Воришка

♬ アンディーヴと眠って — 青葉市子 ♬

— Ну что, Воришка, просыпайся, нас ждет долгий путь, — Юнги открыл окно, впустив в комнату немного морозного воздуха. Чимин сильнее закутался в одеяло, с головой, потому что волос коснулся ветер. На подоконник приземлилось несколько утренних снежинок. Едва рассвело, из-за зимы освещение не было желтовато-оранжевым, скорее серым. Вокруг стояла тишина. С трудом и опаской, но мальчик все же вытащил голову наружу, встретившись с нежно смотрящими на него глазами Юнги. Когда взгляд мужчины стал выражать именно такие эмоции, Чимин не заметил; казалось, что изменения произошли резко, неожиданно для самого владельца янтарных глаз. Несколько смущенно улыбнувшись, мальчик выбрался из-под одеяла, тут же мелко продрожав: из окна прямо на него подул промозглый ветер. От Юнги в лицо ему прилетела рубаха и накидка из тонкого лисьего меха, он быстро накинул вещи, отыскав в углу кровати брюки, завязал на них шнурок. Пошарив под кроватью, притянул к себе ботинки, втиснув в них ступни, укутанные в шерстяные носки. Несмотря на толстую ткань, по ощущениям деревянная обувь грубо терлась о кожу, доставляя дискомфорт, благо путь им предстоял не пешком, и сидение в повозке позволит ногам отдохнуть от привычной ходьбы. — Готов? — заглянул в комнату Юнги. В глазах его промелькнуло озорство, мальчишеский настрой на дальнюю поездку: из-за того, что большинство выездов в город совершал Чимин, зельевару стало тесно в небольшой старой хижине, и их путешествие словно могло помочь стряхнуть с его плеч пыль. Чимин бодро сбежал по лестнице на порог, выдохнув клуб пара с крыльца. — Эй, торопыга, ты хоть мешок проверил? Вдруг я что-то забыл? — прокричал из дома мужчина. — Если ты что-то забудешь, я съем сушеную лягушку! — громко ответил Чимин, в душе улыбнувшись — он уже знал Юнги так хорошо. Тот ведь все по списку собирал, оплошность была крайне маловероятна. — Прям так съешь, — пошебуршал ему по затылку маг, всучив тяжелую сумку с их пропитанием на ближайшие несколько дней; задерживаться в кабаках или столовых не хотелось, чтобы не увеличивать время их поездки еще больше. — Ага, — пропыхтел мальчик, сгрузив все внутрь повозки. Они немного постояли на дорожку, Юнги подымил сигарой, поглаживая Бель. Та, казалось, знала, что привычное для нее расстояние увеличится в несколько раз; но не сказать, что она имела что-то против. — Ну, — бодро отозвался мужчина, втоптав сигару в снег, из-за чего она выглядела, как жирная гусеница. Он запрыгнул на повозку, взяв поводья; Чимин расположился с другой стороны, провожая взглядом хижину. Было страшно. Он так давно желал узнать, кем он является и откуда пришел, что приближение к этому знанию пугало своим многообразием: ожидать его могло буквально все, что угодно. Но отступать некуда, мальчик решил мужественно принять свое прошлое. Лишь надеялся, что он не окажется бывшим маньяком-убийцей. Возникшая тишина немного давила, и Чимин не знал, с чего ему начать диалог. Мальчик не сомневался, что говорить им стоило: потрясающая возможность узнать друг друга получше, поближе; но что если, узнав свое прошлое, юноша поймет, что ему обязательно следует покинуть хижину, чтобы сделать то, о чем он позабыл, или вернуться туда, откуда он пришел? И сближение окажется лишним. Ни ему, ни Юнги от этого приятно не будет. Хотя мысленно, ежедневно, мальчик готовил себя к встрече с самим собой, как царь Митридат, глотавший по утрам немного мышьяка, чтобы стать нечувствительным к этой отраве. Мужчина, видно, не имел мрачных мыслей в голове, сказав спокойно: — Не стоит нам молчать, Воришка. Поездка предстоит долгая. Чимин сглотнул, кивнув. Зная мальчика, который непременно начал бы лезть в душу, предрасположенность к диалогу являлась странной. Чимин чувствовал, что они на грани, словно если они молча доедут, то еще смогут ощущать дистанцию; если же откроют рты, то выльются искренностью, рассказывая что-то сокровенное, не совсем понимая, собственно, зачем. Мальчик повернулся к Юнги, смотря на него серьезно, словно предостерегая. Мужчина в ответ мельком глянул на него, мол, все хорошо, я знаю, что делаю. — Тебе снятся кошмары? — сразу с козырей заходит Мин. Видно, решил не дожидаться личного вопроса от Чимина и взял это действие на себя. — Конечно. Весьма часто, — признался Чимин, смело ответив со всей честностью. — Зачастую я вижу себя из прошлого. И он не такой, каков я сейчас. Гораздо хуже. Он либо убийца, либо вор, либо лжец. Когда просыпаюсь, не могу выбросить из головы себя, грязного, мокрого, как тогда, в лесу. Только взгляд у меня... словно не человеческий. — Ты раньше не рассказывал, — зачем-то сказал Юнги, потом прикусив губу, осознав, что сказал глупость: конечно, как мальчик мог делиться таким личным, если практически любая реакция на попытку сближения — грубость с его стороны? Чимин дружелюбно улыбнулся, понимая, о чем думает зельевар: — Не думаю, что ты мне как-то помог бы. Да и никто не смог бы. Мне кажется, что даже узнав правду, я не остановлю эти сны. Оно уже... глубоко где-то, — нахмурился Чимин, смотря перед собой. — Это нормально — опасаться себя. Особенно если еще не знаешь, на что ты способен. Слепяще-утреннее солнце пробивалось сквозь деревья, скачущими бликами прыгая по лицам двух магов. Окружающая тишина леса не тревожила, существа и растения только расправляли тельца, встрепенувшись после недавнего рассвета. Юнги осознал, что ему здесь легко дышать. И не только из-за свежести воздуха. — А тебе? Часто снятся кошмары? — Не помню, когда в последний раз видел сны. Никогда их и не любил. — Отчего же? — Если снится сон, в котором исполняется твоя мечта, то как просыпаешься, становится грустно. Там казалось все таким легким, но здесь, в реальности, достичь того, что видишь в сновидениях, далеко не всегда возможно, — пожимает плечами Юнги. — Какой-то ты пессимистичный. — А каким мне еще быть, Чимин? Я живу один в старой развалюхе, незаконно продаю зелья, не ведая, наносят ли они кому-то вред. Может из-за них кто-то уже умер. — Но как же… я? — вопросительно смотрит мальчик, не совсем понимая сказанное магом. Юнги усмехнулся, натянув рукава пальто на быстро замерзшие пальцы. Он посчитал, что вопрос мальчика может остаться без ответа.

