Этот злодей — омега!

[Стартовая миссия завершена: +200 баллов. Функция ООС разморожена. С этого момента вы полностью контролируете учетную запись «Шэнь Цинцю». Примите поздравления! Пожалуйста, продолжайте свою деятельность!] «Аплодисменты! Аплодисменты мне немедленно!!! Этот старик просто чертовски хорош!!!» — невероятно довольный собой Шэнь Цинцю чуть сам не захлопал в ладоши от восторга. Ощущая, как каждую клеточку пронизывает восхитительная энергия, как конечности наливаются доселе невиданной силой, как тело становится лёгким и подвижным, он едва ли был способен поверить в реальность происходящего. Боги, он действительно достиг бессмертия... Правда, только-только уложившись в назначенный системой дедлайн, но это уже мелочи. Это можно было сравнить с ... с ... с... Ну, будто ты всю жизнь ездил на старом дедушкином велосипеде, а потом внезапно пересел на новенький спорткар. Безумная разница! Шэнь Цинцю резво вскочил на ноги и выбросил вперёд правую руку, отпустив сконцентрированную ци. В гроте раздался громкий хлопок от взрыва. «Какая же невероятная мощь!» — радовался заклинатель, откашливаясь от каменной пыли. Не отказывая себе в удовольствии, он медленно, смакуя каждое мгновение, обнажил Сюя; прекрасный белоснежный клинок засиял ясным мерцающим светом после того, как он напитал оружие своей энергией. Далее последовал взмах. Слепящий свет сорвался с Сюя, вынуждая омегу зажмуриться. Лишь немногим погодя, он заинтересованно открыл глаза и увидел, что свод перед ним стал выглядеть так, словно бы по нему безжалостно ударила молния, образовав глубокую расщелину. «Охренеть...» — с бешено стучащим в груди сердцем, Шэнь Цинцю взглянул на меч в своих руках. — «С подобными способностями, да после упорных тренировок, если уж доведётся попасть Ло Бинхэ под горячую руку, то я наверняка смогу удрать! ... Может быть.» Некоторое время он ещё попрактиковался в управлении ци, и, вдоволь наработавшись, собрал принесенные с собой вещи. Его добровольный затвор окончен. Пора возвращаться на Цинцзин. Тем не менее, вместо полёта на мече, Шэнь Цинцю дальновидно решил прогуляться по радужному мосту, так как в прошлый раз опыт полёта для него стал удачным только благодаря Шисюну Юэ, что самолично доставил своего Шиди прямиком до пункта назначения, иначе же, он сам наверняка бы навернулся и запросто свернул свою несчастную шею. А ведь ему точно не хотелось встретить столь нелепый конец! *** — Учитель, вы вернулись! Ин-эр очень соскучилась по вам! — юная девочка с вплетенными в волосы оранжевыми лентами, которая едва ли переступила порог десяти лет, счастливо щебеча подбежала к появившемуся на пике Шэнь Цинцю. За ней следом торопливо семенили два мальчика: один её ровесник, разве что, возможно, чуть старше, а второму, наверное, было уже лет двенадцать. [Пользователь, перед вами: младшая ученица Шэнь Цинцю, Нин Инъин; младший ученик Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ; первый ученик Шэнь Цинцю, Мин Фань] Блять. Он явно не желал покамест встречаться с главным героем, его будущей женой и потенциальным пушечным мясом! Шэнь Цинцю хотел плакать. А трое детей, приблизившись, отвесили ему вежливые поклоны. Шэнь Цинцю безэмоционально кивнул им в ответ, так и не сбавив шага двигаясь в сторону бамбуковой хижины. Он настолько напрягся, что аж кожа на голове занемела. По дороге его приветствовали и другие ученики, и им он тоже отвечал лишь сдержанными кивками — говорить что-либо он пока не рисковал, опасаясь, что голос подведёт. В конце концов, сегодня первый раз за долгие дни, когда он вышел на контакт с окружающими — не осуждайте его слишком сильно за нервозность! Оказавшись в хижине, Шэнь Цинцю облегченно выдохнул. В кабинете он разложил пособия по местам, отнес пустые коробки на кухню и решил, что ему стоит совершить омовение как можно скорее. Месяц в Пещерах, где единственная возможность помыться — это искупаться в ледянном озере — явно не верх комфорта для его древних костей. Ох, как прекрасно понежиться в тёплой водичке! Шэнь Цинцю с удовлетворением потянулся, откидывая за спину влажные пряди, и неторопливо дошёл до спальни, где по-обывательски плюхнулся на застеленную кровать, окончательно расслабившись. Однако, долго бездельничать ему не позволили. — Шиди, ты здесь? Мне доложили, что ты покинул пещеры Линси. Мы можем войти? — прозвучал снаружи ласковый голос Юэ Цинъюаня, который заставил Шэнь Цинцю обеспокоенно подняться. — Шисюн, пожалуйста, подожди немного, я сейчас подойду! — бросил заклинатель, в ускоренном темпе надевая верхние одежды. Не думал он, что Юэ Цинъюань так быстро примчится, стоит ему только завершить уединенную медитацию. И что это за «мы»? Кого это ещё он припер с собой? Этот Шэнь пока морально не созрел для встреч с другими персонажами! На пороге дома его ожидал Юэ Цинъюань в сопровождении неизвестного и довольно привлекательного мужчины. — Рад видеть Главу Школы и... — растерявшись, Шэнь Цинцю на мгновение запнулся, но подсказка системы помогла ему не потерять лицо. — Шиди Му, да, пожалуйста, проходите, я сейчас приготовлю чай. Двое мужчин прошли в гостевую, где расположились за невысоким столом, вежливо дожидаясь хозяина. Однако Шэнь Цинцю отправился заваривать чай, добродушно попросив посетителей ещё немного его подождать — негоже заставлять боевых братьев сидеть даже без шанса смочить горло! — и оставшиеся наедине заклинатели одновременно посмотрели друг на друга с примерно одинаковыми мыслями. — Шисюн Юэ был прав, Шисюн Шэнь действительно переменился, — удивлённый Му Цинфан не скрывал своего любопытсва. — Это меня и беспокоит... — негромко ответил Юэ Цинъюань. — Я боюсь, что телом Шиди мог завладеть блуждающий дух, хоть и не нашел этому подтверждения. Но ещё больше меня беспокоит вероятность того, что его память могла пострадать чрезмерно сильно, настолько, что ей не останется возможности восстановиться в будущем. Взгляд Му Цинфана преисполнился сочувствия. — ...