Мидгардсорм

Деймон никогда не слыл щедрым человеком. Он убивал врагов, награждал ненавистных ему людей увечьями, что после оставались скоплением шрамов на коже, корыстно желал всего, что ему по праву рождения полагалось. И Рейниру в том числе. Когда она родилась, едва дыша и шевеля своими тощими конечностями, Деймон уже тогда знал, что эта девчонка принадлежит ему. Он упорно добивался помолвки, обещания, клятвы — да чего угодно, — но Визерис был непреклонен. Репутация была не подходящая для жениха принцессы. Да, конечно. Деймон в гробу видел эти репутации. Но от цели не отступил. Эймма была в постоянном горе, когда Визерис тщетно пытался зачать мальчика. Деймон знал, что Рейнира чувствует себя обделённой и всеми покинутой. Мать запирается в комнатах, отец на заседаниях — остаётся только любимый дядя, который словно понимал, когда ей нужна поддержка. И подарки, заставляющие ощущать свою значимость. Раз уж Визерис не удостоил своим вниманием этот вопрос. На седьмые именины Рейниры Деймон не выдержал и взял племянницу с собой на Шёлковую улицу. Шлюхи перед принцессой строились в очередь, дабы потрогать её удивительно гладкие, мягкие серебро-золотые волосы и пощупать немного пухлые от пирожных щёчки. Золотые Плащи лишь смеялись над очередной забавой принца, а Деймон укачивал Рейниру у себя на коленках, когда она вдоволь набегалась и изучила каждый закуток комнаты. В душе вмиг разлилось невыносимое тепло от собственной нужности, от того, что Рейнира сама искала его общества, а не кривилась и говорила, мол, прихоть отца. — Дядя, — прошептала она, ручками перебирая его распущенные волосы. Эти волосы Рейнира особенно любила, потому и заплетала ему косички. Иногда. По пятницам и если Деймон не был пьян. — Да, принцесса? — он мягко похлопал её по спине, завёрнутой в его золотой плащ. Рейнира довольно посмотрела ему в плечо, едва держа глаза открытыми, и зевнула. — Я тебя люблю. Деймон, конечно же, знал это — его невозможно не любить, а учитывая его многочисленные подарки и совместное времяпрепровождение, это некий бонус, — но… Она сказала ему сама, без принуждения или какой-то выгоды. Просто… сказала и заснула, вцепившись в его воротник камзола. Оставив его раздумывать, правильно ли он поступает, привязывая её к себе. Визерис прав: Деймон может оставить не самый примерный след в её душе. Возможно, Рейнира — единственное хорошее, что случалось с ним. И тогда Деймон наскоро собрался и вышел из борделя, прижимая племянницу сильнее к груди. Внутри всё забурлило и стало слишком тепло, слишком горячо даже для крови дракона. Возвратившись, он сразу наткнулся на гневливый взгляд Визериса и, передав Рейниру, которая не хотела отпускать Деймона даже во сне, в руки обеспокоенной Эйммы, заговорил: — Я хочу её в жёны, брат. Визерис побагровел от распирающей его ярости. — Как ты смеешь! — он ткнул указательным пальцем Деймона в грудь, где всё ещё пылал огонь. — Ты — проклятие нашего рода! Привести малолетнюю племянницу в бордель! И после такой наглости просить её руки! Деймон не понимал такого переполоха: всё же было нормально. Что с Рейнирой могло произойти, пока он смотрел за ней? — И надеяться на положительный ответ, Визерис. Ты ведь знаешь наши традиции. Вряд ли птичка Эймма подарит тебе сына, который стал бы претендовать на руку твоей дочери. Брат хлопнул сжатым кулаком по столу. Было видно, насколько он разозлён, насколько его внутреннее пламя разъедает и растапливает всё на своём пути. Его волосы разметались, а глаза помутнились от изъевшей злости. — Тебе лучше помолчать, Деймон Таргариен! Иначе мне придётся забыть о том, что ты мой брат! Деймон хмыкнул. Если его это успокоит, то поймать тишину на пару минут раздумий он сможет. — Ты уедешь к своей леди-жене, Деймон, — наконец произнёс Визерис, тяжело опускаясь на стул. Словно незримый груз заставил его прогнуться и ссутулиться. — И не посмеешь приблизиться к Королевской Гавани. И к моей дочери. Понял? В тот вечер Деймон не сказал ни слова Визерису, только велел снять цепи, удерживающие Караксеса, и передать принцессе коробочку, опоясанную красной лентой. Прощальный подарок, который вполне может стать последним. Но, когда Караксес набирал высоту, Деймон услышал пронзительный визг, напоминающий плач детёныша. И, оглянувшись назад, гордо улыбнулся. Рейнира оседлала Сиракс. Стала самой юной наездницей дракона. Деймон не стал останавливаться, зная, что так ей будет ещё хуже. Он хотел верить, что она в небе только из-за него, из-за его нетерпеливости и возможного страха потерять его. Как жаль, что Визерис мало понимал в судьбе и роке. Рейнира вернулась, так и не догнав его и Караксеса. Деймон слышал отчаянные визжания Сиракс, у которой отобрали друга, и надеялся не услышать потерянный плач самой Рейниры. К тому моменту, как он приземлился в Рунном Камне, Деймона встретила бронзовая сучка, скорчив недовольное лицо и брезгливо смотря на него. — Отвести маленькую девочку в бордель. Неужели совесть ещё позволяет тебе жить? Он не обратил на неё внимание и пошёл прямиком в свои покои, сняв кожаные перчатки и удушливый камзол, запомнивший запах Рейниры. И сейчас, лежа на том же камзоле, Деймон вспоминает, что племянница давно потеряла всё, что имела. Мать, в каком-то смысле отца, брата. Она одна во всём мире, и Деймон надеется это исправить. Для начала стоит выбить зубы Криспину и Веймонду, который посмел на похоронах Лейны вещать о чистоте крови и завуалированно оскорблять маленьких Веларионов. Не имеет значения, кто их отец: для Деймона главный приоритет в том, что их мать — Рейнира, сейчас спящая и не подозревающая ни о чём. Он гладит её волосы — всё такие же мягкие, — лицо, чуть румянное от недавней нехватки воздуха, шею, на которой начинают проступать засосы и синяки от укусов, плечи, открытые волглому ветру. Она идеальна настолько, что можно забыть об истинной цели возвращения домой, в Вестерос, слишком изменившийся за десять лет и потерянный, как Рейнира — в своём идиотском браке. Запутанная в сетях осуждения, не знающая, как опровергнуть достоверные слухи. Деймон будет рад помочь разрезать путы, сдерживающие её, заставляющие танцевать так, как хочется шлюшке Хайтауэр, и дать ей то, о чём она мечтала всю жизнь. Счастье и защиту. Едва ли ей, наследнице престола, трижды матери, валирийской всаднице, нужны любовь и вечные клятвы о том, что их никто не разлучит. Но он всё ещё греет в душе ту отчаянно бьющуюся мысль, что их свадьба и его клятвы о верности скажут о многом. О многом умолчавшем и утерянном ещё в Браавосе, когда какой-то захудалый вестеросец смог склеить образы воедино и создать портрет повзрослевшей Рейниры. Стоит ли говорить, что этот рисунок он купил? Деймон удовлетворённо вздыхает и собирается заснуть, когда вдалеке раздаётся громогласный рёв, а землю трясёт. Рейнира, утомлённая и усталая, чуть стонет во сне и переворачивается на спину, не просыпаясь. Вхагар пролетает над ними, и в щедрой алчной душе Деймона ничего не трещит.