Призрачный огонь в душе моей не гаснет.

«Что здесь происходит? Почему ты здесь?» – пронеслось в мыслях Сяо, так нервно сжимавшего фонарик в ладонях. Нет. Он хочет, чтобы он всё же сошел с ума. Только голос настоящего Венти сейчас потряс так сильно, что на ногах стоять было тяжело. Коленки подкосились, и Якса чуть не упал, но Казуха, стоявший рядом, ловко ухватил его за плечо, не давая упасть. Алатус с благодарностью кивнул ему, нервно сглатывая и набираясь сил, чтобы медленно перевести взгляд на светящийся сгусток энергии. — Алатус, мне так жаль, что теперь мы встретились, когда я в таком виде... – произнес тихо Барбатос, плавно подлетая к лицу друга. Благодаря свечению было заметно, что в уголках глаз у Сяо скапливаются слезы, которые так и хотят хлынуть. Он все понял. Но только не может принять тот факт, что Венти, по правде, уже нет в живых. Возможно, в словах того друга-самозванца была такая малая истина. Плечо Казухи немного подрагивало, и он даже чувствовал себя неудобно потому, что не мог слышать слов Венти. На его вопрос: "Сяо...его правда уже нет...?", – Якса никак не отреагировал. Да и Каэдэхара понял все по одному лишь взгляду одноклассника, так отчаянно пытающегося отрицать реальность всего положения. Алатус, переставая опираться, все же бессильно пал на колени, слегка царапаясь об обшарпанные доски. Казуха, с волнением присел рядом, начиная шептать утешения, но Сяо ничего не слышал. Он никого не хотел слышать. Призрачная душа подлетела к юноше, начиная светить прямо у его глаз, не останавливаясь, даже когда тот зажмуривался. — Сяо, я все равно здесь с тобой. Послушай меня, пожалуйста. Якса резко поднял свои глаза, начиная смотреть на светло-зеленый огонек, так и восклицая взглядом: "Ты больше не со мной!". Казуха приобнял Алатуса за плечи, говоря, что ему уже пора скоро уйти, ибо его родные могут заметить долгую пропажу юноши, ибо никто не знает, что Каэдэхара сейчас вместе с Сяо. Алатус прошептал тихое: "Хорошо, спасибо тебе", – оставаясь благодарным своему приятелю за то, что он сейчас был вместе с ним, стараясь его поддержать. Каэдэхара поднялся с корточек, включая фонарик на телефоне, и начиная аккуратно перешагивать через валяющееся разбитое стекло. С каждым шагом он отдалялся от сидящего на полу Яксы, оставляя того наедине с Барбатосом. Если бы у него была возможность встретиться также с тем, кого он так любил, он бы ни за что не дал этому шансу прогореть зря. По душе скребли кошки, так и выцарапывая все переживания и насылая в голову неприятные воспоминая, от которых приходилось содрогаться. Он может отпускать прошлое, но то, что с ним случилось ровно год назад, все еще преследовало парня по пятам, не давая ему оборачиваться со спокойным чувством на душе. Когда Каэдэхара выходил из заброшенного здания, ему померещился какой-то странный фиолетовый свет, промелькнувший в пару метров от него. Казуха посветил фонариком в том направлении, но, как и ожидалось, ему просто показалось. Вскоре парень ушел. Алатус выставил ладони перед собой, разрешая Барбатосу подлететь к ним, создавая лишь призрачное желание удержать эту душу в своих руках. — Венти, ты правда покончил с собой? Если это так, почему же ты не обратился ко мне? Я мог тебя защитить от всего. Я бы старался это сделать! – с тоскою на душе слова расплывались для Венти. — Кто тебе такое сказал? – мягко спросил Барбатос, находясь на ладонях Якса. — У тебя же был друг детства. Сегодня выяснилось, что он притворялся тобой целую неделю, а потом сказал всем, что ты убил себя, при этом показывая сообщение, которое написал якобы ты. Но я не верю! Венти, никому не верю, кроме тебя, – последнее было произнесено шепотом, сопровождаясь мимолетным мгновением, когда Сяо отвернулся, пытаясь восстановить дыхание. На минуту повисло молчание. — Алатус, такая проблема... я не помню, как я умер. О смерти Венти было говорить сейчас болезненно, ведь это служило ужасным ударом для Сяо, который думал, что тот просто пропал. Его пропажа могла бы давать надежду на то, что Якса сможет его найти! А сейчас у него все забрали, так и насмехаясь над всеми чувствами юноши. — Ты правда не помнишь? Если у тебя пропала память, почему ты помнишь меня? Венти призадумался, будто бы подбирая нужные слова и объяснения. Было понятно, что всё это было сложно рассказать. — Я не помню только момент моей смерти и кажется, человека, к которому приложил к этому руку, – Барбатос всё же взлетел немного вверх, начиная томительно летать по кругу, в то время, как Сяо сидел, сложив ладони на своих коленках, начал немного трястись из-за крупной дрожи по всему телу. — Но разве после смерти, – послышался нервный вдох, – умершие не уходят...в иной мир? Почему я вижу твою душу? Венти резко остановился, начиная заметно загораться, будто бы вопросы Яксы заставили его почувствовать какой-то мощный прилив. — Уходят, ты прав, но у меня возникла проблема при моем уходе. Сейчас я расскажу.

