Дорога проклятых

      Исполнительность Шейлинга ничто не убивало: в полубреду тащась из горящего участка, он отослал данные на телефон. После не вышел на связь. В штабе заволновались сразу.        Отряд Диона Петерса был ближайший к месту и получил «отмашку». Троих Дион отослал проверять берлинскую квартиру Фаль-Арс, сам дождался документов — их привёз Гай Гаал. С ним и с двоими отрядными Дион поехал в морг по полученным координатам: дело велено было довести до конца.       Ждали разрешения на транспортировку тела: в копиях фальшивых документов нашлись опечатки. Дион методично сжимал и разжимал ладонь, сохранял вежливость и спокойствие.       — Гааль, есть же у вас оригиналы? Гааль!       Фальшивые оригиналы нашлись, через несколько минут разрешение дали. Его с Гаалом повели по глухим коридорам, пустили в холодильник, открыли ячейку и показали тело.       Дион откинул простынь с лица:       — Это не он. Не тот человек.       Провожавший их врач оказался неспособным ответить.       — Га-аль. Гааль, где витаешь? Быстрее!       Гааль очнулся — вскинул голову, вздохнул и рванул прочь, боясь потерять исчезающий след. Дион помчался за ним, нагнал — одновременно они ввалились в дальнюю комнату, пустую, с окном на боковую улицу. Дион вскочил на высокий подоконник и разом, по пояс, высунулся наружу, в один взгляд охватывая всю улочку с тёмными арками дворов.       Никого не было. Он успел увидеть несколько цепочек следов на грязном сыром снегу, уже прикинул, что вообще тут можно сделать, хотел обернуться к Гаалю и дать «отмашку».        Из подворотни сыпанули мальчишки — с десяток, подростки и малышня, они гнали мяч, взбивая до брызг уличную грязь. Дион велел остановиться, крикнул так, что у самого заложило уши. Мальчишки подскочили, ринулись в другой двор, в конец вытоптали снег. Скрывшись, они вскоре высунулись из-за угла. Дион вновь крикнул:       — Был сейчас кто-нибудь здесь, проходил?       Но тут мальчишки убежали совсем.       Дион напоследок окинул взглядом улицу. Полдень был — солнце сквозило в дымку облаков, и он спрыгнул с окна, встряхивая руками, будто согнать можно с них следы света. Обратился к Гаалю — тот сидел на корточках посреди комнаты.       — Что-то есть?       — Остатки крови есть.       Гааль ткнул в пыль, неровные красные кольца от стёртых капель. Затем, смахнув одно из пятен, положил на язык пальцы.        — Да, кровь… но ничего мы не вычислим по этой пыли.       — А что думаешь?       — Если кто подобное сделать способен, то слово одно: Маракхай. Пахнет ведьминскими травами, она, известно, пользуется всякими средствами… Но следа нет.       Дион снова влез на подоконник, вывесился из окна по пояс. В первый раз, может, он присмотрелся недостаточно, что-то пропустил. Но по улице как раз поползла старая какая-то колымага, два раза ухнула днищем по асфальту, разворотила колёсами всё, что было, и укатилась наконец дальше. Дион слез в комнату, проворчал:       — Ясно.       — Что ясно?       — Эй, Гааль? Ты здесь? Уплываешь ты куда-то, не выспался, что ли? Рассеянный какой-то… Ясно, засвеченное дело: Шейлинг вместо трупа и снова Маракхай — вот честное слово, дайте её в руки — придушу, что б вот не лезла больше… Пойдём, там людей надо успокаивать, тихо и по-человечески... Докладываться ещё после…       Он последний раз глянул на улицу, плюнул с досады в окно.