Окно в твой мир

      Это было так неожиданно, что Сяо Чжань не сразу понял смысл сказанного, и все вытекающие из этого последствия. Но он замер, забыв, как дышать. В кабинете вдруг стало нестерпимо душно, тело словно потеряло способность двигаться, а внутри начал расползаться противный липкий страх. — Невероятная новость! Мы с Ибо и наши мамы переезжаем жить в Великобританию! Я просто в восторге! Лондон — это ведь моя мечта! Жить и учиться там будет потрясающе, я уверена! — весело и нарочито громко объявила Мэн Мэйци, как только вошла в класс. — Ты что такое говоришь?! — вскочила Чжан Сяотан. — Да, представляешь! Мне сегодня утром родители сказали! Наши вещи уже сегодня начнут собирать! На днях уезжаем! — А в чём срочность-то такая, не пойму? Даже год не доучитесь? Ибо знает? — с дрожью в голосе произнес Чжан Линхэ. — Ему утром должны были сказать тоже, как и мне! О! Вы не представляете, так здорово! Мама сказала, что школа намного круче, чем эта! А ещё она закрытая, как пансионат, мы будем там жить, при школе.       В это время в класс вошёл Ван Ибо, и смотреть на него было страшно. Казалось, что он сейчас начнёт убивать. Парень ненавидящим взглядом посмотрел на Мэн Мэйци. — Объявила уже? — грубо спросил он у девушки. — Конечно! Это ведь потрясающе, правда, Ибо? И хорошо, что мы вместе с тобой будем!       Парень тем временем прошёл к своему месту и швырнул рюкзак на парту с такой злостью и грохотом, что весь класс вздрогнул. Ребята затихли, они смотрели в сторону Ван Ибо и Сяо Чжаня. Последний сидел за партой над открытым учебником, не поднимая головы, и, кажется, не дышал. Ван Ибо сел за парту и просидел так около минуты. — А-Чжань… — тихо позвал он, и Сяо Чжань поднял на одноклассника полные ужаса глаза. — А-Чжань, пойдём поговорим.       Ван Ибо встал и взял обратно свой рюкзак. Сяо Чжань, видя это, поднялся и стал складывать свои учебники и тетради, которые он уже успел достать, в свой рюкзак, а затем, закинул его на плечо. Оба парня молча пошли на выход из класса. — Линхэ, я позвоню тебе завтра, ок? — сказал Ван Ибо, проходя мимо друга. — Да, конечно, друг. Тебя прикрыть? — А смысл? — парень кивком головы указал на Мэн Мэйци.       Когда Ван Ибо и Сяо Чжань ушли, в классе какое-то время стояло тяжёлое молчание. — Это так несправедливо! — прошептала Чжан Сяотан своему брату, вытирая слёзы. — Не реви только, хорошо? — сказал ей брат.       В этот момент Мэн Мэйци взяла телефон и стала кому-то звонить. — Он ушёл из класса с рюкзаком… Я не знаю куда, но он с ним ушёл… Он меня не слушает… Сразу стало понятно, кому звонила девушка и о чём доложила. Когда Мэн Мэйци договорила, Чжан Сяотан встала со своего места. — Тварь! — пренебрежительно сказала девушка и плюнула на стол своей одноклассницы. Та вскочила и закричала: — Эй, какого хрена?! Ненормальная!!!       Но Чжан Сяотан не ответила. Не желая больше сидеть рядом с одноклассницей, девушка демонстративно собрала свои учебники и ушла с ними в конец кабинета, сев за парту Сяо Чжаня. Её брат, немного подумав, последовал за сестрой, усевшись за парту Ван Ибо.       В класс вошёл учитель Мо, который, по всей видимости, был у директора Чэна как раз по поводу Ван Ибо и Мэн Мэйци. — Ван Ибо не приходил ещё? — спросил учитель Мо. — Приходил, забрал с собой Сяо Чжаня, и они ушли, — ответили учителю, и он тяжело вздохнул. — Посидите тихонько, я скоро приду. Не разбредайтесь после начала урока, — сказал учитель Мо и вышел из кабинета.       