***

Непонятное пространство, в которое попал Барбатос, было поистине удивительно. Сейчас он практически не чувствовал своего тела. Биения сердца было не слышно, доказывая, что он – мертвец. Медленно перебирая ногами, руки постепенно становились прозрачными, и начинали рассыпаться на тысячу искр. Венти закрыл глаза, чувствуя, что от него ничего не осталось, кроме души. Теперь он скопище элементальных частиц, свободно блуждающих по миру. Впереди были два стоящих божества, сортирующих бродящие души, подготавливая их к этапу проститься навсегда с этим черствым миром, где так и чувствуешь себя зависимым. Венти с энтузиазмом подлетел ближе, так и пробиваясь вперед, прямо к открытому порталу, что так головокружительно затягивал, но тут его поймали, сжимая в кулаке. Душа перенесла обжигающую боль. Было ощущение, что она начала чернеть, но на самом деле это являлось посланной голограммой от божеств, которые схватили Барбатоса. — Мы не можем тебя пропустить. На Земле у тебя незавершенное дело, – твердили ему, не выпуская из рук своих. — Но как же так? Что за дело? Как мне его выполнить? – встревоженно спрашивал Венти, чувствуя, что его переносят снова назад, но не в свое тело. — У тех, у кого незавершенное дело на Земле, не могут быть спокойны в ином мире, ибо ваша душа терзается из-за того, что вы не сделали при жизни. Поэтому среди живых бродят призраки, такие, каким ты сейчас будешь являться, – объясняло божество, продолжая идти, крепко сжимая пальца в кулак, не давая Барбатосу сквозь щели просматривать окрестность. — А пока ты будешь искать способ, как узнать, что тебя тревожит, то ты будешь одним из этих призраков. Поиск истины ограничен по времени. Если не успеешь за отведенные полгода свершить то, что так хотел сделать, то увы, ты навсегда стираешься. В памяти людей ты будешь тускнеть быстрее, чем обычно, забирая все воспоминания. Барбатос заслушивался, метаясь. Кто ему сможет помочь? Как он свяжется с кем-то, если его не будут видеть обычные люди? Что ему делать? — ... Судя по всему, мне намеренно стерли память, или что-то типа того, я не уверен, – заключил Венти, приближаясь к лицу Алатуса. Сейчас Сяо сидел в удивлении, со смятением переваривая всю подступившую информацию. Он даже не допускает мысли, что, мол ему это всё в тягость! Нет! Якса должен помочь завершить дело Барбатоса. Он готов сделать все угодно, только чтобы Венти был счастлив. Пусть не здесь, уже утрачен шанс, а в другом мире: где царит умиротворение, и откуда можно взглянуть на крутые горы. Пусть он будет спокоен, когда будет бродить по полям с белыми цветами, а вокруг него будут неописуемой красоты водопады. — Но раз люди тебя не могут видеть, почему я сейчас разговариваю с тобой? — Прошлым вечером ты мог умереть, когда летел вниз с лестницы, но я помог тебе, поставив тот самый ящик. Если бы не я, тебя бы ждал печальный конец. А так, ты застрял между жизнью и смертью, и теперь имеешь способность общаться с таким, как я. Сяо приоткрыл рот от удивления, уже совсем выпадая из центра событий. Неужели, смерть, о которой он так грезил в последние дни, буквально прошла рядом с ним, желая забрать такую никчемную жизнь? И это бы случилось, если бы его не спас Барбатос. О, конечно Алатус не винил своего друга в этом, он даже был благодарен за спасение, ведь кто бы на месте Яксы стал помогать Венти? — И кстати, души контактируют с тобой только если сами на это согласны. Юноша все понимал, но головная боль мешала сосредоточиться. Сяо уткнулся лицом в коленки, начиная