Белый танец

Я целую тело, синяки и вены.       Красочный мир, сверкающий яркими красками. Белые стены стали цветными и яркими, а слезы сменились на лучезарную улыбку. Все вокруг казалось прекрасным, а проблемы словно исчезли сами собой. Но так было лишь в одурманенном разуме Адель. В реальности же у нее тряслись конечности, тело билось в судорогах, а бездумные глаза смотрели в пустоту. Никого в комнате, она одна. Она знала, на что идет ещё тогда, когда взяла шприц и открыла ампулу, ещё тогда, когда выбросила телефон. — Адель, солнышко. Ты слышишь меня? Нежный женский голос отголоском донесся до девушки. Она осторожно приподнялась и с улыбкой прошептала: — Мама? Мамочка?… Обернувшись назад, Аделия увидела свою мать, которая стояла буквально в нескольких шагах от нее и весело махала рукой. — Солнышко, иди сюда. Я так по тебе скучала… Мы не виделись больше пяти лет, ты так и не приехала во Владивосток. Иди сюда, обнимемся наконец! — Мама! – со слезами на глазах воскликнула Ади. – Я сейчас, подожди… Девушка медленно поднялась и направилась к женщине, которая манила её к себе рукой. Ей казалось, что она ступает по густой траве, а мама стоит совсем неподалёку. В реальности же никого не было, а травой служил пол с обогревом. Дзержинская переступила порог лоджии, которая была открыта на проветривание.

***

— Арсений, срочно обыщите её! Срочно! Голос Токаревой буквально привел Попова в чувства. Если бы не громкая связь, которую он включил случайно, то вряд ли бы намерения полицейской были так серьезно восприняты. Арс был порядочно пьян. Но просьба об обыске звучала так твёрдо, что времени на раздумья и раскачку не было выделено. Попов пулей побежал в спальню и от увиденного ужаснулся. Аделия стояла на краю подоконника и тянула руку вперед. Арсений пулей выскочил на балкон и, обхватив девушку за талию, затащил в комнату. — Ты что творишь?! Ты головой думаешь?! Адель! А если бы я не успел?! Он включил лампу, что стояла на прикроватной тумбе и направил её на лицо девушки. — Зрачки… Мать твою, зрачки! Попов быстро запустил руки в карманы платья, затем под юбку, но ничего не нашел, кроме точки. Красной точки на срединой вене левой руки. Ужаснувшись, он схватил девушку на руки и вынес её в зал. Уложив на кожаный диван, Арс стал быстро собираться, намереваясь ехать в больницу. Это первый раз, когда он видел человека в наркотическом опьянении. Он не знал передоз ли это или же просто приход, но знал, что сам не справиться с этим. Резко раздался стук в дверь. Только сейчас Арсений вспомнил о Токаревой, которая должна была приехать с утра. Он быстро открыл дверь и в квартиру вошла девушка. — Где Адель? Вы её обыскали? Попов ничего не ответил. Он быстро метнулся в зал и вернулся к Дарье на руках с Адель. — Какого черта… Я на машине, едем в больницу!

***

      В голове крутилась классическая музыка, кажется это была лунная соната. Адель не понимала, что происходит, не понимала, где она находится. В отголосках слышала лишь знакомые голоса и шум сирены. Ей казалось, что она провалилась под лёд и всеми силами пытается выбраться из под него. Колотит его кулаками, но он не трещит. Голоса становятся громче, звук сирены стих. Её куда-то несут, мелькает белый свет. Светло, но так страшно и холодно. — Врача, срочно! Девушке плохо! Её кладут на каталку и везут в реанимацию. А перед глазами лёд, который она колотит изо всех сил, но проломить который невозможно. Минутная эйфория не стоила этого. Дзержинская зарекалась, клялась, что не вернётся к этому ужасу. Но все люди грешные, все люди имеют свои слабости. — Позовите анастезиолога! Медицина прекрасна. Аделия тоже спасала жизни, принимала участия в операциях, знала, какую дозировку нужно выписывать. Медицина опасна. Она показала ей свою другую сторону. Сторону унижений и боли, сторону психотропных веществ и фармации. — Плазмаферез делаем! Срочно! Аделия ничего не чувствовала, а в голове все ещё играла лунная соната, черт бы её побрал, уж слишком она действовала на нервы. Мозг пытался прийти в себя, пытался жить, воспроизводя хоть что-то из памяти. «Я хочу домой»