После искажения ци человек вполне может в числе прочего забыть, каким он был прежде — в этом нет ничего невозможного, но это не значит, что он останется таким навсегда, — слова целителя не облегчали груз на душе Главы Юэ, и он смог лишь слабо улыбнуться, принимая заботу Шиди, но не удовлетворяясь ею. В этот момент в помещении появился объект беседы Лордов; неизменно-утонченными движениями он расставил напротив них фарфоровые чашки и с потрясающей аккуратностью наполнил те ароматным напитком, непринужденно-возвышенно придеживая длинные рукава своих многослойных одеяний, и, закончив, уселся за накрытый стол. — Этот Шэнь сожалеет, что не смог подать своим братьям закуски, — покаянно обронил Шэнь Цинцю, делая первый глоток. — Но уверяю «Снег Горных Вершин» точно не оставит вас равнодушными! Ведь этот чай только что чуть не взорвал ему вкусовые рецепторы. Воистину нектар, созданный небожителями! — Чай и вправду превосходен, — отозвался Му Цинфан после короткой дегустации. — Однако мы с Главой Юэ навестили Шисюна для другого. — Я так подозреваю, чтоб оценить состояние этого Мастера? — полувопросительно изрёк Шэнь Цинцю, и, получив утвердительный ответ, протянул целителю руку для осмотра. Пальцы Му Цинфана мягко легли на запястье Шэнь Цинцю, зажав точку пульса — таким методом лекари с Цяньцао могли в мгновение ока определить любой недуг. Вот только в этот раз Му Цинфан изучал пульс мужчины на порядок дольше необходимого, прежде чем завершить обследование. — Касательно состояния меридианов и течения ци никаких нареканий нет. Только... Шисюн Юэ, Шисюн Шэнь, попрошу вас обоих не волноваться, — тон заклинателя сделался черезвычайно серьёзным. — Так как Шисюн Юэ предупредил меня о том, что Шисюн Шэнь пробудился как нанжэнь-инь, пусть в это и сложно было поверить, то я, исходя из трактатов о редкой природе нанжэнь-инь, примерно этого и ожидал. Всё-таки, нанжэнь-ян совершенно не способны сопротивляться влечению, если рядом с ними окажется впавший в жар нанжэнь-инь. А так как жар у нанжэнь-инь служит только одной цели, то... Такой итог был предсказуем. — Шиди Му, ближе к сути, с Шиди Цинцю что-то не так? Я... Навредил ему? — взволновано произнес побледневший Юэ Цинъюань. У Шэнь Цинцю появились нехорошее предчувствие. — Нет, Глава Юэ, вы никому не навредили, просто... Просто Шисюн Шэнь теперь в тяжести. Шэнь Цинцю словно окатили ушатом холодной воды, от чего он замер, не в силах ни пошевелиться, ни сказать хоть что-то. Лицо заклинателя сделалось непроницаемым, подобным гипсовой маске. Он беременный. Просто великолепно... Черт возьми. — Э-это... Из-за меня? — задушенно спросил альфа, переводя потрясенный взгляд с Му Цинфана на Шэнь Цинцю и обратно. — Да, это последствия проведенного вместе жара. Удивляться не стоит, близость нанжэнь-ян и нанжэнь-инь чаще всего завершается именно этим, — утвердительно качнул головой Глава Цяньцао, поставив на стол пустую чашку, и внимательно осмотрел заклинателей. — Что ж, полагаю, вам стоит всё обсудить в более приватной обстановке... В любом случае, Шисюн Шэнь, позже вы должны будете мне сообщить, планируете ли оставить дитя или же нет. Независимо от вашего решения, вы можете рассчитывать на мою помощь. А теперь, позвольте откланяться. Му Цинфан встал, уважительно поклонился собратьям и тактично ушёл, оставив этих двоих разбираться со своими проблемами самостоятельно. Его удаляющийся силуэт Шэнь Цинцю проводил невыразительным взглядом. Комната погрузилась в тишину. Шэнь Цинцю сквозь оцепенение почувствовал сильные руки, обхватившие его, и чужое тело, к которому оказался прижат. Над ухом послышался судорожный всхлип. Ему и самому хотелось зарыдать, как маленькому, но его потухшие глаза оставались сухими. — Прости, прости меня, А-Цю, — лихорадочный шёпот Главы Секты и его дрожащие объятия принесли мастеру Сюя тупую боль, что заставила сжаться его пребывающее в смятении сердце. Что им делать?.. Что ему делать? — Шисюн слишком бурно реагирует, — Шэнь Цинцю услышал свой равнодушный голос будто со стороны. — Ничего ужасного не произошло. Он врал. Конечно произошло. Однако он не собирался этого признавать. Ребёнок. Он носил ребёнка, к которому был не готов. И если бы только это... Его судьба главного злодея тоже не добавляла всей ситуации и намёка на счастливый финал. Ло Бинхэ, после заточения учителя и ради осуществления своей мести, с огромной долей вероятности, в первую очередь, нацелился бы на Юэ Цинъюаня и его родного ребёнка — то есть на тех, кем его подлый учитель искренне бы дорожил. И при мысли о том, что с ними мог сотворить потемневший главный герой, Шэнь Цинцю внутренне безудержно содрогался от страха. Поэтому, разумнее всего — избавиться от плода, так ведь?.. Но имелась и другая сложность. Он никогда не смог бы решиться на подобное. Всегда будучи на сто процентов уверенным, что если уж когда-нибудь забеременеет, и коли не будет никаких противопоказаний от врачей, то обязательно родит — он не рассматривал аборт никоим образом. Он сильно любил детей, а в средствах никогда не нуждался, да и собственная квартира у него имелась — разве это не подходящие условия для появления малыша? Хотя в это уравнение раньше и не включалось наличие альфы, так как достойных представителей сего вторичного пола, с которыми хотелось бы завести долгосрочные отношения, он не встречал. А в нынешней ситуации, если же исключить его туманное будущее, можно найти больше плюсов, чем минусов. Все при нем: и статус, и финансовое благосостояние, и жилплощадь, и надежный партнёр-альфа, и даже превосходное здоровье в придачу с вечной молодостью! Чем не идеальные условия? Все