ПроХвосты

Мицки знал, что такое снег, но никогда его не видел — в Ото зимы были холодные, но сухие, только режущий ветер пробирал до костей. А снега не было никогда. Змей был в Конохе меньше года. Когда он пришёл сюда впервые, была зима. Тогда было холодно, но снега не было. Той зимой его и вовсе не было почти — несколько раз что-то сыпалось с неба, но так мало и так быстро таяло, что казалось это просто кто-то немного просыпал муки. А к концу зимы снега и вовсе не было, так что наг его не увидел. Но вот эту зиму обещали холодной, и даже конец осени был довольно сырым, слегка морозным. Поэтому они купили несколько обогревателей в свой дом, который снимали, чтобы попробовать жить вместе. Было тепло и лёгкий мороз на улице не был страшным, как и порывистый ветер. А вот такого подарка погоды они не ждали. Белый покров был на земле всего в пару сантиметров, и высокую траву и кусты было отчасти хорошо видно, однако снежинки всё продолжали падать с неба. Впрочем, даже если бы снег не сыпался… Мицки всё равно его не видел до этого момента. Потому, встав первым, так и застыл перед окном спальни, ошарашенно и завороженно глядя на белое марево. Он никак не мог отойти куда-то и стоял там долго, пока через пару часов проснулся Боруто. Узумаки сразу заинтересовался — что случилось? — однако сначала всё же сбегал в туалет, лишь потом подойдя к парню, и обняв. — О! В этом году похоже будет много снега! — Радостно воскликнул Боруто. Мицки обернулся к нему, удивлённо разглядывая большими глазами. — Много? А это не много? Это всегда так? — Взволновался змей. Узумаки сперва немного не понял, а потом улыбнулся. — Ты ведь не видел такого… — Он улыбался, смотря за таким вечно спокойным нагом, что сейчас взволнованно мотал головой, и, кажется, совсем не моргал большими, шокированным глазами. — Ну если будет так и дальше, то будет настоящий праздник со снегом. — Ярко улыбнулся Узумаки и потащил змея прочь из спальни. — Идём на улицу. Наг совсем взволновался и смотрел на всё шальными глазами. Они быстро спустились на первый этаж, и Боруто накинул свою тёплую куртку, а на плечи змея натянул плащ. Уже надев сандалии, он распахнул двери и вздрогнул от по-настоящему зимнего воздуха. И ступил на крыльцо в тонкую подстилку снега. Мицки застыл сперва, и Узумаки не мог не улыбаться с его такого детско-восхищённого, наивного выражения лица. Змей во все глаза, завороженно смотрел на место, где уже начинался снежный настил. Потом, как кружат снежинки. Нерешительно, но как-то нетерпеливо, радостно-взволнованно он двинулся вперёд: на улицу. Но, коснувшись своим хвостом холодного снега, встрепенулся, перепуганно подался назад — в дом, и опустился на пол, взбудоражено обнимая руками ту часть хвоста, что была на снегу. Лицо у него было такое растерянное и забавное, что Боруто не выдержал и рассмеялся. А змей просто шокировано сидел на полу, обнимая хвост. — Ой, я не могу… — Сквозь смех простонал Узумаки. — Ахаха, Мицки… Ну ты же можешь по холоду ходить, сам говорил…. А… И в воде холодной плавал, а тут… снег просто. Ха-ха… — Он согнулся и привалился к косяку двери, пытаясь успокоиться. Не было обидно от смеха Боруто, но несмотря на растерянность змей немного смущённо покраснел, задумчиво потёр хвост, шокированный новыми ощущениями, и низко над полом подполз к порогу. Там он остановился и задумчиво смотрел на начинающийся снежный покров. Узумаки присел рядом, всё так же улыбаясь и хихикая. Наг рассматривал снег, ловил холодный воздух и всё же решился осторожно коснуться этого зимнего безобразия. Пальцы закололо холодом. Мицки снова шокировано отдёрнул руку, прижав её к груди, Боруто опять засмеялся, но ждал, весело наблюдая за вознёй змея. Наг ещё какое-то время трогал снег, что был такой непонятной структуры, какой-то… забавной, и таял под пальцами; а потом всё же поднялся и выполз на порог, разогнав по хвосту чакру: больше холодно не было; и он ошалело прислушивался к ощущениям, как тело сминало снежинки, зарываясь в белое одеяло. Он спустился с крыльца на дорожку и обернулся к Боруто, что наблюдал за ним с порога, только залип на другое. Широкий тёмный след тянулся там, где Мицки прополз. Он дёрнул хвостом, взметнув немного снега. Сердце совсем затрепетало, какая-то дурная радость окончательно захватила разум, разделяя его с волнением, и змей принялся носиться по всему двору, вырисовывая дорожки своим хвостом. Узумаки бегал вместе с ним. Только когда места не осталось Мицки остановился и полез осматривать кусты и цветы, что немного погнулись под снегом, он трогал всё подряд, потом завороженно рассматривал снежинки в волосах и надолго застыл, запрокинув голову вверх и вытянув руки, ловя снежинки. — Вот выпадет достаточно снега, завтра в снежки поиграем. — Произнёс Боруто, и Мицки встрепенулся, и дёрнулся к нему, стряхивая с себя снег. — Что? — Взволнованно спросил он. — Завтра увидишь, — засмеялся Узумаки. — А сейчас идём в дом, надо отогреться. Давай, давай! Потом ещё выйдем — видишь, снег ещё падает. Змей не хотел уходить, но Боруто был настойчив и таки затянул его в дом. Одежда вся была мокрая, как и волосы, а пальцы и хвост покалывало ледяным холодом; нос и щёки с ушами почти горели. Быстро прогревшись в душе, Узумаки запихнул в ванну змея и побежал готовить горячий шоколад — какая же зима без него? Тем более, первый снег — праздник. Весь день отогретый Мицки носился от окна к окну, наблюдая как крупные снежинки быстро утолщают белый слой на земле. И на домах, деревьях… повсюду. Он был взбудоражен и так радовался, что вечером они снова выбежали во двор и даже сыграли немного в снежки. Они снова возились в снегу — Мицки почти что нырял в него, ложась на землю и извиваясь, чтобы закопаться — а потом, уже под вечер, Боруто как-то неудачно его повалил и окунул лицом в снег. Он хотел извиниться, но слишком смеялся. Мицки отплевался от снега, стёр его с горящего, болящего и красного лица и… Толкнул Узумаки лицом в сугроб. Боруто разоржался только сильнее. Они принялись возиться ещё больше, но очень скоро одежда насквозь вымокла, снег попал под неё, и они оба продрогли. Высушившись и отогревшись горячим чаем, они рано легли в постель, укутавшись в одеяла. За окном продолжало так же мести, в спальне жёлтым светом горел маленький фонарик-ночник, а Мицки нетерпеливо, взбудоражено ворочался. Боруто только улыбался на эту возню… Совершенно детскую, но такую тёплую, приятную. В доме и в душе было тепло и радостно. В конце концов Мицки слишком вымотался от впечатлений, ощущений и уснул, разморенный усталостью и жарким теплом.