Ван Ибо и Сяо Чжань вышли из школы и теперь молча шли по улице. Никто из них не мог подобрать слов, чтобы начать разговор. Проходя мимо одной кофейни, Ван Ибо вдруг взял одноклассника за руку и потащил во внутрь заведения. Он заказал две чашки кофе, и парни сели за столиком друг напротив друга. Телефон Ван Ибо разрывался от звонков, было слышно, как он постоянно вибрировал. Потом телефон зазвонил и у Сяо Чжаня. — Мы не сможем их бесконечно игнорировать, Ибо, — с грустью в голосе сказал Сяо Чжань. — Позвони хотя бы брату. Ван Ибо кивнул. — Ибо, наконец-то! — сразу заговорил Ван Цзыхао. — Тебе родители звонят, почему ты трубку не берешь? — Ты не догадываешься? — сухо ответил ему брат. — Ты с Сяо Чжанем? — Вам разве Мэйци не доложила? — Ты можешь ответить на вопрос нормально? — Вы можете оставить нас в покое?! Что вам всем нужно?! — Ибо, послушай… — Нет, это вы послушайте! Я сейчас отключу телефон, А-Чжань сделает то же самое! Я вернусь домой завтра утром. — Родители с ума сходят! Мэйци сказала, ты ушёл из школы! — Скажи, что всё нормально. Я не собираюсь сейчас с ними разговаривать. — Ибо, ты делаешь только хуже! — Ой, да что ты? А есть ещё куда хуже? — Они ведь хотят, как лучше. — Вот раз ты такой понимающий, то и объясняйся с ними. А я отключаю телефон. — Ибо, погоди! — брат перевёл дыхание. — Я сейчас в Гуанчжоу, но собираюсь вылетать к вам. Во сколько ты завтра вернёшься? — Не знаю. Утром, как проснёмся, приеду. — Хорошо. Буду ждать тебя утром. Ван Ибо выключил телефон. Сяо Чжань достал свой и отключил тоже. — Ты не против, если я останусь у тебя? Ничего? — Я сам хотел тебя просить остаться у меня, Ибо.       В кофейне парни больше не разговаривали. Просто наслаждались тем, что они ещё вместе. Из восторженных восклицаний Мэн Мэйци и так всё было ясно. Объяснять что-то дополнительно не имело смысла. На такси доехали до квартиры Сяо Чжаня. Там, парни прошли сразу в его комнату и забрались на узкую кровать. Сяо Чжань протянул руки, приглашая друга в свои объятия, и Ван Ибо удобно расположился, прижимаясь к однокласснику. — Закрытая школа в Лондоне, проживание на территории, типа общежития там. Выходить без родителей за территорию запрещено. Тюрьма, короче. — Это из-за меня, Ибо? — В том числе, — не стал обманывать Ван Ибо. — Родители переживают после нападения на меня. Они считают, что так будет безопаснее. Им не нравится, что я часто бываю у тебя в районе, считают, что это угрожает мне. Я пытался сопротивляться, но в этот раз отец непреклонен. Я уверен, они хотят ограничить наше общение. — Прости, Ибо. — Зачем ты извиняешься? Ты ни в чём не виноват. Знаешь, ты лучшее, что со мной случилось в этой жизни. — Не говори так. — Это правда. Было скучно и серо. А с тобой всё иначе. Но я думал, что впереди у нас с тобой так много времени, а теперь… — Ты тоже лучшее, что со мной случалось. — Мы не увидимся так долго, А-Чжань. Так долго, что мне хочется кричать. — Думаю, никогда. Мы никогда больше не увидимся, Ибо. — Ты несёшь бред. Хочешь скорее меня забыть? Я тебе не позволю. — Мы из разных миров. Ты уедешь в Лондон, а я до туда никогда не доеду. У тебя начинается новая жизнь, в которой для меня нет места. — Через два года мне исполнится 18, родители не смогут меня больше контролировать. — И что? Ты тут же сбежишь? И будешь жить без их денег? Сразу после школы? Показать тебе пример жизни без образования — моя мама. Даже если через два года ты ещё будешь помнить