Этот злодей — омега!

Шэнь Цинцю и Ци Цинци сидели на тахте, разглядывая своих подопечных, прилежно сколнивших перед ними головы и ожидающих их вердикта. — Ну и что это было? — в конце концов, не выдержала длительного молчания Ци Цинци, грозно хмурясь, — как адепты Школы Цанцюн могли допустить такой провал? Угодить в лапы столь низкосортному демону! Просто нелепо! Ученики пристыженно зажмурились, снося поток её возмущения, не решаясь высказать хоть слово в свою защиту. У Шэнь Цинцю при взгляде на них всё сворачивалось внутри от сострадания, но он оставил своей Шимэй возможность выплеснуть накопившийся за них страх. Ведь, когда он рассказал Ци Цинци о случившемся, та стала сама не своя от волнения, привычно скрыв его за слоями раздражения — при свидетелях она никогда б не стала вести себя иначе. Пусть он и знал, что с главным героем и его, потенциально, будущими жёнами ничего ужасного и непоправимого не произойдёт, однако это не умаляло его тревог — что уж тут говорить о Госпоже Сяньшу? Ей было ничего не известно об их сюжетной броне, поэтому вполне логично, что для неё похищение пока ещё таких неопытных учеников могло означать их гибель. А Ци Цинци, как бы не строила из себя неприступную крепость, никогда по-настоящему не была чужда заботе о членах Школы, как старших, так и младших. Шэнь Цинцю подождал, пока её негодование постепенно не пошло на спад, а после положил руку ей на плечо, мягко то сжав в жесте поддержки. Ощутив прикосновение к себе, Ци Цинци обернулась на него, и замерла, так как выражение лица Шэнь Цинцю стало слишком... Невыносимым. Его всеведающий взгляд направлен на неё, легкий изгиб губ демонстририрует извиняющуюся улыбку, едва заметный наклон головы говорит об ожидании чего-то. В столь прямом, сосредоточенном взгляде Ци Цинци видела, что её обычный сторонник, хоть и в этот раз остался солидарен с ней, тем не менее, больше не собирался позволять ей ругать этих детей. С горьким вздохом, она была вынуждена отступить: — Делай, что хочешь, — взмахнула она рукавом и встала, чтобы отправиться в свои покои. — Мы тут закончили. Пора обратно в Цанцюн. Когда она ушла, четверо учеников и Владыка Цинцзин остались наедине. И вместо того, чтобы начать ещё один долгий разговор, Шэнь Цинцю по-очереди поднял их с колен, осторожно притягивая их к себе на краткий миг, чтобы утешить. Ло Бинхэ и Нин Инъин ответно врезались в него, будто надеялись укрыться в этих осторожных объятиях ото всех несчастий, и очень неохотно отпустили его, в то время как Мин Фань просто смутился, но отстраняться не стал, пока Цинцю сам не прервался, а вот Лю Минъянь... Лю Минъянь дёрнулась, будто её ударило током. — Дева Лю, в чём дел... — только было попытался спросить Шэнь Цинцю, отступив на несколько шагов, дабы дать девушке пространство на случай, если ей не по душе была его близость, как его резко прервали. — …Что бы случилось, не упади эта балка? — всегда певучий и ровный голос Лю Минъянь почти скрипел, — эта Лю едва не погубила своего Шисюна. Девушка задрожала, словно бы от холода, даже будучи уже полностью одетой — вуаль также успела вернуться на своё законное место на её лице. Сквозь стиснутые зубы она отчаянно зашептала: — Я так всех подвела, Шибо. Это моя... Моя ошибка могла привести к чему-то ужасному. Вы сегодня могли потерять сына из-за глупости этой ученицы! Шэнь Цинцю безумно хотел успокоить Лю Минъянь, сказать ей, что его мальчик ни в коем случае не погиб бы, а балка – непременно рухнула. Но имел ли он право?! Сюжет действительно защищал Ло Бинхэ от гибели, но это не исключало того, что он всё равно мог не выйти целым и невредимым из этой миссии. Это абсолютно стандартная практика в героической литературе – заставить главного героя страдать так, что он позавидует мёртвым. Так что опасения Лю Минъянь не были беспочвенными. — В данный момент, дева Лю спасла своих товарищей, — вкрадчиво произнёс он, поймав полный раскаяния взгляд своей любимой героини, — если бы не её решение отвлечь демона беседой, мы могли не успеть. Лю Минъянь! От неожиданно повышенного голоса Лю Минъянь распахнула глаза в искреннем удивлении. Наставник Шэнь никогда не обращался к ней подобным образом! Он... Всегда был с ней очень мягок, и не было ни единого случая, когда бы он так громко её окликнул! Похоже, ей точно конец! — Ты должна гордиться своей находчивостью. Не смей принижать своих достоинств. Недостаток опыта можно восполнить, а вот нехватку ума – никогда. Ты