Этот злодей — омега!

Шэнь Юань резко дёрнулся, словно вырвался из-под толщи воды, и судорожно выдохнул, почувствовав зуд и ломоту, опоясывающую все тело. Он не понимал, что произошло и где он оказался — всего каких-то несколько несчастных минут назад он был у себя дома и строчил очередной гневный комментарий, а теперь оказался в-черт-знает-в-каком-месте. Мысли путались, а злосчастное тело бросало то в жар, то в холод, руки сковал тремор и даже ноги не удавалось нормально контролировать — те были слишком слабыми, да настолько, что на них невозможно было встать. Он вспомнил, что перед тем, как очутился здесь, слышал механический голос, вещающий нечто о системе, коде активации и что-то вроде «Возвысить себя, не прибегнув к обману», а так же то, как его затянуло в странное виртуальное пространство, после чего выкинуло сюда. Он что, попал в другой мир?! Куда именно?!! И почему ему сейчас так хреново?.. — Кто-нибудь... Помо... Помогите!.. — едва слышно выдавил Шэнь Юань, сжавись в комок, и всхлипнул сквозь стиснутые зубы. Сильнее всего боль скручивалась внизу живота, вызывая ассоциацию с миксером, безжалостно запихнутым ему во внутренности и переодически превращающим его органы в нежнейший омлет. К своему большому неудовольствию, Шэнь Юань быстро догадался, в чем же причина столь жуткого самочувствия. Первый и последний раз он такое ощущал в средней школе, когда только-только вступил в фазу полового созревания, и когда у него, абсолютно не подготовленного ни морально, ни физически, произошла она — страшный кошмар любого омеги — течка. В тот раз он чудом смог добраться домой, не столкнувшись с проблемами на свой бедный зад, а потом пережить четыре отвратительных дня боли, желания найти альфу и не вылезать из-под него никогда, слёз, противно-мокрых простыней и бесконтрольной, дикой и беспрерывной дрочки. Да это было просто чудовищно! И стыдно!!! А теперь ему предлагают пережить все то же самое, только в какой-то задрипанной пещере? Даже без минимальных благ цивилизации?! Вы что, издеваетесь?!! Осознав свое положение, Шэнь Юань уже был готов горестно взвыть во всю мощь лёгких, наплевав на любые приличия, но вдруг почувствовал, как на плечо мягко опустилась чья-то рука, и поток успокаивающей чужеродной энергии проник в каждую клеточку его взбудораженного организма, помогая боли и жару, что так мучительно бурлят в нём, поутихнуть. — Не бойся, Шиди, это я, — низким и тихим голосом произнес человек за спиной Шэнь Юаня, от тембра которого на затылке омеги зашевелились волосы — он показался слишком уж волнующим. — К-кто вы?.. Что это за место? — растерянно обернулся к своему благодетелю Шэнь Юань и выжидающе уставился на статного молодого мужчину, чьи волевые, но преисполненные благородной мягкостью черты лица ему с трудом удалось разглядеть. Мужчина был поражен его вопросами. — Шиди Цинцю... Искажение ци повредило твою память? Ты не знаешь, кто я? — удивление и грусть в словах собеседника заставили Шэнь Юаня пристыженно опустить глаза. Ох, он не хотел его расстраивать. Едва заметно утвердительно кивнув, он, через какое-то время, услышал ответ: — Я – Юэ Цинъюань, твой Шисюн и Глава Школы Цанцюн Шань. Мы находимся на пике Цюндин в Пещерах Линси, и здесь ты планировал провести уединенную медитацию. Но из-за того, что в последнее время разум Шиди был неспокоен, я переживал, и поэтому вошел в пещеры следом за тобой... Но все равно опоздал... Этому Шисюну очень жаль, что он опять подвёл тебя, но на этот раз не только как Юэ Цинъюань, но и как Глава Секты, к которой ты принадлежишь... Цинцю, прости... — с горечью, способной заставить заныть даже самое чёрствое сердце, Юэ Цинъюань согнулся в глубоком поклоне, едва ли не соприкасаясь лбом с поверхностью каменной платформы. В этот же момент перед внутренним взором Шэнь Юаня вспыхнул голубоватый экран. [Дзынь! Система активирована успешно! Вы были привязаны к учётной записи «Шэнь Цинцю». Нынешний статус: Учитель Ло Бинхэ, Адепт школы Цанцюн; Горный Лорд вершины Цинцзин. Оружие: Меч Сюя. Стартовое количество баллов: 100]. О, нет. Так его занесло в роман того идиотского автора! Да к тому же в тело главного злодея и подонка всея произведения — Шэнь Цинцю! Его ждёт судьба человеческой палки и много-много лет изощренных пыток от здешнего протагониста — Ло Бинхэ!!! Вот же ж блять! Однако, что-то он не припоминает, чтоб Шэнь Цинцю в оригинале был омегой! В тексте этого никогда не упоминали! Самолёт, Пронзающий Небеса, вообще не вводил в историю ПГБД мужчин-омег! Шэнь Юань с полной уверенностью считал, что главный злодей был если уж не альфой, то хотя бы бетой! Не просто же так он к ученицам лез?! А? А??! Так ведь?.. Черт. Ведь этот нюанс мог быть очередным проёбом горе-автора! Да чтоб тебя демоны драли, Сян Тянь Да Фэйцзы! Если бы у тебя хватило мозгов прописать этот поворот, то для сюжета он мог бы стать одним из ключевых моментов, буквально перевернувших все действия антагониста до его раскрытия с ног на голову, а ты его просто уничтожил! «Злодей-омега, испортивший жизнь главному герою-альфе, которого, к тому же, влечет к женщинам этого альфы, в антураже фэнтезийно-мистическо-заклинательского сэттинга, и все это не их личная лавстори с тегом Любовь/Ненависть? Это что, оригинальный сюжет? Дайте два! Просто заткнись и бери мои деньги!!» — взбешенно вскричал про себя Шэнь Юань. Весь поток негодования после объявления системы пронёсся в голове омеги всего за пару секунд, и, закончив внутреннюю брань, он вновь обратил внимание на мужчину, склонившего перед ним голову от раскаяния. Как... Неловко. Шэнь Юаню безумно захотелось спрятаться за чем-нибудь, способным надежно закрыть его начавшее краснеть лицо. Чем-нибудь, вроде веера. Да, точно, веера — надо будет не забыть раздобыть для себя этот невероятно полезный аксессуар. Ну, а пока, делать все равно было нечего, и Шэнь Юань, теперь же Шэнь Цинцю, аккуратно коснулся плеча заклинателя — ему