my breath

— Должно быть, Его Величество зол на эту страну… — не хотела отвечать Максимиллиану Фрау, на вопрос о той великой стране, которая прочно запала ему в душу. И… черт, они, что, снова разговаривают на английском? — Софья, объясните! Разъясните мне все, что знаете! — мокрые от пота волосы киндерфлигера разметались по щекам, и, черт, кажется, он снова забыл о понятии субординации. Бёрке вздохнула и чуть подалась вперед. — Ладно, Макс, я расскажу тебе. — глаза мальчика загорелись от радости, — Но поклянись, что ничего не сделаешь против султана, пожалуйста?       Парень кивнул и на лице женщины появилась неуверенная улыбка, она продолжила. — Хорошо, я расскажу, — она потрепала его по кучерявым волосам и начала свой рассказ. — Россия. Это великая страна, которая ведёт свое летоисчисление с сарматских племён, племён русов*, появившихся на территории бассейна одной из самых известных её рек, Волги, ещё до нашей эры. В седьмом веке, теперь уже нашей эры, эти племена вымерли по неизвестной никому причине, а от соседских племён, славян, произошли те, кого мы знаем, как русских. Русы были профессиональными воинами, наёмниками, а славяне — мирным языческим народом, который промышлял лишь земледелием и скотоводством. От последних потом произошел весь русский народ, проживающий на территории современных России, Украины, Беларуси, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Азербайджана, Кыргызстана, Туркменистана, Эстонии, Армении, Латвии, Литвы, Молдовы и Грузии, ранее СССР — Союза Советских Социалистических Республик. Позже некоторые республики решили стать самостоятельными, — старушка обняла мальчика и прижала его голову к груди, — и прислушались к советам соседей, которые повели их не туда, куда нужно… так в умах близких по нации людей поселилась вражда. Ты думаешь, что стран на свете немного, так? — парень кивнул и нахмурился. — Ты не знаешь те страны, о которых я рассказала тебе, не знаешь обычая этих людей и говора. Ты не знаешь истории страны этих людей. А они не знают нас. Ты не видел культуры, кроме немногих европейских стран, да и скорее всего, никогда не увидишь. Малыш, я мечтаю о том, чтобы вернуться в Россию, но я здесь при статусе и… побег? Мой побег не ограничится успехом… Россия прекрасна! — Софи опустила голову и всхлипнула. — Жаль, я поняла это только в стенах гарема. Россия мой дом, и… я хотела бы вернуться туда. — она положила руку на плечо парня и сказала. — У тебя в Москве родственники. — видя непонимающий взгляд парня, уточнила. — Москва — это столица России, как Париж для Франции. — Мовска… — повторил парень, будто пробуя его на вкус. Слово оказалось загадочным, но довольно приятным. Уж точно приятней зелени и бананов… Бёрке кивнула. — Москва, — выдохнула она, а потом произнесла более членораздельно, чтобы парню было понятно, — Мо-ск-ва, Мос-ква, — Софья опустила голову, и глянув в окошко, затянутое искусной рамой, прошептала, еле слышно, — Россия… — ей хотелось домой. — У меня там кто? — А? — Софи не сразу поняла, почему знакомая ей в детстве лошадь Евдокия вдруг начала разговаривать человеческим голосом. Она потрясла головой и видение рассеялось, оставив за собой ощущение пустоты и одиночества, вместе с осознанием счастливых унесенных детских лет жизни. Максимиллиан смотрел на нее, ожидая продолжения. — А, это ты… — Бёрке вздохнула и ответила. — У тебя дедушка там, в Москве. Мать же твоя еврейка. — Макс скрипнул зубами — он ненавидел это слово. — Как зовут — не помню, нужно личные дела посмотреть… — сказала она, поднимаясь. — Маргарита. — сжал кулаки он, старушка посмотрела на него с удивлением. — Кто? — Моя мама — Маргарита. — Желваки на скулах парня решили отплясать чечетку*. — Мама — да. — Уже тише начала Софи, — Я про деда, Макс.       Парень поднял бровь и закусил губу, признавая поражение…