сделала всё правильно в сложившихся обстоятельствах, и этот Учитель, признаться честно, окажись он на твоём месте, поступил бы точно так же. Поэтому не будь так строга к себе. Шэнь Цинцю вновь подошёл к девушке, которая цветом лица могла сравниться с первым снегом, и, кажется, даже забыла, что ей нужно дышать, после чего, внезапно для всех присутствующих, с благодарностью поклонился: — Спасибо, Шиджи Лю, что спасла моих учеников. Ты сохранила холодный разум в момент, когда остальные не смогли. Самообладание Шиджи восхищает этого Учителя. Ты достойная ученица Цинци Шимэй, и этот Учитель в неоплатном долгу перед тобой. Лю Минъянь не знала, что сказать. Её чувства были в раздрае. Противоречивые ощущения боролись друг с другом. Она не считала себя достойной благодарности от Наставника Шэня, однако его речь принесла её растревоженной виной душе толику потерянного ранее равновесия. То, что Лорд Шэнь не осудил её даже за то, что она едва не подставила его наречённого сына, позволило ей попытаться принять собственный проступок. Конечно, с точки зрения благородного пути меча она поступила подло, однако, это позволило им всем в итоге выйти сухими из воды. Наверное, вести себя в соответствии с неписанным правилами чести, как всегда её учил старший брат, не всегда будет шанс. Но ведь главное, чтобы никто из её товарищей и она сама не пострадали. Так что, наверное, она может считать, что она справилась?.. — Эта Лю благодарна Наставнику Шэню за столь высокую оценку, — Лю Минъянь поклонилась в ответ с величественностью дворянской особы, — ей ещё не хватает сил и знаний, чтобы противостоять подобным существам так, как на самом деле подобает адептам Школы Цанцюн, однако она приложит все силы, чтобы больше не повторить эту оплошность. Спасибо Шибо за терпение к этой ученице. Сердце этого дитя было по-настоящему непорочным. Улыбка сама собой снова легла на лицо Шэнь Цинцю, и он наконец позволил себе полноценно обнять эту прекрасную, во всех смыслах, героиню, по-отечески посмеивась в ответ на её тихий вскрик. Его натура омеги в любом случае не позволила бы ей остаться без объятий и успокаивающего воздействия феромона. В конце концов, подозвав остальных детей, он с удовольствием встретил их в приглашении распахутыми руками, и вместе они сплелись с ним в один большой и тёплый клубок. В нежном утешении гладя по голове пристроившуюся под левую руку Инъин, на чьём милом лице он всё ещё видел не до конца высохше дорожки слёз, подбадривая павшего духом Бинхэ, одобрительно кивая робкому Мин Фаню и хваля прижавшуюся к его груди Лю Минъянь, Шэнь Цинцю поистине невероятным усилием воли заставил себя не проронить слезу от радости, что никто из его драгоценных детей не пострадал на этом дурацком задании. А потом Шэнь Цинцю услышал уведомления Системы, вспыхивающие одно за другим, словно цепочка пушечных выстрелов — и чувствовал себя до того крутым, что был способен низвергнуть Небеса. [К вам возросло расположение персонажей: Ло Бинхэ. Лю Минъянь. Ин Инъин. Мин Фань. Ци Цинци. Уровень проработки персонажа Ло Бинхэ: +50 баллов; Уровень проработки персонажа Лю Минъянь: +50 баллов; Уровень проработки персонажа Мин Фань: +20 баллов]. [Получено высокоуровневое снаряжение «Нить, связующая бессмертных». Сила злодея +50 баллов]. [Тренировочная миссия завершена: +200 баллов. Примите поздравления! Пожалуйста, продолжайте свою деятельность!]. Шэнь Цинцю практически влюбился в это чувство; как давно он не получал такой большой награды! Может быть, такими темпами он даже успеет накопить нужное количество баллов к Собранию Союза Бессмертных, чтобы не сталкивать Бинхэ в Бесконечную Бездну! Может быть?.. *** Первым заданием для него, полученным по возвращении в Цанцюн, стало восхождение на Цюндин в резиденцию Школы, где ему требовалось доложить об исходе миссии Шисюну Юэ. Не то что бы он планировал поступить как-то иначе. Шэнь Цинцю ещё не успел пройти в холл, а ему навстречу уже спешил Юэ Цинъюань в сопровождении учеников. Мужчины замерли друг перед другом, а после бросились вперёд, словно не виделись тысячу лет. Шэнь Цинцю объяли и слегка приподняли сильные руки альфы, позволив ему едва ли не прирасти к крепкому торсу. Родной запах коснулся носа, и Шэнь Цинцю разрешил себе ненадолго раствориться в его медово-горчащих нотках. Ци-гэ всегда так приятно пах, что слабое сердце Лорда Шэня постоянно сбивались с ритма, стоило ему только учуять этот аромат. Ему было слишком