Пожалуйста, не отказывай себе в этом удовольствии. Но, если ты уже закончил со злопыхательством, то могу тебе рассказать кое-что интересное. Тебе ведь любопытно, как мы все здесь оказались?

3.

      Киллиан все еще не мог видеть Амрита, но догадался, что тот уютно устроился где-то напротив, вдохнул ароматный дым кальяна, медленно, смакуя, выдохнул и, довольно улыбнувшись, начал:       — Как ты наверняка уже знаешь, ритуальные убийства, происходившие в Калькутте, были делом рук дюжины. Мы пытались призвать Кали, Темную Мать, чтобы та обновила наш мир, и мы могли начать все сызнова. Но тут сунулись вы, англичашки, начали разнюхивать, пытались сорвать наши планы.       Вмешательство Британии в наши внутренние дела было совсем не к месту. Мой отец не мог допустить, чтобы вы добрались до Лондона. Тогда вы доложили бы обо всем своему правительству, и уж оно не упустило бы шанса снова нацепить на Индию строгий ошейник. Однако отцом двигал лишь страх перед гневом Ее Величества, но никак не желание сохранить еще неокрепший суверенитет страны.       У нас с ним одни и те же методы, только вот взгляды совершенно разные. Я хочу видеть свою страну сильной и свободной, а для него нет ничего хуже, чем навлечь на себя гнев бывшего сюзерена. Но пока раб не избавится от страха перед бывшим хозяином, он не обретет истинной свободы.       Киллиан не удержался и фыркнул:       — Ты пытаешься скрыть свою кровожадность и комплекс неполноценности за маской прогрессивного политика, но ты обыкновенный психопат, Дубей. Психопат, который изувечил кучу людей.       — А ты – хреновый психоаналитик, капитан. В прочем, это не имеет большого значения. Речь не о том.       Отца с его политикой пресмыкания поддерживало большинство дюжины, такие же старики, желающие дожить свой век тихо и без конфликтов. Я не смог смириться с тем, что его избрали главой дюжины. Это означало закат Бенгалии и всей Индии. Устроить открытый переворот тоже было невозможно. Моя поддержка была слишком малочисленна.       Но я всю жизнь посвятил священным практикам и ритуалам, и точно знал, что есть такие, которые помогут мне обрести поддержку не только живых, но и мертвых. Призвав бхутов, я бы сверг отца и занял причитающееся мне место во главе Бенгалии. У такого ритуала есть два обязательных компонента: место с высокой концентрацией энергии и человек, способный эту энергию трансформировать так, как необходимо. Идеальным местом для ритуала – за неимением возможности провести его в Калькутте –был Варанаси, идеальным человеком – Амала. Мне нужно было сделать так, чтобы она добралась до туда целой и невредимой. Отец отдал приказ убить вас до того, как вы покинете Калькутту, а значит, мне нужно было сделать все возможное, чтобы вам удалось из нее уехать, при чем именно в том направлении, куда нужно мне. Я перекрыл вам пути на север и восток, заблокировал все калькуттские порты, откуда вы могли морем уплыть за границу. Однако тут мне просто необычайно повезло: вы сами приняли решение бежать на запад. Разве это не было знаком свыше, что я все делаю правильно? Оставалось только следить, чтобы вы придерживались нужного маршрута.       Я был уверен, что Амала настоит на том, чтобы заехать в Варанаси. Такие, как она, не могут противиться зову призраков. В этом священном городе хоронят не только тех, кто умер собственной смертью. Туда стекается достаточно искалеченных душ. Они перенаселили Варанаси, превратили его в филиал Тамас-Виталы на земле. Они бурлят и клокочу там, как в котле, и Амала просто не смогла устоять.       По дороге, правда, вас все же нашли убийцы, посланные отцом, но ты красиво разделался с ними, капитан, отдаю тебе должное.       Амрит театрально поаплодировал Киллиану, и от резкого и неожиданного звука тот вздрогнул. Дубей расхохотался:       — Что, посттравматический синдром, Лайтвуд? При резких звуках бросаешься в ближайшее укрытие? Какая же нежная у тебя психика.       — Заткнись, – прорычал Киллиан, задетый издевкой, – что ты можешь об этом знать?       — Ты прав, – вновь спокойным, прохладным тоном ответил Амрит, – на войне мне бывать не приходилось. Я ведь не пушечное мясо. Я работаю с куда более тонкими материями, и моя война – сакральная.       Но мы вновь отвлеклись.       Итак, вся компания прибывает в Варанаси, где у меня уже расставлены сети. Там вас поджидает мой человек. Помнишь, тот самый, который клеймит свой «товар»? Уверен, такого нескоро забудешь. За его причуду с клеймом мы зовем его Ковбоем. На него вас должен был вывести бхут, которого он убил вместе с женой и неродившимся ребенком. Задумка была гениальная. Амала бы точно клюнула на эту наживку. Ковбой должен было просто забрать вас и дождаться моего прибытия. Тогда бы мы провели ритуал, и все было бы кончено.       Но ублюдок оказался продажным. Мой отец посулил ему больше, и тот сразу переметнулся на его сторону. Польстившись на барыши, Ковбой решил не сообщать мне о том, что взял вас, и продать тебя, Гранта и Берг афганским наркоторговцам, а Амалу… на нее у него были другие планы. Догадайся сам.       От воспоминания о том, как мерзавец прикасался к бессознательной Амале, как измывался над ней, у Киллиана свело челюсти.       Амрит продолжал:       — Но ты и тут преуспел. Уж не знаю, как тебе удалось убить Ковбоя и его здоровяка-компаньона, но вы снова улизнули прямо у меня из-под носа.       Узнав, что отец переманил Ковбоя, что весь мой план обернулся прахом, что вы уже сбежали из Варанаси, я решил преподать старику урок. Показать, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу. Но описание его мучительно смерти я опущу.       Мне нужно было знать, куда вы направитесь дальше. Я сразу подумал о Дели. Огромный город, настоящий котел. Там просто затеряться и зализать раны. И мои предположения оправдались.       Я узнал, что прежде, чем отправиться на новый этап перерождения, отец успел отрядить в погоню за вами своих наемников из Дели. Те три черных седана, что загоняли вас как дичь. Они бы изрешетили ваш чертов Стандарт вместе с вами, если бы я в последний момент не отдал им приказ не убивать вас, а проследить. Вы, наверное, немало удивились, когда вместо автоматной очереди из окна одной из машин вам бросили записку, верно? Могу себе представить, какие удивленные у вас были лица.       Амрит расхохотался, довольный придуманной им сценической выходкой.       — И снова все сложилось так удачно! Мои преследователи заставили ваше корыто под названием Стандарт закипеть, и тем самым вынудили заехать на ремонт в ближайший более или менее крупный город, в Амритсар. Тут у меня случилась проволочка, и я чуть было не потерял вас из виду. Вас мои люди упустили, а вот вашу подружку, блондиночку, нашли. И она оказалась сговорчивой, почти сразу рассказала нам, куда вы направляетесь. Чем же вы так обидели эту леди, что она с таким злорадством выложила посторонним людям все ваши планы?       Я сразу стал наводить справки, какого дьявола вас понесло в этот хаос, зачем вы стремились в самую гущу индо-пакистанского конфликта? Оказалось, там у вас был призрачный шанс обрести поддержку в лице твоего дружка О’Брайана. Вы хотели попасть в Карачи, а оттуда морем – в Лондон. И уж этого я никак не мог допустить.       Время поджимало. После убийства отца, которое все меньше стало походить на несчастный случай, а вопросов ко мне становилось все больше, мне нужно было как можно скорее утвердиться в новом статусе главы дюжины. Для этого требовалось поторопиться с ритуалом. Возвращать вас в Варанаси было бы слишком хлопотно, но к счастью, вы оказались в паре шагов от другого, не менее энергетически сильного места – Чогори. Второй после Джомолунгмы восьмитысячник мира. Это место просто пульсирует энергией. У подножия горы есть подходящее святилище, где я планировал провести ритуал.       Единственный нюанс, представлявший сложность – заманить на этот ритуал Амалу. Ее недостаточно просто привести туда силой, это помешает энергии принять необходимую форму. Она должна сама прийти, по собственной воле, как в Варанаси. Она ведь убедила вас поехать туда.       Так будет и сейчас. Она явится как миленькая. Если захочет еще хотя бы раз в жизни увидеть тебя.