Оскулум

      Всю ночь Гермиона пыталась заснуть, но не получалось. После того, как Том оставил её одну, она едва могла сдержать слезы. Жалость к самой себе и ненависть к похитителю захлестывали.       Она всё ещё не могла поверить в происходящее. Незнакомец из её снов оказался реальным человеком, искренне верящим, что она — его переродившаяся возлюбленная. И как бы бредово это ни звучало, всё — таки они были связаны, и этому должно быть какое — то объяснение.       Она ещё какое — то время провела на полу, но когда ноги начали затекать, переместилась на кровать. Приятный шелк касался её кожи, но он никак не мог согреть. В этой темнице было слишком холодно и поскольку её лишили палочки, согревающие чары она использовать не могла.       Гермиона вновь осмотрела комнату. Та была достаточно большой: зоны для сна, отдыха, работы, а также обеденная зона. За узкой дверью была ванная комната. Над камином висели большие полки, заполненные книгами. В левом углу стояло фортепиано. Окон не было или же они были скрыты магией.       Гермиона поняла, что если бы у нее была возможность сбежать, Том не оставил бы её без присмотра. Значит, единственный выход — через дверь, которая также защищена заклинанием.       Грейнджер была уверена, что её пленитель — сумасшедший. Его обезумевшие глаза тому доказательство. И она не забыла про темную магию, сочащуюся по его венам. Она пыталась воспроизвести в памяти всё, что успела запомнить о Томе, но вопросы продолжали множиться в её голове.       Ближе к утру, когда с самобичеванием было покончено, Гермиона решила ознакомиться с книгами, что оставил для неё пленитель. Всё — таки будет лучше, если она будет знать, что происходит.       На столе лежало пять книг, каждая из которых была посвящена темной магии и древним проклятиям. Гермиона взялась за первую в бордовом бархатном переплете. «История древнейших проклятий. Том 2».       Она открыла на странице, где была оставлена закладка, и прочла про себя:       «Osculum» — проклятие поцелуя.       Оскулум в переводе с латинского означает «поцелуй», но более распространенное название «maledictionem angelorum», что также в переводе с латинского означает «проклятие ангелов».       Гермиона перевернула страницу и обратила внимание на иллюстрацию с изображением ангелов. Такие высокие, безжизненные, с величественными крыльями — они внушали страх. Конечно, в магическом мире не особо верили в существование ангелов. Все истории об этих существах граничили скорее с мифами и легендами нежели с правдой.       Она принялась читать дальше:       Существует легенда, что ангел влюбился в человека. Она была молода и прекрасна. Девушка полюбила ангела в ответ. Бог, узнав об этом, разгневался и изгнал ангела с небес. Став падшим, он потерял свои крылья, но обрел нечто большее — счастливую жизнь со своей возлюбленной, но Бог на этом не успокоился. Он проклял ангела, лишив того счастья. Стоило ему поцеловать свою любимую, как та упала замертво.       До сих пор неизвестно, сталкивался ли кто — нибудь с этим проклятием, но в некоторых магических племенах есть поверье, что оно берет свое начало с момента изгнания Люцифера. Многие историки искали подтверждение этому в различных источниках, в том числе и в ангельских скрижалях, но безрезультатно.       Сейчас считается, что оскулум — не более, чем вымысел.       Гермиона отложила книгу в сторону и принялась стучать по лаковому покрытию стола. Она всегда так делала, когда анализировала информацию. Прежде ей не доводилось слышать о подобном проклятии, но неужели Том и правда решил, что на них кто — то наложил оскулум? И всё из — за того, что девушка умирает после поцелуя, как и в его истории? Бред.       Она открыла следующую книгу, посвященную темной магии на Альбионе. В ней Том выделил всего один абзац, в котором упоминался оскулум как заклятие разлучения, но там ни слова не было сказано про то, что жертва умирает, так же, как и о том, что она перерождается.       