10
10 ноября 2022 г., 14:00
— Ма-а-ам, ты почему ещё дома?
Марина влетела в квартиру, когда часы на стене уже пробили половину седьмого.
— Так среда же, я сегодня в восемь заступаю. — Анфиса Михайловна спокойно что-то готовила на кухне и параллельно, в своей привычке всё держать в идеальном порядке, протирала тряпкой поверхности. На ручке двери висели авоськи с продуктами, видимо, недавно выходила в магазин.
Марина тихо чертыхнулась и хлопнула себя по лбу. Весь день проведя в консерватории за репетициями и доработкой нюансов своего произведения, а также в нетерпеливом ожидании вечера и встречи с Даной, она, конечно же, забыла об особенностях маминого расписания, которое имело свойство меняться от недели к неделе.
Марина в течение дня была до того воодушевлена и в таком хорошем настроении, что Ирина Николаевна в своей шутливой манере даже пару раз поинтересовалась, всё ли с ней в порядке и, упаси господь, не выпила ли она чего-нибудь спиртного средь бела дня. А Эдуард Романович лишь скептично выгибал бровь, когда наблюдал свою обычно меланхоличную и невозмутимую дочь за весёлыми светскими беседами с коллегами и студентами. Даже на замечания она отвечала не дерзкими колкостями, как всегда бывало, а вполне адекватными и содержательными комментариями.
Марина видела, что все вокруг чему-то удивляются в её поведении, но ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала, что у неё за спиной словно выросли крылья, и она порхала, смеялась, и даже люди, постоянно её раздражавшие, казались не такими уж идиотами. Алик, разумеется, принял её хорошее настроение на свой счёт и увивался как хвост, обращая на себя внимание по поводу и без. Но для Марины мир окрасился свежими и яркими цветами и всё вокруг вдруг заимело смысл, так что даже Алик казался умилительным.
Это был плодотворный рабочий день, и после окончания репетиций Марина с чувством выполненного долга — её игра сегодня была ещё чище, чем обычно, — и в сладостном предвкушении отправилась в универсам, чтобы прикупить фруктов и ещё чего-нибудь вкусненького — собиралась встретить своего личного дорогого гостя как полагается. Но, естественно, что-то пошло не так.
Марина всё ещё стояла в коридоре в обуви и шапке и нервно размышляла, что предпринять. Если Дана собиралась выполнить своё обещание и прийти, то это должно было случиться уже в ближайшее время.
— Доча, есть будешь? — послышался звонкий голос из кухни.
— Позже, мам.
— Когда это позже? Ты с утра на работе, небось на голодном пайке там сидела весь день.
— Не, я пообедала, — рассеянно ответила Марина.
Так, решено, она перехватит Дану по дороге, и они пойдут куда-нибудь в другое место. Всё равно куда, лишь бы их сегодняшняя встреча не сорвалась. А когда мама поедет на работу, вернутся в квартиру. Отличный план!
Входная дверь громко хлопнула, Анфиса Михайловна с кухонным полотенцем на плече вышла в прихожую и, не обнаружив там дочь, недовольно покачала головой:
— Эта девчонка совсем уже обнаглела. Возомнила себя взрослой… — Сердито причитая, женщина собрала раскиданные на трюмо папки с нотными листами и отнесла их в комнату. Затем разложила в вазе купленные Мариной фрукты и, взглянув на часы, пошла переодеваться к выходу из дома. Когда через минут десять она возвращалась на кухню к скворчащей сковородке, то краем уха услышала тихий стук в дверь.
Она в удивлении остановилась, решив, что ей показалось. Но стук повторился.
— Ага. Забыла что-то, ну сейчас я ей покажу, как выбегать из дома без предупреждения. — Анфиса Михайловна решительно направилась к двери и нарочито громко отворила замок с намерением заругать Марину, как маленькую непослушную девочку, но застыла в удивлении.
В таком же замешательстве на неё с порога смотрела… Физиотерапевт, жена Гии Кахидзе. Как же её звали?
— Здра… Здравствуйте. — Дана в полнейшей растерянности даже забыла опустить руку, которой стучала.
— Добрый вечер.
Они так и смотрели друг на друга в недоумении, и Дана, не зная, куда себя деть, уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, как на лестнице послышались торопливые шаги.