не хотелось, чтобы тот и дальше терзался от вины. — Шисюн, прошу встань, этот Шиди не нуждается в извинениях, — с напускным спокойствием он потянул Юэ Цинъюаня за собой. — То, что я подвергся искажению ци — полностью моя оплошность, и я благодарен, что Шисюн помог мне, иначе бы все могло закончиться гораздо хуже, нежели чем обычная потеря памяти. Юэ Цинъюань замешкался. — Но, Сяо Цзю, я... — обеспокоенно поизнес он, но осекся практически сразу, заметив лишь равнодушие с лёгким налётом любопытства в глазах собеседника. Его названного младшего брата больше не волновало собственное имя из прошлого. Из их общего прошлого. И Юэ Цинъюань не знал, как к этому относиться. Едва же поднявшись на ноги, Шэнь Юань хотел было попросить Шисюна сопроводить его на Цинцзин, как внезапно все его тело сковала невероятно мощная судорога, и он чуть не рухнул обратно на каменный пол, уцелев только благодаря быстрой реакции заклинателя, успевшего подхватить его под руки, иначе он точно бы недосчитался в будущем парочки передних зубов. В тот же момент воздух пещеры пропитался тонким и слегка сладковатым ароматом шелковицы, который нес в себе дурманящий феромон, что невольно начал источать течный омега. Зрачки Шисюна, помогающего ему удержаться в вертикальном положении, одномоментно сузились, будто от огромного шока, а потом расширились так, словно бы их хозяин в одночасье испытал наркотическое и алкогольное опьянение разом. Что ж... Дело дрянь. Шэнь Юань почувствовал сильный, забивающий ноздри и оседающий горечью на языке, освежающий и плотный шлейф тысячелистника, который, как не странно, не вызывал отторжения, а наоборот, манил и нежил его, распаляя желание плоти. Юэ Цинъюань был альфой. Как глупо, что он совершенно забыл про этот факт. Сущность омеги затрепетала от восторга перед таким сильным альфой. Его вело, и он с трудом мог сфокусироваться на лице стоящего напротив человека. По бедрам потекли первые капли смазки, и возбуждение, накрывшее Шэнь Юаня, едва не лишило его рассудка. Он даже не запомнил, как они легли на платформу, слившись в неумелом и страстном, несколько грубоватом, поцелуе; мужчины хаотично касались друг друга — руки, лицо, шея, волосы — все, до чего могли добраться, но этого очень скоро стало недостаточно. Одежды были сброшены, тела — обнажены. Кожа к коже, они, вплотную прижавшись, совершали поступательные фрикции бёдрами, лишь поверхностно удовлетворяя потребность в близости, но не переходя черту. Сознание хоть и подводило нынешнего Шэнь Цинцю, но он все ещё, хоть и с трудом, удерживал контроль над ситуацией: держал ноги плотно сведенными и каждый раз, когда альфа тянутся к его шее, накрывал ладонью его рот, чтобы тот не поставил на нем свою метку. Он явно не собирался становиться омегой первого встречного альфы. Пусть даже и такого первоклассного, как Юэ Цинъюань из Пути Гордого Бессмертного Демона, что в каноне ни разу не уступал в честном бою самому Ло Бинхэ! Что уж говорить о прочих заклинателях и демонах. Они-то всяко и в подмётки не годятся этому персонажу! Но, не считая трагической истории данного героя, только вскользь упомянутой в оригинале, Шэнь Юань почти ничего о нем не знал, и считал, что становится парой человеку, с которым практически не знаком — просто бредовая идея. Тем более, когда они оба делают все это лишь из-за физиологических реакций, а не потому, что испытывают друг к другу что-то возвышенное. Можно посчитать этого Шэня идеалистом, однако, он действительно не хотел связывать свою жизнь с тем, к кому не испытывал глубоких чувств. Но вот кто его спрашивал?.. Шэнь Юань не понял, когда его положение сменилось, и вернулся в реальность только в тот момент, когда оказался стоящим в коленно-локтевой позе, с альфой, вплотную прижавшимся к нему со спины. Между округлых ягодиц омеги, блестящих от смазки, расположился крупный и возбужденный член альфы, на основании которого уже начал набухать узел. «Блять, у него что, из-за меня начался гон?!!» — паникуя, Шэнь Юань задергася под здоровым телом, пытаясь отползти, но мужчина сжал его бока так крепко, что он не смог сдвинуться даже на цунь. — «Откуда такая дурная сила?!?» Страшно, ему стало безумно страшно. Но предательское тело лишь сильнее прогнулось: талия изобразила изящный изгиб, ягодицы ещё больше преподнялись вверх, бёдра призывно раскрылись, а из-за упора на локти, лопатки на идеально белой и гладкой спине выступили острыми углами, делая образ Шэнь Цинцю чрезвычайно хрупким и трогательным для чужого взора. Альфа наклонился к уху омеги, ласково обведя раковину гибким языком, и слегка сжал аккуратную мочку острыми зубами, тут же зализав её — он неосознанно расслаблял неподатливого омегу, действуя по наитию. Его большие ладони прошлись по разведенным бёдрами и плоскому животу, коснулись истекающего предэякулянтом естества, огладили слабо выраженные яички, и, немного помассировав влажный вход в тело мужчины, раздвинули большими пальцами подрагивающее мягкое отверстие, открывая вид на разделённое пополам тонкой стенкой плоти нутро. Ответвление снизу вело к влагалищу и матке, а сверху расположился проход в кишечник, но из-за специфики омежьих желез, оба отверстия были полны скользкого и густого секрета — видимо так природа позаботилсь о том, чтобы омега не получил травм от соития с неопытным или с не очень-то осторожным партнером; к примеру, на случай, если тот промахнется мимо детородного органа омеги и влезет не туда, куда нужно. Однако, Шэнь Юаню повезло, ведь, несмотря на то, что его альфа не имел в прошлом контактов с омегами, о чем говорил его запах, наверняка держа свое тело и помыслы в чистоте, он оказался на редкость чутким любовником — даже лишившись здравомыслия и поддавшись инстинктам, он все равно вопреки всему уделял удовольствию и комфорту омеги много внимания. И сейчас, вместо того, чтобы просто одним мощным толчком войти в Шэнь Юаня и начать бешено, по-животному вбиваться в