Н̶е̶ стать Маньяком

      Когда звуки борьбы наконец-то утихли, как и возня отца с замками в прихожей, дверь комнаты Тору приоткрылась. Оглянулся: вроде, никого. Подбежал к своему окну, рассмотрел улицы за стальными прутьями решётки. Внимательно рассмотрел. Машины не видно – значит уже уехал. С его уходом воцарилась тревожная тишина. Только еле слышный бытовой шум доносился из комнаты мачехи. Беспокоиться было не о чем: она глухонемая и не узнает о похождениях мальчика. А даже если узнает, то не расскажет: Рунами слишком человечная, чтобы допустить очередное издевательство над ребёнком.       Тот уже переступил за порог своей комнаты, осматриваясь вокруг, медленно спускался вниз по лестнице на первый этаж. Дом был поистине большой, но пустоват, что делало его ещё более огромным. Находится здесь тяжело, страшно до чёртиков, особенно если знать секреты владельца дома. Такое ощущение, что даже после мучительной смерти души убитых так и не смогли покинуть это место и обрести покой. Они в поисках выхода раз за разом пополняют свою численность, пока земля принимает их гниющие тела, а падальщики доедают ещё не разложившеюся питательную плоть.       Раздался протяжный скрип двери, и сырой подвал озарило тёплым светом кухонной люстры. В проёме стояла чёрная худощавая фигура, она держала что-то в руках. Настолько хрупкая, что могла свалиться от малейшего дуновения ветра. Лицо загородила тёмная маска тени, желтые глаза хищно светились. Из беспросветного угла напротив доносились испуганные всхлипы вместе с настороженным дыханием.       — Что вам нужно!? – говорила Она хрипло; бедняжка так усердно кричала, что сорвала голос.       — Чщ-щ-щ... – прошипел он чрез палец вдоль губ.       Незнакомый Девушке силуэт включил свет единственной в подвале лампочки. Теперь Она смогла рассмотреть его, заодно и понять, что это не Её похититель. Но легче от этого не стало. Жертва была всё ещё до смерти напугана, даже не узнала в нём того самого наблюдающего мальчика. А Тору, в свою очередь, тоже рассматривал Девушку, старался запомнить как можно больше деталей Её неповторимой внешности. И, как ожидалось, на таком расстоянии Она ещё более прекрасна, чем издалека. Что бы на Ней ни было, будь то аккуратное платье или окровавленные тряпки, всё шло к Её миловидному личику. Пухлые щёчки, маленький нос, окровавленные губы, тонкие, изогнутые от ужаса брови, как и Её округлённые в испуге глаза – не хватает слов, чтобы описать, насколько всё это прекрасно в своём сочетании. Он приоткрыл рот в восхищении, даже покрылся лёгким румянцем и чуть не уронил странную, помятую коробку в руках. Стоило бы в следующий раз упросить отца принести Ей другую одежду, ведь платье девицы было безвозвратно испорчено, гольфы растоптаны, а туфли разбросаны по разным углам.       — Отойди... – испуганно ныла Она. Тору даже не заметил, как улетел на небеса, а лицо расплылось в тёплой, но от того не менее устрашающей улыбке. Это очень напугало его новый объект обожания. Он быстро очнулся, осознав происходящее вокруг, продолжил двигаться к Ней. – Пожалуйста, отойди!       — Я не...       — Стой! – конечно, надо было ожидать сопротивления, тем более, когда Девушка пережила пытки серийного маньяка и всё ещё пребывает в состоянии шока. Мальчик не совсем понимал, что Она переживала на данный момент. Не оттого, что не мог поставить себя на Её место, а оттого, что подобное чувство для него простая повседневность.       — Тише ты! – Тору не нашёл решения лучше, чем ринуться к Ней и заткнуть рот рукой чтобы сделать Её вопли более тихими. Кто знает, что стоит ожидать от отца-психопата. Фактически, находясь здесь, он подвергает их сильному риску. Хотя, тревожные мысли, как и боль от опоры разодранных коленей на шершавый бетон, перекрывали прекрасные ощущения соприкосновения с мокрой от солёных слёз кожей. Очень тепло... – Я не хочу тебе навредить, слышишь? Я хочу помочь тебе выжить, слышишь? Я хочу помочь.       — Пожалуйста, за...       — Всё хорошо… Прейди в себя, – Тору, как мог, старался успокоить Девушку, заботливо поглаживая оголённые плечи, что были единственным живым местом на Ней, не тронутое отцом. Прикосновения делали мальчика невероятно счастливым. Руки Тору были холодные, оттого прикосновения бодрящими, а присутствие третьего лица и поддержки в такую трудную минуту дало Девушке ощутить себя в какой-никакой, но безопасности. – Я могу принести воды, чтобы ты могла успокоиться, только...       — Не уходи! – мальчик уже намеревался сделать им сказанное, как Девушка вцепилась в его руки, из всех сил стараясь удержать рядом. – Прошу... Не уходи... – Но Она была настолько истощена, что этих усилий не хватило бы даже на то, чтобы удержать такой мешок с костями, как Тору. Тот и не сопротивлялся, а послушно поддавался всем Её указаниям. Уж это он умеет очень хорошо. Ему тоже не хотелось отпускать эту маленькую, тёплую куколку, пока Она жива и может дальше удивлять своей неземной красотой.       — Ладно, – на выдохе ответил Ей мальчик. Он вернулся к той самой вещи, которую притащил с собой. Открыв небольшую коробку из-под обуви, из её скромного содержимого он достал перекись водорода и старые ножницы.— Тогда давай я обработаю твои раны. Будет немного больно... Потерпи.       Дотянувшись до рядом лежащей тряпки, что когда-то была частью милого платья, Тору принялся нарезать её на повязки. Наверняка Она будет сильно огорчена тем, что потеряла такой красивый наряд. Бинт давно кончился, а даже если бы он был, то использовать его нельзя: желательно, чтобы отец не понял, что Тору был здесь, хотя бы не сразу. Сердце безумно колотилось, возможно, от сильной тревоги, а возможно из-за влюблённости до беспамятства. Они были настолько близки друг к другу, что мальчик чувствовал Её дыхание, подмечал каждый вдох и выдох. Она была правда, словно кукла, но живая, горячая и мокрая от своих биологических жидкостей. Каждый Её сантиметр веял особенным запахом. Каждый стук сердца был не похож на предыдущий. Каждый новый прерывистый вздох горел желанием жить.       Они сидели молча, изредка обмениваясь робкими взглядами. Прислушивались к телам друг друга, вздрагивая от малейшего шороха. Повязки нежно обволакивали израненную кожу, где-то уже успели пропитаться кровью. Пальцы Тору тоже немного испачкались. А Девушка всё ещё плакала, шипела от боли, как маленький котёнок. Конструктивного диалога не получится, пока Она в таком состоянии, но экспонату не обязательно говорить, чтобы на него любоваться.       Теперь встал вопрос, что делать с другими порезами. Платье было беспощадно разорвано посередине и еле прикрывало окровавленную, расцарапанную лезвием грудь. Но Тору не замешкался, а быстро нашёл решение для проблемы, с горем пополам отрезав шлейф у юбки. Это было не просто, но они справились: без лишних слов, он терзал эту юбку, сначала с одной стороны, потом с другой. Девушка, зашуганная, стискивала ноги вместе, уводила их подальше, страшась каждого случайного прикосновения, а он понимал Её, как никто другой. Так продолжалось, пока, в конце концов, не удалось получить внушительный кусок ткани. Им он перевяжет оголённое место, предварительно обработав глубокие раны.       — Повернись. И подними руки с волосами вверх.       Она хоть и боялась повернуться к нему спиной, но повиновалась. Тяжело вздохнув и наморщив своё заплаканное личико, незнакомка кое-как развернулась. Видно, что Ей тяжело двигаться. Намотала длинные, распущенные волосы на свою ладонь, зажала в кулак и подняла над головой. Рука дрожала: позиция была для Неё тяжёлым испытанием на выносливость. Какие-то пряди волос выбивалось из общей массы, ниспадая на изогнутую горбом в усталости спину. Сзади вырез платья открывал вид на аккуратные лопатки в кровавых полосах. В голове возникла дурацкая мысль провести своим пальцем по изящному позвоночнику, чтобы почувствовать, как по Её телу пробежит стая мурашек. Он обвил талию тканью, аккуратно поправляя края. Попутно поднёс пару окровавленных пальцев к своему рту, попробовав частицу желанного тела. Раньше ощущение тянущей, засохшей кровищи вызывало у Тору отвращение, тошноту и дискомфорт.