— Дана Васильевна! Вы пришли! Мама, помнишь моего врача? Мы встретились на днях, и я пригласила её к нам на ужин! — скороговоркой протараторила Марина, подбежав к ним и едва отдышавшись от быстрой ходьбы.
— Прекрасно, конечно, но что же ты не предупредила, я бы как-то подготовилась, — тут же засуетилась Анфиса Михайловна и стала снимать с себя заляпанный фартук. — Проходите, Даночка, чего же вы стоите. Неудобно право же! Мариночка у меня такая скрытная, даже словом не обмолвилась, заходите, заходите.
Марина решила до конца сыграть свою партию и, игнорируя убийственный взгляд Даны, подтолкнула её ко входу.
— Сейчас я вам, девочки, накрою и чаю организую.
— Ну что вы, не стоит из-за меня суетиться. — Дана всё-таки прошла внутрь и протянула хозяйке картонную коробочку с выпечкой.
— Ой, благодарю, Даночка, зря побеспокоились. Марин, поухаживай за гостьей!
Анфиса Михайловна упорхнула с угощениями на кухню, а Марина, едва сдерживая приступ смеха, приняла от недоумевающей Даны пальто и шапку, дала ей тапочки, разделась сама и шепнула:
— Маленькая техническая неполадка, но мы работаем над её устранением.
Дана лишь вопросительно развела руками и с обречённостью во взгляде прошла в гостиную следом за ней.
— Как поживаете, Даночка? Как ваш супруг?
Анфиса Михайловна, как и полагается запасливой хозяйке, имела целый арсенал продуктов, на случай неожиданного прихода гостей. А Марина с Даной, заботливо усаженные за стол друг напротив друга, рассматривали огромную гору провианта, вываленную перед ними.
— Спасибо, всё хорошо. Много работает, — улыбнулась Дана. Она уже немного пришла в себя после неожиданной встречи и чувствовала себя более или менее спокойно.
— Давно Гие пора на кресло большого начальника, а он всё не угомонится.
— Ну да, он такой, сидеть не может, постоянно в движении. — Дане было немного неловко говорить о муже в такой ситуации и при Марине, которая усиленно делала вид, что помогает матери накрывать, но то была фактически единственная точка соприкосновения, с которой можно было начать беседу.
— Вы передайте ему, что в нашей больнице как раз освобождается место заведующего отделением кардиологии. Я, в свою очередь, напомню в администрации о нашем дорогом коллеге. Может, что и получится.
— Обязательно.
Они ещё некоторое время разговаривали о разном и насущном: о последних тревожных новостях из Афганистана, например, или об Олимпиаде, но в основном о киноновинках вроде фильмов «Гараж» и «Москва слезам не верит». Последний, к слову, Дана ещё не успела оценить.
— Очень необычное кино, обязательно сходите посмотреть, Даночка!
— Ой, мам, — возразила Марина, — да что в нём необычного? Поверхностное, шаблонное зрелище. Мол, будь сверхуспешной, красивой и умной, но всё равно неполноценной, пока в жизни твоей нет мужика. Желательно самодовольного слесаря.
— Не скажи, Катерина не очень умна, раз связалась с первым встречным, а затем ещё и с женатым человеком…
— Дана Васильевна, можете не смотреть, мама уже всё рассказала, — обратилась Марина к Дане, скромно наблюдавшей их разговор.
— Но мораль и посыл абсолютно верны, — продолжила Анфиса Михайловна, не обращая внимания на замечание дочери, — женщина должна быть замужем. Именно что ЗА мужем, — подчеркнула она. — Иначе какой смысл?
Далее последовали две малоприятные минуты жаркого спора о значении брака в обществе, в конце которого Марина закатила глаза и заставила себя замолчать, чтобы не ходить по кругу. По выражению лиц обеих Дане стало понятно, что между матерью и дочерью тема устройства личной жизни последней очень актуальна и крайне полемична. Дана и сама остерегалась подобных прописных истин. Не потому, что в них не верила. Эти очевидные истины так окаменевали, так схватывались цементом, что от их побегов уже нельзя было отколупнуть ни зёрнышка.