♬ milk cassette — analog_mannequin ♬

— Почему ты постоянно так уверен, что я куда-то денусь? — Мне так проще. — Неправда. — Неправда, — подтвердил Юнги, выдохнув. — Просто я такой. Ничего не могу с собой поделать. — Я обещать не буду. Но в данный момент я никуда не собираюсь. Честно. — Да и без твоего «честно» я все понимаю. Не хочу думать об этом, — сильнее сжал поводья Юнги. Чимин вдруг вспомнил, что забыл с вечера помыть чашку; на ее дне застыл нерастворившийся сахар — чай закончился, и мальчик пошел спать, так и не вернув сладость в небольшой мешочек. Если юноша так и не вернется хижину, эта кружка с сахаром будет единственным, что останется от него Юнги. И еще — смятая постель. Снова забыл заправить. — Если бы с помощью твоего зелья воскресили убийцу, и из-за него сейчас умирают десятки людей, ты бы зарезал этого человека? Или решил бы жить дальше, ведь изначально не знал, кого собираются возродить с твоей помощью? — Я разве похож на того, кто мог бы убить? — улыбнулся Чимин, сложив руки на груди. — Мы не знаем… Ты извини, зря я это сказал. Просто не совсем уверен, как мне стоит поступить. Чимин выпрямился, осознав, что Юнги с ним… советуется. Кажется, впервые за все время их знакомства. — На твоем бы месте я бы его убил, и меня не мучала бы совесть. У тебя на это хватит смелости. — Что ты имеешь в виду? — поджал губы мужчина. — Ты выглядишь как человек, который не хочет доставлять другим проблем, — попробовал точно выразить то, о чем думал, Чимин. — Значит, как вернемся, все сделаю, — сказал больше себе, чем сопутнику, Юнги. Мин немного замялся, потому что захотел сказать одну фразу, которая выдала бы его важную тайну, секрет, в котором он до сих пор не признался себе сам. Он не хочет, чтобы Чимин уходил. Он хочет делить с ним постель. И это самое страшное. Хотелось его себе, ведь казалось, что мальчик постоянно куда-то ускользает, вроде здесь, но мыслями в счастливом будущем. Без Юнги. — Как насчет того, чтобы бросить варить зелья? — осторожно поинтересовался Чимин, помолчав не один десяток минут. Оба громко думали. Юнги на это не ответил, устремив взгляд на дорогу. Они уже выехали из леса и мчались по дороге, с которой было видно приближающийся город. — Надевай капюшон. Они вновь вынуждены были прятать себя от остальных. Проехав по городу и выехав через ворота в расчищенное поле, зельевары все еще молчали. Чимин ощутил, что видно его вопрос разворошил что-то серьезное в Юнги, потому что он не снимал капюшон и перчатки. Скрываться ведь уже не от кого. Мужчина решил остановиться, чтобы перекусить и отдохнуть от тряски. Когда он спрыгнул на землю, порылся в их припасах, достав бутерброды, Чимин не взял еду у него из рук. Вместо этого он стянул с Юнги капюшон, приблизившись и посмотрев ему в глаза, как-то по-взрослому спросив: — Что случилось? Юнги от такого опешил и даже рот приоткрыл, так и не убрав руку с протянутым бутербродом. Чимин взял у него еду, положив на повозку, и начал медленно стягивать с мужчины перчатки. — Хватит, — схватил его Юнги за небольшие руки, бегая глазами по лицу мальчика. Своими действиями Чимин будто старался обнажить не только его тело, и мужчина машинально старался спрятаться от этой открытости, хотя раньше подобного не ощущал. — Ты же хочешь измениться, Юнги. Я вижу. Только ты боишься, что не сможешь сделать это в одиночку. Но что если… — Чимину не удается закончить фразу, он больно бьется затылком о стенку кареты, пугая Бель — зельевар, схватив его за грудки, прижал к повозке, сверля глазами. — Что если со мной будешь ты, это хочешь сказать? Рот свой закрой, сосунок! С какого это момента ты решил, что такой юнец, как ты, сможет помочь мне, человеку, не первый год зарабатывающем на одном деле, резко все бросить и поменяться? Что в тебе такого? — Я умею... тебя успокаивать, — ответил Чимин, глубоко дыша и понимая глупость своих слов. — Умею вдохновлять. И сам я умею меняться. Я это знаю. Можешь мне не верить. Только вот мне легче. Я занимаюсь этим меньше, поэтому мне легче бросить. И у меня может получиться увести тебя за собой. — Бред. Ты бредишь, мальчишка! Зачем я… Как я вообще мог согласиться помочь тебе, — Юнги беспомощно осел на пол, схватившись за голову. Чимин даже представить не мог, что мысли о смене работы так сильно терзали мужчину. Он и не думал о том, что возможно Юнги к самому себе испытывает даже некое отвращение. Мальчик подал мужчине сигару, сам же залез в карету, погреться. Там он не заметил как, но провалился в сон, и снилось ему, что он идет в хижину Юнги, а та с каждым его взглядом только удаляется. Проснулся он оттого, что дверь в карету открылась. — Все хорошо? — спросил Юнги, сев напротив. В характере мужчины Чимин никогда не замечал истеричных черт. И небольшая вспышка чего-то, тщательно скрываемого, смутила мальчика. Он не знал, как стоило сейчас себя вести. — Слушай, я. не имел в виду, что довезти тебя за зельем — плохая идея. Просто пойми, я долгое время был один. И влияние этого не так быстро стирается. Ты хороший, понимаешь? Да, часто бываешь глуповат, но с тобой я ощущаю себя в безопасности. — Сколько ты выкурил? — Неважно, не перебивай. — У тебя глаза очень красные. Сколько ты… — Вот видишь, о чем я и говорю. Ты умеешь заботиться. Это редкое качество. И я так долго не был слабым, но теперь не могу перестать думать о том, что не хочу эту заботу потерять, — слова Юнги разбивались о линии его честности, с дребезгом кувыркаясь в воздухе кареты, и Чимин ловил их своими ушами, не понимая, что ему полагается на них ответить. Нужно ли ему, пожалев Мина и его состояние, дать обещание, что эта забота не закончится? Ведь даже если Чимин его оставит, он может заглядывать иногда, приносить вкусности. Однако так не получится. Потому что Юнги этого станет уже мало. Мужчина пересел на его сторону, боясь смотреть в глаза и не желая пугать своим видом. Он вдохнул, стараясь начать новую мысль, но Чимин обнял его руку, прижавшись к плечу: — Помолчи пожалуйста, — лишь произнес он, покрепче обхватив его под локоть. Юнги весь застыл, словно деревянный, затем понемногу обмяк, оперевшись о спинку сидения. Посидев так немного, мужчина высвободился и позвал Чимина наружу, в холодный воздух, чтобы продолжить путь. Юнги зажег фонарь, освещая темнеющую дорогу, и повозка двинулась в путь. Им обоим было немного неловко ехать, особенно казалось, что понемногу спускающийся с неба мрак окутывал их, обнажая, заставляя быть более открытыми, искренними. Чимин изредка поглядывал на мужчину, не зная, что от него ожидать. Не скажет ли он в любой момент, что эта поездка — полная несуразица, и что им стоит повернуть назад? Не решит ли он бросить эту затею? Но Юнги, видно, быстро отошел от недавнего всплеска эмоций и спокойно, уверенно вез их к месту назначения.