упиралось только в дрянной сюжетец Пути Гордого Бессмертного Демона, присудившего ему незавидную роль мудака-наставника. Шэнь Цинцю не знал, стоит ему смеяться или же плакать. Но, в конце концов, ему все же стоило отрастить чертов хребет. Нечего раскисать и не на что жаловаться — если он сейчас предаст собственные идеалы, то сделает хуже только себе. Наконец, собравшись с духом, он смог обратиться к Юэ Цинъюаню: — Я оставлю ребёнка, — его безвольно висящие до этого момета руки накрыли в защитном жесте плоский живот. — Я хочу, чтобы он появился на свет. «И я сделаю всё возможное, чтобы мой малыш был в безопасности» — отчаянно подумал омега, устремив уверенный взор на второго будущего родителя. Некоторое время Юэ Цинъюань потрясенно смотрел на него мокрыми глазами. — А-Цю... Т-ты действительно хочешь..? — неверяще выдохнул Глава Школы. На его лице застыло трогательное выражение бесконечной надежды и смутного переживания. — Да, этот ребёнок наш, и он обязательно родится, — хрупко улыбнулся Шэнь Цинцю, взяв одну из рук альфы и приложив её к животу рядом со своей. — И мы должны будем стать ему хорошими родителями. — Конечно, А-Цю, конечно... Ради вас я готов на всё, — мужчина оставил на лбу омеги нежный поцелуй, бережно привлек его к себе, и, устроив несопротивляющегося заклинателя на своих коленях, мягко погладил его плоский живот. — Если А-Цю что-то будет нужно, то этот Ци-гэ с радостью это даст. А-Цю более не стоит волноваться, ведь его Ци-гэ впредь будет делать всё, чтобы А-Цю был счастлив. У разомлевшего от чужого тепла и изрядно подуставшего за день Шэнь Цинцю получилось выдавить лишь короткое «Мгм» в ответ. Ему показалось, что он реально превратился в нечто совершенно аморфное. Он честно боролся, но, в конце концов, усталость одержала над ним верх, и он доверчиво задремал кольце сильных рук альфы, убаюканный его травянистым ароматом и мерным, успокаивающим сердцебиением. *** Проснулся Шэнь Цинцю на своей кровати две стражи спустя, надёжно укрытый тяжёлым одеялом по самый подбородок. Духота-то какая! Шисюн на него ещё б грелку догадался положить! Недовольно выбравшись из постели, он размял затекшие от неудобной позы конечности — чтоб он ещё раз заснул днём? Да ни в жизни! Нацепив предусмотрительно снятое с него верхнее ханьфу и закрепив в волосах серебряную гуань, Шэнь Цинцю перед выходом захватил ещё кое-что очень важное для завершения своего образа. Изящный веер с чёрно-белым изображением бамбука занял свое законное место в руках Главы вершины Цинцзин. Напоследок придирчиво себя оглядев, Шэнь Цинцю смахнул невидимую пыль с плеч, и, раскрыв веер, покинул хижину. Первым делом ему предстояло объясниться с учениками, а после встретиться ещё раз с Шиди Му. — Мин Фань, — заклинатель подозвал мальчика, которого обнаружил уже в компании ребят постарше. — Собери всех наших адептов в лекционном зале как можно скорее, этот Мастер даст важное объявление. — Конечно Учитель! Этот ученик не заставит вас ждать! — быстро поклонился Мин Фань и скрылся вместе с другими детьми, что также услышали распоряжение Горного Лорда. Не прошло и одного сяоши, как лекционный зал был заполнен взбудораженными юношами и девами всех мастей — все эти ученики с трепетом и легким страхом гадали о причинах их столь срочного созыва от Старейшины Шэня. Виновник же сего торжества безразлично наблюдал с невысокой платформы за суетящейся молодежью, медленно обмахваясь веером.  Наконец, когда все расселись и царящий в помещении гул затих, мужчина взял слово, усиливая голос ци: — Приветствую вас всех на внеплановом собрании, — Шэнь Цинцю обвел присутствующих сосредоточенным взглядом, от которого у юных учеников по спинам водопадом заструился холодный пот. Учитель хочет назначить им массовое наказание?.. За что? — Сегодня этому Мастеру посчастливилось успешно сформировать золотое ядро и завершить уединение раньше задуманного срока, что не может не радовать, однако... Помимо этого, есть ещё две важные новости, которые этот Мастер обязан будет вам сообщить. Шэнь Цинцю говорил хорошо поставленным преподавательским тембром, и ученики внимали ему, сосредоточенно ловя каждый звук. Какие прелестные дети! А особенно сильно среди них выделялся Ло Бинхэ, что даже несмотря на то, что для него никто не оставил сидячего места, а потребовать с кого-то отдать законно пологающееся ему сидение у него не хватало наглости, прилежно слушал своего жестокого Учителя, сидя на коленях в самом конце лекционного зала. Ну что за несчастный малыш? Почему этот мир так к тебе несправедлив? Самолёт, ты гребаное чудовище! — Первая новость заключается в том, что в Пещерах Единства Душ этот Мастер перенес кратковременное искажение ци, но Глава Школы смог спасти этого Мастера от бесславной гибели. Но не обошлось и без последствий... Платой за допущенную ошибку стала память. Этот Мастер теперь обладает сугубо фрагментарными воспоминаниями. Так что, ваши имена, уровень развития, особые навыки и прочее — всё это помнится крайне смутно, поэтому рекомендую вам не робеть и поправлять своего Наставника, если он будет неправильно с вами обращаться. Эмоции зала были... Смешанными. Скрытое торжество, в совокупности с опасливой настороженностью, на лицах большинства было заметно невооружённым глазом, а вот на по-детски округлых мордашках Мин Фаня и Нин Инъин, напротив, отразилась паника. — Учитель, в-вы не помните эту Ин-эр? — со слезами в голосе спросила девчушка, встав со своего места. — Учитель совсем-совсем ничего не помнит? — тут же подбежала она и обхватила его за пояс, большими и жалобными глазами смотря на заклинателя снизу вверх. У Шэнь Цинцю получилось выдавить лишь вымученную улыбку и успокаивающе погладить опечаленную малышку по голове. — К сожалению, этот Шэнь правда почти ничего не