Анфиса Михайловна, посчитав, что убедила молодёжь в своей правоте, присела за стол и тоже отпила горячего чаю из своего стакана, заинтересованно поглядывая на девушек.
— Я и не знала, что вы так подружились, — сказала она, мило улыбаясь, — Марина редко кого приглашает в гости, в основном это я тут отвечаю за общественную жизнь. Дни рождения, Новый год, знаете ли. То мы к кому, то к нам. А Маринка так, просто терпит ради меня общество других людей.
— Мам, не смущай человека, — сказала Марина, наблюдая, как Дана с полуулыбкой опустила голову.
— Ну что сразу смущать, такая прелестная девушка, я очень рада вашему близкому знакомству и общению. Приходите почаще!
— Таков план… — многозначительно произнесла Марина и почувствовала, как Дана под столом наступила ей на ногу. — Мам, уже почти половина восьмого.
— Ой, и правда, — спохватилась женщина. — Ну что же, вынуждена откланяться, служба зовёт. Эти ночные смены… Слава богу, сегодня последняя. Вы кушайте, кушайте, Даночка. Всё для вас.
Анфиса Михайловна поспешно встала из-за стола и вышла из комнаты, оставив Марину и Дану молча смотреть друг на друга. Дана улыбалась и качала головой, а Марина глядела на неё исподлобья и тоже не могла скрыть сияющую улыбку.
Когда в коридоре послышался стук каблучков, они обе вышли, чтобы проводить хозяйку дома.
— До свидания. Ещё увидимся!
— Пока, мам.
— До свидания, рада была встрече!
Все мило и вежливо распрощались, и дверь наконец закрылась. Марина, заперев её на замок, прислонилась лбом к прохладному дереву, облегчённо выдыхая.
— Какой кошмар, Марина! — воскликнула Дана.
— Я знаю, знаю, извини. — Марина обернулась и сложила ладони в умоляющем жесте.
— Я чуть сквозь землю не провалилась! Спешу сюда, как дура, с работы вылетела, еле отвязалась от собрания, которое назначили аккурат в конце дня, а тут! Я ничего не хочу сказать, у тебя замечательная мама и я с радостью бы с ней пообщалась ещё в нормальной обстановке, но я просто была сбита с толку…
Марина, выслушивая эту полугневную тираду, широко улыбаясь, крадучись подошла к Дане.
— Спешила, значит, — улыбка приобрела какой-то совсем уж хищный оскал, когда она, приблизившись, обхватила Дану за талию и крепко обняла, заставив осечься, — а я, между прочим, вышла тебя встречать и не нашла.
— Я заходила в магазин… — Дана тут же понизила тон, когда они оказались лицом к лицу, совсем близко.
— А, понятно. — Марина потёрлась носом о её щёку. — Но я совсем не голодна. Точнее сказать — очень, но немного до другого.
Она легонько прислонила её спиной к стене и, притянув за шею, поцеловала. Сначала коротко, стремительно, но потом ещё и ещё, с каждым разом глубже и жарче. Дана отвечала так же, с готовностью отдавая всю инициативу и повинуясь, когда Марина уже настойчивее стала подталкивать её к дверям спальни.
Они лежали обнажённые под одеялом, одну руку Марина положила под голову, а на другой удобно устроилась Дана, мягко поглаживая и переплетая их пальцы. Снова раскиданная по всему периметру одежда, снова тёплые объятия, в которых хотелось утонуть. К такой роскоши легко привыкнуть, но была одна мысль, которая не покидала голову Даны уже несколько дней.
— Это ведь не первый раз у тебя? — спросила она.
— У нас? Как минимум второй. — Марина поняла, о чём этот вопрос, но решила немного её подразнить.
— Думаешь, я поверю, что ты была только со мной? — усмехнулась Дана.
— Даже не знаю, принимать ли это за комплимент, — насмешливо произнесла Марина и, получив вместо ответа нетерпеливое ёрзание, спросила: — Тебе действительно надо знать?
— Очевидно, да.
— Ну, было дело. — Марина снова замолчала, хитро прищурившись.
— Ну и?.. — настаивала Дана и толкнула её в бок.