следить за собственным дыханием, стараясь переварить все свои чувства. — Алатус, не старайся понять сейчас всё сразу. Лучше уходи и постарайся уснуть сегодня. Я не хотел бы нагружать тебя информацией, – заботливый тон слышался где-то у уха, и голос заставил Алатуса сейчас задернуть голову. — Но дни идут! Чем быстрее ты сделаешь то, что должен, тем скорее ты отправишься... – голос предательски дрогнул, но Якса сдерживал слезы, хотя и было сильное желание разрыдаться из-за потери. — Нет, Алатус. Я пока сам не придумал, что мне делать дальше. Я чувствую, что я умер не по собственному желанию. Меня убили, и я знаю, что это был тот друг. Но как будто мне остается сделать ещё что-то, и все это нужно разузнать. — Так давай я разузнаю, – сказал Сяо, поднимаясь с пола. Огонек сделал движения, похожие на отрицательные мотания головы, когда человек от чего-то отказывается. — Потом, Алатус, потом. Мне важно, что бы ты восстановил силы. Якса колебался. Ему не хотелось бросать Венти и заставлять его ждать. Но ничего слишком быстро сделать не получится. Так и так нужно время, чтобы все понять и узнать. Но всё же, Сяо тихонько кивнул и протянул вперед к огоньку руки, безумно желая прижать его к себе и спрятать в кармашек куртки. От свечения души Барбатоса исходило приятное тепло, а в воздухе висело молчание, но ни Венти, ни Алатус не находили нужных слов. Сам же Барбатос приник к этим движениям, в ответ начиная ярко светиться. Сяо попрощался с ним и вскоре ушел с этого места, двигаясь к себе домой. Эта ночь не будет спокойной, он не сможет видеть дивные сны, когда его сердце обливается кровью. Тяжело понимать, что он больше никогда не сможет обнять Венти в жизни. На следующее утро Якса проснулся также, как и всегда: уставшим. Он встал не сразу и слушал, как звенит будильник своей назойливой мелодией. Рука потянулась его выключать, и расправившись с ним, Алатус начал потихоньку собираться, перед этим умывшись. Даже позавтракать чем-то полноценным было сложно, поэтому Сяо просто сделал на скорую руку бутерброд. Садясь за стол на кухню, он начал продумывать примерные планы на день. Самое важное для него было: снова встретиться с Венти и начать разрабатывать следующие действия. Прийдя в школу, Якса поздоровался с Казухой, который подошел к нему, начиная расспрашивать о состоянии юноши. — Всё нормально. То что Венти мне рассказал, слишком запутанно. Уже на утро я понял весь смысл сказанных его снов, но я не знаю, что нам делать, – Алатус прошел до своей парты, ставя на стул рюкзак. Казуха потирал ладони, заметно нервничая. По нему можно было сказать, что его забота была искренней. — Сяо, я надеюсь ты справишься со всем этим. Я понимаю, как тебе нелегко. Юноша заметно поник, но с благодарностью кивнул Каэдэхаре. В класс потихоньку начали приходить остальные одноклассники. Фишль была вместе с Моной. Первая девушка на что-то злилась, а её подруга, иногда закатывая глаза, успокаивала. Также в класс зашел Аякс, оставивший рюкзак у своей парты, для того чтобы спокойно выйти в коридор с телефоном. Сяо сидел, наблюдая за тем, как класс оживлялся с постепенным приходом людей. Его внимание привлек синеволосый, который сидел один и задумчиво смотрел в окно. Конечно, Альберих общительный и всегда сможет найти общий язык буквально с любым человеком, но смерть самого близкого друга – Барбатоса, его сильно потрясла, и ему нужно отдохнуть морально. Также, как и Кэйа, Якса прокручивал различные моменты, которые он провел вместе с Венти во время их дружбы.

