24 Этажа

Ровно через десять дней Эндрю Миньярд и Нил Джостен должны были покончить со своей жизнью. Это был простой план, разработанный двумя парнями, у которых больше не было желания жить. План должен был быть безупречным. Однако возникла проблема. Эндрю Миньярд не хотел убивать себя. Он не был уверен, как это произошло. Возможно, все началось в тот день, когда его прервал запах его любимого десерта. Когда он заметил, что Ники и Аарон обратили на него внимание. А может быть, все началось задолго до этого, когда Ники без колебаний принял Эндрю, несмотря на то, что едва знал его. Эндрю был единственным, кто не обращал внимания. Он не заметил, что Ники и Аарон всегда оставляли для него место на диване, когда играли в видеоигры. Они никогда прямо не просили его остаться, но всегда оставляли для него возможность выбора. Выбор, который должен был сделать Эндрю. Когда они шли домой из школы, Эндрю пришел к выводу, что больше не хочет выполнять договор. Аарон бредил. Что-то изменилось между братьями с той ночи в ванной. Аарон начал активно искать Эндрю, чтобы поговорить абсолютно ни о чем, но Эндрю решил, что лучше он будет слушать, как Аарон бредит ни о чем, чем каждый день чувствовать на себе его горячий и сердитый взгляд. — ...и, конечно, я выставил себя полным дураком. Мы были партнерами по лаборатории все это время, а я даже не знал ее имени. Я назвал ее Кэтрин, а она просто посмотрела на меня и с ничего не выражающим лицом сказала: "Меня зовут Кейтлин". Я не знал, что делать. Поэтому я капитулировался. — Как ты мог перепутать эти имена? — спросил Эндрю, не заботясь об этом, но желая поддержать разговор по причинам, о которых он не хотел думать. — Все зовут ее Кейт. Я не знаю. Кажется, она в твоем классе по математике. Рыжие волосы? Карие глаза? Что ты о ней думаешь? — Почему ты спрашиваешь меня? Аарон уставился на Эндрю, словно не мог понять, серьезно он говорит или нет. — Потому что ты мой брат. Я доверяю тебе, чтобы знать, подходит мне кто-то или нет. Эндрю остановился. Аарон тоже остановился, когда заметил, что Эндрю остановился. — Я твой брат, — повторил Эндрю. Ему было интересно, знает ли Аарон, что он впервые произнес это вслух. — Да, — согласился Аарон. — Я думал, что одно и то же лицо выдает этот факт. — Нет. То есть, да, но при чем тут то, что мы братья? Аарон пожал плечами: — Мне хочется думать, что если бы нас никогда не разлучили, мы бы выросли и стали первыми лучшими друзьями друг друга. Мы бы носили одинаковые вещи и прочие подобные штуки из детства. Общая комната и все такое. Это фантазия. Реальность гораздо мрачнее, но, несмотря на все это, мы снова оказались вместе. Я знаю, что все началось плохо, но первое впечатление — это еще не все. Ты мой брат. Нет никого, кому бы я доверял больше. Эндрю был потрясен. Не может быть, чтобы это был тот же человек, который смотрел на него с отвращением и ненавистью, когда впервые пришло известие о смерти Тильды. Несмотря на это, Эндрю ответил: — Я тоже тебе доверяю. — Это не было ложью. — Но, — добавил Эндрю, — ты ненавидишь меня, потому что я убил твою мать. Аарон широко раскрытыми глазами посмотрел на Эндрю. Они никогда раньше не говорили об этом так откровенно, и Эндрю запоздало понял, что середина тротуара, вероятно, не самое подходящее место для этого, но теперь было уже слишком поздно. — Да, — осторожно сказал Аарон, — это так. И я тебя ненавидел. Или не ненавидел, но я был очень зол на тебя. Я не понимал и не слушал тебя. Ты сказал, что она приняла тебя за меня. — Так и было, — подтвердил Эндрю. — Поэтому она ударила тебя, думая, что ты — это я. Ты защищал меня от того, кто хотел причинить мне боль. Я только хотел бы сделать то же самое для тебя. Эндрю потерял дар речи. Он не знал, как много Аарон знал о Спирах. Он знал, что его куратор ввел Ники в курс