помнит. Но, Ин-эр, это не значит, что Учитель не сможет узнать свою ученицу заново, как и всех присутствующих здесь учеников. Непоколебимая речь наставника немного успокоила детей; некоторые даже обрадованно заулыбались, а другие облегчённо выдохнули. Даже сам Ло Бинхэ заметно расслабился после его слов, вот так удача! Что ж, это уже можно считать его первой педагогической победой или ещё нет? — Учитель, а какую вторую новость вы ещё планировали рассказать? — отчасти робкий вопрос Мин Фаня мгновенно прервал всеобщее воодушевление. Насколько же затравлены эти дети?.. — Она тоже связана с искажением ци, — Шэнь Цинцю предусмотрительно закрыл половину своего лица веером, стыдливо понимая, во что ему предстояло посвятить этих юнцов. — В пещерах Линси этот Мастер пробудился как нанжэнь-инь. На этот раз отклик зала стал на порядок более эмоциональным. Часть, состоящая из старших адептов, разделились на три лагеря: кто-то теперь смотрел на Шэнь Цинцю с нескрываемым отвращением, кто-то с благоговеньем, а кто-то будто бы ожидал, что Учитель вот-вот признается, что обманул их, и сейчас возьмёт и объяснит настоящую причину созыва. Младшие же ученики озадачено поглядывали то на своих старших, то на Горного Лорда. Вполне предсказуемо. Младшие ученики, конечно, пока ещё не достигли возраста, с которого стоило бы изучать подобные вопросы. Но со старшими адептами дела обстояли иначе; им уже прекрасно известно о нанжэнь-инь и нанжэнь-ян, и, если уж последних всегда рассматривали в произведениях научной и художественной литературы как правильных, истинных носителей мужского начала, то вот образ первых воспринимался крайне двояким. С одной стороны, их представляли как прекрасных, редких и нежных созданий, способных даровать жизнь — фертильность омег гораздо выше, чем у женщин-бет, а шанс бесплодия один к миллиону, если не меньше — и способствовать процветанию мира, так как они — истиное благословение небес. А с другой... Немало людей было уверенно в том, что омеги — низкие, похотливые, глупые и грязные существа, пригодные только для размножения, появившиеся лишь ради того, чтобы привносить хаос в нормальное общество. Досадная ошибка природы, не более. И из-за того, что омеги рождались не часто, да и ко времени полового созревания так вообще не всем рожденным с генами омеги удавалось правильно сформироваться и проявить свою природу, а спонтанные течки в общественных местах так и вовсе провоцировали различные неприятные инциденты, то разумеется, что к омегам относились больше негативно, чем положительно. Жаль только, что омеги никак не могли повлиять на свою физиологию, и если бы не подавители для них и для альф, всем было бы совсем тяжко. Однако ныне по этим вполне обоснованным причинам его собственные ученики смотрели на него, как на пустое место. Ну ещё и поведение оригинала тоже сыграло свою роль — общепризнанным любимцем он уж точно не являлся. Но Шэнь Цинцю совершенно не собирался поощрять столь хамское отношение к своей скромной персоне. Мощный феромон омеги заставил всех адептов в зале безвольно обмякнуть. — Этого будет достаточно для доказательства сущности этого Мастера? — с нажимом спросил заклинатель, бросая цепкий взор на тех учеников, кто по-глупости, не стесняясь, выразил свой отрицательный настрой. Самый ближний к нему недальновидный мальчишка смог только едва заметно согласно дернуть головой, лежа пластом на бамбуковом полу. Это зрелище вызвало у Шэнь Цинцю легкую самодовольную улыбку, что осталась скрытой за тонким полотном веера. Будет он ещё позволять смотреть на себя, как на грязь из-под ногтей! Не просто же его жизненное кредо звучало так: Если некто сделал тебе плохо — обязательно ответь ему тем же в двойном размере! С одной только поправочкой: если знаешь, что не сможешь победить — беги! «Простые и понятные правила, я бы их всем рекомендовал взять за основу... Хм... Может действительно потом провести пару лекций на эти темы? Хорошие же идеи!» Наконец, Шэнь Цинцю сжалился и остановил действие феромона. Ребятня начала старательно подниматься, совершенно не понимая, что случилось, почему их мышцы вдруг стали такими слабыми, и из-за чего им так сильно теперь хочется спать. Пока все приходили в себя, Шэнь Цинцю решил поведать об особенностях своей вторичной половой принадлежности: — Нанжэнь-инь мужского пола на телесном уровне серьезно отличаются от большинства мужчин и мужчин, являющихся от рождения нанжэнь-ян. Представляя собой нечто среднее между мужчиной и женщиной, они имеют определенный цикл, состоящий из периодов жара, из-за которого могут понести дитя, в случае, если проведут свой жар с нанжэнь-ян или же с обычным мужчиной, хоть с последним и шанс подобного исхода ниже, но не исключен насовсем. Нанжэнь-инь способны выделять особый феромон, который могут использовать для собственной защиты, что этот Мастер только что и продемонстрировал, либо ради утешения близкого человека, или для избавления от бессонницы — на самом деле, применений у феромона масса. Нанжэнь-инь, как мужчины, так и женщины, редки, и из-за этого вокруг них плодится уйма несуразных слухов, однако, этот Мастер надеется, что адепты Цинцзин будут выше предрассудков и смогут оценивать этого Мастера по его делам, а не по его сущности. — Учитель, мы бы никогда не подумали о вас плохо! — тут же вскочил на ноги возмущенный Мин Фань, а после обернулся на остальных. — Правда ведь?! Небольшая фигурка, преисполненная непоколебимой твердостью убеждения, заставила даже все ещё сомневающихся отороков невольно ответить согласием. Неожиданно! Судя по всему, Шэнь Цинцю не только за подхалимство назначил в свое время Мин Фаня первым учеником — у мальчика и впрямь имелись неплохие лидерские качества. Вот направить бы его энергию в правильное русло, и, вполне возможно, у