моё имя, я не хочу, чтобы ты жил так, как мы. — А я не хочу жить без тебя. — Ты поедешь в престижную международную школу, потом поступишь в такой же престижный университет, получишь блестящее образование и будешь самым красивым и богатым мужчиной на свете. — Ты хочешь этого? — Хочу, Ибо. Я благодарен судьбе, за то, что познакомился с тобой, что ты был у меня. Но наши пути расходятся. И да, я хочу, чтобы ты хорошо учился, нашёл для себя любимое занятие, занимался тем, что тебе нравится, и хорошо зарабатывал. Я знаю, что ты всего этого добьёшься. Я уже сейчас горжусь тобой. — А-Чжань… Я не хочу всего этого без тебя. — Сейчас не хочешь. Нам по шестнадцать, Ибо. Через два года ты станешь другим человеком. — Ты так говоришь, будто хочешь, чтобы я уехал. Хочешь скорее меня забыть! — Это неправда! Но мы не сможем сейчас ничего изменить! Мы дети! Воспользуйся шансом, Ибо. Получи хорошее образование, общайся с людьми из разных стран, путешествуй. Тебе с семейными деньгами открыт весь мир! Не упускай момент! Не тащи мысли обо мне с собой. Не загоняй себя в рамки из-за меня. Парни какое-то время молчали. — А есть в сети информация об этой школе в Лондоне? Может посмотрим? Мне интересно узнать, где ты будешь жить и учиться, — сказал вдруг Сяо Чжань. — Давай посмотрим! Доставай свой древний аппарат. Сяо Чжань полез под кровать, где у него лежал ноутбук. — Бля, А-Чжань, давай я тебе новый ноутбук куплю! Пожалуйста! Смотреть ведь на это страшно. — Нормальный ноутбук, хватит ныть.       Парни снова уселись вместе на кровати. Информации о школе было совсем мало, всё же это было закрытое частное заведение. Но все найденные фотографии были впечатляющими. — Ибо, круто! Смотри, настоящий замок! Такая красота! — Это только для тебя красота, потому что ты художник. А для меня ничего особенного. Ну ладно, немного красиво, согласен. Но не так, чтобы ВАУ! — Комнаты у вас тоже будут красивые, наверное. Кстати, ты будешь жить с Мэйци? — Нет, конечно! Вот зачем ты про неё напомнил? Даже представить страшно, что она тоже едет. Но вряд ли там смешанные комнаты, так что в целом, я спокоен.       Парни просидели за ноутбуком до вечера. Смотрели фотографии Лондона, обсуждали, как там будет выстраиваться учебный процесс. Удивительно, но Ван Ибо немного успокоился. Он не отлипал от своего друга, они бесконечно много обнимались, не в силах разъединиться, понимая, что это их последний день вместе. Ван Ибо, конечно, мог выкроить ещё часы для общения в последующие дни перед отъездом, но парни решили, что такие встречи сделают им только хуже. Сяо Чжань накормил Ван Ибо рисом, и тот с удовольствием съел две чашки. Уже ночью, они легли на кровать и включили звездный светильник. Сяо Чжань сразу же прижался к другу. Ван Ибо запустил руку в его волосы, стал гладить и перебирать их. — Ибо… — прошептал Сяо Чжань. — Молчи… — еле слышно ответил Ван Ибо и поцеловал прижавшегося к нему парня.       Сладкие губы, солёные слёзы — так это ощущалось теперь. Они дрожали, сжимая друг друга в объятиях. Стонали в губы друг другу. Было жарко, горячо. Они распалялись всё больше и больше. Ван Ибо больно прикусывал зубами нижнюю губу Сяо Чжаня, но парню нравилась эта боль. Нравился этот жадный, настойчивый поцелуй. Он сам приподнял зад, как только руки друга сжали его. Ван Ибо, правильно всё поняв, стянул с него пижамные штаны вместе с бельём, помог снять футболку, оставив друга полностью обнаженным. Он задыхался от желания, хотел