Но только не сейчас, когда заветный красный сок обволакивал пальцы, впивался под ногти, оставлял отпечатки, которые хотелось хранить вечно. Чувствовал, как она спекалась, осыпалась порошком и смешивалась с его слюной. Медный, солёный вкус незабываем, его нельзя сравнить ни с чем. Он даже не задумывался, насколько, как вы любите говорить, «не нормально» это выглядело со стороны, «не правильно», если хотите. Ещё немного, и Тору бы совсем забыл о том, что делал. Снова. В такие моменты, как этот, время замедляется, а одна секунда кажется вечностью. И так хочется, чтобы она никогда не кончалась. И всё же время продолжает идти, даже не оглядывается. Враг может появиться внезапно, когда совсем не ждёшь того.       Налитый кровью отцовский взгляд мгновенно ободрил, страх наказания заставил спуститься с небес на землю. Как же он будет злиться... Не разбираясь, перережет им всем глотки в порыве неконтролируемой ярости. Тору вспоминал, как страшно и быстро умирают с холодным оружием в горле, как тогда, на его глазах. Представил, что сейчас отец подкрадётся, схватит его за волосы, рванёт на себя его голову и в считаные секунды шею станет огибать глубокий разрез. Та женщина в агонии держалась за своё горло, пока захлёбывалась болью, выпучила глаза и тщетно пыталась вдохнуть, издавала дьявольские звуки своим голосом; не очень хотелось очутиться на её месте. От таких красочных фантазий мальчик дёрнулся, как ошпаренный. Дрогнула рука, болезненно пройдясь по ранам Девушки наждачной бумагой. Она прошипела и проглотила острую боль.       — Я случайно, честно! – выдал он в оправдание. Ему стоит поторопиться. – Повернись обратно. Пожалуйста...       Девушка отреагировала с опозданием и бессильно выдохнула. Тору придерживал Её руку, что из последних сил тянула вверх тяжёлую копну волос. Вернувшись в былое положение, Она снова увидела его лицо: глаза смотрели куда-то над головой, на руку, взгляд окунулся в глубокие глаза Девушки и тут же со смущением упал вниз. От того, как они смотрели на друг друга в эту миллисекунду, по телам пробежал странный разряд тока, который делал их ещё более неловкими и смущёнными. Он крепко, но нежно держал Её сжатые пальцы, укрыв их своей ладонью. У Неё маленькие, тёплые и мокрые от пота ручки, мягкие и нежные. Она опустила их на свои колени. Густые волосы пали, расправились и накрыли плечи со спиной, как полотно. И вместе с этим отражали тусклый свет, переливаясь тёмно-синим блеском. Тору всё так же держал Девушку за запястье, другой рукой крепко прижимал свой кулак к Её груди, сжимая в нём концы тряпки. Мальчик не видел в этом ничего странного, хотя Она чувствовала себя неуютно. Затем он хотел связать концы вместе, чтобы тряпка крепко держалась. Наконец, покончив с этим, получилось что-то вроде импровизированного корсета.       — Не туго?       Та только настороженно оценивала обстановку, вытирая ладонями накатившие слёзы, тёрла сонные и измученные рыданиями глаза. Она очень вымоталась и устала, была истощена, как и морально, так и физически. Это было видно по тому, как Её веки смыкались и в ту же секунду широко-широко раскрывались, голова вертелась из стороны в сторону в попытке остаться в сознании, двигалась нехотя, бессильно. Блестела пелена, размывающая Её тревожный взгляд; Она задирала подбородок ввысь, чтобы удержать рёв, однако блестящие крупинки скатывались по уже проплаканным дорожкам и тяготели разбиться вдребезги. Кажется, всё ещё приходит в себя, но есть проблески трезвых размышлений. Интересно, о чём Она сейчас думает?       — Как бы ни было тяжело, – решился он заговорить об этом, – ты должна делать то, что я сейчас скажу. Тогда, возможно, ты будешь жить...       — Я умру!? – перебила Она и подскочила.       — Если не будешь меня слушать! – мальчик перешёл на громкий шёпот. Его заметно напугал Её крик, он приложил указательный палец к губам, призывая Девушку быть потише. – К твоему сведению, мы сейчас рискуем остаться без своих жалких жизней! – продолжил он уже более грубо, но всё так же испуганно.       Не хотелось перебивать прекрасные впечатления от Девушки мыслями об отце, да и пугать Её тоже, но если не сейчас, то уже никогда.       – Поэтому слушай внимательно, и только попробуй забыть, – Тору нахмурился и наклонился чуть ближе. –Во-первых, делай все, что он попросит, даже если не хочешь. Во-вторых, не веди себя плохо, но не пытайся ему понравиться. Н... не открывай рот в принципе, только если он этого не попросит. И... Ты меня слушаешь?       Её лицо было стеклянным, глаза смотрели в пустоту. Словно до сих пор не верила в происходящее с Ней, словно думала, что это никогда Её не коснётся. Так, на удивление, думают многие.       — И не пытайся сбежать, – мальчик снисходительно опустил голову. – Даже не думай об этом.       — Почему!? Должен... Должен же...       — Просто не смей, ясно!?       Она пискнула и замерла статуэткой. Её челюсть отвисла от ужаса. Даже не всхлипывала, будто забыла, как дышать. Занятно: тех, кто недавно пережил нечто страшное, так легко напугать. Люди становятся настолько уязвимыми, что стоит повысить голос на пол тона и у них уже истерика.       — Я... Извини, я больше так не буду. Я правда, честно, просто... – он мгновенно обмяк и отстранился. – Просто... Если ты будешь слушаться, он... может быть отпустит тебя... – говорил с неуверенностью. На самом деле, это не совсем правда. Это ложь во благо. – А если захочешь уйти, то он убьет тебя. Я видел это, я знаю... Просто проблем не будет, если делать то, что говорят. Я же живой. Ты тоже сможешь.       Она в отчаянии опустила голову, он всё пытался заглянуть за занавес Её длинных волос, чтобы снова увидеть заплаканное личико. Но Девушка закрылась и не поддавалась. Обиделась. Оставалось надеяться, что при следующей встрече Она заговорит с ним. Что эта следующая встреча вообще наступит.       Похоже, время пришло. Несмотря на то, что они теперь живут под одной крышей, расставание ощущалось на десятки километров друг от друга. Тору тяжело набрал воздуха: от сырости в этом подвале просто невыносимо дышать. Он положил перекись обратно в коробку, а ножницы бросил где-то рядом с Ней. Поднялся, стал отряхивать свои ноги от грязи подвального пола. Колени тут же заныли, мышцы сильно заболели, отчего Тору неустойчиво согнулся. Но всё проходит. Жалко только прощаться с ножницами, ведь раздобыть их было задачей не из лёгких. Ей сейчас они нужнее. План мальчика состоял в том, чтобы подстроить всё так, как если бы Она сама перевязала раны. А ножницы Тору забрал отсюда же, так что можно сделать вид, что они потерялись, а Она их нашла. Также перед уходом нужно было сделать кое-что очень важное.       — Э-э-э… Мне... Мне уже пора, так что... Вот. Я хочу побыть с тобой, но Папочка будет ругаться, что... я не спросил разрешения прийти к тебе.       Тору прошёлся до противоположного угла помещения к развернутому ящику инструментов. Это рук дело одной из последних жертв маньяка. Мальчик хотел собрать его содержимое на место и спрятать. Тогда у отца будет меньше соблазна подвернуть Девушку пыткам. Хотя, зная Шикаши, ему это не помеха, но Тору то ли старался не думать об этом, чтобы создать вид помощи, то ли он был слишком туп.       Зазвенели инструменты на контрасте с тишиной до этого. Он старался быть как можно аккуратнее и тише, при этом торопился к возвращению отца домой. Поднимая их с пола, держал в руках различные приспособления, от которых тяжёлые картины проносились перед глазами. Отец использует их как угодно, но только не по назначению. С того раза и кровь осталось, запах был тоже не самый приятный. С такой вонью мозг воображал отвратительный вид гниющей плоти, кишащих в ней личинок – противное зрелище. А ведь когда-то оно ходило, говорило и дышало. Часто во снах ему является вид бесформенного нечто, что бьётся, вздымается и хлюпает. Тору всеми силами старался направить свои мысли в другое русло, но как-то не очень получалось.       –Угф... Не говори ему, что я был здесь, подыграй мне. Коробку я ещё вернусь забрать... Скажи, что сама себя перевязала, и что ножницы уже были здесь. Постарайся сделать так, чтобы он поверил. И... ты не видела то, что я делаю. Не видела меня, ясно?       Он защелкнул крышку ящика, аккуратно обхватив обеими руками пластиковую ручку. Довольно тяжёлый, особенно для его хилых мышц. Сложно будет донести до гаража. В самом деле, путь был не так далёк: дойти до лестницы, подняться наверх, завернуть за угол и тут же будет дверь к цели.       — Слушайся его, хорошо? Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, хорошо? Я обещаю. И в отличие от Папочки, я всегда исполняю обещания! Честно, – он говорил довольно взволнованно и торопливо. Но не так, как если бы в последний раз. Скорее хотел побыстрее закончить, чтобы эти дни пролетели незаметно, и они снова увиделись. –Просто… Просто будь «хорошей девочкой». Понимаешь, о чём я?       Снова молчит. Зря он накричал на Неё. Тору оглянулся на Девушку, Она сидела всё так же неподвижно. Эмоциональное потрясение убило в ней ту привлекательность, энергичность, смелость противостоять. Даже так, Она всё равно выглядела прекрасно, беспомощность тоже Ей очень к лицу. Вот только один взгляд на эту бедняжку вызывал странное терзание в груди, наверное то был стыд или вина; я уже не чувствовал этого очень давно, так что не уверен. Может, за то, что он накричал на Неё, больно прошёлся по ране, напугал беззащитную и хрупкую. Это заставило смущённо отвернуться и нахмурится так, будто эти действия могли спасти его от неприятного ощущения. Однако сейчас как никогда ему нужно забыть о своих чувствах и сосредоточиться на том, что действительно важно. Всё-таки Папочка смог научить маленького раба чему-то действительно полезному.       Ещё крепче сжав ручку, он поднял эту груду звенящих инструментов с глухим хрипом. Глаза зажмурилась, спина выгнулась назад, руки уже устали. Он не ожидал, что будет настолько тяжело. Сколько дней он не ел? А сколько часов не спал? Тору осторожно поплёлся в сторону лестницы так тихо, как мог. Потом одна ступенька, другая… Вроде бы подняться на верх не должно было стать такой трудной задачей, но он еле удерживал этот проклятый ящик. Когда поднялся, небрежно дернул ручку и осмотрелся. Мальчику приглянулся склад вещей между шкафом и небольшим столом. Среди этого хлама точно не сможет заметить, а даже если заметит, вполне возможно убедить в том, что он сам его туда поставил. Отец крайне внимателен к мелочам, но бывает совершенно слеп перед тем, что прямо у него под носом. Вся надежда была только на этот фактор.       Аккуратно, но с тяжёлым стуком груз наконец-то перестал тянуть руки Тору. Мальчик знал, откуда этот хлам вокруг, – от отцовских жертв, разумеется – а вот конкретно, чей он, не знал, и знать не особо желал. Хотя могут ли здесь находиться вещи Девушки? Знать бы только что именно у Неё с собой было; надо при следующей встрече постараться узнать об этом. Но даже если и найдётся, Тору не знает, хватит ли у него силы воли вернуть Ей это позже.       По следующему пункту нужно спуститься к Девушке обратно и по возможности замести оставшиеся следы. В этом было что-то неловкое, но поколебавшись от силы секунд пять он бегло спустился по лестнице в низ. Первым делом обратил внимание на Неё, обнимающую свои ноги где-то в углу. Сие зрелище заставило Тору сбавить шаг, повиснуть на Ней своим пристальным взглядом. Должно быть, Она почувствовала это, раз, чуть отвернулась от него. Всё-таки их доверие нарушилось. Излюбленная манера речи папаши перекачивала в неокрепший разум ребенка, что делает их неизбежно родными друг другу. Тору не понимает, насколько это вредит его восприятию мира, но понимает, что не хочет подражать такому человеку, как его отец. Только мачеха вселяла в него задатки здравого смысла и некоторые социальные навыки, которым можно было научить в данном стиле жизни. Оттого на лице мальчика читалась немая печаль, подкреплённая сожалениями о своих поступках сгоряча.       — Эй, прости меня...  За то, что... Вот так вот получилось. Ты же не злишься?       Ему никто никогда не отвечает. Всем, как всегда, всё ровно – его первое разочарование в жизни, в людях и в Боге.       В конце концов, после отчаянных попыток он осознал, что говорить с ней– бесполезно, в грустном молчании забрал коробку и поднялся наверх, выключив за собой свет. Остался после этого какой-то неприятный осадок, будто он мог поступить иначе или говорить с ней по-другому, тогда бы они смогли наладить контакт. Но не всё иногда получается с первого раза; кто знает, быть может в будущем ситуация изменится в лучшую сторону. Если отец не учудит что-нибудь в следующий раз.       Тору недолго искал свой тайник. Он прошёл в коридор, где, рядом со шкафом, стояла высокая тумба. Дно у тумбы было довольно высоко, а под ним полое, пустое пространство. Изначально это место не предназначалось как место для хранения коробок, но недавно Тору это исправил. Отодрав боковую дощечку, он открыл место, где может прятать свои вещи; по крайней мере отец ещё не додумался сюда заглянуть. Коробка в эту пустоту чуть ли не тютелька в тютельку помещалась; Тору затолкнул её на расстоянии вытянутой руки. Не видно, но и достать представлялось возможным. Правда сейчас он что-то перестарался, и коробка оказалась дальше, чем могла дотянуться его рука.       После небольшой разведки стало понятно, что время ещё есть. Тору вернулся в гараж к ящику. Сел напротив, крепко обхватил его руками. Сейчас предстоит напрячься. Он закрыл глаза, настраивая себя на определённую волну, как читал в журналах про героев в библиотеке; там иногда выдают стати о технике улучшения навыков пользования причудами. Говорят, медитация в этом помогает. И это, наверное, работало: он чувствовал сильную тяжесть, как тогда, когда тягал этот треклятый ящик, но ощущалось уже немного иначе. Трудно сказать. Будто всё тело становится очень напряжённым. Особенно руки, что, ко всему прочему, горели – странное ощущение.       Он медленно открыл глазок, посмотреть результат своих стараний, и, о чудо, это работает! Он почти невидимый. Стоило поднажать лишь ещё немножко, чтобы сделать его полностью прозрачным. Даже несмотря на боль, не опускал руки и старался довести дело до конца, пока со лба скатывался пот. Мальчик громко выдохнул. У него получилось. Маленькая победа заставила уголки губ дрогнуть в улыбке.       Это была его маленькая «причуда» – контроль прозрачности, так он её называл.       Сколько эффект продержится Тору не знал. В прошлый раз он смог спрятать ножницы на целый день, чтобы пронести его к себе в комнату и заныкать где-то в кровати.       Поносившись туда-сюда на разведку снова, мальчик порядком устал. Вина здесь была не в том, как он оббегал весь дом на наличие отцовской фигуры, скорее в том, сколько сил осталось вложено в тот ящик. Ноги предательски шатались, а звон в ушах постепенно увеличивал громкость. И чем громче он становился, тем сильнее убаюкивал.       Дальше всё как в тумане: даже сам Тору не успел понять, как уютно он устроился на полу, погрузившись в крепкий, как у него случается, сон. Если бы ещё чуть-чуть, всего несколько шагов, чтобы дойти хотя бы до своей комнаты, а не так, посреди коридора упасть в отключке... Что самое главное, как отреагирует отец, увидев очередной его приступ гиперсомании, и что сделает с ним. Может и разозлиться, невзирая на бессознательность процесса. Эти проблемы будут волновать только, как мальчик проснётся. До тех пор он будет крепко спать; единственный момент спокойствия на его лице и в душе... Конечно, если он не увидит сон – это точно будет кошмар.       На следующий день Тору разбудили грубые прикосновения отцовской руки.