Дорога проклятых

      Мальчишки вернулись во двор, зашлёпали по грязи. Через минуту открылась входная дверь и долго не закрывалась; в комнату потянуло сквозняком.       Маракхай как раз разорвала край бинта, завязала на на запястье, придерживая зубами, опустила рукав и поспешила выйти навстречу. Мальчишки ввалились в квартиру первого этажа, столпились, мешали друг другу и, увидев её, заговорили все.       Она прикрикнула, велела говорить одному, но его в итоге всё равно перебили и рассказали вместе, подытожив гордо тем, что слышали, как тот мужик из окна плюнул на дорогу. Маракхай отдала им их честные деньги, закрыла дверь за отхлынувшей на улицу толпой.       Медленно и тяжело она добрела до комнаты, схватилась за дверную ручку: отдохнуть, собраться с мыслями и войти. Там ждал Сейрал. Почти воскрешённый из мёртвых — поднятый ото сна.       Она слишком много сил потеряла, больше, чем предполагала, — не осталось и капли на трепет и удивление. Сознание держалось только на ведьминской выпитой настойке. Благодаря ей она в морге пришла в себя, свистнула в окно — мальчишки примчались с лестницей (их для неё подкупил Шиллинг, они носили к нему чинить заводные игрушки). Мальчишки ждали под окном, пока она поднимала только что пробуждённого от бессмертного сна человека; он не сопротивлялся ничему, и мальчишки его приняли почти как вещь, из рук в руки, накрыли поспешно с головой одеялом, как птицу пойманную, и всей гурьбой повели через дорогу. Она задержалась — вытерла с пола кровь.       Теперь в комнате за дверью Сейрал сидел на протёртом диване, одетый просто и наскоро. Вялый, задумчивый — видимо, не очнувшийся ещё до конца.       Маракхай долго стояла на пороге. Потом вздохнула, подошла ближе и объяснилась на языке, который тысячелетиями не менялся, — жестами. За первой комбинацией знаков, опустив руки, ждала ответа. Сейрал не отводил глаз, не моргая, и сухо качнул ладонью. Тогда она собралась с мыслями, не быстро, аккуратно продолжила заученные движения ладоней. А сказала не много: велела следовать за ней; она — единственный для него проводник в этом мире. Он долго посмотрел и второй раз качнул ладонью.       В то, что сделала, Маракхай поверила только когда на машине проехали морг. Сейрал сидел на пассажирском месте, чуть склонив голову, смотрел в окно.       Она мельком рассмотрела его лицо, грубое чертами, не совсем правильное, неприятное; кожа черства, бледна, лишена волос — ни щетины, ни бровей, ни ресниц; голая голова поблёскивала. Ещё он не моргал, совсем.       А потом её потянуло в сон. Она поминутно била себя по щеке, прижимала большие пальцы к рулю, находя самую болезненную точку. Это будило. Иного выхода не было: раз обернувшись в салон, она поняла, что оставила портфель у Шиллинга.         Серебристый портфель стоял за прилавком; Маракхай проверила замки, потом открыла, выпила две остававшиеся склянки и в ожидании эффекта встала у стены. Сейрал сидел чуть поодаль, в углу, вполоборота к ней; она его побоялась оставить в машине; чем дальше, тем более её настораживало его безразличное спокойствие, отсутствие вопроса, попытки сказать.       Как раз тогда и зазвенел колокольчик над дверью и между стеллажами показалась куртка с синей полосой — форменная одежда военных Фаль-Арс.        Маракхай рухнула на пол.       — Франк!       Её не должны видеть — ни лица, ни глаз; до нелепости жутко, что вся её личность, вся тайна — в тайне сетчатки. Увидят её — и Илир, всевидящий его взгляд, повернётся в её сторону. Её бросило в озноб; сердце зашлось — больно и гулко, будто не у неё в груди стучит, а снаружи бьёт молотом.       — Франк!       Он сбежал по лестнице, убедительно вскидывая пистолет, целясь в голову, — фальарсовец поверил, остановился.        Маракхай выскочила боком из-за прилавка, схватила портфель, потянула за локоть Сейрала — и остановилась. Фальарсовец повёл себя неожиданно: снял кобуру, бросил на пол и поднял раскрытые ладони. Потом вздохнул, руки устало опустил:       — Я Гай Гаал, я недавно убил эста.       На эти слова Маракхай развернулась, что-то мгновенно поняв, бросила портфель, открыла, поспешно стала искать что-то по всем отсекам. Какая-то радость на неё свалилась.       — Час, Франк, который час? Два? Успеем, всё ещё успеем!       Она нашла, что искала, убрала в карман. Носком подбив пятку, шагнула, остановилась у фальарсовца за спиной.        — Он мертвяк, Франк, уже точно, заказан на тот свет! — и, взяв его за плечи, заглянула в лицо. — Да у тебя, мальчик, взгляд в две тысячи ярдов!.. Пойдём, поделишься рассказом для статистики.