вплавить в себя всего Сяо Чжаня и никогда не отпускать, хотел ласкать стройное худое тело, обладать им, любить его и никому не отдавать. Член Сяо Чжаня он обхватил с трепетом, несколько раз провел рукой вверх и вниз, смотря, как Сяо Чжань со стоном подаётся навстречу его ласкам. Им было очень хорошо. Сяо Чжаня трясло крупной дрожью так сильно, что казалось, будто у него лихорадка, ему хотелось плакать от новых сладких ощущений. Ван Ибо целовал его везде: он оторвался от губ, спустился к шее и, коротко лизнув, прикусил нежную кожу, прошёлся легкими поцелуями по плечам и ключицам. Парень слегка прикусил сосок, и его друг впился ногтями в его спину так, что тот зашипел. — Прости… — прошептал Сяо Чжань, но Ван Ибо уже спустился ниже и обвёл языком вокруг пупка. — Ооо, Ибо…       Когда губы Ван Ибо оказались ниже пупка, Сяо Чжань замер, а когда тот провёл языком по члену, он дёрнулся вверх так сильно, что чуть не стукнулся головой о стену. Но Ван Ибо уверенно притянул его обратно. — Ибо, Ибо… Ты чего… Ты… Мы же… — Сяо Чжань не понимал, что он хотел сказать, его мозг отказывался верить в происходящее, при этом тело не хотело сопротивляться.       Ван Ибо прижал руками бёдра Сяо Чжаня к кровати и провёл языком по всей длине члена, а потом взял в рот головку. Сяо Чжань громко застонал. В глазах потемнело, оргазм тут же накатил оглушающей волной, заставив его вскрикнуть. Кажется, он кончал непозволительно долго, закрыв глаза и отдаваясь ощущениям, он потерял счёт времени. А когда, наконец, глаза открыл, тут же покрылся красными пятнами от смущения. Ван Ибо с восторгом смотрел на истекающий член Сяо Чжаня, на живот, залитый спермой, а ещё, кажется, парень не сразу отстранился, потому что на подбородке у него блестело несколько капель. — Ибо… — простонал Сяо Чжань, и тот сразу подполз к нему. Сяо Чжань стёр пальцем капли спермы с подбородка и улыбнулся. — Тебе было хорошо? — смущаясь, спросил Ван Ибо. — Очень. Я тоже хочу!       Ван Ибо просиял. Он тут же вскочил с кровати, намереваясь спустить штаны, но Сяо Чжань поднялся следом, остановив его. Он вытер сперму со своего живота футболкой, сел на кровати перед стоящим другом и сам спустил с него штаны с трусами. — Вау, — прошептал Сяо Чжань. — Такой большой!       Парень взял член в руку и нежно провел несколько раз. Стоны Ван Ибо подбодрили его и он потянулся губами вперед, обхватив крупную головку, и, слегка втянув её, начал неторопливо посасывать. Ван Ибо еле сдерживался, чтобы не начать сильно толкаться в рот другу, он упирался одной рукой о стену, Сяо Чжань принимал в себя член всё глубже, по его щекам полились слёзы, а Ван Ибо, кажется, начинал сходить с ума от удовольствия. — Какой же ты красивый! Как же хорошо! — выдохнул Ван Ибо и, легонько оттолкнув друга, кончил в свою ладонь.       Они лежали на кровати, пытаясь восстановить дыхание. Ван Ибо сходил помыть руки и забрался к Сяо Чжаню, по пути тоже сняв футболку. — Надо бы в душ, — лениво проговорил Сяо Чжань. — Давай попозже. — Я весь потный и грязный, Ибо. — Ну и что, мне нравится, — возразил ему парень.       