него, он принялся бережно растягивать сокращающийся сфинктер пальцами, старательно готовя его к предстоящему акту. Омега трясся и всхлипывал от ощущения вторжения в свое тело: проворные пальцы альфы то раскрывались, то смыкались вновь, гладили нежные стеночки, нещадно давили на место удовольствия, чуть задевали короткими ногтями края чувствительной плоти... А ещё их постепенно становилось больше. Хотя, омеге все равно было их чертовски мало. К концу подготовки, он уже почти скулил, жаждя поскорее ощутить альфу в себе. И, слава небожителям, тот, наконец, решил дать омеге то, чего он так хотел. Юэ Цинъюань, легко надавив на раскраневшееся отверстие алой головкой, беспрепятственно вошел в тёплую и мягкую глубину, заполняя омегу под собой до отказа — только назревший за это время узел остался снаружи, слишком широкий для того, чтобы протолкнуть его дальше. Оба партнёра, привыкая к новым для себя ощущениям, жадно дышали через рот. От накатывающих эмоций они едва держались в сознании. Их тела были едины, они чувствовали сбитое дыхание и дрожь друг друга, ощущали сильные удары сердец, стучавших почти в унисон, знали, что испытывают практически одинаковое наслаждение, и, не сговариваясь, толкнулись на встречу первому движению партнера. Стоны, вздохи, мольбы, глубокие проникновения, поцелуи, жаркий шепот, звуки влажных шлепков и дикая страсть — вот чем было заполнено пространство пещеры Единства Душ этой ночью. Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю делали это столько раз, что сосчитать оказалось абсолютно невозможно. Их души и тела стремились друг к другу, и никто из них не хотел останавливать это феерическое безумие. Они пробовали все, что только могли придумать, в их-то состоянии измененного сознания с отсутствующим здравым смыслом; оба входа Шэнь Цинцю к утру сделались настолько растраханными, что член Юэ Цинъюаня мог с лёгкостью проникать в него вместе с узлом(и это при том, что когда узел распух в нем первый раз, сцепив их, омеге было дико больно!) единственное только, что Шэнь Цинцю так и не позволил этому альфе — укусить себя в шею и образовать тем самым между ними неразрывную связь. Для подобного было слишком рано. Он столько раз не давал любовнику пометить себя, что, к завершению процесса, его руки были буквально полностью искусаны в кровь, но он, тем не менее, ни о чем не жалел. После целой ночи постельных утех, альфа и омега просто свалились без чувств на голом камне — оба были слишком истощены, чтобы подготовить более-менее адекватное спальное место. Шэнь Юань же, как назло, очнулся всего через час, так толком и не отдохнув. Он всё ещё ощущал легкую истому, смешанную с усталостью от стольких раундов па-па-па с альфой, и сейчас пребывал в абсолютной растерянности: «Ну и что мне теперь делать?» — омега со стыдом рассматривал свое тело, которое сплошь покрыли отметины от пальцев, зубов и губ альфы, но ещё больше тревожило то, что из него теперь вытекало просто неприличное колличество чужого семени. — «Этот старик уж точно не ожидал такой первый раз... Хорошо хоть обошлось без метки» Он повернулся и посмотрел на спящего рядом заклинателя. На секунду, в его груди разгорелся гнев. «Треснуть бы тебя по наглой альфячей морде» — мстительно подумал Шэнь Юань, мимолетно морщась от боли в пояснице и лёгкой досады по поводу потери невинности в этой чертовой пещере! Можно ли придумать более неудачное место для первого раза?¹ Маловероятно... И тут же его мысли внезапно сменили направление. «Ох, надеюсь, я не забеременею» Пусть дело и не в том, что Шэнь Юань не хотел детей, совсем нет, но... Он желал, чтобы ни ему, ни его ребёнку ничего не угрожало, а сейчас, покуда он находится в теле главного злодея, о безопасности говорить не приходилось. Даже жизнь Юэ Цинъюаня, несмотря на всю силу и умения этого персонажа, оборвалась именно из-за того, что он был единственным, кому было не плевать на судьбу своего мерзавца-Шиди. А тот, в ответ на доброту Шисюна, вероломно предал его. Всплывшие в памяти обстоятельства гибели альфы заставили Шэнь Юаня смертельно побледнеть, и он вновь посмотрел на спящего мужчину, который, по его мнению, совершенно не заслуживал подобной участи. Немного поколебавшись, омега поднял руку и боязливо дотронулся до безмятежного лица, невесомо погладив его по высокой скуле большим пальцем. В Пути Гордого Бессмертного Демона приятных и харизматичных героев было до ужаса мало — все одеяло на этом поприще в основном перетягивал на себя Ло Бинхэ и его сестрички — но вот Юэ Цинъюаня можно было смело называть одним из них. И Шэнь Юань вполне чистосердечно сказал бы, что искренне симпатизировал этому герою во время чтения. Но он никогда, даже в самой сумасшедшей фантазии, не подумал бы, что его жизнь повернётся таким образом, что ему представиться возможность разделить ложе именно с ним! Ещё и система эта... [Система приветствует пользователя!] — едва омега вспомнил о системе, как она сразу же отозвалась. — [Вы находитесь в процессе развития сюжета, с этого момента, для вас будет открываться множество миссий, за которые вы можете получить баллы. Пожалуйста, убедитесь, что количество баллов, предназначенных для выполнения каждой миссии, не равняется нулю. Иначе система назначит вам штраф]. «Хмм, а для чего мне нужны баллы и за что я могу получить штраф? А, и ещё, чем мне грозит обнуление счета?» — неохотно отвлекаясь от альфы, спросил Шэнь Юань. Будучи довольно опытным читателем современной литературы, он прекрасно знал, что системы в историях с попаданцами играют в основном роль мотиватора для действий. А то, каким же образом система будет его мотивировать — через крутые награды или мучительные наказания — стоило выяснить сразу. [Баллы – метод оценки ваших действий. Чем лучше выполнено задание, тем выше получаемый балл, к тому же, они необходимы пользователю для успешного прохождения миссий. Сейчас вы находитесь на начальном этапе, на котором