***

      Арсений и Дарья сидели возле реанимационного отделения как на иголках. Но оба молчали. Арс обрывал телефон Антона, который не отвечал, а Токарева уставилась в пустоту, прокручивая в голове прошедшие события. Она знала, что рано или поздно такое случится, если Гончаров выйдет на свободу. В голове было лишь два вопроса: как усадить Артема за решетку и как поставить Адель на ноги. — Вы дозвонились до Антона? – сухо спросила девушка, нарушив гробовую тишину больничных стен. — Нет… Стоп, он ответил. Я сейчас, – Арсений отошел от входа в отделение, дабы не мешать разговором. – Срочно приезжай в 19 городскую больницу! У Аделии передоз. Разговор длился недолго. Шастун тут же повесил трубку и стал собираться. В голове был вакуум. Будто бы все мысли в один миг покинули его, оставив лишь адрес больницы. Сердце вмиг опустилось, словно перестало биться, а мозг выдавал лишь самый дурной исход. Антон уже несколько раз пожалел о том, что отпустил её, что не оставил у себя, не поехал за ней. Он обвинял весь мир, обвинял себя, обвинял Артема, но не обвинял Адель. Выйдя из квартиры, Шастун запрыгнул в машину и продавил педаль газа в пол.

***

— Аделия Дмитриевна пришла в себя, но ещё очень слаба. Вряд ли она в состоянии поговорить, но зайти к ней можно. Дарья подскочила с места и, накинув халат на плечи, зашла в палату. На больничной койке лежала Адель с капельницей в вене. Казалось, что на лице её осталась бликом вся печаль и вся боль. — Даша? Токарева улыбалась и села напротив койки, накрыв ладонь подруги своей. — Тише-тише. Тебе нужен отдых. Дзержинская лишь чуть приподняла уголки губ и вновь погрузилась в полудрем. Дарья вздохнула, понимая, что история с наркотиками вновь повторилась, как и тогда. Больше всего ей было страшно за свободу Артема. Она винила себя, но понимала, что на тот момент не обладала большими полномочиями. Покинув палату, девушка увидела перед собой испуганного Антона, который стоял возле двери. — Пусти меня к ней. Пусти меня. Его спокойный, но в тоже время тревожный голос привел Дашу в чувства. Однако стоило ей поднять на него взгляд, как парень тут же осекся и замолчал, не решившись спорить далее. Взгляд Дарьи был холоден, непоколебим. Её взгляд скрывал всю ту боль, что таилась внутри. На вопрос Антона она лишь покачала головой и пригласила его присесть. Расположившись между Арсом и Шастуном, девушка сделала глубокий вдох. — Я найду этого ублюдка. А до этого времени не сводите с неё глаз. Мне плевать, надо вам это или не надо, но раз вы ввязались в это дело, значит просто так вам из него не вылезти. Вы сейчас – свидетели, которые будут давать показания в дальнейшем и помогать расследованию. Я могу позвонить в любое время, вы должны мне ответить. Это важно. Как минимум, это спасет ей жизнь, – Токарева закрыла лицо руками, сделала небольшую паузу и продолжила. – Ей нельзя домой, он знает, где она живет. Завтра утром её выпишут. Всего доброго. Девушка встала со скамьи и покинула отделение, попутно доставая из кармана пачку сигарет, чтобы успокоиться. — Я заберу её к себе, у тебя Ира, – недолго думая сказал Арсений. – Ты должен разобраться с одной девушкой, прежде чем морочить голову другой. — Арс, я знаю! Я все прекрасно знаю! Но она не просто мой лечащий врач… Она… — Она и не была твоим лечащим врачом. Вы разрушили преграду врач/пациент сразу же. Просто никто и подумать не мог, что эта девушка настолько… Проблемная. — Вот, проблемная! А зачем тебе эти проблемы?! Ты сам себе противоречишь! – недоумевая воскликнул Шастун, подскочив с места. — Потому что ты меня в это втянул, пути назад нет. Арсений умолчал про момент, когда тянулся к Аделии за поцелуем, решив спрятать эту тайну в глубинках сознания и списывая её на мимолетное искушение при виде красивой девушки. — Ира приедет через три дня, я звонил ей. Пусть эти три дня она живет со мной, либо и я поселюсь в твоем доме! — Исключено. Повзрослей и пойми, что есть обстоятельства, на которые мы не в силах повлиять. — А если у нее вновь будет передоз? Что ты сделаешь? Ты даже уследить за ней не можешь! Голубые глаза Арсения в миг стали красными. Он метнул гневный взгляд на Антона, вкладывая в этот взгляд всю боль и весь страх, который испытал в тот миг, когда вытаскивал Аделию с балкона. — Она чуть не выбросилась с окна. Я спас её. Антон не ответил Арсу. Он лишь перевел взгляд на настенные часы, что показывали половину пятого утра. Осталось пять часов до выписки, а до этого времени нужно было решить, что делать дальше. Шастун принял четкое и неоспоримое решение – расставание с Ириной. Неважно, что будет дальше с Аделией, но жить как чужие люди с Кузнецовой было невозможно. Терзать душу себе и ей было издевательством.