Следующий талмуд включал список проклятий, которые накладывались с помощью заговоров, и разрушить их можно было только с помощью зелья. Чаще всего их использовали африканские колдуны и ведьмы. Гермиона читала, что у них не принято сражаться один на один, не преподается искусство дуэли, а в основе их магии лежит слияние с природой. Именно поэтому чаще всего они готовят зелья с добавлением ДНК жертвы, а затем произносят над ними заклинание.       קללת חיי הנצח (osculum).       Дальше Гермиона обратила внимание на особые метки. Должно быть, Том перевел иврит. На полях книги чернилами было выведено «Проклятие вечной жизни». Также он перевел само заклинание — смерть не конечна.       Следующая книга поведала ей, что особенность данного заклятия состоит в том, что для него не существует контрзаклятия. Его можно снять только с помощью зелья. Заклятие накладывается на двух любящих друг друга людей, но под чары попадает лишь один. То есть заклинатель накладывает темные чары на одного человека, но умирает при этом другой. Тот, кого поцелует проклятый.       В голове у Гермионы был полный сумбур. Том пытается найти способ снять проклятие. Он уверен, что Гермиона тоже подвержена ему, а потому попытается спасти её. Вот только не повлечет ли это за собой страшные последствия?       Гермиона отложила книги в сторону и постаралась сосредоточиться на проблеме. Если Том считает, что любит её, значит вряд ли станет причинять вред. Главное — не провоцировать его, хотя нервы уже начинали сдавать. Она могла бы притвориться тихой и покладистой, но это совершенно не свойственно характеру истинных гриффиндорцев.       С другой стороны, если она попытается помочь ему в поисках, то скорее сможет покинуть это место. Вполне возможно, что Том даже начнет доверять ей. Конечно, Гермионе хотелось устроить ему полный разнос, вернуть свою палочку и сразиться в честном бою, но выбора нет — придется начать сотрудничать.       Из размышлений её вывел звук открывающейся двери. Через мгновенье показался сам пленитель. Его лицо озарила искренняя улыбка, как только он заметил свою пленницу. На нем была черная рубашка и такого же цвета брюки. Всё те же начищенные до блеска оксфорды и золотые часы на левом запястье. Легкой поступью он подошел к столу, но садиться не стал. Гермиона вжалась в кресло, что не ускользнуло от его внимания.       — Думал, ты ещё спишь, — беззаботно сообщил он.       — Ещё не ложилась, — сухо ответила Гермиона и только после этого он позволил себе сесть напротив неё.       Она всё ещё не могла решить, какой тактики следует придерживаться в общении с ним. Как вывести его на чистую воду? Как не провоцировать? Как втереться к нему в доверие? Как убедить его в том, что он ошибается, и Гермиона обычная незнакомка, а не его возлюбленная? Что нужно говорить или делать, чтобы поскорее оказаться на свободе?              Все эти вопросы не давали ей покоя.       — Понимаю, на новом месте может быть не совсем комфортно, но уверяю, ты быстро привыкнешь.       Подобными фразами он лишь больше распылял её и без того пылкий нрав. Его речь была четкой и уверенной, демонстрирующей отсутствие права голоса у пленницы. Она могла бы поспорить с ним, но её слово мало что значило в этой ситуации. И всё же гордость Гермионы была задета уже неоднократно, а потому она не удержалась от колкости:       — С чего ты взял, что я хочу привыкать к этому месту?       Она поежилась, ощутив новый поток холода.       — Ты перестала Выкать, — отметил Том, закинув ногу на ногу, — Значит уже начинаешь привыкать.       Гермиона даже не заметила, как обратилась к нему на «ты», но какое это имеет значение? Это не сделает их ближе. Если он думает, что в дальнейшем их общение станет лучше, то он ошибается. Сколько бы времени ни прошло — она обязательно выберется или, быть может, её спасут раньше.       Гермиона искренне надеялась, что друзья уже подняли тревогу, и теперь вся школа пытается найти её. Она надеялась, что Малфой допустил ошибку, которая в итоге приведет Гарри и Рона к ней, но пока этого не случилось, она не должна отвлекаться.       — Сколько я здесь пробуду?       — Тебя не устраивают твои покои?       — Здесь холодно, — честно ответила она и улыбка на лице Тома сменилась легким удивлением, — Ты не ответил.       — Сколько нужно, — твердый бас эхом разлетелся по комнате, но быстро растворился в новых звуках, — Ты прочла? — он указал на лежащие вразброс книги, на что получил утвердительный кивок.       — Тебе нужна моя помощь в снятии проклятия?       — Почему ты так решила?       Этот диалог напоминал разговор слепого с глухонемым. Они обменивались вопросами, не давая толковых ответов. И если он и дальше продолжит в таком же духе, то вряд ли у них выйдет конструктивный диалог.       Гермиона нарочито вздохнула и вывалила новую порцию вопросов:       — Тогда зачем я здесь? Если нам и так суждено было встретиться, зачем было меня похищать?       — Я близок к тому, чтобы снять проклятие, — впервые прямо ответил он, — Хотел, чтобы ты увидела мой триумф.       Гермиона сощурила глаза, демонстрируя недоверие. Неужели этот безумец и вправду нашел способ избавиться от проклятия? До этого момента она была убеждена, что всё это миф — не более того. Нет никаких доказательств использования подобной магии, и если даже в книгах пишут, что оскулум считается выдумкой, то почему Том верит в обратное?       Как он пришел к таким умозаключениям и почему помешался именно на этом проклятии, ей ещё предстояло узнать. Самым главным до сих пор оставалась причастность Гермионы к этому всему. Ей не верилось, что всё, что говорит этот человек, — правда.       — Вижу, ты всё ещё не веришь мне, — вклинился в её мысли Том, — Но ничего, я терпелив. Скоро ты всё вспомнишь.       Говоря с такой неподдельной уверенностью, он лишь больше убеждал Гермиону в том, что страдает от психологического расстройства, но ей пришлось промолчать, чтобы лишний раз не выводить его из себя. Оставалось только подыгрывать.       — Допустим, я тебе верю, — соврала она, — Я здесь, увидела тебя, но так ничего и не вспомнила. И, исходя из твоего рассказа, мы влюблены друг в друга, но я, увы, ничего к тебе не чувствую.       Казалось, эти слова ничуть его не расстроили. Он словно был готов ко всему, что она скажет, словно был в состоянии отбить любой её выпад.       — Всему своё время, Гермиона, — слишком спокойно, почти что равнодушно ответил он, — А сейчас давай позавтракаем.       После этого Том вызвал домового эльфа и та быстро выполнила указания хозяина. Через несколько минут их стол был накрыт и оба принялись есть. Прием пищи вновь прошел в абсолютном молчании и за это время Гермиона смогла обдумать много вещей. К примеру, происхождение Тома, его манеры, характер, а также успела вспомнить несколько своих снов, в которых он каждый раз открывался с новой стороны, но всегда оставался притягательным. И Гермиона была расстроена тем, что человек из её снов оказался полной противоположностью реального.       Том был нарциссичен, холоден, замкнут и скрытен, но, возможно, таким он был только с ней. Она ничего не знала о его семье, друзьях, да даже фамилии его не знала, но когда решилась спросить, он вновь перевел тему. Они ещё немного поспорили, а потом снова повисла тишина.       Когда молчание стало неловким, Том заговорил первым:       — Вчера я был слишком груб. Мне не стоило так реагировать, — его взгляд был устремлен в содержимое тарелки, как будто он и правда осознавал собственный проступок, но интонация выдавала раздражение и нежелание извиняться, — Больше я тебя не трону. Обещаю.       Он поднял голову и посмотрел на Гермиону, которая по — прежнему опасалась вступать с ним в конфликт. Если бы она могла, то сразу же высказала всё, что думает о нем и его вспышках гнева. Такие вещи ненормальны, и это нужно лечить, но вместо этого, она просто кивнула, давая понять, что принимает извинения. Том подарил ей новую порцию улыбки и добавил:       — Разумеется, пока сама не попросишь.       Довольно самонадеянно, но даже это не удивляло теперь Гермиону. Её пленитель верил в то, что в один прекрасный день она вспомнит, как любила его, и они вместе снимут проклятие, мешавшее их любви. Что ж, подобными бреднями он подпитывал свою одержимость, но когда — нибудь ему придется принять тот факт, что Гермиона Грейнджер никогда его не полюбит.