функция ООС заморожена. Однако, так как при взаимодействии с персонажем «Юэ Цинъюань» вы сослались на последствия искажения ци, то на него это ограничение временно не действует, но оно распространяется на всех остальныех героев, и, в первую очередь, на Ло Бинхэ. Чтобы разблокировать эту функцию, вам необходимо завершить миссию начального этапа. Если до разморозки вы будете совершать действия, нарушающие исходные настройки персонажа «Шэнь Цинцю», у вас будет вычтено определенное количество баллов. В случае, если ваш счёт станет равен нулю — вы будете автоматически отосланы обратно в ваш прежний мир]. « ... Хочешь сказать, до тех пор, пока я не разморожу эту функцию, мои манеры и образ действий не должны разниться с тем, что сделал бы Шэнь Цинцю?» [Верно]. Что же до прежнего мира... Ведь там он наверняка помер, не так ли? Иначе он так просто не воплотился бы здесь в чужом теле. А значит, возвращение в прежний мир может оказаться только одним — его окончательной и бесповоротной смертью. Шэнь Юань едва не расхаркался кровью от гнева. Вот уж повезло его душонке нарваться именно на так называемую «злую» систему, которая вместо того, чтобы одаривать его всяческими имбалансными способностями и артефактами, будет угрожать ему смертоубийством за любой малейший просчёт. Хорошо, что хоть с Шисюном Юэ ему не нужно будет общаться в рамках характера оригинала. Это было бы слишком! Ему и так придётся вести себя, как последняя сволочь по отношению к протагонисту, который пока ещё абсолютно ничем не заслуживал подобного! До Бесконечной Бездны, Ло Бинхэ вообще был маленьким и очаровательным белым лотосом, которому пришлось почернеть только из-за жестокости своего учителя! Несправедливо... «Что мне требуется сделать для снятия ограничения ООС?» — несмотря ни на что, омеге претила даже малейшая мысль об издевательствах над своим учеником, да что там над учеником — над невинным ребёнком! А чтобы этого не делать ему, в первую очередь, стоило избавиться от этой зловредной функции. [Пользователь должен: 1. Изменить сюжет, исправив ошибки главного злодея и других сюжетных персонажей. 2. Избежать ловушек. 3. Обеспечить становление крутого главного героя. 4. Раскрыть секретные сюжетные линии. Это главные цели. К ним пользователь может прийти через выполнение миссий, выдаваемых системой. Так как стартовый этап уже был запущен, задание для перехода на следующий уровень таково: пользователь обязан сформировать свое золотое ядро в течение следующего месяца, в противном случае, система будет вынуждена назначить штраф. Место выполнения: пещеры Линси; Пик Цюндин. Пожалуйста, кликните для подтверждения...] Перед Шэнь Юанем возникло окошко с информацией о задании, а внизу – две кнопки: «принять» и «отказаться». «Ну зашибись просто! Нормальные совершенствующиеся идут к формированию золотого ядра годами, а некоторые так вообще столетиями! А я должен надорвать задницу и достичь бессмертия за каких-то несчастных четыре недели!?! Я вообще без понятия, как это сделать!!!» Ладно, иных вариантов все равно не было, поэтому, новоявленый Шэнь Цинцю, раздражённо скрипнув зубами, недобро разглядывал слово «принять». Постепенно, оно налилось зеленым цветом, а следом раздались уже знакомый «дзинь» и объявление Системы: [Миссия принята успешно! Пожалуйста, тщательно ознакомьтесь с предоставленной информацией и проведите соответствующие приготовления. Желаем успехов]. Вздохнув, Шэнь Цинцю постарался подняться и привести себя в порядок; ко всему прочему, он уже довольно сильно продрог от царящей в пещерах прохлады, да и как-то убрать начавшее высыхать семя было необходимо как можно скорее. Собрав свои разбросанные одежды, Цинцю отправился на поиски воды, и, благо, нашёл небольшое подземное озеро в одном из многочисленных гротов. Он аккуратно сложил свои вещи на камне у края водоема, прежде чем зажать себе нос и солдатиком нырнуть в источник, погрузившись в него с головой. Вода тут оказалась просто ледяной!!! Омега выскочил сию же секунду, подняв столпы брызг, и судорожно принялся одеваться — такого дикого холода он не чувствовал никогда! Откашливаясь и фыркая, Шэнь Цинцю дрожащими руками выжимал свои длинные волосы, сидя на берегу. «Зато я больше не измазан всякими непотребными жидкостями. Во всем можно найти плюсы... Пусть я наверняка и выгляжу сейчас, как шелудивый пёс, которого сердобольный хозяин так и не смог утопить, но я хотя бы чистый!» В прошлом омега уделял немало внимания своей внешности, а потому, невозможность красиво уложить волосы и надеть свежестиранное белье, нынче порядком угнетала мужчину. Зачесав музыкальными пальцами влажные пряди назад и открыв тем самым вид на свое утончённое лицо, Шэнь Цинцю направился обратно к спящему альфе, вознамериваясь получить от того помощь. — Шисюн! — громко сказал он, бесцеремонно присев у дернувшегося от постороннего звука тела. — Шисюн Юэ, жаль тебя будить, но сейчас не время расслабляться, этот Шэнь хотел попросить отвести его на Цинцзин. И, желательно, чтобы мы попали на мою вершину... Тайно. Проснувшийся Юэ Цинъюань осоловело поморгал, медленно возвращаясь в адекватное состояние альфы-не-в-гоне, и лишь немногим погодя, до него полностью дошёл смысл слов Шиди. Придя в себя, мужчина очаровательно заалел лицом, уподобившись зажженному фестивальному бумажному фонарику, и даже полумраку пещер не удалось скрыть его смущения. — Цинцю, пожалуйста, прости меня! Я знаю, что это прозвучит как оправдание, но я правда не смог удержать контроль!.. — Юэ Цинъюань с ужасом оглядел себя, стыдливо стараясь прикрыть руками интимные места, препачканные засохшими следами их страсти. — Тебе стоило раньше сказать мне, что ты являешься нанжэнь-инь — я бы тогда попросил у Му Шиди подавляющие пилюли, чтобы не... Мкпф! Договорить свою пламенную речь ему не дал Шэнь Цинцю, что, в которой раз за эти сутки, грубо зажал рот альфы ладонью. — Все в порядке. Это просто случайность, никто здесь