***

Это была первая ночевка Венти дома у Сяо. Алатус сам набрался сил и пригласил друга к себе домой из-за искреннего желания проводить вместе больше времени. Барбатос не опоздал ни на секунду, и уже с порога приветственно обнимал Яксу, который был вовсе не против объятий. Сам юноша был не против прикосновений со стороны друга, но только ему он позволял такие излишества. Хорошо, что сам Венти это понимал. Только вот в любом случае он не будет злорадствовать такому. Даже напротив, Барбатос как-то мешкался прикасаться к Сяо. — Вау, Алатус, у тебя такая просторная и крутая комната! – восклицал воодушевленно Венти, с заинтересованностью в глазах осматривая плакаты, которые были развешены над кроватью. — Спасибо, чувствуй себя как дома, – со слабой улыбкой на лице сказал Якса, садясь на стул, но все равно взгляда не сводя с Барбатоса. В это время Венти удивленно охал, когда видел коллекционные фигурки, ведь у самого таких не было. — Если хочешь, можешь взять любую, – предложил Сяо, склонив голову набок, и с хитрым прищуром смотря на Барбатоса, который сразу начал отказываться от такого подарка, но с каждой секундой он потухал и все же принял предложение друга, забирая понравившуюся фигурку, бесконечно благодаря за неё Якса. Ближе к вечеру парни лежали на одной кровати, рассказывая незамысловатые истории, и просто наслаждаясь обществом друг друга. — Сяо, спасибо, что пригласил меня, мне было правда сегодня весело. В следующий раз сходим как-нибудь ко мне. Я покажу тебе гитару, которая у меня есть, и сыграю что-нибудь для тебя! Барбатос махнул рукой, и присел на кровати, искренне улыбаясь. Алатус согласно кивнул ему, отвечая, что с удовольствием послушал что-нибудь в исполнении друга. Венти резко взял подушку, легонько ударяя ею по коленкам удивленного Сяо, явно не ожидавшего начинающегося боя на подушках. Барбатос побоялся, что его действия были излишними, но Алатус позволил себе повеселиться, и тоже взял подушку, уже кидая её в лицо Венти, который от такой неожиданности свалился с кровати на пол. — Венти! Прости, ты не ударился? – Якса подполз к краю кровати и посмотрел вниз, на лежащего Барбатоса. Ему в ответ прилетает подушка, и на всю комнату разлился заразительный смех, который подтверждал то, что всё нормально, и Венти только раззадоривается, вовсе не злясь на Алатуса.

***

Сяо тяжко вздохнул, опуская голову на парту в ожидании начала урока. В класс зашел друг Венти. Тот самый самозванец прошел к своей парте, фальшиво улыбаясь всем. Но почему-то остальные, хоть и криво, но улыбались ему. Якса знал, что все относятся к нему с жалостью. После того инцидента. Все разделяют память об ярком ученике, но никто не хотел переживать потерю ещё раз, как это было год назад. Убирая фотографию со стенда, Фишль чувствовала внутренние смятения. Вроде с этим юношей, чьи волосы были темно-фиолетового цвета, отношения складывались, можно сказать - вражеские. Но все равно, с его уходом исчезло многое, и уже никто не сможет вернуть былое и даже встретиться, чтобы воссоздать новые воспоминания. Сяо болезненно сжал кулаки, так и желая как-нибудь отомстить этому самозванцу, замешанного в пропаже Барбатоса. Он не сможет его обмануть, и не сможет заставить молчать и вызывать жалость, как это сделал с остальными. Взгляд медленно переметнулся снова к синеволосому, который сидел и чуть-ли не рыдая набирал сообщение. Якса вспомнил, как Мона что-то подозрительное говорила Кэйе, будто бы из-за него получилась всё это раскрытие самозванца. Сяо подумал, что нужно поинтересоваться насчет этого у самого парня. Вдруг он что-то знает? Точнее, не только он, но и Мона тоже? Пока было время до начала урока, Алатус медленно поднялся со стула, подходя к Альбериху, сразу же поднявшего голову в сторону идущего одноклассника. — Кэйа, я хотел кое-что у тебя спросить, – решительно сказал Сяо, садясь на пустое место рядом с одноклассником на время их разговора. Парень кивнул, убирая телефон, тем самым показав готовность выслушать всё, что интересует его одноклассника, впервые обратившегося за помощью напрямую. — Вчера я... слышал то, что сказала тебе Мона. Не переживай, я услышал лишь малую часть, – растерянно предупредил Якса, видя, как Альберих мгновенно заволновался и по нему можно сказать, что он весь как на иголках. Значит, есть что скрывать. — Мона что-то знала, до того, как все узнали, что друг Венти нас всех обманывает? – спросил тихо Алатус, терпеливо наблюдая за тем, как Кэйа нервно заулыбался и сомневался в том, отвечать или нет. — Не волнуйся, то - что ты мне скажешь, останется между нами. Я тоже дружил с Венти. Он важен мне также, как и тебе. — Хорошо, тогда я готов тебе рассказать всё после школы, – сказал Альберих, отворачиваясь от одноклассника, показывая, что сейчас он говорить не готов. Сяо кивнул, с пониманием уходя от Кэйи. Значит, загадочная часть произошедшего должна открыться ему сегодня вечером, а после этого, с раздобытой информацией он придет к Барбатосу.