хорошо, чтобы хоть немного поиграть в благопристойность и попытаться вернуть свое лицо перед смущённо удалившимися учениками Цюндин. Ведь для нанжэнь-ян и нанжэнь-инь совершенно нормально пренебрегать установленными общественными нормами. Причина: черезмерное влияние природных инстинктов на их поведение. Так что, хе-хе, в некотором роде они неприкасаемые. И если раньше Шэнь Цинцю ещё старался держать себя в рамках приличий, чтобы и дальше не подпитывать славу беспринцпного бесстыдника, то с каждым последующим годом в мире Пути Гордого Бессмертного Демона делался всё более толстокожим к каким-либо формам неодобрения, а потому в пределах Секты почти не сдерживался в проявлениях собственных чувств. Это было гораздо лучше, чем попытки выставить себя безэмоциональным камнем, чтобы сохранить репутацию Бессмертного, отказавшегося от всего мирского ради пути к вознесению. В конце концов, эта старушка имеет полное право трогать своего альфу столько, сколько вздумается! И ей вот прям сию ж минуту до смерти нужна была его ласка и внимание, а не официальные расшаркивания! Мгновения спустя Глава Школы поставил его на землю, и, к удивлению Цинцю, правой рукой тотчас поймал его за запястье. Юэ Цинъюань не пытался предпринять еще каких-либо действий, выглядя полностью сосредоточенным, и Шэнь Цинцю догадался, что сейчас обеспокоенный «старший брат» проверяет состояние его меридианов. Только убедившись в правильной циркуляции духовной силы, Юэ Цинъюань выдохнул и улыбнулся. Вместе они зашагали по направлениию к радужному мосту, и мужчина поинтересовался: — Каков их прогресс? — прозвучавший тон действительно напомнил Цинцю доброго старшего брата; в нём сквозила лёгкая печаль, но тепла и участия ощущалось куда больше, а потому, несмотря на мрачный смысл, его ответ прозвучал почти радостно: — Неудовлетворителен. Ученики не увидели и тени демона «Кожедела», и всё разрешилось благодаря их наставнику, хоть и с оговорками. С точки зрения практики это и в самом деле было весьма провально. — Не нужно спешить, — заметил Юэ Цинъюань, и в этом замечании послышалось нечто гораздо более личное, чем простое утешение. Шэнь Цинцю кивнул, немного уколотый осознанием причины подобного совета от Главы Школы. Скользнув удручённым взгядом по ножнам Сюаньсу, он решительно переменил тему: — Где сейчас Сяо Цзю? — Сяо Цзю остался на попечении дев Сяньшу, — мгновенно повеселел Глава Юэ, стоило ему только заговорить о сыне, — не так давно закончилась встреча с послами башни Тяньи. Наши гости уже покинули Цанцюн, поэтому я как раз собирался забрать Сяо Цзю с Сяньшу. — Он не сильно на меня обиделся? — со всевозможным ожиданием спросил Шэнь Цинцю, в рассеянной неловкости вертя веер в руках. — Скорее, он очень разозлился и расстроился, что не смог пойти с тобой, — поделился Юэ Цинъюань, — не отходил от меня ни на шаг весь вчерашний день и старательно избегал разговоров о тебе. А-Цю, знаешь, это так напомнило мне нашу юность... Ты всегда примерно так же себя вёл, когда кто-то делал не так, как ты хочешь, ну, разве что, обижался ты в основном на меня и не разговаривал тоже со мной, хотя, всё равно продолжал находиться рядом... Ха, каков отец, таков и сын¹ — верно? В общем, сегодня утром Сяо Цзю взялся читать руководства по совершенствованию, однако, в силу своего небольшого возраста, многого пока не смог понять из них, и всё спрашивал меня, где в Цанцюн лучше всего заниматься духовными практиками, чтобы скорее вырастить золотое ядро. Я был черезвычайно удивлён его любопытством и знаниями. Он у нас такой таланливый, да, А-Цю? — Гм, — неопределённо повёл плечом Шэнь Цинцю, — и что же Шисюн ответил Сяо Цзю? — Что пещеры Единства Душ, находящиеся на дальнем склоне Цюндин, являются наилучшим вариантом, однако предупредил, что лишь старшие адепты или исключительно одаренные ученики могут получить к ним доступ, да и то, что только после разрешения этого Главы им дозволено посещение пещер, — не стал утаивать Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю со смехом покачал головой: — О, Шисюн, думаю, такого рода ответ расстроил Сяо Цзю ещё больше. — ... Не без этого... — покаянно согласился с ним Глава Школы. Пара заклинателей неспешным шагом добиралась до пятой по старшинству вершины. За время пути Шэнь Цинцю поведал о деталях своего путешествия, а Юэ Цинъюань посвятил его в новые договорённости, заключённые между сектами Тяньи и Цанцюн, и ещё немного рассказал от том, что