не виноват. Я не знаю, почему не сказал Шисюну о своей природе раньше, но, вероятно, что я и сам не знал, — Шэнь Цинцю неловко отвёл взгляд от Главы Секты. — Думаю, что это был мой первый жар... И, мне кажется, что его спровоцировало именно отклонение ци, иначе, я так бы и остался непробужденным нанжэнь-инь. Это было сугубо его предложение, но Шэнь Юань надеялся, что оно окажется верным. Ведь как ещё в оригинале никто, включая самого Шэнь Цинцю, похоже, даже не догадывался о его вторичном поле? На страницах Пути Гордого Бессмертного Демона ничего не говорилось об искажении ци, испытанным когда-либо Шэнь Цинцю, и, если плясать от этого факта, то выходило, что именно оно – корень всех зол. Юэ Цинъюань, осторожно обхватив руку омеги и отведя ту от своего лица, ласковым и немного расстроенным взглядом осмотрел его; Глава Цинцзин пусть и выглядел несколько помято, но производил впечатление возвышенного и собранного молодого господина, которого ничуть не тронуло произошедшее. Лишь светящиеся участием и трогательной заботой прекрасные глаза выдавали его истинные чувства, да поджатые от скрытого недоумения тонкие губы. Увидев впервые за долгое время доброжелательное отношение к себе от Сяо Цзю, Юэ Цинъюаню на миг показалось, что все здесь на самом деле может оказаться всего лишь его сном, и сердце Бессмертного болезненно-сладко сжалось. Задумавшись, Юэ Цинъюань, ведомый не только благодарностью, но и мешаниной других сложных чувств, робко притянул позабывшего былые обиды Шиди к себе, и нежно потёр его искусанные костяшки пальцев, молчаливо принося извинения за свою несдержанность. В конце концов, он всегда был импульсивным, из-за чего его младшему брату приходилось страдать не раз и не два. Однако теперь, когда раны прошлого наконец-то перестали терзать Сяо Цзю, у Юэ Цинъюаня появилась тихая надежда, что это подарит им возможность заново выстроить отношения, которые впредь не будут нести за собой ворох их обоюдных страданий. Это было бы чудесно. Жаль только, что он опять едва всё не испортил. — Кхм, Шисюн, я все понимаю: любовь, признательность, волнение от того, что случилось... Но, прошу, не мог бы ты для начала одеться? — натянуто улыбнувшись, порядком удивлённый Шэнь Цинцю поспешно отодвинулся от альфы, толком не зная, куда себя деть. Ему было крайне неловко от трепетных обнимашек голого мужчины, с которым он только что переспал!!! — А, д-да! К-конечно, Сяо Цзю, сейчас... — вновь смутившись, Юэ Цинъюань подорвался в тот же момент, размашистым движением сгребая свои одеяния в охапку, и скрылся в соседнем гроте. Шэнь Цинцю остался на некоторое время наедине со своими мыслями, и его вниманием вдруг завладело нечто, чего он до этого мгновения не замечал. Когда Юэ Цинъюань вернулся, омега безмолвно и будто бы отрешенно стоял в полутьме, разглядывая странные, уже давно высохшие кровавые разводы и разрозненные повреждения на каменных сводах. Обнаруженная им картина оказалась на редкость пугающей. Подошедший Глава Школы застыл рядом с ним, ничего не сказав, и Шэнь Цинцю практически физически ощутил возникшее в атмосфере напряжение. Что-то здесь... Было неправильно. Что-то важное. В Пещерах Линси запрещены сражения — это ему известно ещё со страниц романа, а также, он знал, что здесь запирали адептов, испытавших искажение ци или же отошедших от праведного пути совершенствования. Но для обычного рядового заклинателя — глубина борозд и разломов, совместно с количеством полученных смертельных травм, судя по характеру следов, после которых тот все ещё оставался на ногах — такая мощь была просто невообразима. Во всей школе он знал только двух людей, имеющих подходящий для подобного уровень сил — это великий и ужасный Лю Цингэ и Чжанмэнь-шисюн. И он всей душой молился, чтобы этим человеком оказался не Лю Цингэ, ведь оригинальный Шэнь Цинцю убил его, подло воспользовавшись ослабленным состоянием собрата по оружию. Не хотелось бы прослыть убийцей собственного Шиди, а особенно тогда, когда его кровь не на твоей совести. Но, кое-что не сходилось: как бы Шэнь Цинцю смог одолеть самого Бога Войны, не имея даже золотого ядра, пусть тот и оказался не в лучшем для себя положении? Прибегнул к своим извечным уловкам? В этих-то ограниченных условиях? Почти невероятно. Однако, прощупать почву стоило: — Шисюн, кому принадлежит эта кровь?  Вопрос сорвался с его губ естественно и безлико – таким тоном обычно бессмысленно вопрашают о погоде или ещё о чем-либо дежурном, но уж точно не про чудовищные свидетельства чьих-то мук. Звук прокатился по замкнутому пространству эхом, отражаясь от стен и нарушая звенящую тишину, а после потонул в скалистых глубинах. Казалось, воздух готов заискриться. Шэнь Цинцю, не задумываясь, выпустил омежий феромон — не стоит уповать только на благосклоннось Шисюна-альфы, и ждать, что всё ему расскажут по первому требованию. Феромон же был способен помочь омегам успокоить взволнованного, разгневанного или испуганного человека. Данная природная особенность не раз спасала Шэню шкуру — и в семье, и со многими знакомыми, у него получалось разрешать возникшие конфликты без особых проблем. Он, едва узнав об этой особенности в подростковом возрасте, поспешил ей овладеть — даже будучи довольно ленивым от рождения, он все же посчитал, что потратить усилия на это — необходимо. Как бы не обидно ему было признавать, но он понимал, что омеги, в большинстве своём, во многих вопросах слабее альф и бет. Но как тогда защищаться от тех, кто превосходит тебя по всем параметрам? Тут-то на помощь омегам и приходил феромон, действующий, как качественный миорелаксант, снотворное и антидепрессант в придачу, оказывающий на окружающих мгновенный эффект. Очень полезная штука!!! Глядя на то, как напряжение постепенно уходит из позы Юэ Цинъюаня, и как тот заметно расслабляется, перестав испускать страх и неочевидную угрозу, Шэнь Цинцю подсознательно поопладировал себе — его навыки как всегда