***

— Мелецкий Иван Степанович, шестидесятого года рождения… Женат на Мелецкой, в девичестве — Поповой, Антонине Андреевне, шестьдесят первого года рождения… Дни рождения: девятнадцатое января… так, года мы знаем… — Софи начеркала что-то на клочке выцветшей желтой бумаги стержнем простого карандаша и отдала ее парню. — Твой дедушка родился в праздник Крещения Господня, а для православных христиан он — особенно чтится… Особенно для православных христиан старой закалки, — прошептала она. — Деревня Хрусталевка, Московская область. Раньше называлась деревней Упаси-Боже-здесь-проехать, по мнению местных жителей, другие звали ее Покровка, именно под таким, официальным названием деревня и вписана в личное дело твоей матери… А вот Антонина родилась девятнадцатого апреля в той же деревне по улице Луговой (которая сначала, в 1920-тых годах располагалась именно рядом с лугом!), в то время, как её муж — на улице Озёрной, которая судя из названия располагалась рядом с озером… Тангарин… Так, это нам не нужно… Вот! Сейчас работает в местном отделении милиции документоведом. Антонина — официально безработная. Вяжет платки и другие ценные в хозяйстве вещи на продажу. — Вяжет на продажу? — с интересом заглянул парень в свое личное дело. — Это как вообще? — и поднял взгляд на Софью. Та развела руками, попутно вспоминая, как вязала её мать… — Если что, сбегáть надо летом, когда здесь больше людей и ты не сможешь заледенеть в горах, — Бёрке улыбнулась мальчику, и что-то в ее душе будто сломалось, когда он улыбнулся ей ответ. Коренная славянка поняла, что скоро может проститься с самым лучшим ее другом. В горле пересохло, перед глазами проносились лучшие моменты жизни, она обернулась, чтобы ребёнок не понял, как ей сложно. Она стояла, повернувшись к парню спиной. Ему были видны изящные складки на её шелковом карминовом платье. — Я верю в тебя, Макс, — она развернулась и положила руку на плечо парню. На мгновение в архиве воцарилась тишина, слышно было, как старые французские часы с кукушкой отбивают каждую секунду. Было видно, как на сотни вытащенных папок с личными делами ложится пыль, чуть кружась в воздухе. Видно старое зеркало и спину Макса, одетого в новую парадную чёрную рубашку, пожалованную ему, можно сказать, с барского плеча. С Кристофера. Обноски донашивать. Была видна картина какого-то неизвестного художника-портретиста, жившего в конце восемнадцатого века. На картине изображена последняя наследница древнейшего рода Женейори, в честь которого были названы горы, и которая была убита любимым человеком в восемнадцать лет. Это Макс знал точно. — Спасибо, Фрау.

