не может быть!...

миша направил первую же свою зарплату практически полностью на пиво и водку, потому, что ему хотелось спраздновать переезд, тем более, что сейчас пятница. второе он, правда, убрал подальше в холодильник, потому что наивно надеялся, что сможет оставить на потом. а вот пиво он глушить начал чуть ли не с магазина. правда за углом. чтобы милиция не имела лишних вопросов. сразу после небольшого увеселительного мероприятия миша пошёл домой.о н знал, что саша тоже будет дома, потому был в приподнятом настроении не только из-за бухла. придя домой он открыл ещё одну банку пива, а саша сидел угрюмо у окна и пил кофе без молока. как будто что-то случилось. на деле он всегда так делал, потому что кофе помогал ему расслабиться и подумать о жизни. миша сел на свою кровать и он уже был достаточно пьян, чтобы захотеть расспрашивать приятеля о жизни и о всём, что ео тревожит. саша отвечал сдержанно и как-то глупо, всё очень однотонно и просто, но мишу это не задевало - напротив, он былд раззадорен такими ответами и хотел больше узнать, от этого спрашивал усерднее. но когда понял, что это не очсобо приносит толк - угомонился и начал запивать свои вопросы алкоголем. после того, как он выпил ещё одну банку, он закурил прямо в комнате, после чего саня его оттащил подальше к окну, миша не был против. ему хотелось поговорить, потоу как жизнь в незнакомом городе его пугала и очень тревожила, по правде говоря. его это очень пугало, но он никому об этом не говорил. больно надо. он просто хотел выпить, чтобы забыться и пойти послезавтра на работу, как ни в чём не бывало. но тоьлко какое-то шевеление в углу не давало покоя. как будто он видел призрака, который вселился в кружку, тумбочку или ещё что-то подобное. что-то простое, предмет мебели, который стоит на периферии и никак не цепляет взгляд. ему показалось, что что-то шевелится, но он не обратил на это внимание. он просто сидел и думал о жизни, попутно что-то записывая в тетрадку. обычную тетрадь на восемнадцать листов, где помещается весь его внутренний мир. он писал о том, что ему страшно неизвестности. тетрадь не могла ему никак и ничего ответить, но ему хотелось в пустоту просто высмказать непонятные ему самому мысли. прсто сказать их, чтобы они больше не мозолили глаз. и всё. он писал и писал, писал и писал, пока не был истощён, однако на переферии всё ещё что-то мерещилось. он решил, что пока хватит пить. как оказалось, дело было совсем не в алкоголе...