были на высоте! Однако, для закрепления воздействия, необходим физический контакт — так омега мог продемонстрировать другому человеку, что он безопасен и что ему можно доверять. Без лишней суеты, Шэнь Цинцю уверенно взял Юэ Цинъюаня за руку, переплетая их пальцы, и невозмутимо положил свою голову альфе на плечо, уткнувшись в шею — уязвимый жест, говорящий о том, что омега нуждается в защите. И лучше всего он влиял на альф, с которым у омеги до этого была интимная близость. Шэнь Цинцю почувствовал, как нежно и осторожно его начали гладить по спутанным волосам, и даже невольно захотел, чтобы этот момент длился вечно — невозможно приятное ощущение заботы от альфы буквально поглотило его! Аж коленки задрожали! — Шисюн, пожалуйста... Скажи, что здесь произошло? — благодаря невероятному усилию воли Шэнь Цинцю удалось спросить Главу Школы повторно, ведь именно поэтому он все это начал! И плевать, что его омежья сущность натурально млеет от прикосновений альфы! Глава Школы неуверенно отстранился, и, тоскливо взглянув на лицо младшего брата, сильнее сжал его руку, словно ища у того поддержки. Шэнь Цинцю лишь крепче сомкнул пальцы в ответ. Стоящий в далеке иссохший каменный светильник резко вспыхнул, разгоняя кромешную тьму, и трагический облик пещеры стал разлечим ещё отчётливее. Её стены испещряли бесчисленные выбоины от ударов секир или мечей, подобные сети шрамов на человеческом лице; темнели большие пятна крови, некоторые из которых выглядели так, словно кровь на них брызнула с лезвия меча дугой, другие — словно кто-то ползал на коленях у стены, умоляя о чём-то, раз за разом врезаясь лбом в каменную твердь. Ужасно. — Я не хотел этого, — глухо произнес Юэ Цинъюань, неожиданно для Шэнь Цинцю прервав свое затишье. — Но… я слишком порывистый человек, в конце концов. Сказав это, он опять ненадолго смолк. — Сюаньсу обладает необычайной мощью, — продолжил Глава Школы. — Но я почти никогда не вытаскивал его из ножен. Сюаньсу — это вся моя жизнь. Шиди догадывается, что это значит? К сожалению, Шэнь Цинцю не мог уловить значения данных слов, и поэтому был вынужден только отрицательно покачать головой. — Всякий раз, когда я извлекаю из ножен Сюаньсу, он сокращает мой жизненный срок. Низкий, пробирающий до самых костей голос словно ударил омегу наотмашь, почти заставив его задрожать от понимания того кошмара, что этот человек пережил наяву. — Шисюн был вынужден так поступить из-за искажения ци? — хрипло спросил Шэнь Цинцю, несмотря на напрашивающийся, очевидный ответ. Использовать собственный жизненный срок в качестве сырья для духовной энергии, связать свою жизнь с мечом подобным образом… Какой же заклинатель в здравом уме выбрал бы столь гибельный путь? — Я поступил на пик Цюндин пятнадцати лет от роду, — медленно проговорил Юэ Цинъюань. — Стремясь достичь заветной цели во что бы то ни стало, я проявил излишнюю торопливость и потерпел неудачу на Пути единения человека и меча, так что у меня не оставалось иного выбора. Не об этом я мечтал — о жизни, полной сожалений, не о том, что не смогу защитить того-единственного, кого поклялся спасти... Мне правда… Правда очень жаль. Шэнь Цинцю удивительно вскинул тонкую бровь — почему Шисюн извиняется перед ним? Он-то тут причём? — Я понимаю, что ты пока ничего не помнишь, но я действительно виноват перед тобой... Я... Я должен был вернуться раньше. И конечно же, я желал возвратиться за тобой тотчас же… Но вместо этого я всё испортил. Ты был прав тогда. Всё дело в моей порывистости… После того, как мастер заблокировал моё тело и меридианы, меня заперли в пещере Линси на целый год. Мне пришлось начинать всё с самого начала. Я кричал, звал — всё безрезультатно. Целый год я сходил с ума взаперти, предоставленный сам себе — никто так и не склонил слуха к моим мольбам, никто не пожелал меня выпустить… Как бы я ни старался освободиться, к тому времени, как я вернулся в имение Цю, от него осталось лишь пепелище… Сяо Цзю, — мужчина заглянул в широко раскрытые от шока глаза Лорда Цинцзин. — Говоря, что «Я сожалею» — всего лишь пустые слова, ты был абсолютно прав. Я так и не нашёл в себе сил объясниться с тобой прежде... Но сегодня я должен всё тебе рассказать. Я не прошу о понимании, и уж тем паче не имею права ждать сочувствия, но если я не выскажу этого сейчас… Боюсь, что потом будет слишком поздно. Сердце Шэнь Цинцю ныло всё сильнее с каждым его словом, в глазах подозрительно защипало. Слишком поздно, говоришь… Ха-ха, Шисюн Юэ, ты ошибся, уже на самом деле слишком поздно! Твоего Сяо Цзю уже нет на свете, а я — не он! Быть может, он попросту исчез, или же его душа переселилась в иное тело, как душа самого Шэнь Юаня. Как бы то ни было, Шэнь Цинцю так и не смог услышать то, что собирался рассказать ему Юэ Цинъюань дальше, ведь система внезапно вспыхнула уведомлением: [Восполнение сюжетных дыр 1 — Шэнь Цинцю, сюжетная линия восстановлена на 35% Восполнение сюжетных дыр 2 — Юэ Цинъюань, сюжетная линия восстановлена на 58% Награда за успешное изменение сюжетной линии героев: +20 баллов] «Ой, да пошла ты! Не до тебя сейчас» — в сердцах бросил омега. Что, скажите на милость, ему следует сделать?! Юэ Цинъюань был так добр к оригинальному Цинцю именно из-за своего чувства вины; поэтому он позволял ему творить всё, что только вздумается, никак не препядствуя его бесчеловечным деяниям. Эти двое, по всей видимости, познакомились ещё в раннем детстве и были сильно друг к другу привязаны, но какие-то обстоятельства разделили их, и, если вспомнить обрывчатую биографию Шэнь Цинцю, то он, похоже, оказался брошенным собственным братом на произвол судьбы. Ну или, по крайней мере, так могло показаться с его стороны, ведь о реальных причинах, почему Юэ Цинъюань не забрал его с собой, тот до этого момента умалчивал... Конечно у оригинального злодея рвало чердак! А кому было бы приятно подобное отношение от человека, которому ты доверял и на которого надеялся? На