***

— Аделия Дмитриевна, доброе утро. Как вы себя чувствуете? Готовы к выписке сегодня? Толком не придя в себя после сна, девушка приподнялась на кровати и обратилась к врачу. — Там кто-нибудь есть? За дверью. Позовите, если есть. Там есть Антон? Её речь была похожа на несвязный между собой набор слов, однако врач не стал ничего говорить. Он пригласил войти Арсения и Антона, которые не сомкнули глаз за все пять часов. — Я вас оставлю. Шастун тут же подошел к Дзержинской и упал на колени перед больничной койкой. Он крепко взял её за руку, горячие слезы обжигали ладонь Аделии. — Прости меня… Прости… Я должен был ехать с тобой… Я не должен был оставлять тебя… — Это я виновата, Антон Андреевич, – она слегка усмехнулась и отвела взгляд в сторону окна, за которым ветер игрался с осенней листвой. – Я слабый, плохой человек. Вы не должны и не обязаны возиться со мной. Ни ты, ни Арсений. Вам не зачем портить свою карьеру и возиться с наркоманкой. Шастун тут же перестал плакать, будто вручную отключил нервную систему. Он аккуратно развернул лицо девушки к себе и холодным тоном ответил. — Не смей так говорить. Раз мы здесь – значит нам это нужно. Аделия слегка улыбнулась и перевела взгляд на Арсения, который сидел на стуле рядом с Антоном. Её щеки вмиг покраснели, а глаза выдавали нескрываемый стыд. — Простите меня, Арсений Сергеевич… И спасибо вам. — Тебе, – поправил её Попов с легкой улыбкой на лице. – Адель, ты поживешь у меня, пока не встанешь на ноги и пока полиция не разберётся с тем отморозком, что терроризирует тебя все это время. Адель хотела возразить Арсению, но в палату вошёл лечащий врач и попросил импровизаторов покинуть помещение, чтобы подготовить девушку к выписке.

***

      Переступив порог квартиры Арсения, девушка будто переступила через себя. Чувство неловкости перемешалось с чувством страха и образовало непонятную кашу эмоций, которые проще было скрыть, нежели выразить. — Дарья Викторовна сказала, что твои вещи она привезет сама после дежурства, – Попов запер дверь квартиры и помог Аделии снять пальто. — Но мне не во что даже переодеться… Арсений снял верхнюю одежду и подошел к платяному шкафу. Вытащив идеально выглаженную белую рубашку, он протянул её Дзержинской. — Думаю, она будет тебе по колено. — Спасибо. И ещё раз спасибо за прием. Может, я буду платить за жилье? – она усмехнулась, но тут же прочитала недоумение в глазах Попова и осеклась. — Лучше отоспись, а потом поговори со мной вечером. Нам есть, что обсудить.