они с Сяо Цзю делали после ухода нанжэнь-инь на задание, тем самым восполняя обоюдый пробел в осведомлённости, возникший из-за нахождения Горного Лорда Шэня вне секты. Их совместная прогулка была по-настоящему прекрасна, и оставалась таковой ровно до того момента, как они пресекли врата Сяньшу. Потому что на Пике Бессмертных Красавиц царила суматоха. Уловив появление двух Лордов на вершине, одна из местных учениц мигом направилась в их сторону, выглядя при этом так, будто её ожидает неменуемая гибель: — Сяо Цзю не с вами? — первым же делом в панике спросила у них молодая девушка вместо традиционного приветствия. От её вопроса заклинателей тут же охватил ступор. Шэнь Цинцю отрицательно качнул головой, задав встречный вопрос: — Мы как раз шли за ним. Что произошло? Девушка нервно прикусила губу и лихорадочно забормотала: — Мы с сёстрами всего лишь уложили Сяо Цзю для дневного сна, вы же знаете, Шибо, обычно он был послушен и никогда не противоречил нам, но сегодня долго капризничал и отказывался спать, нам едва удалось уговорить его отдохнуть. Мы по-очереди проверяли его; ничего не предвещало беды. Однако, в какой-то момент, сестра Лин заметила, что Сяо Цзю давно не меняет своего положения под одеялом, а когда присмотрелась, то поняла, что его там и нет! Есть только куча подушек, которую мы ошибочно приняли за него, а самого Сяо Цзю давно и след простыл! Мы уже перевернули весь пик, но так и не смогли его обнаружить!!! Девушка горестно заплакала, а Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю напряглись сверх меры. Их родительские инстинкты забурлили, требуя немедленно найти и вернуть своё дитя. Юэ Цинъюань принюхася, надеясь благодаря своему обострённому обонянию выяснить, куда направился его сын, в то время как Шэнь Цинцю начал рассуждать: — Шиджи, ты упомянула, что Сяо Цзю капризничал, из-за чего? — Он говорил, что ему надо тренироваться, — ответила ученица, вытерев слезы со своего нежного лица, — он всё твердил, что ему нужно попасть в одно богатое духовной энергией место, чтобы стать сильным, мы же соглашались с ним, чтобы он не чувствовал, что его принижают, но попросили его заняться этим после сна. Нехотя, но он согласился, и мы думали, что он и в этот раз будет хорошим ребёнком. Но он убежал от нас, улучив момент между посещениями... С недовольством скрипнув зубами — какой восторг, трехлетка обманул взрослых совершенствующихся! — Шэнь Цинцю за секунду обернулся на Юэ Цинъюаня, сказав: — Похоже, он отправился в пещеры Линси. Юэ Цинъюань, чувствуя себя виноватым, что невольно сподвиг сына на побег из-под опеки учениц Сяньшу, из-за чего теперь весь пик Бессмертных Красавиц уподобился стаду испуганно скачущих ланей, постарался успокоить хотя бы своего явно расстроенного этим известием Цинцю: — В пещерах Линси сейчас в уединении находится Лю Цингэ, думаю, он позаботиться о Сяо Цзю, пока мы его не заберём. Но Шэнь Цинцю вдруг так резко изменился в лице после его слов, выглядя почти на грани потери сознания, и в неподдельном шоке рявкнул: — Лю Шиди в пещерах Линси?! И Шисюн только сейчас мне об этом говорит?! ... О, проклятие, Сяо Цзю..! Шэнь Цинцю молниеносно выхватил Сюя и взмыл в небо, не давая более никаких комментариев своему альфе, оставив того вместе с поражённой ученицей наблюдать за его стремительным побегом. В конце концов, бросив короткие извинения, Юэ Цинъюань последовал за ним. *** Он давненько не посещал пещеры Единства Душ — просто не было особого повода. Тем не менее, нынешняя причина его нахождения здесь не могла явиться ему даже в самом беспросветном кошмаре. Тропа уводила в глубины пещер Линси. Миновав бесчисленное множество поворотов, Шэнь Цинцю очутился в совсем ином мире. В пещеры не проникал ни единый луч солнечного света, ни единого дуновения ветерка, зато там царили покой и приятная прохлада. Камень белый, словно облако, бирюзовый, будто оперение зимородка, образовывал множество больших и малых удивительной красоты лож из камня. В центре пещеры пруд кристальной зеленоватой воды отражал этот неземной пейзаж подобно зеркалу. И никакого Сяо Цзю!!! Пройдя мимо стены, сплошь испещренной отметинами и сколами, да много лет назад сверху донизу забрызганной кровью, как будто предвещающей ему нечто ужасное, Шэнь Цинцю вдруг почуял пока ещё совсем легкий цветочный запах своего детёныша. Немногим погодя, он наткнулся на ребёнка, и сковаший его лёгкие страх мигом отпустил его, заставив обессиленно