Он снова стал легонько целовать шею Сяо Чжаня, пальцами одной руки перебирая волоски на животе друга. — Ибо, получается мы — геи? — Ты только сейчас это понял? — удивился Ван Ибо. — Я старался об этом не думать и не рассуждать. — Ну вот, по всему выходит, что геи. А с девчонками ты пробовал? — Нет, а ты? — Да. — Понравилось? — С тобой больше. — Хорошо. — Я люблю тебя, А-Чжань. — Зачем ты сейчас это сказал? — тихо спросил Сяо Чжань, и из глаз тут же полились слёзы. — Просто, чтоб ты знал. — Теперь всё стало ещё сложнее. — Я должен был сказать, извини, — глаза Ван Ибо тоже наполнились слезами. — Я так не хочу тебя отпускать. Прости, А-Чжань, но я не хочу! Кто будет следить за тем, чтобы ты поел? Кто защитит тебя, если понадобится? Это должен делать я! А я буду хрен знает где! — Я справлюсь, Ибо. Честно. И… Я тоже люблю тебя.       Парни крепко сжали друг друга в объятиях и долго лежали молча, лишь всхлипывая. А потом так и уснули.             Утром их разбудила госпожа Сяо, вернувшаяся с работы. Она вошла в комнату сына и, увидев двух спящих в объятиях парней, конечно же, всё поняла. К тому же, не оставалось сомнений, что парни обнажены. Женщина вздохнула и вышла из комнаты. Когда она родила сына, то была уверена, что тот обязательно вырастет жестоким, грубым и наглым — так она представляла ребёнка от предавшего её мужчины. Но годы шли, а малыш рос тихим, скромным и очень добрым. Женщина искренне любила сына, но всегда будто ждала подвоха, отстраняя от себя ребёнка, не давая себе права привязаться к нему. Сейчас она сидела в кресле и размышляла о том, как же много она недодала тепла и любви своему малышу, раз он кинулся в объятия к первому, кто хоть немного подружился с ним.             Женщина несколько раз сталкивалась с этим богатым мальчиком у них дома, видела, что парни занимаются уроками. Она так же обращала внимание на то, что парень очень тепло смотрел на её сына. Она терпеть не могла богачей, но этот мальчик казался ей таким же заброшенным, как и её собственный сын. Они напомнили женщине двух слепых котят, которые в отсутствии мамы ползали, пищали, волновались, но потом вдруг нашли друг друга, и, прижавшись и согревшись, уснули вместе. Госпожа Сяо знала, что мальчика увозят в другую страну, догадывалась — почему. Уже с утра ей позвонил директор Чэн и попросил проверить, когда она вернётся домой, у неё ли дома Ван Ибо. А потом её вызвал начальник и сказал, что на сегодня её смена закончена, так как им позвонили из школы и сказали, что там что-то срочное случилось с её сыном, и попросили отпустить женщину домой пораньше. Было раннее утро, мальчиков нужно было будить, но ей не хотелось. Она осознала, что её ребёнок вырос, а она так и не дала ему, нежному и ранимому, той материнской заботы, в которой он так нуждался. Теперь у него забирают любимого человека, и он снова останется один. «Может не поздно ещё побыть мамой?» — подумала женщина и, в который раз вздохнув, пошла будить подростков. — Мама, что, уже обед что ли? — испуганно спросил Сяо Чжань, когда женщина разбудила его. Парень был голый, Ван Ибо лежал в его объятиях тоже обнажённый, и лишь чудом одеяло не сползло с них совсем, оголяя задницы. — Я пораньше пришла с работы. Родители твоего друга потеряли его. Мне даже на работу звонили. Сынок, вам пора вставать, иначе, чего доброго, они и сюда нагрянут. Я сделаю вам завтрак, просыпайтесь.       Когда мама вышла из комнаты, Сяо Чжань поцелуями стал будить своего любимого, и тот, проснувшись в объятиях друга, сначала счастливо разулыбался, но потом вдруг осознание пришло к нему, и улыбка сменилась болезненной гримасой. — Нам пора вставать, Ибо. Мама пришла. Тебя уже ищут. — Не хочу вставать! — надулся Ван Ибо. — А есть хочешь? — А есть хочу. — Тогда вставай, — Сяо Чжань поцеловал парня в лоб. — Иди в душ, потом позавтракаем.       