      * * *

      Драко Малфой спустился в подземелья сразу после завтрака. Он хотел найти профессора до начала занятий. Всю прошлую ночь он пытался уснуть, но мысли о Грейнджер не давали покоя. Какие бы отношения ни складывались между ними, и как бы сильно он её не ненавидел, всё — таки его мучала совесть, а ещё страх за то, что она расскажет остальным, если сможет выбраться.       Поттер и Уизли с самого утра искали её, и уже успели поднять на уши пол школы. Что бы они сделали, узнав, что во всем виноват он? Хотя они были наименьшей из его проблем. Гнев Волан-де-Морта куда страшнее.       Единственное, чего Драко не понимал, так это зачем хозяину понадобилась грязнокровка? Какой от неё толк? Но приказ был расслышан четко — доставить живой и чтобы ни один волос не упал с её головы.       Малфою нужны были ответы, потому он и направился к Северусу. Постучавшись в дверь, дождался, когда профессор откликнется. Затем дверь отворилась и Драко вошел внутрь. На лице Снейпа читалось нежелание общаться с мальчишкой. Он сложил руки в замок и изогнул брови в вопросительном жесте.       — Профессор, уже известно, что стало с Грейнджер?       — Она у Темного Лорда, — твердо ответил Снейп, — Надеюсь, ты понимаешь, что об этом не стоит распространяться.       — Разумеется. Но я хотел бы узнать, что с ней будет?       Снейп тяжело вздохнул, пытаясь подобрать слова, но в итоге всё, что смог из себя выдавить:       — Это не твоя забота, Драко. Тебе уже отдан новый приказ, так что займись — ка лучше делом.       Снейп повернулся к собеседнику спиной и направился в сторону полок с книгами, давая тому понять, что разговор на этом закончен. Драко разозлился из — за подобного отношения и демонстративно покинул кабинет, не прикрывая за собой дверь.       Профессор считал, что мальчишка недостаточно взрослый, чтобы посвящать его в дела пожирателей, но для убийства Дамблдора, судя по всему, Драко уже дорос. Снейп работал в школе уже много лет и хорошо знал директора. В конце концов, он ведь шпион, так почему Волан-де-Морт не поручил это задание ему?       Драко было страшно. Он не хотел всего этого. Не хотел убивать Дамблдора, не хотел становиться пожирателем, а ещё он не хотел участвовать в похищении Грейнджер, но, похоже, его желания теперь не играли роли. Ему предстояло совершить убийство. Первое убийство в его жизни.       Но хватит ли у него на это сил?

* * *

      После ухода Тома Гермиона неспеша доела блинчики с джемом и направилась в душ. Как же давно у неё не было своей душевой. За пять лет обучения в Хогвартсе она выделила несколько неудобств, одним из которых как раз — таки и являлось отсутствие личной ванны.       Стоя под горячими струями воды, она всё ещё продолжала думать о своем безвыходном положении. Ей не прельщало быть пленницей сумасшедшего, которому в любой момент могло сорвать башню, но обещание Тома — не причинять ей боль, немного успокаивало.       Она вышла из душа и поймала себя на мысли, что перестала мерзнуть. Должно быть, Том наложил на неё согревающие чары перед уходом, просто она не заметила этого сразу.       Чистой одежды у неё не было, а потому пришлось натягивать на себя то, в чем она была прошлым вечером в момент похищения. Если уж ей придется здесь задержаться, то нужно будет попросить у Тома всё необходимое для комфортного проживания.       Гермиона сама удивилась столь спокойной реакции. Вероятно, она быстро приняла тот факт, что пробудет вне воли какое — то время, и раз уж её жизни пока ничего не угрожает, она постарается как можно скорее адаптироваться. В конце концов, её пленитель четко дал понять, что не заинтересован в её убийстве.       Естественно, Гермиона не собиралась сдаваться. Полная решимости хвататься за каждую соломинку, она начала активно изучать все книги, что были в её комнате, в надежде найти информацию о мужчине, что набивался ей в возлюбленные, но потратив на данное занятие несколько часов, поняла, что то было бесполезным.       Исследовав всю комнату вдоль и поперек, Гермиона пришла к выводу, что либо от неё сознательно спрятали все вещи, которые могли хоть как — то охарактеризовать Тома, либо комната специально была выделена для гостей, а потому в ней отсутствовала жизнь и настроения проживавших в доме, если, конечно, он жил ни один. Хотя для аристократов это, как правило, не характерно, а Том походил именно на аристократа.       