***

      Огни вечерней Москвы тускло освещали гостиную квартиры Арсения Попова, который не стал включать весь свет, а включил лишь тусклую лампу на кухне и зажег две свечи, что стояли на столе. Он не любил яркий свет вечером, а у Аделии бы наверняка болели глаза. Поэтому нельзя было подобрать ничего лучше, чем легкий полумрак. Дзержинская это оценила, когда вышла из спальни в рубашке Попова и с растрепанными волосами. Только сейчас он смог разглядеть, насколько у нее стройные ноги, покрытые синяками, которые совершенно не портили их прекрасный вид. Рубашка все же не доходила до колен, но и не была сильно коротка, в самый раз для дома. Арсений сразу же подошел к девушке и взял её под руку, так как передвигаться самой ей было все ещё сложно. — Как ты себя чувствуешь? – спросил Попов, усаживая Адель за стол. — Лучше, но пить мне нельзя, – Аделия улыбнулась и поправила рубашку. – О чем ты хотел поговорить? — Так сразу? – Арс сел напротив девушки и запустил руку в темные волосы. – Ты помнишь, что случилось на балконе? — На балконе?.. – Адель приложила ладонь ко лбу. – Последнее, что я помню, это то, как меня звала мама… Потом сирена… А дальше все, как в тумане. Я что-то вытворила? Взгляд Аделии был таким виноватым, что Попов поспешил спрятать глаза, дабы не видеть эту обжигающую синеву. — Нет, все в порядке, – Арсений сжал край скатерти и вновь взглянул на Адель. – У тебя больше не осталось дури? — Можешь обыскать, я чиста. Я больше никогда… — Не зарекайся. Адель замолчала и решила попробовать поесть. Но стоило только опустить взгляд на тарелку, как руки свело судорогами. Она испугалась, попыталась взять вилку, но пальцы не слушались. Останавливались в миллиметре от прибора и тут же словно сворачивались. Аделия подключила вторую руку, но пользы от нее было мало. Девушка встала из-за стола и тут же ноги свело судорогой. Арсений быстро подскочил к ней и взял на руки, пересаживая на диван. — Что с тобой? Адель, что такое? — Ломка… Арс, чтобы не случилось – не отпускай меня. Умоляю, не отпускай меня! Он кивнул и зажал её руки, обездвижив их полностью. Дзержинская понимала, что нужно срочно заглушить потребность в веществе. Чувство эйфории может появится при всплеска определенного гормона. Окситоцин. Нужно срочно найти источник окситоцина. — Арсений… — Что такое? Девушка тут же прильнула к его губам, вовлекая их в поцелуй. Арс опешил от подобного, старался не отвечать на действия Аделии, но обстановка и ситуация словно подталкивали его на искушение. Он притянул её к себе за талию ответил на поцелуй, сделав его более чувственным и забыв о том, кто эта девушка. Для Арсения это были чувства, для Дзержинской – источник окситоцина и способ избавиться от желания пустить по вене отраву. Но всплеск был недостаточным, окситоцина не хватало. Она представила чужие губы. Перед глазами возник Антон. Лишь тогда поцелуй приобрел другие краски, стал чувственным и нежным. Её потихоньку стало отпускать. Тогда девушка прервала поцелуй и взглянула в голубые глаза Арсения. — Я совершила ошибку? Попов глубоко вздохнул от осознания того, что сейчас произошло. Ведь он клялся, что не помешает развитию отношений Антона, но клятва нарушилась в одночасье. Только Арс понимал, что Адель не проследовала цели взять в оборот двух мужчин и крутить ими как угодно. В этом поцелуе был смысл, но какой – не время спрашивать. — Никто не вправе судить тебя кроме тебя самой. Но если ты захочешь, чтобы я остался с тобой в комнате – я останусь.