выдохнуть от облегчения. Сидя на каменном ложе, Сяо Цзю с мастерством отличника предался совершенствованию духа и тела согласно заученным древним канонам. Шэнь Цинцю успел едва сделать первый шаг к сыну, как услышал что-то слишком тревожное. Тяжёлое дыхание. Тяжёлое дыхание человека, изнемогающего от боли. И в то же время этот человек излучал сумасшедшей силы волны духовной энергии. Твою мать!!! Лю Цингэ уже заработал отклонение ци! В следующее мгновение, он кинулся к Сяо Цзю и схватил его, прижав к себе, ровно в тот же момент, как мимо них яростно метнулся Чэнлуань. Вонзившийся в стену длинный меч по самую рукоять ушёл в камень. Духовная энергия меча хаотично заметалась по пещере. А следом в грот вошёл покрытый пятнами крови человек в белом, в котором с большим трудом Шэнь Цинцю узнал своего Шиди. В подобном отвратительным состоянии, он казался жертвой, но вёл себя, подобно безжалостному убийце. Шэнь Цинцю тут же принялся размышлять, основываясь на своих поверхностных знаниях, слава о которых была явно раздута: а если он сумеет привести в порядок поток духовной энергии Шиди Лю, то это в конечном счёте поможет ему или нанесёт новый удар, лишь усугубив всё положение? При этой мысли Шэнь Цинцю бросил беглый взгляд на рукоять меча. Бережно держа своего сына у груди, он поднял одну руку и сложил печать, призывая Сюя. Как бы то ни было, ему надо защищаться! — М-мама? — раздался боязливый шёпот Сяо Цзю, только что насильно вырванного из медитативного состояния. — Я здесь, Сяо Цзю, — нежно произнёс Лорд Шэнь, крепче прижимая ребёнка к себе, — будь храбрым, твоему Шишу нездоровится. Нужно ему помочь. Тем временем вибрирующий от вышедшей из-под контроля духовной энергии хозяина меч понемногу высвобождался из стены с пронзительным звуком, беспрерывно источаемое рукоятью серебристое сияние высветило пещеру. Следующую атаку Шэнь Цинцю еле-еле удалось отбить! Блять, ну нет, совладать с самим Богом Войны в прямом противостоянии — ему не по зубам!!! Лучше он приведёт кого-то ещё на выручку!!! Если прежде он желал помочь своему Шиди, то теперь только и думал о том, как бы удрать от него, спасая свою жизнь. Но только он попытался прорваться к выходу, как облачённый в белое альфа уже заблокировал ему путь. Сейчас у того не было ни малейшего желания восхищаться этим «красавцем-мужчиной»: если этот красавчик глядит на тебя налитыми кровью глазами, то тебе только и остаётся, что бухнуться перед ним на колени, так ведь?! Взмахнув рукавами, Шэнь Цинцю ударился в бегство, унося сына как можно дальше от обезумевшего заклинателя. Видя его манёвр, Лю Цингэ хлопнул ладонью по стене — силы одного такого хлопка хватило, чтобы во все стороны брызнули обломки камня, вынуждая Шэнь Цинцю замедлиться, чтобы не попасть под каменный град. Меч нападающего, почти преодолев скорость звука, отправился в свободный полёт и тут же очутился перед глазами бегущего, преградив ему путь. Если бы Шэнь Цинцю не успел вовремя затормозить — быть бы ему обезглавленным в тот самый миг. Лорд Байчжань тут же двинулся к нему, быстро приближаясь. Они оказались в ловушке! Ужас захватил Шэнь Цинцю с новой силой, не давая ему в столь стрессовой ситуации даже использоваль феромон. Лю Цингэ вырвал меч из стены и замахнулся на Шэнь Цинцю снова, и единственное, что смог сделать омега, оказавшись зажатым между стеной и впавшем в безумие собратом, которого он ни при каком раскладе не хотел убивать, с ребёнком, которого должен был защищать, он решил... ... Заблокировать удар собственной рукой!!! Меч вошёл в усиленную ци правую руку наполовину, застряв в сочленении локтя. Кровь взметнулась одномоментно, окрапив лица троих нахощихся в пещере людей художественными горячими кляксами. Застывшая сцена длилась не больше одной мяо, как сокрушительный удар заставил Лю Цингэ отлететь от Шэнь Цинцю на три чжана, извергая изо рта поток свежей крови. Шэнь Цинцю попытался поднять руку, игнорируя фейерверк боли, заполнивший всю правую часть его тела, однако та осталась висеть плетью, а не удерживаемый больше своим хозяином Чэнлуань выскользул из раны и ударился с оглушителным звоном об каменную поверхность. Юэ Цинъюань, который отбросил от Шэнь Цинцю Лорда Байчжань прочь, тяжело дышал, пока его взгляд метался от упавшего ничком Шиди Лю до раненного Цинцю, который так и не прекратил в защитном жесте обнимать их сына невредимой рукой. Вид разодранного длинного рукава и светлой кожи под ним, по которой струились