***

      Макс забрал толстую папку со своим личным делом и долго листал её перед тем, как лечь спать. На обложке было красивым золотым готическим шрифтом выведено: «Personalakte» и чуть ниже, на узкой золотой полосочке почерком вышеупомянутой Фрау: «Maximillian Rauschmittel». Его личное дело было полностью написано на немецком диалекте этого замка, что, конечно, затрудняло его положение в случае побега. Там встречалось много устаревших слов, которые уже вряд-ли кто и помнит. Была указана биография его матери, в малейших подробностях — сельская школа №1, 2 «Д» класс, дата рождения, место рождения, родители и другие родственники, состоятельность семьи, работа родителей, главная мечта и многие другие не имеющие к делу отношения вещи. Из особенно дельного там он нашёл свои фото в младенческом возрасте, а также в возрасте пяти, десяти лет и совсем недавнюю — тогда ему поручили должность киндерфлигера. Ещё там были сведения о его образовании, что было особенно ценно для него. Он открыл свой аттестат за девятый, последний, год обучения — в июле он так и не нашёл времени этого сделать. В этом замке была немножечко другая система образования, здесь все взрослели на десяток лет раньше — наследники учились чуть ли не с пелёнок всему, что может им пригодиться в управлении государством. Бастардов обучали тогда, когда они начинали служить при дворе, и то весьма жестокими методами. А признанных детей (этакую золотую середину, к которой как раз и относился Макс) обучали с пяти и до тринадцати лет.       Макс открыл свой аттестат, не надеясь на хорошие отметки в нем, и ахнул. Практически все они были положительными... Перечень предметов был примерно такой... Закон Божий... Музыка... Музыка углубленная (7-9 год)... Немецкий язык... Половое воспитание (6-9 год)... Португальский язык... Родная История (3-6 год)... Французский язык... Экономика (8-9 год)... Этикет...       Порядок выставления оценок парня нисколько не смущал, скорее даже наоборот: положительными в месие его проживания были "Excellent", "Quite Well" и просто "Well". "Tolerate", "Bad" и "Horriblу" в свою очередь служили в качестве отрицательных, хотя по десятибальной системе "Excellent" оценивалась в десять, QW в девять (в редких случаях — восемь), "Well" в семь, "Tolerate" — пять, "Bad" — три и "Horribly" в ноль баллов.       Сказать, что парень был удивлён когда в его аттестат оказалось всего лишь четыре "толерантных" оценки: по Астрономии, Испанскому языку, Португальскому и Экономике. В этих предметах силен он не был. Да, он оказался гуманитарием с математическим складом ума и языки ему давались довольно легко. Но старая карга, преподававшая эти языки, сразу его невзлюбила и поэтому не только не пыталась более понятно объяснить материал, но и занижала оценки. Про Астрономию и говорить нечего. Он знал только, что на небе есть звезды. Какие? Это уже была не его забота.       "Семёрок" в его аттестате оказалось столько же — по Истории, Литературе, Углубленной музыке и Политике. Он неплохо ориентировался в истории стран Нового Света, а про остальные не имел и понятия. Ему нравилась библиотека, но предмет литературы вызывал откровенную скуку, поэтому добрая учительница, которой, должно быть, сразу приглянулся мальчик, завышала ему оценки. Про углубленную музыку нечего и говорить! Преподаватель по ней был снобом из старого богатого рода, прописанного в учебниках Родной Истории. Скучный, старый, справедливый. Макс неплохо играл на пианино и гитаре, мог даже сыграть с листа, но господина Мюллера это почему-то не впечатляло.       "Quite Well" у парня стояло по большинству предметам: Английский и Французский языки, которые он знал лучше остальных дополнительных, по Арифметике с третьего года обучения (Макс помнил: старая наложница Психея Зюнге занизила ему годовую отметку здесь. Если бы не она, мальчик вытянул бы на десятку), по Физике и Геометрии (тут он был в шоке, что вытянул на QW, ведь не надеялся даже на тройку), по Географии и ОБЖ у него стояли заслуженные, как он считал, "девятки".       "Excellent" нужно было заслужить. Как правило - понравиться учителям с первого дня занятий. Это парень делать умел, хоть и не пытался. По Немецкому языку (его он знал лучше всех), Половому Воспитанию, преимущественно Теории, Алгебре (про математический склад ума у мальчика было уже сказано), Биологии, предмету, на котором они в основном любовались природой на изящных балкончиках замка, Верховной Езде, Музыке (основной. Там они пели), Родной Истории, предмету, на котором учились порядки и устои замка, порядок престолонаследия и особенно выдавшихся лиц в этой истории, Фехтованию (чисто, как хобби) и Этикету — обязательно. Девять предметов.       Также в его аттестате был один прочерк. По Практике Полового Воспитания. Это противоречило его "десятке" по Закону Божиему. Макс полистал аттестат больше, и, не найдя в нем ничего нужного, положил его под свою белую подушку, укрылся и повалился спать.