за пределами оков компании, будет лишь это.

— Сукин сын. — Шастун сидит на полу у батареи, глазами ломая открытый мессенджер, в поисковике которого написано лишь: "Д". Продолжать дальше рисково, факт вероятного пьяного бреда остаётся. Прямо проплывает по каждой клетке, создавая некие волны страха. — Масленников.... черт тебя трахни. Сумбурно, чересчур быстро, но все-таки в телефонную книжку заходит, пролистывая контакты, нажимает на: " Сударь. хач. ", вновь замирая прямо у кнопки вызова. Время около 10-ти часов утра, какова вероятность того что он не спит? и плевать. Антон всю ночь и утро как на иглах, в любом положении не удобно. Голова начинает болеть в районе висков от напряжения. И уже будь что будет, номер он набирает, ставит на громкую. Невесть зачем. Послушать долгие гудки и без этого можно. — Да...? — с другого конца провода наконец раздаётся голос. это не может не радовать. — Это Антон. Ты у Масленникова сейчас? — пальцы громко барабанят по полу, медленно немеют, ноги покрываются плотным слоем ваты. — Шастун? — Никита как-то резко пришёл в себя. Не сказать что голос стал менее сонным, но оживился он знатно. Или знатно прихерел. — Еп твою мать. Что у вас вчера случилось? — до ушей доносятся звуки трения о ткань. Вероятно собеседник принял более удобное положение. — Я повторю... Ты. Сейчас. У Димы? — объясняться, что-то скурпулезно стараясь скрыть, этого делать абсолютно не хотелось. Да и смысла в данной процедуре не было. — Я... Да, у Димы. С ним всë хорошо. Это всë? — на фоне послышалось: "это кто? " — Шастун позвонил. — слова приглушённые, скорее всего телефон немного опустили. — Ладно, понял, давай. *** — Сбросил? — Дима как-то оживлённо садится, смотрит на друга. Руки немного трясутся... Ощущения странные. — Да. — отложив телефон, Сударь играет в ответные гляделки. — в душе не ебу зачем он тебе звонил. — Блять. — он падает спиной на кровать, мычит что-то нечленораздельное. — а вчера что было? — Ты решил отойти с ним поговорить. Остановить тебя было просто нереально. — здесь до него доходит. Глаза расширяются, а телефон Масленникова вибрирует. — ... — взяв телефон в руки, блогер таращится в экран. Слов не было. — он написал. — на горле металлическая стружка, режущая ткани. Сердце сбивается. Бьётся слишком быстро, а секундой и не бьётся вовсе. Руки онемели, телефон почти падает. — хочет встретиться. Сука... — тряска проходится по коже, кидает из холода в огонь. По ощущениям припадок скоро начнётся. — Ебать, Дима... — брюнет сидит в круглом ауте, сам еле информацию обрабатывает. — Хочет приехать. — парень подавляет желание закричать. От неожиданности, страха и ещё спектру чувств. — ч..через час. — Дыши глубже. Мне сейчас надо ехать к маме. Главное - постарайся не нервничать. Вернее будет надеяться на лучшее. — хмурится, даже задумываясь о том, чтобы остаться. Невесть что может быть в голове у Шастуна. Но всë равно им необходимо поговорить. Дима не размазня, при необходимости и вмажет разок, и по нужному номеру звякнет. ~~~ И увы, попрощаться приходится. Масленникова из стороны в сторону кидает. То в жар, то в холод. В ногах, по ощущениям, вместо суставов и костей две доски необычной формы. Колени не гнутся совершенно. Сердце бешено бьётся лишь от одного взгляда в сторону телефона. Дыхание сбивается на фоне. Боже блять, как же трясутся руки, а от накатившего волнения начинает дёргаться глаз. Звонок в домофон. Дима просто нажимает на кнопку, чтобы открылся подъезд. Перед глазами мир замер, выливая на слизистую литры свинца. Жжёт, болит, колит. Плохо. От стресса плохо. — Привет. — звук хлопающей двери приглашает голос пришедшего, но от этого лучше не становится. Вот он - Антон Шастун во всей красе. С припухшими глазами, наспех расчесанными волосами и поджатыми губами. — Привет. — говорит быстро, даже слишком. Сам пугается. — какой чай тебе налить? — Зелёный. — пока младший отходит, Шаст разувается, снимает ветровку и ещё минуту просто стоит в коридоре. Ломается. Он выпил несколько таблеток от головной боли, но утешительный эффект длился не так долго, как хотелось бы. Хоть о стенку бейся, мысли не очистить. Приходится пройти на кухню, сесть за скромный стол и в попытке подобрать слова - прятать глаза. Где угодно, в любой стороне. — Так о чем ты хотел поговорить? — пальцы отбивают еле слышемый ритм о столешницу, пока в чайнике нагревается вода, бульканьем старательно заглушая напряжение в комнате. — М... — сложнее начать - нежели продолжить разговор. На щеках выступает румянец, кровь ощутимо приливает к лицу. — блять короче. Ты вчера признался мне в симпатии. Но поверь, меня смутило больше состояние, в котором ты находился. И вот как раз интересно - не напиздел ли по пьяне? — кусая губы, старается не спускать глаз с постепенно меняющегося лица оппонента. — Что? — по спине пробегают мурашки. Неприятные, отдающие холодом. — Ты всё слышал. Я не буду повторять. — Блять, Антон... — протирает переносицу, жмурится. — да. Да это так. Ты правда мне нравишься. — Пиздец... — Шастун ставит локти на колени, утыкается лицом в ладони. Слов не было, не считая заветных трёх. — Ты мне тоже, придурок. — поднимает голову, ловит смешанные чувства во взгляде напротив. Поднимается, вплотную подходит к Диме. Еще чуть-чуть и глаз задергается от происходящего. — ты.мне.нравишься. сука... Давай встречаться? Я не знаю... Ну... — Д-да... Было бы чудесно. — подрагивающие руки Масленникова ложатся на щеки парня. Замирают, смотря друг на друга, утопая в неловкости. Правда стыдно. Интересно, Шаст не договорил... Не рассказал про всё что было вчера.