секунду, омеге даже стало по-настоящему жаль оригинального Шэнь Цинцю. Если бы Юэ Цинъюань признался раньше... Возможно, все бы сложилось по-другому. Но уже слишком поздно. — Сяо Цзю, я знаю, я ужасно виноват, но, все же, прошу тебя... Не мог бы ты назвать меня Ци-гэ? Хотя бы один раз, так, как когда мы были детьми... А, Сяо Цзю? — щемящая нежность и боль безжалостной волной затопили омегу, чье сердце забилось в груди испуганной птицей, и от нахлынувших чувств он поспешил спрятать лицо в узких ладонях, боясь, что предательские слезы вот-вот сорвуться вниз. Пространство замерло. — Я уже не тот Сяо Цзю, которого ты знал, — надсадно произнес Горный Лорд, не поднимая головы. — Я могу называть тебя Ци-гэ, если ты, Шисюн, этого желаешь, но прошу, с этих пор, не обращайся ко мне таким образом, сейчас моё имя — Шэнь Цинцю. Рваный вздох был ему ответом. *** Отправились на пик Цинцзин Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань лишь после заката, когда во всей школе наступило время отбоя. Вдвоём они летели на зачехленном Сюаньсу, так как Шэнь Цинцю, по причине отсутствия у себя золотого ядра, что должно постоянно аккумулировать внутреннюю ци, долго управлять Сюя не мог. А если быть честным, то и не умел. Хорошо, что у Главы Секты этой ци было хоть отбавляй, и нести на своём мече двух людей для него оказалось совершенно пустяковым занятием. Однако тайна, в которую теперь был посвящён Шэнь Цинцю, не давала ему покоя, и он то и дело бросал тревожные взгляды то на Сюаньсу, то на Юэ Цинъюаня. Естественно, его волнение не осталось незамеченным. Руки альфы, покоящиеся на талии омеги для поддержки, сжались чуть сильнее. — Шиди не стоит так переживать, пока Сюаньсу хранится в ножнах, моей жизни ничего не угрожает, — Юэ Цинъюань надеялся, что Шэнь Цинцю не будет слишком тревожиться о нем, в конце концов, до потери памяти он точно не был бы таким снисходительным в отношении к нему, узнав столь неприглядную правду. Но Цинцю без воспоминаний отнёсся к Юэ Цинъюаню с невероятной добротой и пониманием. Его запах успокаивал, а руки и взгляды дарили такое незнакомое ранее тепло, что в груди становилось тесно. Может, на изменение характера Шиди повлияла пробужденная сущность нанжэнь-инь, а может, без всей той кучи грязи и лишений, с которыми ему довелось столкнуться, на свет проявилась его настоящая натура? Та, что не скрыта от посторонних так скрупулезно выстроенной им самим бронёй из ядовитых речей и подлых тактик? Возможно ли такое?.. — Этот Шэнь доверяет Главе Школы, тем не менее, впредь не беспокоиться о нем — просто не сможет, — пожал плечами Горный Лорд, переводя взгляд с альфы на открывшийся великолепный пейзаж. С высоты птичьего полёта вид утопающего в зелени пика заставил Шэнь Цинцю проглотить все слова от восторга. Неужели эта прекрасная вершина принадлежит ему!? Да он везунчик!!! Даже ночь не омрачала первое впечатление от пропитанного изысканностью и величием облика горы. Как же ему хотелось поскорее оказаться на ней! Благо, долго ждать не пришлось. Приземлившись у бамбуковой хижины, заклинатели вошли во внутрь. В доме Шэнь Цинцю осмотрелся, изучая расположение комнат, и первым делом направился в рабочий кабинет. Убранство хижины было довольно аскетичным, и найти на здешних книжных полках ряд необходимых ему свитков и пособий не представилось затруднительным. Также несколько полезных трудов Шэнь Цинцю обнаружил на рабочем столе... Похоже, что его предшественник тоже был озабочен вопросом скорейшего формирования золотого ядра, о чем говорило большое число лежащей тут и там литературы на этот счёт. Хотя, могло ли быть по-другому? Глава второй по значимости вершины прославленной секты Цанцюн и без золотого ядра? Смех, да и только. Конечно он будет полностью захвачен этой целью, а особенно исходя из его жизненного принципа «сделай-или-умри». Шэнь Юань же к такому никогда не стремился, ему было вполне достаточно входить в первую десятку, а не рвать жилы в желании завоевать первое место. Вот только теперь, с системой за плечами, ему точно придётся забыть о спокойствии. И задание за месяц достичь бессмертия — ещё цветочки, ягодки пойдут потом — как обычно, когда начальные миссии самые лёгкие, а с каждой последующей становятся на порядок сложнее. Боже, да его уже мандраж бьёт при мысли о дальнейших заданиях! Недовольно потреся головой, Шэнь Цинцю сложил все книги и свитки в подготовленный узелок, после чего отлучился для смены грязной одежды и наведения марафета. Преобразившись из хоть и красивого, но изрядно потрепанного заклинателя в элегантного и с иголочки одетого учёного, Шэнь Цинцю, последний раз посмотрелся в медное зеркало, поправив утончённого вида нефритовую заколку, что закрепила часть его волос в идеальном пучке на затылке, и направился обратно в кабинет — забрать собранные материалы. Там его встретил Юэ Цинъюань, в руках у которого Шэнь Цинцю заметил несколько стоящих стопкой деревянных коробок, что, наиболее вероятно, были наполнены походной едой. — Шисюн Юэ так внимателен! Этот Шэнь совсем позабыл про снедь, — легко рассмеялся омега, приблизившись к Главе Школы. — Но я искренне надеюсь, что в будущем буду обходится без пропитания, очень уж мне не хочется таскать весь этот лишний груз на себе! — Если Шиди в тягость, то этот Шисюн не против носить для него еду всю жизнь, — ласково усмехнулся Юэ Цинъюань. Услышав кокетливое заявление Главы Школы, Цинцю смущённо закашлялся, после чего, напустив на себя невозмутимый вид, с улыбкой Будды забрал у него сухпайки и поставил их на стол. — Думаю, тогда Шисюна обвинят в фаворитизме, — игриво бросил Шэнь Цинцю, деланно изобразив задумчивость. — Меня и раньше в этом обвиняли, — просто сказал Юэ Цинъюань, не поведя и бровью. — Однако какое мне дело до чужих наговоров, если единственный человек, чье мнение для меня важно — это Цинцю? Ох, а Глава Школы действительно умеет вогнать в краску. — Шисюну стоит позаботиться