юноши будет шанс избежать участи пушечного мяса. Шэнь Цинцю закрыл веер и довольно улыбнулся: — Спасибо, этот Мастер действительно постарается не предать ваше доверие к нему, — он чуть склонил голову, наслаждаясь появившимся милым румянцем на детских личиках. — На этом наше собрание объявляю завершенным. Пока дети организованно покидали лекционный зал, к Шэнь Цинцю, когда почти никого не осталось, нежданно-негаданно осмелился подойти главный герой. — У-учитель, этого ученика зовут Ло Бинхэ, этот недостойный совсем недавно стал вашим учеником, но уже серьёзно отстал в совершенствовании, — мальчик нервно затеребил края своих светлых одежд, и его похожие на сияющие звезды тёмные глаза виновато смотрели в пол. — Скорее всего, этот Бинхэ неправильно понял полученные от Шисюна Мин Фаня руководства... Поэтому, Учитель, вы не могли бы помочь своему ученику и указать на его ошибки? Какой кошмар, он точно труп! Повзрослев, Ло Бинхэ наверняка догадается, что фальшивые руководства ему всучил Шэнь Цинцю, а Мин Фань их всего лишь доставил! Еле удержав рот изогнутым в мягкой улыбке, Шэнь Цинцю произнес: — Ло Бинхэ... Ло Бинхэ... Да, этот Учитель припоминает, ты ведь тот одаренный ребёнок, верно? Боюсь, ошибку тут допустил отнюдь не ты. Этот Мастер дал тебе в свое время неподходящие руководства, из-за чего твой прогресс теперь идёт крайне медленно. Зайди сегодня ко мне после часа петуха — я дам тебе правильные. — Учитель, в смысле неподходящие руководства? — заинтересованно вскинул голову юный герой. — Да, неподходящие — твое телосложение несколько отлично от прочих учеников, и тренироваться по обычным ты не сумеешь, — ляпнул Шэнь Цинцю первое, что пришло на ум. Однако видя, как нежное детское лицо с тонкими чертами озряется пониманием и некой восторженностью, мужчина облегчённо выдохнул про себя — он не прогадал. Напоследок, не особо задумываясь над собственными действиями, Шэнь Цинцю простодушно похлопал ребёнка по макушке и ушёл, оставив того недоуменно смотреть ему вслед и недоверчиво трогать свою голову там, где недавно его касалась рука Мастера. Старейшина Шэнь совсем не похож на себя прошлого — вот что стало общим мнением адептов Цинцзин, к которому они пришли, когда собрались в ученических покоях и поделились своими впечатлениями о прошедшей встрече друг с другом. Искажение ци взаправду способно так сильно поменять человека??? *** На Цаньцао Горный Лорд Шэнь столкнулся не только с Му Цинфаном, но и с хозяином пика Ваньцзянь — Вэй Цинвэем. Вот так сюрприз. — Шиди Вэй, Шиди Му, рад видеть вас, — поклонился им Шэнь Цинцю, внутренне раздражённо размахивая кулаками от череды нежелательных аудиенций, в которые он вляпывался за будь здоров. — Шисюн Шэнь, поздравляю с долгожданным обретением золотого ядра! — радостно бросил Вэй Цинвэй после ответных приветствий. Какой приятный человек — без зазрения совести ткнул Шэнь Цинцю в его проблемы с культивацией. Оригинал после подобного «комплимента» с потрохами бы сожрал любого. Но нынешний Шэнь Цинцю не считал, что Вэй Цинвэй всерьёз хотел его задеть — Шиди Вэй в действительности являлся человеком на редкость бесхитростным. — Благодарю, — послал собеседнику легкую улыбку Глава Цинзин. — Этот Шэнь тоже рад встать наконец вровень с бессмертными собратьями. — Шисюн Шэнь упорно трудился ради этого, — благосклонно заметил Му Цинфан, предпочитавший до этого момента не вмешиваться, вероятно, не хотел участвовать в возможном конфликте. — Его прогресс закономерен. Впрочем, не стоит лишний раз затрагивать подобные вопросы, Шисюн Вэй. Шисюн Шэнь, вы пришли ко мне с окончательным вердиктом? Стоит ли нам пройти в палаты? — Я могу и тут сказать, — равнодушно повел плечом Шэнь Цинцю, поднеся к лицу раскрытый веер; все равно его положение вскоре будет заметно окружающим без особых усилий. — Мы с Шисюном Юэ решили оставить ребёнка. — Ребёнка? Какого ребёнка? — Вэй Цинвэй заинтригованно подался вперёд. — Которого этот Цинцю вынашивает, естественно, — с долей иронии в голосе ответил омега. — Ахахаха, очень смешная шутка, Шисюн! Но, правда, что за ребёнок? Шэнь Цинцю испытал огромное желание заехать себе ладонью со всей дури по лицу, но сдержался. Вместо этого, он закатил долгое объяснение для Шиди, в нужных местах получая авторитетные подтверждения своей истории от Му Цинфана, чтобы Глава Ваньцзянь хоть немного осознал его новый статус, да и в общем был в курсе последних событий. Когда же заклинатели завершили повествование, Вэй Цинвэй, порядком удивлённый, воскликнул: — Так я стану дядей?! И налетел на Шэнь Цинцю, принявшись трепать того по плечам, приговаривая: — Поздравляю Шисюн Шэнь, но это так неожиданно! Никогда бы не подумал, что ты первым из нашего поколения обзаведёшься семьёй. Да ещё и с кем? С Шисюном Юэ! Ты ж его терпеть не мог, а тут вон как обернулось! Пхаха, но надеюсь, что у вас теперь всё образуется... Кстати, когда свадьба? — Эм, через пятнадцать лет, возможно, — неуверенно потер шею Шэнь Цинцю, намеренно не обратив внимания на нелицеприятное указание, касающееся характера его отношений с альфой в прошлом. На сей раз, оторопело вытаращились мужчины на него практически единодушно. — А что? Это была случайность, и я не считаю, что она обязывает нас к женитьбе. Мы все равно будем вместе заботиться о ребенке, так какая разница? Но у нас все-таки остаётся свобода действий, и, если через несколько лет и я и Глава Школы не найдём иных спутников на тропе совершенствования, и если у нас будут чувства друг к другу, то да, мы заключим официальный брак, — разъяснил свою позицию Шэнь Цинцю, вновь прикрывший лицо веером. — Ясно, — важно покивал ему Вэй Цинвэй. — Ладно тогда, побежал я, а то ко мне на поле испытаний Шимэй Ци должна привести своих учениц, и будет плохо, если она меня там не найдёт. Плохо, в