Дорога проклятых

      У Маракхай был изначальный план: числа 4-го или 5-го Марк должен был мчаться в Иркутск, там связаться с Эристалем и втянуть его в дела.       Однако планы поменялись внезапно. Сначала появилась эта меченая Алеся, на следующий день распространилось сообщение: «Вернулся Неясный». Маракхай велела забыть о поездке в Сибирь и поиске Эристаля, вместо этого приказала идти в «Кетцаль», откуда исходила новость.        Вечером Марк звонил ей.       — Ещё раз скажи! — сорванным голосом кричала Маракхай, и Марк, держа трубку подальше от уха, повторил новость:       — Вернулся Неясный (это была первая часть, известная всем). Он поставил условие найма: ему нужно найти кое-коего.       Это была вторая, куда менее известная новость. И было последнее, что Марк выяснил лично у Цулигова:       — Неясный ищет Джейн.         Маракхай радостно выругалась, потом дала новые указания: текст сообщения, конверт запечатать, заверить у Цулигова и оставить в «Кетцале».       — Он ищет Джейн — значит, получит. Скажи Цулигову, пусть он найдёт и протянет мне эту ниточку! Пусть найдёт! Я скажу ему имя — оно действительно… ты передай… (оборвала, точно сказать боялась, и после белого шума Марк услышал короткий выдох:) ему нужна Джейн Дейлер.       …Конверт Марк отнёс днём 4-го числа. А через два дня, проведя переговоры, поздним вечером 8-го декабря был в Москве. По адресу приехал в общежитие. Он знал номер комнаты и знал, что его ждут там, но задержался — завернул в душевую, грел окоченевшие пальцы в горячей воде.        Мыло в лотке над раковиной было такой обмывок затëртый, что им можно вены резать. Резанные вены Марк уже проходил: все руки исшрамленные — смотреть стыдно. Особенно Маракхай, его на этом застав, обплевалась, кровь останавливая: «Думаешь, это что-то решает, смерть что-то решает? Крайне, крайне заблуждаешься, очень ошибаешься тогда! Нет, смерть ничего не решает, ни разу, ничего. Я это знаю, я это — о! — очень хорошо знаю, что смерть — не решение. Это опыт, верь». Так он с Маракхай и познакомился.       По лестнице Марк поднялся на второй этаж. Дверь в комнату была оставлена открытой для него.       В комнате была ведьма. Напротив двери, в дальнем углу, она лежала поперëк старого кресла, перекинув ноги через один подлокотник и локтем оперевшись на другой. Под копной волос белели голые круглые плечи. Она повернулась на звук шагов, повела ладонью, от лица убирая кудри. Под блеклыми бровями густо зачернённые глаза поблёскивали белками, но в жёлтом ламповом свете всё равно различим был их болотный цвет.       Ведьма будто не сразу разглядела его, посмотрела без выражения. Потом улыбнулась:        — Входи.       Она повернулась на кресле, едва коснулась паркета ногой в чёрном носке — слетела и всё собой заполонила, высокая, с разметавшимися русыми космами с зеленоватым отливом, к нему лицом потянулась, с ним вздохнула одним воздухом, в одно движение стянула с него куртку, и мгновенно исчезла за дверью — будто по телу пятно света прошлось и схлынуло. Марк за ней хотел развернуться, в то колыхание воздуха влиться, которое она после себя оставила, но заметил Маракхай: она сидела сбоку от двери, лицом к окну.       Он сел на другой стороне комнаты. И начал:              во-первых, с курьером всё получилось: медленный яд его в два дня доконал, внешне никак не проявившись;              во-вторых, переговоры прошли гладко (и тут же передал ей листок с наводкой на Сейрала);              в-третьих — с Неясным, который и есть Эристаль, вроде как, получилось связаться. Только не ясно, согласился ли он.       Маракхай, неподвижная и напряжённая, будто на колене удерживала какой-то предмет, произнесла:       — Эристаль, конечно, возьмётся за это дело. Он от такого не откажется... И он не опоздает…       На том она замолчала. Потом откинула голову, приподняла руку, выставила два пальца, выстрелила — «пффф!» выдохнула — в пятно на потолке. И ушла — спустилась на первый этаж, где общая кухня.       На кухне сидела ведьма, картинно опавшая на стул; подол бурого шерстяного платья открывал перекрещенные под стулом белые голени. Всё это Маракхай еле разглядеть смогла — свет в кухне не горел.       — Ты чего в темноте?       — Надо лампочку вкрутить, — и лампочку подала, как фокусник — повернула руку, а та на ладони.       Маракхай подтянула стул, встала на него, под потолком нашарила болтающийся провод с цоколем, наощупь начала вкручивать.       — Что ж ты сама этого не сделаешь?       — Со стула боюсь упасть.        — Ты же ведьма — с чего тебе бояться высоты.       — Большой высоты не боюсь. Когда свысока падаешь, успеешь ветер поймать. А тут расшибусь ведь.       Маракхай справилась наконец, зажгла свет.        — Ладно. Говори, где?       — В зелёном шкафу, рядом со специями.       ...Рядом со специями стояли вытянутые ампулы приготовленного ведьмой взвара и ещё один пузырёк — мутное стекло с мутью внутри.       — Ты зелья ставишь в общий шкаф?       — На то и общежитие, Май. Кто чего здесь не хранит. Кто чем траванётся — я не при делах. Без вопросов… Тут все и так знают, что я ведьма: у меня единственной в комнате не текут никогда батареи.       — Нечистая сила.       Маракхай на столе раскрыла свой портфель, стала раскладывать склянки по отсекам. Ведьма, сонная, качнулась, и вздохнула.       — Как жаль, что ты не обладаешь силами. Тебе придëтся поухищряться с ножом. Маракхай как раз уложила нож. Руки её тонкие, что трепетание всех мышц под кожей видно, дёрнулись нервно — она почувствовала, что выходит из себя, она захлопнула крышку, крепко прижала, подышала...       Ведьма встревожилась:       — Ты уже едешь, сейчас?!       — Да.       — Куда?       — Не твоё дело, Нуки.       — А Эристаль?.. Ты говорила, я должна буду с ним встретиться…       — Приедет. До полнолуния где-нибудь дней за пять. Числа тринадцатого.        — Ладно… Май… Всё ведь по плану идёт? Всё же хорошо?       — Слишком хорошо. Как бы дальше не запоролось.       — Май… Тебя трясёт.        — Чушь.       — Ты на пределе. Ты лучше выговорись, выпусти напрядежение...       — Нет, вот это мне и нужно — держать напряжение. Выпускать его нельзя… Или, может быть, мне следует беспечно ждать, пока всё само произойдёт? Так, может быть? Всё может быть, что мы делаем, выдумка и бред, может, так, а?..       Она оставила паузу, продолжила от порога, уже уходя.       — Выговориться я смогу позже, но не здесь и не с тобой, Нуки. Утешай мужчин, если хочешь, не меня. Марк у тебя ночует.       Марк ночевал у неё, с ней, перебравшись в её постель.