— Оххххх, вот же ж любопытная, — и, наткнувшись на требовательный взгляд карих глаз, всё же смиренно продолжила: — Ну, если по порядку, то самый первый-препервый раз в пионерлагере…
В ответ на широко распахнутые в удивлении глаза Марина добавила:
— Ага. С вожатой.
И эта деталь возымела нужный эффект: у Даны едва не отвисла челюсть.
— Это как так?!
— Она была не намного старше, примерно как ты меня.
— В нашем с тобой возрасте четыре года — это ничто, но в подростковом — огромная разница!
— Ну не скажи, я развилась очень рано и в пятнадцать выглядела на все девятнадцать.
— И куда только смотрела администрация, допуская таких вожатых к детям?
— Я бы подискутировала с тобой на эту тему, если бы ты не валялась тут, в чём мать родила.
Марина, как и ожидалось, получила звонкий шлепок по ноге и расхохоталась.
— Продолжай хронологию.
— Хммм, ну, затем на общих гастролях по стране, в году эдак 73-м, была одна очень симпатичная скрипачка из Казани, с которой мы хорошо проводили время после концертов.
Дана осуждающе покачала головой и цокнула.
— А дальше ничего особенного. У нас, знаешь ли, не особо в этом смысле разгуляешься. Случались какие-то эпизоды где-то когда-то… — она пространно махнула рукой, — ничего серьёзного.
— И среди всех твоих, так сказать, «побед» ни одного парня?
— Нет, конечно, фи, — поморщилась Марина.
— А как же тот милый усатый мальчик, который вертелся возле тебя на банкете?
— Алик, что ли? — фыркнула Марина. — О нём можешь не беспокоиться, даже если на свете не останется больше людей.
— Ну-ну. — Дана поджала губы.
— Да-а-а-на Васильевна, — протянула Марина, приподнявшись на локте, — да вы никак ревнуете?
— Почему сразу ревную, просто интересуюсь. Ты же невеста на выданье. Небось в очередь женихи выстраиваются.
— Есть такое, да, — Марина самодовольно ухмыльнулась и потянулась, — но если бы меня хоть сколько-нибудь волновали мужчины, я бы точно не разменивалась на мелочь вроде Алика и «женихов в очереди». Мне, знаешь ли, подавай классом гораздо выше. Молодого Марлона Брандо, например, или Пола Ньюмана, — мечтательно протянула она.
— Ничего себе аппетиты! — рассмеялась Дана.
— Просто так получилось, — повернувшись на бок, продолжила Марина, и рука её по-хозяйски легла на грудь Даны, — что меня волнует одна очень хорошенькая, но до неприличия любопытная докторша, которая, оказывается, ещё и ревнива.
Марина зарылась лицом в её волосы, нашла губами и слегка прикусила мочку уха. Руки её тем временем методично сминали и поглаживали упругую грудь. Марину саму впечатляла эта её неспособность насытиться Даной и то, насколько сильно она хотела ею обладать. Постоянно.
— Всё, что было до тебя, не имеет никакого значения, — прошептала она ей в ухо. — И сейчас мне никто, кроме тебя, не нужен. Даже если сам Марлон Брандо придёт и будет умолять выйти за него замуж — не пойду, поняла? — Марина поцеловала Дану в шею и, переместившись на неё сверху, посмотрела в глаза. — Я вся твоя, а ты — моя. Навсегда.
Дана прерывисто дышала, позволяя Марине делать с собой всё, что той заблагорассудится. Все желания сосредоточились в одной точке внизу живота, скрутились там в тугой пульсирующий узел, и она готова была сделать что угодно, чтобы его разрубить.
Оторвавшись от её губ, Марина плавно опускалась вниз, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев на груди, животе, бёдрах. Она нутром чувствовала, что Дане нужно в данный конкретный момент, даже если сама Дана об этом и не подозревала. Добравшись до средоточия всех её желаний, Марина не стала долго её мучать и прильнула ртом к самому центру, активно помогая себе пальцами. Дана ахнула и зажмурилась от взрывных и сладостных ощущений и запустила обе руки в её волосы, постепенно теряя контроль над движениями собственного тела.
Срывая с её губ прекрасные и самые желанные звуки, Марина испытывала настоящий экстаз, и очень хорошо постаралась, чтобы тональность их достигла того предела, при котором можно начать волноваться, что их услышат соседи.