♬ Falling for You — BoyWithUke ♬

— Как думаешь, что можешь увидеть в своем прошлом? — спросил мужчина, покачиваясь в такт движению повозки. — Я опасаюсь, что там будет что-нибудь безумно нехорошее. Что-нибудь мрачное. Больше всего боюсь, что у меня ужасная семья, это для меня самый страшный исход. — Почему? — Семья — это то, что у нас есть, пока мы ничего не имеем, понимаешь? И это то, что остается, когда мы все теряем. Так должно быть. У всех. Но мы живем в сложное время, когда даже брат может предать. Слушай. А я сразу все вспомню или постепенно? — Как я слышал, ты вспоминаешь отрывками. Это может продлиться от нескольких дней до целого месяца — в зависимости оттого, сколько тебя заставили забыть. Ты вот, например, хоть детство свое помнишь, где-то от шести лет? Или совсем ничего. — Отрывками. Есть воспоминания из десятилетнего возраста, есть что-то из более подросткового. Но это что-то незначимое, словно все серьезное было кем-то начисто стерто. Я будто нахожусь на шахматной доске, где черные квадраты — то, что я забыл. И таких квадратов большинство. От них я прыгаю между белыми областями, надеясь, что обнаружу там что-то дельное. Однако это не так. — И что же ты помнишь из этого незначительного? — Вот к примеру, что люблю одуванчики собирать летом. Ну скажи, зачем оно мне надо? — Это уже хорошо. Не только же плохое помнить, — пожал плечами Юнги. — В этом и дело. Ничего плохого я не помню. — Может, его и не было? — Так не бывает. Юнги осознал, что раз мальчик мыслит подобным образом, значит в его прошлом и правда все не сладко. — Не у всех. У кого-то счастливое детство. — А у тебя? — робко и громко-резко спросил Чимин. — У меня... не сказал бы, что счастливое. Наверное, я был бы даже не прочь выпить зелье, чтобы забыть. — Мне еще любопытно: этот напиток можно подмешать в еду? Или тогда оно не действует. — При смешении с другими веществами его эффект минимален. Легкая забывчивость, которая прекращается спустя пару дней. Ты бы буквально не помнил, что сделал вчера или позавчера, и не более. Так что ты либо выпил сам, либо… — Юнги постарался подобрать слово помягче. — Либо меня заставили, — кивнул Чимин, сглотнув. — Ладно, ты не думай об этом. Кто знает, может ты и сам не прочь был, — снова пожал плечами Юнги, раздражаясь этой неизвестности, и пришпорил лошадь сильнее, чтобы поскорее добраться до лавки, в которой продавались нужные ингредиенты. Надоело опасаться, гадать, что же случилось в прошлом мальчика. — Сколько еще примерно нам добираться? — вздохнув, спросил Чимин. Стало заметно, что он нервничает, цепляет на большом пальце заусеницу и трясет ногой. — Проедем с тобой еще часов пять и поспим. Потом встанем утром, примерно к полудню приедем. Ты голодный? Чимин кивнул, и Юнги достал из кармана свернутый в бумажном пакете пирожок с капустой. Этот жест показался мальчику весьма милым, и он с улыбкой принялся за еду. — …Но не может же все быть так плохо, правда ведь? Зелья бывают исцеляющие, разве не приятно ли знать, что ты помог кому-то избавиться от недуга, постоянных болей? — спросил Чимин, дожевав пирожок. — Ты прав, что-то в этом есть. Поначалу я по большей части только и занимался тем, что создавал лишь благоприятные напитки: от расстройства желудка, головных болей, настойки для заживления ран. Мне приносило это неимоверное удовольствие и также неплохую репутацию: я делал все хорошо, быстро и не так уж дорого по нынешним меркам. Но всегда наступает момент испытания — захочется ли тебе остаться на стороне добра. В книге, по которой я учился, было две части. Черными буквами по белым страницам где-то четверть книги заполнялась зельями, которые помогали людям. И все же меня влекло к той оставшейся части, где на темных страницах белым малопонятным почерком выводились «злые» заклинания или рецепты для приготовления. К тому же я узнал, что цены на рынке за ядовитые напитки в три раза дороже, чем настойки, которые делал я. Так что простая алчность привела к тому, что я начал понемногу разбираться в текстах с черных страниц, и оказалось, что автор даже смешал два языка. Чтобы уж наверняка читатель бросил затею обучиться обратной стороне магии. — Значит, ты знаешь какие-то заклинания? — подобрался к нему поближе Чимин, словно кто-то мог слышать их ночной разговор. — Более