1986

Этот день определено должен войти в историю. Нынешние времена были крайне суровыми, крайне тяжёлыми. Особенно участились набеги монстров на Мондштадт, а рыцари практически ничего не делали, чтобы это предотвратить. В городе были зарегистрированы всего четыре политические партии – Консервативная Партия Монштадта, Либерально-Демократическая Партия Монштадта, Технократическая Партия, и, наконец, официальная правящая партия, в которой состояли рыцари, – Партия «Свобода». Конечно, это не весь спектр политических партий, было ещё много и других тоже, только официально незарегистрированных. В подполье были рабочие партии, такие как Революционный Рабочий Фронт, Союз национального Спасения, Красная Сотня, Легионы краснорубашечников Оттави, Социал-демократическая Партия Монштадта и другие малочисленные партии. Никакой прогрессивной партии ещё не было. Пока что. Сегодня Чао Шин был в предвкушении, что он будет вершить историю. Раз в три года все незарегистрированные партии собирались на конгрессе, который устанавливал курс их общественного развития, программу партии, устав и прочие важные детали. Поскольку это все было нелегально, то не обходилось и без вмешательства рыцарей, которые только и ждали, чтобы арестовать неугодных закону. Сегодняшний конгресс был третьим в истории Монштадта и должен был определить курс развития партий относительно текущей обстановки. Конгресс проходил закрыто, от каждой партии выдвигалось по два-три человека, чтобы представлять ее интересы на общем собрании. Чао был выдвиженец от партии Революционного Рабочего Фронта, (РРФ в сокращении). Вместе с ним представлять партию будет также Шуй Сум. Вместе они должны предложить очень смелую идею об интеграции всех партий в одно общее образование, унитарную партию, совмещающую в себе лучшие черты всех прочих партий. В текущих условиях с нарастающим контролем рыцарей это был здравый вариант, поскольку, только объединившись можно выстоять. И Чао и Шуй, были уверены, что все поддержат их идею и заготовили некоторые наработки, которые, по правде сказать, были ещё не полностью закончены, но это будет сделано в процессе. Они проработали основу для унификации, остальные должны были ее поддержать. Даже обязаны. За неделю до. – Чао, Шуй, вы будете представлять партию на конгрессе, который будет на следующей неделе. Как мы с вами и обсуждали, нам нужна интеграция, проработайте план, по которому можно будет соединить всю оппозицию в одну партию. — Вещал генсек РРФ Мосин, который вызвал их двоих к себе в кабинет. – Вы самые ответственные члены в партии, я полностью доверяю вам эту сложную работу, я уверен, что вы с ней блестяще справитесь. Конгресс будет проходить в среду на следующей неделе в нижнем квартале, во втором доме по левой стороне. Начало в девять утра, так что не расслабляйтесь, если потребуется моя помощь, то вы знаете, где меня можно найти. Мосин поочередно посмотрел то на Чао, то на Шуй, давая им понять, что это очень серьезная задача и к ней надо отнестись с максимальным вниманием. Они слегла потупили взгляд, понимая, какая ответственность лежит на них. День конгресса. Наступил день икс, городское утро было мрачным. Даже солнце не проникало сквозь серую завесу облаков, которые, как ленивые лошадки, медленно ползли по небу. Чао зашёл за Шуй, как они и договорились накануне, чтобы вместе пойти на конгресс. – Ну что ты, готова? – спросил он у Шуй, как только она вышла из старого двухэтажного дома, хотя в этом не было необходимости. – Готова, как никогда раньше! Мы все продумали, они точно согласятся на наше предложение, от него просто невозможно отказаться. – На лице Шуй читался энтузиазм, который переполнял ее, что дало немного сил и Чао, который только улыбнулся в ответ. Вместе они отправились по указанному генсеком адресу. Дойдя до места, которым оказался невысокий трехэтажный дом, они встретили у его парадной старичка с бородой. – Прошу вас сказать пароль. – Сдержанно сказал он. Стоит отметить, что пароль был известен не только участникам конгресса, но и всем жителям города, так часто употреблялось это словосочетание в повседневной жизни, что оно всем приелось. Даже никто не подумывал его сменить, ведь так намного удобнее. – Долой рыцарей. – Ответил Чао, он старался не выдать своего волнения, поскольку он был тут впервые, и все ему было незнакомо. Старик открыл массивную деревянную дверь, которая поддалась с громким скрипом. – Проходите. – Только и сказал он. Внутри было намного просторнее, чем снаружи. Там был просторный зал, лестницы по обоим бокам которого вели на второй этаж, где и было основное