потоки алой крови, помрачнил рассудок Главы Секты. Его ладонь легла на рукоять Сюаньсу. Гнев заполонил всю его сущность, взывая убить собственного боевого брата за нападение на его пару и ребёнка. — Нет! Ци-гэ, остановись! — необычайно твёрдый голос Шэнь Цинцю почти не повлиял на намерения Юэ Цинъюаня. Нанжэнь-инь в отчаянии рванулся вперёд, перекрывая своим телом проход к оглушенному Лю Цингэ, и закричал в лицо своего альфы: — Не смей обнажать меч! Перестань! Шиди Лю не виноват! На самом деле искажение ци делает человека не только внушающим ужас безумцем, но и предельно уязвимым — этот безжалостный удар мог перешибить последнюю поддерживающую его соломинку! Тем более, он никогда бы не позволил Ци-гэ тратить свои жизненные силы на нечто столь же ужасное, как нападение на их брата по Школе!!! Нет, точнее, он в принципе никогда бы не позволил альфе использовать Сюаньсу без крайней необходимости! И тут этой самой необходимости не было, не было ни на цунь! Юэ Цинъюань остановился, его тёмные глаза широко раскрылись; на их дне заплескалась такая всепоголощающая горечь и боль, что выдержать его прямой взгляд для Цинцю показалось невозможным. Шэнь Цинцю порывисто обернулся и со смешанными чувствами смотрел на то, как мучается уже за это время успевший подняться на одно колено Лю Цингэ, из последних сил предпринимая попытки встать на ноги, чтобы порвать своего противника в клочья, но раз за разом падая вновь — и, в конце концов, со вздохом наклонившись к мужчине, на всякий случай поставив черезвычайно тихого Сяо Цзю на землю и заведя того себе за спину, омега опустил ладонь здоровой руки между его лопаток. Шэнь Цинцю не знал, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал, что бушующая в теле альфы энергия постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному течению. Тогда у Шэнь Цинцю наконец отлегло от сердца, и он медленно убрал руку. Ему оставалось лишь надеяться, что, леча мёртвую лошадь, будто она живая, он не вызвал у своего пациента падение уровня совершенствования или чего-то подобного. Спасённый им по чистой случайности Шиди Лю свесил голову, всё ещё не приходя в себя. Шэнь Цинцю требовалось подождать, пока тот не очнётся, чтобы оценить последствия отклонения ци. Пока он занимался Шиди, Юэ Цинъюань приблизился к нему сзади и опустился рядом. Поглащенный заботой об младшем альфе, Шэнь Цинцю не сразу заметил, как его пострадавшую руку взял в свою Глава Школы. — А-Цю ничего не чувствует? — спросил Юэ Цинъюаню, осматривая безвольно болтающуюся руку Цинцю, его голос сквозил смертельной безжизненностью. —... Только боль, — коротко отозвался Шэнь Цинцю, ощутив, как в его живот врезалось что-то. Опустив взгляд, он обнаружил Сяо Цзю. Ребёнок вжался в него так, будто хотел срастись с ним в одно целое. Его маленький мальчик безмолвно плакал, скрывая свое лицо в испорченных одеждах Горного Лорда... И довольно сдержанный по большей мере Шэнь Цинцю от его беззвучных всхлипов буквально разбился. Он чуть не умер. Они с Сяо Цзю едва не погибли. Если бы Юэ Цинъюань не подоспел, то... [Примите поздравления! Системное напоминание: Сюжет «Смерть Лю Цингэ» был изменён, самоубийственные стремления отрицательного персонажа Шэнь Цинцю возрасли, но вы успешно справились с побочной миссией и сократили список грехов оригинала! Вам начислено 200 баллов!] Пошла к чёрту! Просто иди к чёрту!!! От потери крови начала кружится голова, но он упрямо продолжал наблюдать за тремя окружающими его людьми. Он знал, что Ци-гэ скорее всего сейчас передаёт ему свою ци — но он действительно ничего не ощущал в искалечнной руке. Он гладил Сяо Цзю, в беплодных попытках успокоить сына, и ждал, когда Шиди откроет глаза. Опустив голову, Шэнь Цинцю воззрился на лицо, прекрасное своей почти женской красотой, а маленькая родинка под глазом альфы показалась ему действительно очаровательной. Он знал, что он не должен был позволить Лю Цингэ закончить свой путь в этих пещерах, что вскрывшись, это «убийство» послужило бы непосредственной причиной процесса, в результате которого жизнь Шэнь Цинцю рухнула бы в кратчайшие сроки и доброе имя его погибло. Против главного злодея выдвинули обвинение в том, что он «воспользовавшись лёгким отклонением в совершенствовании своего брата, приложил руку к его гибели» — возможно, с этого всё и началось. Шэнь Цинцю прикончил единственного родственника главной героини — разумеется, Ло Бинхэ жаждал отомстить за свою жену, что