о своём лице, — озадаченно буркнул омега. — Если он будет уделять слишком много своего времени этому Шэню, боюсь, что остальным Шиди и Шимэй это не понравится. — В таком случае, им придётся смириться, — альфа неторопливо подошёл к растерянному мужчине, поднял руку и бережно огладил его по щеке. — Цинцю, после случившегося между нами в Пещерах Линси, я не смогу вести себя с тобой иначе. Слишком многое нас уже и так связывает, но я хотел бы, чтобы связывало ещё нечто большее. — Ч-что именно? — лёгкие Главы Цинцзин сдавило от осознания намерений Юэ Цинъюаня, к которым он оказался совершенно не подготовлен. — Когда Шиди вернётся из уединения, я надеюсь, что мы войдем в храм предков и совершим три поклона, — урчащий рокот альфы прозвучал над ухом Шэнь Цинцю, заставив того оторопело замереть. Ощущение, как мягкие губы названного старшего брата сминают в чувственном поцелуе его собственные, аккуратно, но в то же время властно подчиняя своим желаниям, казалось, проникло в саму душу омеги и отпечаталось раскаленным клеймом на сердце. Под смежившимися веками Шэнь Цинцю неожиданно вспыхнул далекий образ Юэ Цинъюаня. Лицо Шисюна было обращено к Шэнь Цинцю, но в его глазах не наблюдалось ни малейшего проблеска света, а всё его тело невероятно сильно походило на подушку для иголок. Ведь он был пронзён десятью тысячами черных стрел. В ужасе Шэнь Цинцю распахнул глаза и тотчас оттолкнул целующего его мужчину. — Нет, нельзя! — в панике выпалил омега. — Мне нельзя... Нельзя становиться твоим супругом... «Иначе ты погибнешь!!!» — едва не прокричал он, но вовремя захлопнул рот. Ему не стоит этого говорить... Да и, в любом случае, ему вряд ли поверят. Юэ Цинъюань выглядел сбитым с толку: — Цинцю, что случилось? Почему тебе нельзя? «Так, нужно срочно что-то придумать» — переведя дыхание, Шэнь Цинцю серьёзно взглянул на альфу, и, устало опустив плечи, бесцветным голосом произнёс: — Потому что этот Шэнь может навлечь на Шисюна беду, — и видя, как Глава Школы хочет ему возразить, продолжил, не позволяя и слова вставить. — Я знаю, о чём говорю, Шисюн, не стоит пытаться меня переубедить, однако... У меня есть предложение. — Какое предложение? — смягчив голос, спросил Юэ Цинъюань. — Пятнадцать лет. Если через пятнадцать лет у Шисюна все ещё останутся чувства к этому Шэню, и если никто из нас к этому времени не обзаведётся спутником на тропе совершенствования, то мы заключим брак, — пусть Шэнь Цинцю говорил уверенно, только ему было известно, какая буря на самом деле бушевала у него внутри. Данный срок он выбрал не случайно. Так как он все ещё значился учителем Ло Бинхэ, то тот мог сейчас находиться в возрасте от десяти до семнадцати лет. Свою же месть Шэнь Цинцю Ло Бинхэ осуществил в двадцать пять, а значит, пятнадцать лет — это максимум, за который уже станет понятно, постигнет ли новоявленного Шэнь Цинцю участь оригинала или нет. Если за это время он не впадет в немилость у главного героя, то дальше ему беспокоиться будет не о чем. Юэ Цинъюань нравился ему как персонаж, но ещё больше он понравился ему как альфа; как человек, с которым Шэнь Цинцю был бы не против попробовать встречаться, и, если все устроит, спланировать общее будущее, но, тем не менее, подвергать жизнь столь выдающегося заклинателя риску из-за собственной прихоти он точно не хотел. Нет уж, увольте! Он не собирается играть роль эгоистичного подонка! — ... Понимаю. Если такова воля Цинцю, я подчинюсь ей, — слабо ответил Юэ Цинъюань, удрученно нахмурившись. — Но даже если так, могу ли я все это время оставаться подле тебя? Я... Не хочу терять тебя снова. Разум Шэнь Цинцю твердил ему, что он должен сказать «нет», но непослушные губы прошептали: – Хорошо. А после мир раскололся на тысячу осколков. Шэнь Цинцю обняли так крепко и отчаянно, будто бы он в одночасье сделался самым дорогим сокровищем на свете, которое кто-то вознамерился украсть у обожающего его владельца. Чужие руки дарили ему покой, а ласковые лепестки губ оставляли на коже обжигающе-приятные прикосновения. Почему-то, ему было так паршиво и в то же время так хорошо на душе, что от этого становилось больно. Какой же он идиот. — А-ах, Шисюн, прошу, хватит. Мы должны вернуться в пещеры Линси до рассвета, у нас осталось не так много времени, и я только что переоделся! — тихо рыкнул омега, убирая руки альфы от своих бёдер. Эй, господин-Бессмертный, хорош уже творить бесстыдство! — Извини, Сяо Цз... — острый взгляд Шэнь Цинцю заствил Юэ Цинъюаня стушеваться. — ... А-Цю. Прости, я слишком увлёкся. Глава прославленной секты Цанцюн после этих слов внезапно очень сильно стал походить на большую и дружелюбную собаку, которую ни с того ни сего пнул её деспотичный хозяин. Только печально поникших ушей и хвоста не хватало для полноты картины. С чего такая реакция? — А-Цю?.. Что ж, мне нравится, я не против, если Шисюн будет называть меня так в уединенной обстановке, — смягчился омега, благосклонно кивнув на новое прозвище. Лицо Юэ Цинъюаня потрясенно вытянулось: — Тебе нравится? Теперь настала очередь Шэнь Цинцю ничего не понимать. — Да, нравится. А почему не должно? Со сложным взглядом, выискивающим что-то в облике Главы Цинцзин, альфа медленно произнес: — Похоже, ты и вправду ничего не помнишь... И это к лучшему. Нынешнее имя действительно подходит А-Цю, а потому, я рад, что оно больше не вызывает у тебя ненависти. «??? И как вы прикажете на это реагировать???» — Теперь меня подобное и впрямь не волнует, — сухо обронил Шэнь Цинцю, и, отвернувшись от Главы Секты, забрал собранное. — Этот Шэнь лишь расчитывает, что мы к этому вопросу более не вернёмся. Юэ Цинъюань сдержанно улыбнулся ему. Когда первые лучи солнца коснулись хребта Тяньгун, Шэнь Цинцю уже остался один в Пещерах Единства Душ, с безмолвной компанией из нескольких талмудов по совершенствованию. Изучая тексты, Шэнь Цинцю только и мог, что бессильно хмуриться и жевать губы. Мда, весёлые его ожидают деньки.