первую очередь, мне. Поэтому всё, прощайте! Через фень заклинателя уже и след простыл. А Му Цинфан и Шэнь Цинцю направились в палаты, где целитель назначил омеге целую кучу лекарств и пищевых добавок, и проконсультировал Шэнь Цинцю, по каким периодам тот должен приходить к нему для контрольных обследований. — Но Шисюн, если будете чувствовать себя нехорошо, или станете испытывать боль — обязательно обращайтесь ко мне в любое время. Запомните, вам стоит очень внимательно относиться к своему состоянию, — Му Цинфан предал ему несколько бутыльков. — Этот укрепляющий настой нужно пить перед сном, когда он закончится, приходите пополнить запасы — если меня не будет, то вам его выдадут мои ученики. Шэнь Цинцю только и оставалось, что периодически вставлять «Мгм. Да, Шиди. Конечно, Шиди. Я учту, Шиди. Спасибо за заботу, Шиди.» — и так по кругу. С Цаньцао он уходил выжатым, как лимон, в душе робко надеясь наконец-то отдохнуть на своём пике в тишине и относительном спокойствии. Но у бамбуковой хижины Шэнь Цинцю терпеливо ожидал юный Ло Бинхэ. Точно. Чертовы руководства. — Один момент, — взмахнул длинным рукавом заклинатель ученику и скрылся в глубине дома. Паренёк не успел даже слова сказать, прежде чем Учитель пронёсся мимо него. Но не догорела и одна палочка благовоний, как Шэнь Цинцю вышел со связкой книг в руках. — Вот, с ними проблем быть не должно, однако, если всё же возникнут вопросы — не стесняйся обращаться к этому Наставнику, хорошо? — несмотря на то, что Шэнь Цинцю говорил быстро, он все равно не удержался от некоторой, несвойственной его персонажу, заботливости в речи. Ну, а что он мог поделать? Маленький главный герой — само очарование! И не пытайтесь с этим спорить! Бесполезно! Поэтому, Шэнь Цинцю был способен только поражаться — как у его предшественника поднималась рука на столь милое дитя? Невообразимо! Настоящий злодей!!! — Этот ученик благодарит Учителя, — беря книги, стопка которых по величине равнялась половине его тела, мальчик смог лишь немного склонить голову в знак почтения. — Бинхэ наделён немалым потенциалом, этот Мастер был бы полным глупцом, если бы не постарался помочь ему раскрыться, — рука омеги непроизвольно легла на тёмную макушку и слегка погладила её, а его губы сами собой растянулись в примечательной полуулыбке. Ло Бинхэ так и застыл, боясь спугнуть чудесное видение. Он и не представлял, что его холодный и возвышенный Учитель и в самом деле способен на... Ласку. А особенно по отношению к нему. Конечно, он видел, как Учитель ведёт себя с Шицзе Нин, но к ней все на пике относились, как к дивной жемчужине, а не к рядовой ученице, так что подобное не вызывало вопросов. В то же время, его невзлюбили здесь с самого начала, и Учитель был первым, от кого Бинхэ встретил откровенную неприязнь. Так почему теперь он смотрит на него с такой нежностью? Возможно, будь Ло Бинхэ старше, он бы не стал обольщаться на счет резко сменившего гнев на милость Шэнь Цинцю, но пока он являлся всего-навсего обыкновенным десятилетним ребёнком, который после смерти любимой матушки лишь надеялся найти хоть кого-то в этом мире, кому будет нужен. От таких простых человеческих желаний его не спасал даже ореол главного героя. На глазах у мальчика выступили крупные градинки слез. Менее года назад этот человек вылил ему на голову горячий чай, и ушел, не удостоив даже малейшим взглядом, а сейчас он же так бережно касается этой самой головы, словно бы в ней хранится драгоценная шкатулка с золотом. Шэнь Цинцю же от вида заплаканного главного героя пришёл в ужас. Почему сегодня все ревут? Он что, настолько паршивая личность, что окружающим от горя остаётся только рыдать в три ручья?.. Более не в силах наблюдать за попытками Ло Бинхэ сдержать недостойное проявление своих чувств, Шэнь Цинцю опустился перед мальчиком на корточки, дабы оказаться на одном с ним уровне, заглядывая этому бедному ребенку в глаза, и мягко спросил: — Что случилось Бинхэ? Почему ты расстроен? Этот Учитель сделал что-то не так? — Нет, Учитель! Э-этот ученик... Этот ученик просто не понимает... — всхлипывая, пролепетал мальчик, но так и не смог выдать, что же такого он не понимает. Однако у Цинцю не было иллюзий относительно состояния ученика. Невозможно представить иную реакцию. Если уж человек, который, по сути, должен чуть ли не заменить вам родителя, но при этом который раньше вел себя с вами, как редкостная мразь, а ныне вдруг сделался добреньким — сие действительно кажется немыслимым, не правда ли? Большинство же могло бы подумать, что этот человек задумал что-то нехорошее на счёт них, но если сделать скидку на то, что вы, по факту, являетесь ещё совсем ребёнком, всецело нуждающийся в заботе взрослого, то картина стремительно менялась на противоположную. У ребёнка, каким бы он умным или запуганным не был, при хорошем отношении волей-неволей появится надежда на лучшее, даже если весь его предыдущий опыт говорил об обратном. Дети доверчивы, они ищут любви, но когда не получают её, стараются поскорее и покрепче закрыть свое сердце, не желая страдать ещё больше. Но подобные механизмы самозащиты принесут им очень много проблем, когда они повзрослеют. И Ло Бинхэ является отличным примером, подтверждающим это. Протагонист Пути Гордого Бессмертного Демона собирал дев в свой цветочный сад, будто энтузиаст-коллекционер, постоянно пополняя и без того немалое количество уникальных экземпляров с холодным расчётом. Он одаривал своих жён роскошными подарками и божественной лаской, но никому не отдавал своего сердца; его правление граничило с тиранией, он уничтожал врагов, не испытывал ни к кому и толики сочувствия, он соединил два мира и подчинил третий, не беспокоясь о чужих муках — просто потому, что в прошлом мир был глух к его собственным. И этого нельзя