дела. Вполне логично, что Аарон собрал все воедино, он был намного умнее, чем многие ему приписывали. То, что Аарон не ненавидел его, сняло тяжесть с плеч Эндрю. Он почувствовал, что ему стало легче дышать. Эндрю не верил в чувство вины или сожаления, но какая-то часть его души всегда хотела, чтобы обстоятельства, приведшие к тому, как они с Аароном встретились, были переиграны. Остаток пути до дома они прошли в молчании, но оно не было натянутым, как обычно. Было комфортно, и Эндрю почувствовал, что наконец-то может расслабиться. Позже Эндрю прямо в лицо ударили чувства, которых он не испытывал уже очень давно. Надежда. Теперь он мог ее распознать. После разговора с Аароном, а затем с Нилом, Эндрю обнаружил, что медленно прокладывает себе путь к тому, чем может быть надежда. Желание было успокаивающим чувством, которое он медленно впускал в свои мысли. Ники и Аарон играли в видеоигры. На диване было свободное место. Эндрю сел на него. Ники поставил игру на паузу без комментариев, пока Аарон доставал другой контроллер. Ники возобновил игру, как только Эндрю взял контроллер в руки. Желание иметь семью было сейчас самой громкой частью его сознания. Самой громкой частью его сердца. Он мог слышать крик. Возможность будущего с семьей, которая заботилась о нем, и, возможно, Нил тоже мог быть там и... Нил. В какой момент Эндрю начал думать о своем будущем с участием Нила? Нил не хотел будущего. Он был непреклонен в этом. Он считал, что жить не для чего. Эндрю тоже так считал. Если Эндрю откажется, Нил все равно продолжит общение с ним? Эндрю был встревожен тем, как сильно он не хотел, чтобы все заканчивалось. Может быть, Эндрю мог бы поговорить с Нилом. Попытаться отодвинуть дату, дать ему больше времени, чтобы разобраться с Нилом, понять, что именно когтями впивается в его разум изнутри. Попытаться позвать Нила на помощь. Попытаться сделать все возможное, чтобы помочь Нилу. Когда Эндрю и Нил снова встретились, оставалось семь дней до того момента, когда они должны были покончить с жизнью. Эндрю задавался вопросом, мог ли Нил понять, что Эндрю испытывает противоречивые чувства. Воздух вокруг них казался вполне нормальным, но Нил всегда был более наблюдательным, чем предполагал Эндрю. Они оба лежали на траве. Нил принес одеяло, чтобы Эндрю не беспокоился о том, что его одежда испачкается. Они не говорили ни о чем конкретном, хотя Эндрю заметил, что Нил никогда не говорил ни о чем в будущем времени. Он говорил о фильмах, которые смотрел, песнях, которые слышал, и вещах, которые делал, но никогда о фильмах, которые хотел бы посмотреть, или песнях, которые планировал послушать позже, или вещах, которые хотел бы сделать. Единственный раз Нил говорил о будущем, когда он необратимо изменил жизнь Эндрю. — Я хочу сделать какую-нибудь глупость, — сказал Нил. Он повернул голову так, что его взгляд уперся в профиль Эндрю. Эндрю повернулся, и их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. — Да, — сказал Эндрю. И тогда Нил наклонился и поцеловал его. Формально это был не первый поцелуй Эндрю, но это был первый раз, когда он хотел, чтобы его поцеловали, и он подумал, что, возможно, это имеет большее значение. Нил отстранился первым, и его глаза были такими голубыми, что Эндрю не мог больше лгать. В них была надежда. Надежда на то, что у Эндрю может быть будущим, в котором не все будет таким тяжелым. — Мне жаль, — начал Эндрю. Он не мог сдержать слов, чтобы они не вырвались наружу. Эндрю Миньярд хотел будущего, черт возьми, и он отчаянно хотел, чтобы Нил был его частью. — Я не хочу проходить через это. Я думаю... я думаю, что заслуживаю жизнь. Нил грустно улыбнулся, как будто все это время ожидал, что Эндрю откажется. — Ты прав, — сказал Нил. — Ты заслуживаешь жить. Если бы Эндрю был более внимателен, он бы услышал тон голоса Нила.