того, я могу прямо сейчас тебе кое-что красивое показать, — заговорчески улыбнулся Юнги, пошарился в внутреннем кармане накидки и достал бурый кожаный мешочек. Мужчина приостановил Бель, запустил пальцы в содержимое мешочка, произнес одно слово на неизвестном мальчику языке, и распылил его в воздух. Тут же вокруг все замерцало, будто тысячи мелких звезд и светлячков кружились вокруг. — Это необычная пыльца, которую можно использовать для освещения вместо свеч. Ее свойство в том, что она не оседает, не двигается, и пропасть может лишь в тот момент, когда я произнесу вторую часть заклинания. Чимин завороженно смотрел на этот маленький космос, облокотившись назад, выдыхая клубы пара; холодало. Ночью температура ощущалась сильнее, но сейчас мальчика и мужчину не волновали такие земные проблемы, как возможность согреться. Они ненадолго перенеслись в блистающий мир, где ничего не могло нарушить их покоя. — Что ж, поехали дальше? — улыбнувшись, спросил Юнги, а Чимин даже не сразу заметил, что пыльца уже пропала. — Это ведь самое простое, что можно сделать, да? А что самое сложное тебе приходилось изучить в области заклинаний? — мальчик приблизился к мужчине еще сильнее, опираясь на него плечом: все же холодно вокруг, а они совсем не двигаются, пока едут. Чай в термосе давно остыл и почти закончился, так что в их положении греться можно было лишь друг от друга. — Самые сложные заклинания всегда связаны с разрушением. Если хочешь вызвать некую стихию, вихрь, когда сражаешься с другим магом, то придется потратить много сил, и к концу поединка вы оба будете еле на ногах стоять. — А ты когда-то видел, как дерутся волшебники? — удивленно спросил Чимин, никогда не думая о таких событиях где-то за пределами их городка. — Нет, только слышал. Именно из-за этих поединков у нас в королевстве и запрещена магия. Ты был маленький, да и с памятью у тебя проблемы, но когда ты только говорить научился, между двумя сильнейшими магами произошел конфликт. Решать его на кулаках было не в традициях общества. Побеждал всегда тот, кто знал больше заклинаний и мог выдержать и не устать во время сражения. Из-за этого разрушалось то, что окружало магов, пугая население и даже лишая его пропитания. Так, за время их поединка ядовитые испарения попали на поле пшеницы, и, как говорят, до сих пор на этом месте не появилось ни росточка. Так что все это очень опасно. Особенно если быть эгоистом. — Слушай. А если ты воскресил того убийцу, он получает какие-то… способности? Чтобы его устранить, можно использовать метод как при убийстве обычного человека? — К сожалению, нет. Я рад, что ты начал понимать тонкости нашего ремесла, — потрепал его по голове Юнги. — Поэтому я и опасаюсь. Убить его я могу, используя заклинания, и так наше сражение могут заметить люди, даже находящиеся довольно далеко. Мне нужно будет его заманить в тихое место, при свете дня, чтобы вспышки не так были видны. У меня есть свой способ боя, который я практиковал наедине с собой на заднем дворе. Хотел научиться сражаться так, чтобы окружающая растительность не страдала. Чтобы удары попадали в цель. Но практиковался я давно. Вот и еще одна проблема. По рассуждениям Юнги было слышно, как он в самом деле устал. Ему, как и любому человеку, необходим отдых, поездка в приятное солнечное место, где он сможет отвлечься от рабочих моментов и забот. — Юнги, а ты ездил зимой в горы? Которые находятся на востоке от хижины? — Ездил как-то конечно. Но я не любитель поездок, столько сборов, устаешь сильно, потом возвращаешься, разбирать все, стирать. Не особо удобно, — по-простому ответил Мин, взглянув на Чимина. — А что, у тебя возникло желание? — Мне нравится путешествовать. Я не помню поездок, но видимо мое прошло «я» дает о себе знать хоть немного, из-за чего я заглядываюсь на все эти виды вокруг. Мы-то живем в лесу, видим мало солнечного света, особенно в зимнее время. А там, в горах, очень светло. И высоко. Можно на город сверху посмотреть, — мечтательно сказал мальчик, улыбнувшись. — Просто подумал, что было бы замечательно вдвоем съездить. Я многое читал у тебя в книжке про горы. — Это в какой? — Там на обложке вышивка с горой и облаками. — Понял, — кивнул Юнги. — У меня есть еще одна, в моей комнате. Могу дать почитать, как вернемся. Хочешь?