Ближе к вечеру Гермиона начала сходить с ума от скуки. Днем ей удалось немного поспать, что хоть как — то убило время, но затем снова четыре стены, обеденный стол и книги, которые не вызывали особого интереса. Гермиона ещё раз пробежалась по всей имеющейся информации о проклятии, но не нашла рецепта зелья, что могло бы снять его. Так она пришла к выводу, что Том показал ей лишь малую часть книг, что у него были.       Прочая литература была посвящена также темной магии, но Гермиону не интересовали темные искусства. Она никогда не стремилась постичь их, даже исходя из простого любопытства. А вот Том, судя по всему, активно увлекался подобным, раз темная магия была внутри него. Это тоже настораживало гриффиндорку, но она надеялась, что он не станет использовать эти чары на ней.       С утра он пообещал, что не тронет её, но касалось ли это магии? Когда Гермиона всерьез задумалась над этим, в комнату как раз вошел её пленитель. Он выглядел уставшим: растрепавшиеся пряди, отдышка, легкая испарина. Он взглянул на наручные часы, чтобы определить время, а закатанные рукава рубашки позволили увидеть напряженные предплечья с черными венами.       Это нехорошо.       Гермиона решила не лезть на рожон.       Том подошел к её кровати и протянул руку. Его сбивчивое дыхание практически восстановилось и он смог четко сказать:       — Идем.       Гермиона сначала не сразу поняла, что он имеет ввиду, потому не дала никакой реакции, но как только тот ухватил её за руку, резко очнулась:       — Куда?       — Увидишь.       Они вылетели из комнаты и Гермиона едва поспевала за ним. Он огибал коридоры семимильными шагами, что она даже не успела толком осмотреться. Все, что ей удалось разглядеть, так это серые стены, красивую люстру и высокую деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, далее — очередной темный коридор и белая дверь с золотой ручкой.       Том повернул её и впустил пленницу в комнату. Она была немного меньше, чем та, в которой Гермиона провела первую ночь, но визуально красивее и уютней. На стенах также висели картины и стоял камин, но главным отличием было наличие окон. Гермиона подошла к одному и выглянула на улицу.       Перед ней было огромное зеленое поле и ни души рядом. Она мысленно огорчилась, но старалась вида не подавать. Однако, Том и без того заметил.       — Ближайший отсюда дом на расстоянии десяти километров, но это и неважно, тебе в любом случае не сбежать.       Гермиона кинула на него укоризненный взгляд, но тот его проигнорировал.       — Зачем ты привел меня сюда? Чтобы дать ложную надежду, а затем сразу же лишить её?       Его настроение снова стало трудночитаемым. Он то ли злился, то ли расстраивался, а возможно, ни то и ни другое. Закрыв за собой дверь, подошел к журнальному столику и налил в стакан выпивку.       — Будешь жить здесь, — ответил он и протянул ей стакан, — Эта комната теплее.       Гермиона не смогла сдержать удивления. Неужели это была забота?       Приняв алкоголь из его рук, она сделала уверенный глоток, но крепость напитка прожгла гортань, спровоцировав сухой кашель.       Том при виде подобной картины немного смягчился и направился в сторону ванной комнаты, попутно расстегивая рубашку. Гермиона взглядом проследила за ним и ошарашено выпучила глаза, когда тот оголил плечи.       — Что ты делаешь? — воскликнула она.       — Собираюсь принять душ, — спокойно ответил он, — Присоединишься?       Реакция Грейнджер рассмешила его. Казалось, её возмущению нет предела. Она поставила стакан обратно на стол и, сложив руки на груди, вперила в него твердый взгляд.       — Почему бы тебе не помыться в своей комнате?       — Потому что это и есть моя комната.       — То есть ты предлагаешь мне жить с тобой? И спать в одной постели?       — Спи, где хочешь, солнце, — и он отправился в душ, добавив напоследок, — Я скоро. Не скучай.       Гермиона прошлась по комнате, размышляя над тем, как выбраться из сложившейся ситуации. Она не собиралась делить постель со своим пленителем, но и ночевать на полу не хотела.       Господи, лучше бы она осталась в своей прежней темнице.       Тома не было около пятнадцати минут и за это время Гермиона успела осмотреть каждый уголок комнаты. Не обнаружив ничего интересного и разоблачающего, она подошла к окну, чтобы насладиться местным пейзажем.       Из этого окна виднелся сад, но Гермиону мало интересовали растущие там цветы. Её внимание привлекло нечто более величественное и более знакомое.       В самом центре сада стояло дерево вишни.