мероприятие, о чем свидетельствовал плакат «Вся власть Советам!», расположенный на стене дома. Чао и Шуй в полном молчании поднялись по таким же скрипучим, как и дверь ступеням, и оказались на втором этаже. Пройдя сквозь дверной проем, они наконец-то оказались в зале, где и проводился третий конгресс партий Монштадта. Зал представлял из себя большое пространство с рядами стульев, заранее подготовленных для членов партий, имелась также кафедра, с которой должны будут заслушиваться программы выступающих. Зал был очень большим, его потолком была крыша третьего этажа, также помимо стульев, можно было наблюдать за процессом сверху, из коридоров третьего этажа, поскольку они были объединены. Чао и Шуй прибыли сюда одними из первых, практически все места еще пустовали. Они проследовали к своим стульям, которые были помечены символикой их партии – РРФ. Постепенно народ приходил и заполнял все пробелы. Подошли краснорубашечники, социал-демократы, да и простой люд. Конечно, это было секретное заседание, но все равно сюда пускали простых людей, однако, по какой причине это сделали, Чао не до конца понимал. Наконец, большие часы прямо над кафедрой пробили ровно девять ударов, ознаменовав начало съезда всех политических партий города. На кафедру поднялся мужчина в годах, он же и огласил начало съезда. – Товарищи, благодарю всех, кто присутствует сегодня на нашем третьем конгрессе партий. Очень рад, что с каждым съездом у нас прибавляется все больше сторонников. Только при нашем содействии друг другу мы представляем серьезную оппозицию, с которой можно и даже нужно считаться. Новичкам, которые тут впервые, я бы хотел напомнить о порядке проведении съезда. – Выждав некоторую паузу, он продолжил, переводя взгляд с одного человека на другого. – Сначала определяется порядок выступления представителей партии, выбирается он жеребьевкой, затем заслушиваются участники конгресса, после заслушивания всех участников начинается голосование по поводу проводимой политики, обсуждаются инициативы, если таковые имеются. В конце конгресса утверждается новая доктрина, учитывающая развитие всех отдельных партий. Рядом с кафедрой стоял небольшой столик с прозрачным аквариумом, только в нем не было воды, а были набросаны бумажки, к нему и подошел мужчина. – Сейчас будет определяться порядок выступления. – Заявил он и запустил руку внутрь. Первая вытащенная бумажка была с подписью Союз национального Спасения, члены которого обрадовались, ведь им выпала честь выступать первыми. Вторыми стали красносотенцы, за ними стали легионы Оттави, после них встал РРФ, а закрывать конгресс выпала честь самой молодой Социал-демократической партии. – На этом объявляю третий конгресс официально открытым. – Заявил мужчина и поспешил занять свое место в первом ряду под бурные овации и аплодисменты. Первыми, согласно жеребьевке, стали представители Союза Спасения. Их было трое, двое мужчин и одна женщина. Они представили детальный доклад о развитии партии, углублении общественных отношений, отметили также тенденцию к вступлению в радикальные партии левого толка, выдвинули новый устав, который предполагал закрепление Райнеризма, как официальной идеологии. Чао слышал про Райнера, он был философом и писателем из Ли Юэ, в его книге «Труд, как главное орудие буржуазии» он описал основы коммунистического сообщества, из-за чего ее запретили к продаже официально, но нелегально ее экземпляры продолжали печататься. Союз также изложил планы партии на ближайшее время до следующего съезда, в них входило закрепление в среднем квартале и постепенное вытеснение Свободы с поста правящей партии. Их доклад вызвал овации, но не все были им довольны, что явно прослеживалось по рядам людей. Вторыми выступила Красная Сотня. Чао был знаком с их риторикой, поскольку он раньше состоял в их объединении, еще до того, как это стало партией. Красная сотня – это партия из бывших воинов, основателем которой стал Фолькер Альтхаус, ветеран боевых действий, участвовал наемником на стороне Райден в подавлении повстанцев на островах Инадзумы. Партия предполагала жестокий, насильственный характер перемен из-за чего ее недолюбливали почти все остальные партии. С докладом вышли двое мужчин, которые были сплошь покрыты шрамами, что говорило об их большом военном опыте. Они отметили тенденцию общества к жестокости, желании насильственной смены власти. Доклад их был переполнен сухостью, поскольку они были относительно далеки от политики, что было заметно невооруженным взглядом. Красной сотней было отмечено, что все больше людей заинтересованы в изучении леворадикальной литературы