допустить. — Если Бинхэ чего-то не понимает, этот Учитель будет рад ему объяснить, — улыбнулся Шэнь Цинцю, выпустив немного феромона. Для их общего успокоения он точно не помешает. — Учитель... Этот Ло боится, что у него ничего не получится и он опять разочарует Учителя, — мальчик изо всех сил вцепился маленькими ручками в стопку книг, явно сгорая со стыда от собственной, как он думал, глупости. Сердце Шэнь Цинцю наполнилось горечью. — Давай тогда зайдём ко мне, и мы вместе разберёмся с тем, что тебе сложно даётся, а? — аккуратно положив руку на хрупкое плечо ученика, предложил он как можно дружелюбнее. Ребёнок с сомнением взглянул на заклинателя из-под длинных ресниц, разрываясь между нестерпимым желанием согласиться и страхом перед потенциальной опасностью. — Давай, не буду же я тебя кусать, в конце концов? Заходи, — пожурил ученика Шэнь Цинцю, поднявшись и направившись в хижину, жестом указав тому идти следом за собой. Немного погодя, Ло Бинхэ, словно бы решившись на великий подвиг, глубоко вдохнул и быстро юркнул в дом Наставника. В кабинете они разложили руководства на столе, и Ло Бинхэ взял одну из книг, в которой открыл пятую страницу — на той оказалась инструкция по медитации. Увидев её, главный герой явно озадачился: — Учитель... Шисюн Мин объяснял этому ученику основы совсем не так, как показано здесь, но и в прошлом пособии подход описывался иначе... — В этой книге указан подходящий Бинхэ метод, — уверил Шэнь Цинцю. — О прошлых наставлениях ты можешь забыть. Тебе лучше будет просмотреть всё сейчас, и если что-то вызовет вопросы, то обязательно спрашивай. С этими словами Лорд Цинцзин смело уселся рядом с протагонистом и стал ждать, пока Ло Бинхэ закончит изучать новые трактаты. Чтение такого количества книг заняло немало времени, в некоторые моменты мальчик отвлекался и уточнял что-то у Учителя, а потом прилежно возвращался к тексту. Какое же усидчивое и трогательное дитя! Так усердно учится! Лучший ребёнок! «Надеюсь, мой малыш тоже будет радовать меня не меньше, чем этот маленький белый лотос» — с томящейся нежностью подумал Шэнь Цинцю, и его рука машинально легла на живот, что не укрылось от внимательных глаз юного Ло Бинхэ. — Учитель, что случилось? Вам плохо? — тут же встрепенулся ученик, повернувшись всем телом к Горному Лорду. — Этому Ло стоит позвать кого-то? — Нет, все хорошо, Бинхэ не нужно беспокоиться, — мирно отозвался заклинатель, на корню давя желающую вырваться непедагогичную усмешку. — Этот Мастер всего лишь подумал, что Бинхэ был бы прекрасным старшим братом. Слова наставника привели Ло Бинхэ в замешательство. Он даже несколько затих, призадумавшись. — Учитель хочет взять новых учеников? — вдруг выпалил догадку мальчик, заливишись в тоже мгновение краской из-за своего неподобающего поведения. Испугавшись, он мгновенно устремил взгляд в пол. Шэнь Цинцю все-таки не удержался, и пространство кабинета заполнил его искренний, приглушённый смех. — Ну, почти. Бинхэ довольно проницателен, не так ли? Но, всё же, не совсем учеников... — омега плавно провел рукой по низу своего живота. — Ты ведь внимательно слушал меня сегодня. Верно, Бинхэ? И ты наверняка помнишь, что я говорил об возможностях нанжэнь-инь. Поэтому, как думаешь, по какой причине этот Мастер мог представить тебя в роли старшего брата?.. — Учитель, в-вы... У-у... Вас... Появится сын? — Ло Бинхэ сразу же стал похож на крохотную мышь, дрожащюю с ног до головы от любого шороха. Он взаправду побоялся, что сказал великую глупость, и сейчас от его абсурдных слов наставник закономерно придёт в ярость. Чтобы прославленный Мастер Сюя, что был на редкость жесток в качестве учителя, даже с самыми младшим и способными учениками, вдруг подобно женщине оказался на сносях, и с нескрывемой радостью ожидал розовощекого карапуза в конце весны — разве могло случиться в этом мире нечто более нелепое? — Бинхэ почти прав! Вот только я пока не знаю, будет ли это сын или дочка, — польщённо улыбнулся заклинатель ученику, бессознательно распространяя свой приятный феромон. — Этот Шэнь расчитывает, что Бинхэ подружится с будущим Шиди или Шимэй. Ло Бинхэ слегка повел носом. Ощущение от сладковатого запаха шелковицы было необычным. Что-то на уровне инстинктов радостно отзывалось на феромоны Учителя, и узелок нервов в груди юного Ло потихоньку начал развязываться. Практически никогда в своей жизни он не ощущал такого уютного спокойствия и безоговорочной безопасности, как здесь и сейчас. — Да, Учитель, — заторможенно пробормотал Ло Бинхэ, бесконтрольно соскальзывая в сон. А Шэнь Цинцю едва успел поймать разморенного омежьим запахом Ло Бинхэ, прежде чем тот повалился лицом на стол. Ввести главного героя в бессознательное состояние он совершенно не планировал! «Какого гуя?! Я ж совсем немного феромона использовал, почему тогда ты отключился?!?» — молча возмутился Глава Цинзин, но тут же оборвал себя, смутно осознавая, что мальчик в его руках слишком уж лёгкий и костлявый для своего возраста. Не теряя времени, он поспешно ощупал маленькое тельце протагониста, и с каждым новым касанием душу омеги все сильнее сковывало льдом. Ло Бинхэ оказался крайне худ, практически истощен, а под его рукавами и штанинами зоркий глаз заклинателя приметил свежие гематомы. Это дело рук его предшественника, или все-таки Мин Фаня и его свиты? Хотя, какое это имеет сейчас значение? Нужно вылечить повреждения как можно скорее, а не гадать, кто же в них виноват! Остаток вечера Цинцю занимался выхаживанием одного бедового ребёнка. Он осторожно освободил мальца от одежды, оставив только поддельную гуаньинь висеть на тонкой юношеской шее, и чутко следя за чужим самочувствием, медленно передавал спящему глубоким сном ученику свою ци. Синяки и ранки в тех местах, где ложились изящные руки мужчины, исчезали