Госпожа Сяо, приготовив завтрак, тут же ушла к себе за ширму. Она позвонила директору Чэну и сообщила, что Ван Ибо действительно у них, и что он в ближайшие минуты поедет домой. Парни же без аппетита ковырялись в тарелках. А потом закрылись в комнате Сяо Чжаня. — Ну вот и всё, — обречённо произнёс Ван Ибо. — Ибо, спасибо тебе за всё! У нас вся жизнь впереди, давай просто не сдаваться? А? — Я не подведу тебя, А-Чжань. Клянусь, ты будешь мной гордиться! — А я не буду забывать поесть, — сквозь слёзы рассмеялся Сяо Чжань. Ван Ибо взял рюкзак и направился к выходу. — Я буду скучать по твоему виду из окна, — вдруг сказал он, оглянувшись на картину. — Не будешь, — ответил Сяо Чжань. Парень подошёл к своей картине и снял её со стены. Он протянул её Ван Ибо. — Забери её, Ибо. — Нет, А-Чжань, я не могу. Это ведь важная картина для тебя! Это окно в твой мир! — И я хочу отдать тебе его. А ты хочешь? — Да, очень! А-Чжань, я очень хочу эту картину себе! Ты даже не представляешь, как! Но как же ты? — У меня ведь есть твой подарок! — Сяо Чжань снял висевшую над кроватью картину, которую подарил ему Ван Ибо, и повесил её на место, где висела до этого его собственная. — Я буду смотреть на неё, думать о тебе и улыбаться!       Ван Ибо поставил подаренную картину на пол, скинул рюкзак и, крепко прижав к себе друга, поцеловал. А потом ушёл. *** — Я не понимаю тебя, Цзыхао! Ребёнок в опасности, а ты против его спасения?! — воскликнула госпожа Ван. — От моего мнения всё равно ничего не зависит, но ты спросила, я ответил: я против, чтобы он переезжал в Лондон! — Цзыхао, я тоже тебя не понимаю. Я думал ты поддержишь это решение, — удивился господин Ван. — Что плохого, что он учился здесь? Зачем его увозить? У него нет никакой травмы, он отчитывается где и с кем проводит время. Вообще перестал пить, ну кроме одного раза, но и то, вы же слышали горничную: они не напивались, так, посидели немного. К тому же, Ибо меня предупредил. — Ни перед кем он не отчитывается! Я вообще не знаю, что с ним происходит! — Он мне звонит, Киан. То, что он перестал общаться лично с тобой, не значит, что его нужно увозить в Лондон. Ты делаешь хуже, да пойми же ты! Он тебя не простит! — О чём ты говоришь? Просто этот хулиган запудрил ему мозги. Он дурно влияет на Ибо! Он настраивает Ибо против семьи. — Как? — Вот видишь, из-за него даже мы ссоримся! — Всё, прекратите! Не хватало ещё, чтобы вы действительно поссорились, — сказал господин Ван. — Я согласен с Киан, мне не нравится, что Ибо проводит время в том опасном районе. — В чём проблема сказать об этом Ибо, и пусть они с Сяо Чжанем проводят время здесь, под присмотром. — Ну вот ещё! — воскликнула госпожа Ван. — Чтоб он воровал у нас тут деньги и драгоценности? По сейфам всё бегать прятать? — Да о чём ты, Киан! Какое воровство! Прекрати! — Брат, — вдруг услышали они голос и резко обернулись. На пороге в комнату стоял Ван Ибо. — Сыночек! Наконец-то! — бросилась к сыну госпожа Ван, но он отшатнулся от неё. — Не трогай меня, Киан, — жёстко, со сталью в голосе вдруг сказал подросток, и его родители вздрогнули. — С каких пор ты называешь маму по имени? Это что за обращение?! — возмутился отец, но Ван Ибо не обратил на замечание внимания. — Брат, мне нужно поговорить с тобой.       