и таких же учений, что не могло не обрадовать все образованное сообщество, которое собралось на этом конгрессе. Их доклад был не очень хорошо встречен, интенсивность аплодисментов была хуже, чем у союза спасения, что было заметно. Третьими выступили краснорубашечнки Оттави. Они были широко известны, поскольку отметились в открытых выступлениях против рыцарей. Они носили красную форму, за что и получили свое название. Выступал за кафедрой сам Оттави, который и создал эту партию, которая, как и красная сотня, больше походила на общественную организацию, нежели на политическую партию. Оттави был работником, борющимся за свои права, он собрал вокруг себя таких же людей, организовав их в структуру. Они рассказали о большом успехе своих недавних выступлений, отметив плохую организацию среди рыцарей. Согласно их докладу, все больше людей в нижнем квартале предпочитали именно их организацию, а, чтобы закрепить себя как партия, был принят устав. В нем закреплялось, что партия является Оттавистской, леворадикальной риторики. Чао прослушал большую часть их устава, потому что это была самая скучная часть их доклада. Что-то там обсуждали про штаб партии, устройство, иерархическое деление – одним словом скука. Однако встретили их более оживленно, чем красную сотню. Наконец, пришла очередь выступать Революционному Рабочему Фронту. Чао и Шуй поднялись со своих мест, как только Оттави со своими сторонниками сели обратно. Поднявшись за кафедру, Чао понял, насколько это страшно, выступать перед такой большой аудиторией. Все смотрели на него, отчего ему стало очень неуютно, но, собравшись с мыслями, он начал свое повествование. – Товарищи, все мы с вами боремся за одно дело. За права рабочих и наступление советского правления, чтобы рабочие были превыше всего. Но мы делаем это неэффективно. – Набрав в легкие побольше воздуха, он продолжил. – Хотя мы и объединены одной идеей у нас разные способы ее достижения. Кто- выступает за мирный захват власти демократическим путем, кто-то предлагает организовать кровавый переворот и насильственно сместить правительство. Это неразумно, тратить наши ресурсы на разные способы, когда можно объединиться и выступить монолитной стеной. Мы можем объединиться в одну партию, создать мощную коалицию и действовать более скоординировано. Вместо слабых попыток мы можем объединить наши усилия и образовать одну единую партию. Да, у нас есть разногласия, но мы можем прийти к общему компромиссу, только так мы сможем выстоять перед лицом надвигающейся бури. Он замолчал, делая паузу, чтобы все члены могли обдумать его предложение. Они с Шуй поменялись местами, чтобы она выступила со своей частью доклада о развитии РРФ, который Чао и так знал, поэтому не особо прислушивался к ней. Он только осматривал всех, некоторые переговаривались с друг другом, обсуждая, вероятно, возможность интеграции. Наконец доклад РРФ был окончен, их встретили так же тепло, как и предыдущих Оттавистов, Чао и Шуй вернулись на свои места, уступая кафедру социал-демократам. – Как думаешь, они согласятся? – Шепотом поинтересовался Чао у Шуй. – Конечно согласятся, у них просто нет выбора, ты так убедительно говорил. – Ответила ему Шуй. Социал-демократы в лице двух людей поочередно вещали о необходимости развитии политических прав и свобод. Рабочим надо дать больше прав, прекратить их эксплуатацию. Их спикер, Лоуренс, был очень хорошим оратором, он искусно выступал на митингах и выступлениях. Чао окинул его взглядом: человек среднего роста с зелеными глазами и светлыми волосами примерно чуть ниже плеч, он не сутулился и держал осанку прямо, было видно, что он уверен в том, что он делает. Тем временем их доклад продолжался. Социал-демократы выступали за ограничение полномочий правящей партии и невмешательстве ее в жизнь простых граждан, отделение церкви от государственной власти, построение синдикализма в отдельно взятой стране, основой которого будут коллективные трудовые ценности, ядром его будет рабочий потенциал. Выступление социал-демократов было встречено громче, чем какое-либо до них, все были потрясены им до глубины души, хотя они ничего сверхъестественного и не сказали. «Ораторское искусство» – подумал Чао. Выступление последней партии ознаменовало конец первой части конгресса, начиналось голосование. За кафедру вышел тот же мужчина, что и открывал его. – Итак, в ходе сегодняшнего конгресса были заслушаны представители большинства партий, некоторые официально закрепили себя, как партия, некоторые просто высказали программу своего развития, как бы то не было, была проделана большая работа. Наконец, мы