за считанные секунды, и уже через несколько цзы Шэнь Цинцю закончил исцеление главного героя. Жаль только, что привести его тело в здоровое состояние, оставив без малейших следов истощения, Шэнь Цинцю был не в силах. Твердо решив, что с этого момента лично озаботится кормежкой протагониста, Шэнь Цинцю надел на мальчика нижние одежды, и, подняв на руки, понёс того в пристройку рядом с бамуковой хижиной — все равно она пустовала; а относить ребёнка обратно в сарай для дров, где он сто процентов околеет, или в спальни учеников, откуда его наверняка снова выгонят — разве мог он так с ним поступить? Он что, изверг? На выходе из хижины Шэнь Цинцю чуть не столкнулся со спешащим к нему Юэ Циньюанем. — А-Цю, что ты..? — взволновано протянул Глава Школы, но быстро замолк, когда Шэнь Цинцю одними глазами указал ему на спящего ученика. — Хочу отдать ему соседнюю комнату, — прошептал омега, ловко обходя заклинателя. — Мы занимались, и Бинхэ сильно вымотался. Ему нужно отдохнуть. — В ученических спальнях закончились места? — вторя тихой речи Цинцю, спросил Юэ Цинъюань, удивившись. — И тебе не стоит напрягаться, давай лучше я отнесу его. Однако Шэнь Цинцю лишь помычал в ответ альфе нечто невразумительное, и продолжил идти, крепко прижимая к себе мальчика, при этом старательно продолжая убаюкивать его своим тонким ароматом. Пусть пока он останется в плену грез, ведь так будет проще для них всех. Юэ Цинъюаню оставалось только смириться и отправиться следом. Очутившись внутри скромной пристройки, мужчины осторожно уложили спящего юношу на кровать, заботливо укрыв его одеялом; однако, все же, Шэнь Цинцю не спешил оставлять Бинхэ одного, а Юэ Цинъюань, пусть и не собирался уходить без своего омеги, но ещё по нему было видно, что состояние ребёнка его беспокоит ничуть не меньше, чем самого Цинцю. Шэнь Цинцю присел на краешек кровати, и, бережно, чтобы не разбудить, опустил руку на макушку ученика, ласково пригладив чёрные волосы. — Его зовут Ло Бинхэ, — немного погодя, вполголоса произнес Владыка Цинцзин, котрому совершенно не удалось скрыть своего отчаяния. — Я... Имею несколько воспоминаний о нем, точнее о том, как несправедливо с ним поступал... Что творил... Шисюн, я же мог погубить его, так почему ты не вмешался?.. Этот несчастный ребёнок настолько измучен именно по моей вине, и из-за этого я сейчас себя чувствую просто отвратительно! Как я мог? И почему ты меня не остановил..? Шэнь Цинцю со злостью поджал губы, сильно зажмурившись. Боже, и какая муха его укусила? С чего вдруг он так накинулся на Главу Школы, если вина за содеянное лежит целиком и полностью на плечах оригинала? Да и какого черта его впитанное с молоком матери уважение к старшим окончательно помахало ручкой? — А-Цю, тогда я был неправ. Конечно, было очевидно, что ты терпеть не можешь детей с хорошими задатками в культивации, но я всё равно позволил тебе взять этого ученика. Я ощущал вину, думал, что не могу препятствовать тебе в наборе адептов, указывать, как их обучать и как наказывать. В конце концов, нельзя было сказать, что в роли учителя А-Цю был плох — многие твои ученики демонстрировали прекрасные результаты. И я не вмешивался, не считал необходимым вмешиваться. Но теперь я осознаю свою ошибку. Из-за моего бездействия А-Цю мог бы совершить непоправимое, и мне нет никакого оправдания, — с искаженным от раскаяния лицом, покаянно опустил голову Юэ Цинъюань, словно ему больно видеть плоды своей безучастности. И будто бы не он глава знаменитой секты заклинателей! Какого черта он ведёт себя так, как если бы являлся всего лишь безродным рабом, вымаливающим прощение у своего господина из-за ужасной провинности? Шэнь Цинцю застыл, не понимая, как ему сошло с рук столь грубое, неприличное поведение с Главой Юэ. И с чего это все вдруг обернулось так, что виноватым себя по итогу ощутил именно Шисюн? Ведь это оригинал наломал дров! — Не знаю, чем мне смогли так насолить одарённые дети, но теперь я на самом деле рад, что лишился памяти, — слабо усмехнулся Шэнь Цинцю, отойдя от кровати и прислонился к поникшему мужчине плечом. — Я могу и вправду начать все с чистого листа: никаких обид, никакой злобы, никаких издевательств — подобное остаётся в прошлом. Разве это не хорошо? Всё то, что случилось, уже не изменить, так что остается только двигаться дальше. У меня есть шанс выстроить всё заново, правильно, так, как должно быть, и никому более не причинять вреда. Я правда сейчас желаю этого больше всего на свете, можешь не сомневаться, и... Ци-гэ, тебя это желание тоже касается. Юэ Цинъюань резко выдохнул от неожиданности — он очень, очень давно не слышал свое детское прозвище, произнесённое, к тому же, с такой лучезарной теплотой, и порывисто обнял пославшего ему заискивающую улыбку Цинцю. Утонченный омега удобно устроился в горячих руках высокого альфы, спрятав свое чуть покрасневшее лицо на сгибе мощной шеи. Не разлучаясь, Глава Школы и Лорд второй по значимости вершины вернулись в хижину. Тихая идиллия царила между заклинателями, пока они неторопливо распивали чай и вели ничего незначащие беседы. Близилась ночь, но ни один из них не беспокоился. Разумеется, Юэ Цинъюань останется здесь, рядом с Шэнь Цинцю, который явно чувствовал себя на порядок комфортнее, будучи поблизости с отцом своего ребёнка, что столь трепетно-нежен и так чарующе внимателен по отношению к нему. Этот сумасшедший день наконец завершился. Причём намного лучше, чем Шэнь Цинцю вообще мог вообразить:  [Поздравляю! Благодаря действиям пользователя, показатель ненависти к злодею «Шэнь Цинцю» уменьшился. Вам начислено +100 баллов. Продолжайте свою работу!] Оповещение системы окончательно убедило его, что принятые им решения на самом деле были верны. И с души заклинателя будто спали ржавые, тяжёлые цепи.