Ван Цзыхао кивнул и направился вслед за своим братом на второй этаж, пытаясь понять, что за большущую картину тот тащит. Когда они поднялись в комнату Ван Ибо, тот протянул Ван Цзыхао картину. — У меня просьба, брат. Я не смогу взять картину в Лондон. Не хочу, чтобы незнакомые люди глазели. Можешь её куда-нибудь спрятать? Только она очень много для меня значит. Сохрани её, будто это самая дорогая картина во вселенной. Сможешь? Когда я стану жить отдельно, я заберу её. — Хорошо, не беспокойся. Я сохраню её, обещаю. Откуда она, Ибо? — А-Чжань нарисовал. — Всё ясно. Ибо, можешь не волноваться за неё. — Унеси её сразу к себе. И… Я хочу побыть один, ладно? — Конечно, Ибо.              Ван Цзыхао ушёл, унося с собой картину, а Ван Ибо закрыл дверь в свою комнату на замок. Он вошёл в ванную комнату умыться, но замер, уставившись на две зубные щётки, стоящие рядом на полке.       Сначала в зеркало полетела одна щётка, потом вторая. А потом парня просто накрыло приступом ярости. Он швырял всё, что попадалось под руки, разбивал всё, что билось, рвал то, что рвалось. Родители стучали в дверь, умоляя успокоиться, но он не хотел останавливаться. На каждый стук, в дверь летело что-нибудь тяжёлое, так что родители отшатывались от неё в ужасе. Он уничтожил всё, что было, переломал всё, стёр руки в кровь, но не оставил в комнате ничего целого.       Горничные и повара тихонько сидели по своим комнатам, Ван Цзыхао закрылся у себя, родители пытались справиться с шоком.       Ван Ибо вышел из комнаты вечером. Он спустился на кухню и, не обращая внимания на отшатнувшуюся в испуге женщину-повара, прошёл к холодильнику. Он сам сделал себе бутерброд и принялся жевать его, уставившись пустым взглядом в одну точку. Через пару минут на кухню вошёл Ван Цзыхао. — Надо съездить по магазинам, купить мне вещи перед переездом, — спокойно сказал Ван Ибо. — Давай завтра с утра вдвоём съездим. — Давай. — Не хочешь в гостинице переночевать сегодня? А оттуда сразу поедем. — Да, хорошо. Дай мне только во что переодеться, у меня в комнате ничего не осталось целого. А на мне, вот тут порвалось в некоторых местах. — Да, пойдём. ***       Ван Ибо писал Сяо Чжаню, а тот с радостными воплями скакал по комнате каждый раз, когда получал новое сообщение. Они мало переписывались, но Ван Ибо, даже когда возможности не было, старался отправить хотя бы смайлик. А потом вдруг он перестал писать и отвечать на сообщения. Это было так внезапно, что Сяо Чжань, хоть и понимал, что рано или поздно переписка сошла бы на нет, всё же не ожидал такого резкого игнорирования. Несколько дней он ещё писал другу, надеясь, что тот всё же появится и ответит. Ван Ибо, в отличие от его сверстников, не был зарегистрирован ни в каких социальных сетях, ему это было неинтересно, и теперь Сяо Чжань даже при желании, не смог бы его нигде найти. Он страдал, переживал, беспокоился. Через неделю он решился на отчаянный шаг. — Здравствуй, Сяо Чжань, — сразу же ответил на звонок Ван Цзыхао. — Здравствуйте, господин Ван. Я бы хотел спросить про Ибо. Он пропал, и я подумал… Вдруг с ним что-то случилось? — Не беспокойся, с ним всё хорошо. А он что, после своего отъезда писал тебе? — Да, мы переписывались. — Послушай, Сяо Чжань. Мой тебе совет — забудь о нём. Ему ограничили общение, тот номер, что был у тебя, можешь удалить, он больше не принадлежит Ибо. Живи своей жизнью, пожалуйста. — Я… Понятно. Хорошо. — Не пойми меня неправильно, Сяо Чжань. Я был против этого переезда. И я знал, что вы с Ибо очень подружились, был рад, что у брата появился такой друг, как ты. Но, он ведь разгромил всю свою комнату после того, как вернулся