♬ Blue Loop — Stiig ♬

Чимин с радостью согласился. Оставшийся путь до конца леса они проехали молча. Наговорились, вероятно. Мальчику понравилось вот так, без ругательств, общаться с магом, узнавая его еще немного ближе. Юнги оставил карету у самого выезда из роя деревьев, смотря на открывшийся вид: поле, все присыпанное, словно сахарной пудрой, снегом. Чимин с удовольствием расположился на сидении, а мужчина чуть не разбил бутылку с водой, не заметив ее в тускло-освещенном луной пространстве. Побранился немного, но усталость не позволяла ему ворчать на мальчика, который, едва коснувшись головой приятной бархатной обивки сидения, задремал. Юнги последовал его примеру, накрыв мальчика пледом, а сам съежился в верхней одежде, надеясь, что не замерзнет ночью насмерть. Второе одеяло, для себя, он забыл. Наутро они проснулись от громко отворившейся двери в их карету. Это была королевская охрана: они периодически устраивали лесные патрули, надеясь перехватить магов, которые ночью везли зелья на продажу большими партиями в другие города. Но Юнги был чист, с собой он не вез даже ингредиенты для будущего напитка Чимина. Этого бы неприятного осмотра не случилось, если бы патрулировала охрана, знающая карету Мина. Тех он давно уже подкупил. Мальчика эта встреча с охраной порядком напугала, но мужчины больше обращали внимание на содержимое повозки, чем на побледневшего юношу. Воспользовавшись этим, Юнги сжал его ладонь в своей, стараясь тем самым подбодрить Чимина. Рука у мальчика была совсем ледяная, а лоб вспотел, и маг надеялся, что тот не заболел. Наконец, охрана решила, что ничего серьезного в карете не находится, и, извинившись за беспокойство, удалилась на лошадях вдаль. Чимин же, наконец, вдохнул полной грудью, а на щеках его вновь появился румянец. Юнги пришпорил Бель, и карета зашелестела по снежному полю в сторону города. Огромный дворец было видно даже отсюда, но, как часто бывает, впечатление являлось обманчивым: как и сказал мужчина, им осталось ехать около пяти часов. Светало ныне поздно, рассвет был около пары часов назад, но Юнги не смог поднять себя с сидения, когда первые лучи света проникли в щель двери — слишком устал. Не сказать, что внезапно нагрянувшая охрана, которая повыворачивала все их мешки с едой и одеждой наружу, создав беспорядок, сильно испортила настроение. Мин в некотором плане был даже рад, что у Чимина есть теперь опыт, как в подобных случаях общаться с охраной. — Если ты везешь зелья, и тебя вот так остановят, то сразу же предлагай им напиток, способный влюбить в них любую женщину. Это всегда работает. У охраны это негласное требование, которым пользуется каждый маг, если его вот так врасплох застанут, — предупредил Чимина мужчина. — А если у охраны уже есть такое зелье? Встретили они на своем пути двух магов, к примеру? — Поверь, ни один мужчина не откажется от любви нескольких женщин, — ехидно прищурился Юнги. — Признайся, ты ведь тоже не прочь был бы. Чимин задумался, представив, что две девушки, которые ему нравятся, влюбляются в него в ответ. — Не уверен, — ответил мальчик, подумав, что ведь это каждой нужно уделять внимание, время, а ему и с одной было бы сложно справиться. К тому же, у них наверняка окажется разный характер, к которому нужно привыкать. Вот будет девушка, как Мин Юнги, сквернословящая и постоянно всем недовольная! Это же сущий кошмар! Мужчина же на этот ответ как-то странно блеснул глазами, и с его лица сошла ехидная улыбка. Потому что для себя он понял, что ни одна, ни две девушки его не привлекают. Зато к одному начинающему зельевару очень даже сильно тянет, особенно по ночам, когда в хижине становится холодно. И ответ Чимина был воспринят Юнги не совсем верно: он решил, что видно девушки мальчика не интересуют. Это подарило небольшую надежду и повысило настроение. Чимин же, где-то в глубине души проникшись подобным чувством, думал по большей части о другом: его больше волновало собственное прошлое, нежели вероятность отношений с Мином. И иногда размышлял: узнав о своем прошлом, не будет ведь больше этой проблемы? Значит, он мог бы углубиться в свои чувства и наконец понять их природу — простая ли это привязанность или желание провести с этим человеком еще не один год, и стать к нему ближе, чем кто-либо. Чимину от этих мыслей было не по себе. Ибо страшно осознать, что ты хочешь в другом раствориться и никогда не возвращаться. Мальчик ехал и думал: хотелось бы ему таких поездок почаще? Хотелось бы остаться посреди леса, вдали от больших городов, шума, различных событий, погрязнуть в рутине, будучи, как в клетке, быть окруженным высокими деревьями, что создавало впечатление, словно они на маленьком острове, вдали от всех. И если желание сближаться было осознанным, явным, то не от того ли, что Чимин попросту никого больше не знает? Ведь с кем еще ему хотеть таких поездок, если он никого не помнит? Но почему никто его не ищет? Чимин часто ощущал собственную ненужность. Нигде не висели бумаги с надписями о его пропаже, ни