вбило ещё один гвоздь в кыршку гроба оригинала. Однако, пока Лю Цингэ жив — его нельзя в этом обвинить. Но хуже всего было то, что он сам бы себя не простил, если бы не помог Шиди. Он стал слишком привязан к боевому брату, и перспектива его потери обернулась в глазах Шэнь Цинцю настоящим горем, как если бы у него отняли кого-то черезвычайно родного. Как хорошо, что теперь никому из них не грозит смерть в обозримом будущем, по крайней мере, уж точно не в ближайшие одиннадцать лет... Ну, хоть что-то. За время, потраченное Шэнь Цинцю на предположения о грядущем, Лю Цингэ прекратил выплёвывать кровь и наконец пришёл в себя. Открыв глаза, он тут же увидел своего Шисюна — сидя рядом с ним на земле с видом абсолютного отрешения, он глядел на него с бесконечно усталым выражением, будто видел перед собой главную ошибку в своей жизни. Его растрёпанный облик и окровавленный рукав с держащейся на честном слове рукой действительно ужасал. Душу Лю Цингэ тотчас схватили когтистые лапы вины, сдавливая её до невозможности, и он попытался было выпрямиться, чтобы помочь Шэнь Цинцю, однако его внутренние органы только что сильно пострадали, и, потревожив их этим движением, он вновь принялся кашлять кровью. — Следи за дыханием, Шиди, — прохладно бросил Шэнь Цинцю. — Не следует так возбуждаться. Ты же глава пика Байчжань — как можно доводить себя до столь жалкого состояния! Вот, вытрись. Левой рукой он слегка неуклюже вручил Лю Цингэ носовой платок, на котором также было несколько маленьких пятен его крови. — Шэнь… — продолжая тошнить кровью, выдавил Лю Цингэ. — Какого чёрта ты это сделал… Видя, что ему и впрямь приходится нелегко, Шэнь Цинцю предупредительно похлопал его по спине. Сперва всё ещё дезориентированый Лю Цингэ подумал, что тот собрался навредить ему, чтобы отомстить за полученные раны, но увернуться не мог; однако, стоило ладони Шэнь Цинцю коснуться его спины, он ощутил, как поток чистой и безмятежной энергии вливается в его тело. Постепенно наполняя его руки и ноги, она помогла ему выровнять дыхание. Это действие Шэнь Цинцю лишь погрузило Лю Цингэ в абсолютное непонимание. — Шиди Лю, — вновь похлопав его по спине, проникновенно начал Шэнь Цинцю. — На самом деле, при виде того, как твоя жизнь только что висела на волоске, так, что чуть не иссяк аромат и яшма²… То есть, ты чуть не покинул этот мир в самом расцвете сил — конечно же, как твой Шисюн, я не мог этого допустить. Мне пришлось действовать быстро, пожертвовав малостью, чтобы спасти положение. Похоже, кровавая рвота Лю Цингэ от этого лишь усилилась. — Тебе в любом случае не стоит считать себя виновным, — с деликатной интонацией продолжил Шэнь Цинцю, — будучи образцовыми боевыми братьями, абсолютно нормально подставить дружеское плечо, чтобы поддержать друг друга, если кто-то из нас оступиться, — ты ведь согласен, Шиди? Между близкими друзьями не должно быть обид из-за чего-то подобного. Конечно, вываливать всё это вот так вот в лоб было немного неловко, однако после того, как он всё-таки не убил Лю Цингэ, этот замешанный на ненависти сюжет уже должен был измениться. Но, также, это изменение не прошло для него бесследно — даже не глядя на свою руку, Шэнь Цинцю мог сказать, что та в крайне плачевном состоянии. Направив непрерывный поток духовной энергии в правую руку, чтобы подавить приступы боли и судороги, он с запозданием понял, что он не может пропустить её по меридианам. Энергия рассеивалась на середине плеча, не доходя даже до локтя, который едва ли не перерубил своим лезвием Чэнлуань. Ну просто, блять, великолепно! Ужасающе бледный Лю Цингэ какое-то время молча глядел на него. Наконец, потеряв терпение, он выпалил: — Тебе нужно к Му Цинфану! Шэнь Цинцю запоздало кивнул, потому что голова его становилась всё тяжелее и тяжелее с каждой минутой, а темнота расползалась перед глазами с неотвратимым упорством. Рана же его кровоточила до сих пор, пусть и не настолько интенсивно, как раньше. Судя по всему, в этом‐то и заключалась причина его паршивого самочувствия. Совершенно невесело улыбнувшись, он сипло сказал: — Хочу лечь... Очень… Я просто немного полежу… И пойду к Шиди Му. Шэнь Цинцю, на мгновение потеряв равновесие, чуть было не рухнул на пол — к счастью, его тут же подхватил позабытый всеми Юэ Цинъюань. Однако Шэнь Цинцю и правда не мог больше держаться, и буквально повис на Главе Юэ, совершенно обессиленый. Лю Цингэ прежде лишь единожды доводилось видеть, чтобы Шэнь Цинцю