подошли к самой важной части – голосованию. Прошу всех гражданских товарищей воздержаться от голосования, оно будет проводиться только между членами партий соответственно. – Наверное, самым животрепещущим событием для нас всех стало предложение о создании единой партии, выдвинутое членами рабочего фронта. – Продолжал он свое повествование. – Давайте же посмотрим, сколько людей проголосует за унификацию в одну партию, кто дает свое согласие, поднимите руки. Чао и Шуй, как по сигналу, подняли свои руки вверх, кроме них проголосовали положительно члены социал-демократической партии и союз спасения, воздержались красносотенцы и краснорубашченики. – Что ж, видимо, три из пяти партий согласны на объединение, кроме красной сотни и легионов Оттави. – Констатировал мужчина. – Тогда пришло время утвердить новую доктрину. Теперь вместо трех партий будет одна большая. Вы разработали устройство, устав? – Спросил он, обращаясь к Чао. – Еще нет, нам надо обговорить это все с представителями других партий. – Тогда вам надо будет скоро собраться вместе. Я могу предоставить вам этот дом послезавтра, чтобы все обговорили все нюансы, и все обсудили как следует. – Было бы здорово, спасибо. – Поспешил поблагодарить мужчину Чао. Мосин был особенно доволен успехами своих подопечных, он вызвал их к себе в кабинет, как только конгресс подошел к концу. – Превосходно, я очень вами доволен. Вы смогли убедить всех в необходимости создания единой партии. Жаль только красную сотню и легионы Оттави, но они сами отказались. Ладно, послезавтра я пойду с вами, чтобы собственнолично все обговорить. А вы пока отдыхайте, вы заслужили. Следующий день, однако, был великим днем. Он вошел в историю как день Всеобщей Забастовки. В ее условиях великие политические умы города начали свои игры. Чао, Шуй и Мосин пришли туда же, где недавно состоялся третий конгресс. У дверей дома собрались толпы из участников партий, которые будут объединяться. У дверей их встретил Лоуренс, представитель от социал-демократов. – Прошу вас, пройдем внутрь. Нехорошо заставлять участников союза ждать. Нам надо столько всего вместе обсудить. – Сказал он. Все тот же зал конгресса, только теперь тут намного меньше народу. Три представителя РРФ, от союза все те же двое, от социал-демократов только Лоуренс. Несколько часов шли ожесточенные словесные баталии, определились только с названием – Прогрессивная Партия Монштдата. Однако возникли разногласия с постом лидера. Мосин и Лоуренс претендовали на него. Было решено провести голосование среди участников новой партии с целью избрания своего лидера. В тот же день был проведен первый съезд ППМ, решением которого было избрание Лоуренса, как своего лидера. Мосина же такое решение не устроило, и новообразованная партия рисковала расколоться на два враждующих лагеря. – Ты сфальсифицировал выборы! Это нечестно! – Пытался оправдаться Мосин. – Все было честно, я ничего не фальсифицировал, народ выбрал меня, а не тебя. Умей же проигрывать. – Спокойно, с небольшой насмешкой сказал Лоуренс. Они остались вдвоем в зале конгресса, по крайней мере, так думал Мосин. На самом же деле все было далеко не так. – РРФ выходит из организации, я все еще лидер фронта, они слушаются меня! – Парировал Мосин. – Все еще лидер? Интересно, я думал такой партии больше нет… Ну и чего ты тогда лидер? – Лоуренс щелкнул пальцами и за спиной из невидимости вырос агент Фатуи, который моментально схватил Мосина за шею и одним ловким движением руки перерезал своим ножом его горло. Все произошло настолько быстро, что Мосин даже не успел ничего подумать и среагировать, он был при смерти и вот-вот должен умереть. Рана была смертельная, потеря крови была критической, агенты Фатуи четко знают свое дело. – Вот и где ты теперь? – Продолжал злорадствовать Лоуренс. – Ты мог бы просто подчиниться и жить без забот, но тебе это не надо, ведь так? Надо уметь проигрывать, а то вон, куда тебя занесло. На том свете подумаешь, как стоило себя вести. Мосин ничего не мог ответить, он захлебывался в собственной крови, вытекающей из огромной раны на его горле. Агент, который это сделал, уже скрылся из виду. – Широ, – сказал он, обращаясь к мужчине, – избавься от тела. Широ в ответ только преклонил голову перед Лоуренсом. Тот же не чувствовал никакого угрызения совести, он поступил правильно и был уверен в этом. «Городу будет намного лучше под правлением Прогрессивной Партии Монштдата. Но еще следует расплатиться по счетам с Фатуи, но это уже в другой раз». – думал он. Теперь Лоуренс встал во главе новой, мощной партии, которая явно будет самой сильной в городе.