один человек из города, несмотря на его скрывающую почти все одежду, даже не увидел в нем кого-то знакомого. Иногда, бессонными ночами мальчику даже казалось, что все наоборот знают о нем что-то. Знают его, причину, по которой он забыл прошлое, сам придумывал косые или двусмысленные взгляды, хотя в самом деле их не было. Постоянные подобные рассуждения изрядно вымотали юношу. Поэтому все, чего он хотел — просто уже узнать разгадку этой надоевшей тайны. По мере их приближения к виднеющемуся городу, в животе мальчика нарастало покалывание, странное ощущение, желание развернуться, все бросить и никогда так и не узнать, что же там на самом деле произошло. Бывало ли такое, что Чимин хотел бросить затею вспомнить? Довольно часто. Потому что так — проще. Но осознание, что он даже не знает самого себя, давило на него и заставляло действовать активнее. На удивление, его план по привязке к себе Юнги удался, и мужчина и правда решил ему помочь. Где-то в глубине Чимину стыдно. За то, что добрые слова не всегда бывали искренни, что забота иногда вовсе проявлялась машинально. И страшнее всего то, что мальчику на самом деле не так важно, что Юнги ощутит, если узнает про этот план. Если он так равнодушен к чувствам других, не значит ли это, что раньше он был довольно эгоистичен? В таком случае его нынешний характер, в котором присутствует все же искреннее проявление доброты, ему нравится гораздо больше. Пока Чимин рассуждал об этом у себя в голове, город зловеще приближался, возвышаясь над равниной. Издалека он казался небольшим, тихим, но даже с далекого расстояния были слышны шум и разговоры. Когда они заехали через мост в город, Юнги оставил карету в специальном месте, в котором стояли такие же повозки. Стараясь ориентироваться по памяти, он повел Чимина вперед, в травяной магазин. — Почему мы не идем в какое-то специальное место? — спросил Чимин, говоря гулко из-за низко опущенного капюшона. — Здесь все еще более строго с этим. Не так легко узнать, где могут продавать что-то незаконное. Сейчас нам нужно взять те травы, которые ничем не отличаются от тех, которые продаются в секретных отделах лавок. Да и здесь цена будет ниже, — пожал плечами Юнги, открывая перед мальчиком дверь в причудливый мир необычных ароматов. Зайдя внутрь, Чимин ощутил, как немного закружилась голова: в воздухе стоял насыщенный запах, состоящий из перемешанных ноток различных трав. Он завороженно смотрел на свисающие с потолка связки засушенных цветов, отвлекшись лишь когда Юнги уже закончил с покупкой. Они вышли наружу, выдыхая клубы пара, дрогнув от внезапного холода — в травяной лавке сильно натоплено. Затем по серым улочкам долго шли до того места, в котором находился главный ингредиент, тот, ради которого они и проделали весь этот путь. Смотря на небольшой, аккуратный рыжий цветок, Чимин не понимал, как такое хрупкое создание может помочь ему решить его главную на данный момент проблему. Когда они везли купленное обратно, мальчик все еще не верил, что его неведение скоро закончится. Юнги о чем-то увлеченно рассказывал, имел хорошее настроение из-за пополненных запасов различных ингредиентов. Ему нужно как можно скорее продать зелья, потому что денег после этой поездки осталось совсем мало. Пока они ехали обратно, обсуждали, как будут проводить Рождество. О вероятности, что к тому моменту Чимина уже может не оказаться рядом, никто не собирался говорить. Разве важно это сейчас? Главное, что пока что все идет по плану.

♬ Key — С418 (slowed + reverb) ♬

Обратный путь воспринимался гораздо легче. Им уже не хотелось спорить, два зельевара немного подтрунивали друг над другом, весело обсуждая будущие планы. Укачиваемый прохладой ветра и низкоголосой речью Юнги мальчик не заметил, как задремал, а затем и вовсе уснул сидя, покачиваясь в такт шагам Бель. Наверное, его внутренние рассуждения, опасения, вымотали его, да и он проснулся посреди ночи от необъяснимой тревоги. Смотря на сопящего напротив мужчину, на его освещенный луной округлый нос, Чимин медленно вдыхал и выдыхал и почему-то долго не мог уснуть. Внутри кареты было душно, немного пахло зельями из-за того, что незадолго до их поездки Юнги ездил продавать оставшиеся партии. Этот странный, но такой запоминающийся аромат, напоминающий имбирь, вызывавший щекотку в ноздрях, он различил бы из тысячи. И снилась мальчику почему-то эта ночь, холодный нос Юнги, его едва различимое подрагивание ресниц и нахмуренные брови, и чувствовал Чимин, что это очень приятный, хороший сон, от которого не хотелось просыпаться. Когда он открыл глаза, то увидел мужчину возле костра, который готовил им суп из купленных в городе овощей. Пирожками, конечно, юноше нравилось питаться, но хотелось и разнообразия. В воздухе ощущалась какая-то странная атмосфера, возможно, из-за голосов сверчков и всеобщего мрака, а может из-за того, что Юнги, как дома, готовил ужин. Это «дома» отозвалось в груди мальчика теплом, хотя близился момент узнать, где находится его настоящий дом.