выказывал подобную слабость — только когда после двухнедельного отсутствия Чжанмэнь-шисюн вернулся в Секту. И в прошлый раз частично виновен в состоянии Шэнь Цинцю тогда был именно Шисюн Юэ, но сейчас... Сейчас довёл его до полного истощения сам Лю Цингэ. — … — не было слов, которые Лорд Байчжань мог высказать в адрес человека, которого он когда-то ненавидел до красной пелены перед глазами, и который, подведя себя под удар, теперь же спас его жизнь. В сердце альфы царило такое небывалое смятение, что голова шла кругом. Тем временем, Шэнь Цинцю, всё также практически лежа на застывшем Юэ Цинъюане, медленно поднял руку, чтобы положить её на макушку Сяо Цзю, требовательно потянувшего его рукав с силой, несвойственной столь маленькому мальчику, но едва ли он разомкнул губы, чтобы что-то произнести, как ребёнок закричал: — Я знал, что этим и закончится! Этот зверь может только нападать на тех, кто хочет ему помочь! — Это не так, — попытался оправдать Шиди Шэнь Цинцю, однако он смутно понял, что Сяо Цзю явно не спроста бросил такое... Довольно узконаправленное обвинение. — Почему Сяо Цзю так думает? Да, чёрт возьми, ему нужны ответы, пока он ещё может внятно говорить!!! Да вашу ж мать, с какого вообще рожна это происходит? Что это за хренова роль? Стоило ему разок заступиться за кого-то — и вот, на тебе, прощай здоровье! Дайте ему написать разгромный отзыв на эту абсолютно никчемную, возникшую из ниоткуда драму!!! — Я знал… — Юэ Цзю напряженно нахмурился, словно пытаясь осознать, из-за чего он так считал, но ничего действительно подходящего на ум не приходило. У него просто было чувство, что так было всегда. — Давай не будем делать таких категоричных выводов, — тихая речь стремительно холодеющего Шэнь Цинцю звучала, подобно журчанию горного источника, — всякий может допустить ошибку... Для Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ казалось, что эти наставления были про Сяо Цзю, чтоб тот был более осмотрительным в своих мнениях насчёт других, но, на самом деле, несли они в себе другой смысл, и касались, в первую очередь, самих Бессмертных. Ведь когда-то это они предали доверие юного Шэнь Цзю, и тот, по всей видимости, был настолько ранен их поведением, что унёс свои обиды даже в следующую жизнь. Но есть вещи, которые, если их не отпустить, разорвут душу сильнее, чем самые бессердечные поступки. И принятие, не прощение, а именно принятие, может помочь справиться с пережитой болью. Если ты осознаешь, что каждый человек способен допускать ошибки или даже намеренно творить зло — не ища причину такого поведения людей в себе, или не испытывая праведный гнев каждый раз, когда встречаешься с несправедливостью лицом к лицу — то это даст возможность быть независимым от разочарования и даже страха. Конечно, как и везде, есть исключения, но смирение и принятие — это то, что до сих пор помогало ему не сойти с ума. Вот почему, несмотря на всё, что Шэнь Цинцю старается делать для Ло Бинхэ, он до сих пор готов на канонический исход событий. Потому что никогда не знаешь, что происходит в голове у другого человека, и то, что тебе кажется неправильным — с его точки зрения таковым никогда не будет. При этих словах Сяо Цзю вздрогнул всем телом. — Что значит «не делать категоричных выводов»!? Он ведь напал в ответ на помощь! — Потому что искажение ци — это не шутки, — Шэнь Цинцю перевёл мутный взгляд на Юэ Цинъюаня. — Когда-нибудь, ты должен будешь рассказать ему. История Юэ Цинъюаня и Сюаньсу — хрестоматийная иллюстрация долгосрочных последствий ошибок в совершенствовании, однако, она вместе с тем являлась одной из самых важных причин, из-за которой путь Шэнь Цинцю оказался столь тернист, и закончился поразительным в своей жестокости финалом. Тем не менее, Лорд Шэнь находился на грани — он как мог пытался донести свои слова до окружающих, но ничего не вышло. Его тело стало совсем тяжёлым и вялым, взгляд в конец затуманился, чужие панические голоса показались такими далёкими... Он почувствовал только слабый рывок вверх, и правая сторона вновь взорвалась фонтаном боли, лишая его последней возможности ориентироваться в пространстве. Единственное, что осталось в поле его зрения — лицо Юэ Цинъюаня, очень близко, так близко, что Шэнь Цинцю показалось, что он видит, как в темных глазах Главы Секты мерцают жемчужины слёз. «Ци-гэ...» — ласковое прозвище альфы заполнило своим теплом все мысли омеги перед тем, как он окончательно потерял сознание.