от тебя. Ты знал об этом? — Нет. — Он стал слишком зависим от тебя, и это неправильно. Он не должен был так привязываться к тебе. Отпусти его, Сяо Чжань, дай жить так, как он достоин, не тяни за собой вниз. В будущем, он скажет тебе за это спасибо. — Хорошо. — Сяо Чжань! — услышал парень, уже собираясь отключаться. — Да? — Не удаляй мой номер. Ты можешь обратиться ко мне в любой момент, если тебе вдруг понадобится помощь. В школе ты останешься, учись спокойно. Директор Чэн предупреждён, что ты под моим покровительством, и доучишься до выпускного. Но не звони мне по поводу Ибо. Тут я не смогу тебе помочь. Удачи. — Спасибо, господин Ван. Извините за беспокойство.       Странно было находиться в школе, в которой больше не было Ван Ибо. Остальные ученики перестали обращать на него внимание, будто Сяо Чжань был мебелью. Вначале, близнецы Чжан ещё кидали на него сочувствующие взгляды, но уже через несколько месяцев их забрали из школы тоже. Парень полностью погрузился в учёбу. Он по-прежнему ездил на олимпиады и выигрывал их, всё свободное время проводил в библиотеке, и дома занимался тоже — это помогало заглушить боль от утраты. Музеи и выставки парень с классом больше не посещал, а учитель Мо и не настаивал.       Наконец, школьные годы остались позади. Сяо Чжань готовился к государственному экзамену. Он так нервничал, что мама серьёзно опасалась за его душевное равновесие. Но этот экзамен слишком много значил для её сына. Парень просто обязан был сдать его на высокий балл и поступить в престижный университет, чтобы Ван Ибо мог гордиться им. О своём бывшем однокласснике Сяо Чжань с тех пор ничего не слышал, но он взял за привычку постоянно мысленно разговаривать с ним, и казалось, будто Ван Ибо незримо всегда присутствует рядом.       Госпожа Сяо только ушла на работу, а её сын как раз гладил рубашку, которую собирался надеть на экзамен. Сяо Чжань был морально вымотан, он очень похудел, осунулся, но сейчас слишком многое зависело от набранных им баллов. Сяо Чжань уже определил список вузов, в которые хотел поступить, от пройденных тестов теперь зависела его будущая жизнь.       Звонок в дверь застал парня врасплох. Нет, если это снова неугомонная соседка напилась, то он не выдержит и точно убьёт её, а потом отправится в тюрьму. Ну что же, зато не надо экзамен сдавать. Но на пороге стоял курьер. Он протянул опешившему Сяо Чжаню пакет. — Должно быть это какая-то ошибка! Я ничего не заказывал. — Адрес ваш, заказ оплачен. Забирайте. Там записка была, заказчик попросил написать.       Сяо Чжань, конечно, взял пакет и отправился с ним к столу. Какое-то нереальное количество разнообразной еды: лапша со свининой, суп с вонтонами, баоцзы, яичные пирожки, а ещё шоколадные батончики и газировка — парень доставал всё это богатство из пакета дрожащими руками.       «Завтра важный день, но ты справишься. Только не забудь поесть, А-Чжань», — гласила записка.       Оператор, принимающий заказы в ресторане, равнодушно записывающий текст записки со слов заказчика, наверняка и подумать не мог, как много она будет для кого-то значить. Сяо Чжань в тот день ел, захлёбываясь слезами. Но экзамены он сдал, и поступил в один из лучших Пекинских университетов. Уже потом, закончив университет и переехав в США, он часто смотрел на огни большого города из окна квартиры, в которой он жил, и вспоминал, как ел ту потрясающе вкусную лапшу и мысленно обещал Ибо, что он непременно справится. И он справился.