Или это уже не столь важно?

Было так странно возвращаться в прошлую жизнь, уже привыкнув к нынешней. И Чимин не знал, все так же ли он хотел этого. По-милому замерзший Юнги, гревший ладони о пар, исходящий от бурлящего супа, привлекал к себе очень сильно, притягивал невидимыми нитями, которым юноша сопротивлялся, не желая портить все перед его вероятным уходом. Поэтому, поборов в себе желание согреть мужчину, он лишь подошел ближе, присев на холодное бревно. Они оба молчали, завороженно смотря на готовящийся ужин, будто это было самое интересное зрелище в их жизни. Все же не сдержавшись, Чимин поднялся и подошел к Юнги, сдержанно и кротко оперевшись о его плечо. Он сам не понимал, что вкладывал в этот жест, простое желание прикоснуться было выше всех его самоубеждений. Мужчина удивленно взглянул на него и не двинулся, не зная, как на это реагировать, предпочитая просто стоять. Теперь они вместе смотрели на суп, в котором чувствовалось что-то космическое, вместе дергались от странных звуков, но не боялись, потому что маг наложил заклинание некой невидимости для нечисти. И Чимин впервые смог так близко разглядеть этих невиданных им ранее животных, которые показывались из чащи лишь ночью. Причудливые олени с тремя рогами, лисицы, больше напоминающие волков, создания, ассоциаций к которым мальчик даже не мог придумать. Все они проходили мимо, их не замечая, и юноша прижался к плечу Юнги сильнее, когда ощутил, когда жесткий мех одного из животных пощекотал его выглянувшую из-под задравшейся штанины голень. Атмосфера таинственности окружила их, захватила, и даже когда суп был готов, а костер начал меркнуть, они стояли так, почти обнимая друг друга, и в свете огня смотрели на существ, живущих словно в другом мире, какой-то своей, другой жизнью. Отмереть они решили лишь в то мгновение, когда живот Чимина требовательно отреагировал на запах еды. И все это странное, щекочущее чувство тут же пропало, они взялись за миски, черпая ложками жидкость с мелко порезанными овощами. Наевшись, они разложили одеяло прямо на землю, расчистив ее от снега, чтобы смотреть на мимо пролетающих мерцающих существ, ощущая себя в ином измерении. Прежде чем ехать дальше, нужно подождать, пока станет светать: во время езды на этой территории леса Юнги будет сложно ограждать их от взора нечисти. Когда чудесное представление от маленьких фей и пробегающих периодически эльфов прекратилось, Чимин долго не мог перевести дух. Даже когда они сели на повозку и мужчина снял заклинание, мальчика все еще потряхивало. Он не понимал, боялся он или восхищался. Казалось, чувствовал он и то, и другое. — Спасибо тебе, что сделал стол и стулья на крыльце, — внезапно поблагодарил его Юнги. — Почему ты вдруг вспомнил об этом? — Просто ты оставил что-то от себя в моем доме. Я об этом сейчас подумал. Чимину не очень нравилось вот так общаться в дороге с мужчиной: он видел только его профиль и не мог точно понять, что тот чувствует, когда говорит. — Давай тогда и ёлку по дворе поставим? На Рождество? Прямо близко к столу, — предложил Чимин, улыбнувшись. — Как скажешь, — немного отвлекшись от дороги, Юнги потрепал юношу по волосам. Этот привычный жест смутил мальчика, и он вновь посмотрел перед собой. Поежился от поднявшегося ветра, и Чимин не понимал эту речь деревьев, словно они взбушевались, протестуя чему-то, опасливо нагинаясь. Юноша прикрыл глаза, вжавшись головой в воротник накидки. Надел на голову Юнги капюшон, потому что у того покраснели уши, и снова запустил руки в меховые карманы.

♬ Drive (Чернобыль: Зона отчуждения) — Warpaint ♬

Вернулись они домой днем следующего дня. Оба уставшие, продрогшие, соскучившиеся по хижине и теплой кровати. У них болели тела, хотелось помыться, освежиться и согреться. Этим они и занялись сразу по приезде, а не готовкой зелья. Подобная передышка перед долгожданным событием позволила Чимину немного расслабиться и собраться с мыслями. Когда он вышел из комнаты, в которой поливал себя из ведра теплой водой, запах мыла сменился знакомым ароматом трав — Юнги уже разложил все нужные ингредиенты. — Думаю, тебе хочется посмотреть, как я буду все делать, да? В данном зелье нужно быть еще более внимательным в пропорциях и количестве того, что ты смешиваешь, чем в простых зельях. Если в обычных случаях ты можешь немного согрешить в подсчетах и это не повлияет на качество напитка, то здесь даже малейшее отклонение может подействовать на твою голову ужаснейшим образом. Можешь даже стать сумасшедшим. Этот цветок, ради которого мы проделали весь путь. Он воздействует на нас необычно, заставляя вспоминать прошлое, даже если его насильно от нас скрыли. Торговцы опасаются это растение из-за его силы, ведь если зелье окажет отрицательный эффект, то обвинить могут самого продавца. Что он предоставил подделку. Но есть одна особенность, которая позволяет отличить истинный цветок — если направить его на свет, будут видны фиолетоватые прожилки. Этот ингредиент добавляется ровно через полчаса после начала добавления первых трав. Я уже засек время, добавив сначала смесь из хвои и апельсина. Благодаря им у напитка будет не такой противный вкус, потому что дальше добавляются листья крапивы, розмарин и тертый грецкий орех. Не самое вкусное сочетание. В книге, с которой я взял этот рецепт, четко отмечены граммовки, поэтому тебе нужно всегда сверять с надписями в источнике. Теперь нужно оставить смесь вариться на пятнадцать минут. Далее, как и обычно, идет добавление более сложных ингредиентов. По истечении назначенного времени Юнги продолжил: — Сейчас мы добавляем два паучьих глаза, ничего с ними не делая. Мне весьма сложно было найти торговца, который извлекает их аккуратно. Хватит морщиться, ничего противного в этом нет. После того, как глаза быстро растворяются в кипятке, добавляем порошок от зуба дракона. — У нас есть драконы? — ошарашенно уставился на мужчину Чимин. — Не у нас. У короля и некоторых богатых людей, которые держат их ради забавы. Эти драконы уже огнем не дышат. Скоро совсем вымрут, — пожал плечами Юнги. — Далее идут измельченные светящиеся грибы. Их нужно резать прямо перед приготовлением, пока из них не ушло все свечение, именно оно позволит тебе не сойти с ума от увиденных событий. Сделает тебя более спокойным, в общем. Итак, осталось подождать пока пройдет еще несколько минут. Затем добавим три крыла фей. И останется последнее. Ritorno alla memoria. Этот прекрасный цветок. Пока крылья фей насыщают жидкость пыльцой, лепестки нужно аккуратно отсоединить, ни один не повредив. А пока что ждем, пока стрелка часов не окажется на тридцати девяти минутах, — завершил краткое объяснение Юнги, выдохнув и оперевшись поясницей о столешницу. Чимин мелко дрожал, сглатывая, боясь все сильнее. Мужчина заметил его состояние, подошел, крепко обняв. — Все будет хорошо, эй. Не волнуйся. Я же здесь, — поглаживая голову юноши, Юнги старался говорить медленно и тихо, чтобы успокоить его. Тот, казалось, дрожал еще сильнее, хватался за его спину, сжимая рубаху. Небольшой подвал наполнял резкий запах апельсина, обжигающий ноздри. Мужчина встал так, чтобы одним глазком поглядывать на часы, не отпуская Чимина. Юноша хватался за него, как за спасательный круг, крепко обхватывал широкую спину своими небольшими ладонями, утыкался вспотевшим от жара котла лбом ему в плечо. То, что сейчас происходило, кололо в сердце Юнги из-за тех же самых опасений, что таились в голове мальчика.

Как же, черт возьми, страшно узнать правду.

Буквально через несколько минут зелье будет готово. Отпустив мальчика, который все равно продолжал держаться за его рукав, мужчина дрогнувшей рукой опустил лепестки в жидкость. Она благодарно забурлила, блеснула, словно подмигнув, и тут же успокоилась. Словно ее заткнули. Осталось лишь подождать, когда напиток остынет. Маленький котелок смиренно стоял на деревянной подставке, ожидая своей участи. Чимин сидел наверху, закутанный в одеяло, сглатывая вязкую слюну. Его уши двигались каждый раз, когда слышались шаги Юнги: мальчик ждал, когда тот поднимется к нему в комнату, чтобы принести напиток. Казалось, прошла вечность, прежде чем Мин и правда ступил на порог. — Ты готов? — гулко и тихо спросил он, держа в руке мерную чашку, от которой едва шел пар. Чимин кивнул и потянулся руками к чашке. Он долго вглядывался в ее мерцающую суть, все не решаясь совершить решающее действо. — Слушай, оно не должно остыть, иначе… — начал осторожно Юнги, и мальчик тут же принялся пить. Жидкость обжигала горло горьковатостью и кислотой апельсина, отдаваясь в носу нотками розмарина и чего-то твердого, как бумажный пакет, будто часть крыла феи не растворилось. Хоть юноша и понимал, что это невозможно, но такая мысль вызвала в нем рвотный рефлекс, и мужчина тут же схватил его за плечи, не позволяя случиться непредвиденному. — Ну же, малыш, допивай, — ласково произнес он, сам дивясь такой речи из своих уст. Чимин и правда допил, смахивая слезы, прося запить, что, к сожалению, делать было нельзя. Он так и сидел, весь в одеяле, с оранжеватыми от напитка губами, ощущая отвратительный привкус во рту. — Ты будешь вспоминать все отрывками. Постепенно. Вырывая из памяти важное и неважное. Если хочешь, то я не буду от тебя отходить. Как только что-то вспомнишь, говори мне. На всякий случай. Хорошо? Чимин резко изменился в лице, посмотрев на него невидящим взглядом: — Кажется, я что-то вспомнил, — сказал он громко, прикрыв глаза, словно просматривая то, что проецировало ему сознание. Он долго смотрел на выжидающе глядящего на него Юнги и продолжил: — Я их разочаровал. — Кого? — взволнованно спросил мужчина. — Родителей. Они узнали, что я не такой, как другие. Что мне нравятся… мальчики, — совсем тихо закончил Чимин, глядя в пол.