Оскулум

      Гермиона смогла уснуть только после того, как заснул Том. Точнее, она думала, что он спит. Устроившись поудобнее в кресле и свесив голову вбок, она позволила усталости завладеть собой. Через несколько минут Том уже слышал её сопение.       Удостоверившись, что пленница уже спит, Реддл вылез из кровати и направился к ней, захватив с собой палочку. Её непослушные кудри легли на бледное от недосыпа и стресса лицо, хрупкие пальцы накрыли бархатные подлокотники, а худые ноги были вытянуты вперед.       Том заправил пряди ей за ухо отчего она поморщилась во сне, но так и не проснулась. Тогда он понял, что пришло время действовать.       Пока что Гермиона была довольно послушна, но внутреннее упрямство не позволит ей надолго оставаться такой, поэтому он должен быть готов к её выпадам. Сегодня ей хватило ума не выводить его из себя, когда он и так был уставшим и жутко злым. Если бы она не смогла удержать язык за зубами, то, вероятно, пострадала от очередной вспышки агрессии её пленителя.       Этим вечером им почти удалось поймать Фаджа и его охрану, но в последний момент ублюдок скрылся за защитным барьером, аппарировав оттуда в неизвестном направлении. Он почти был у них в руках, но авроры успели расставить множество ловушек, блокировавших пожирателям путь.       После очередной неудачи Реддл был готов рвать и метать, но, к счастью, Гермиона не стала жертвой его вспыльчивого характера. Хотя бы в этот раз.       Том сел на корточки и направил на неё палочку. Сосредоточившись на цели, произнес заклинание:       — Легилименс!       Незащищенное сознание Гермионы гостеприимно отворило ему дверь. Воспоминания последних дней закружили вокруг, желая показать себя гостю, но Том искал конкретное событие, а именно — вечер похищения.       Вот оно!       Гермиона бежала по коридору не в силах повернуться назад. Он чувствовал страх, который сдавливал её грудь. В её глазах читалась паника, но адреналин давал сил бежать дальше. Она боялась, что преследователь атакует, и именно это он и сделал.       Она упала, повредив лодыжку, которую Том в последствии вылечил, пока девушка спала. Когда действие усыпительного порошка прошло и она проснулась, то даже не вспомнила, что до этого не могла ступать на ногу.       Том вновь погрузился в воспоминание и увидел, как его любимая запустила в нападавшего камень. Через несколько мгновений показалось лицо Малфоя. Гермиона наверняка узнала его. Не могла не узнать. Затем сзади её подхватил Снейп, которого она, благо, не разглядела, а дальше воспоминание оборвалось, поскольку Северус усыпил её.       Том вышел из её сознания и встал в полный рост.       Если девчонка всерьез займется поисками ответов, то Малфой будет первым, за кого она начнет цепляться. Нельзя, чтобы она узнала правду раньше, чем вспомнит Тома и их любовь. Его задача — защищать её от этой правды, пока не придет время раскрыть все карты.       Вновь направив палочку на Грейнджер, он прошептал:       — Обливиэйт.       Испытывал ли Том угрызения совести? Нисколько. Он уже давно привык решать проблемы способами намного хуже, чем лишение памяти, потому в его сознании этот жест считался своего рода милосердием. Ведь он убрал всего лишь одно крошечное воспоминание, а не половину её жизни.       Реддл понимал, что этим он не решил даже половины проблем, которые могла создать девчонка. Её по — прежнему волновали сны, которые он посылал ей на протяжении нескольких месяцев. Она верила, что они что — то значат, но на самом деле, всё это было способом втереться ей в доверие. Если бы её похитил абсолютно незнакомый человек, то она вряд ли была столь спокойна.       Конечно, идея со сновидениями пришла в голову Тома неожиданно. Когда он мельком увидел её в министерстве после битвы в Отделе тайн, то понял, что пришло время вернуть малышку домой. Её место всегда было рядом с ним, пусть она этого и не помнила.       Из размышлений его вывела новая порция сопений Гермионы. Она начала ворочаться в кресле, чтобы устроиться поудобнее, но будучи в состоянии бессознательного так и не смогла принять новое положение. Том склонился над ней и аккуратно поднял на руки. Пронеся в сторону кровати, уложил на мягкую подушку, которая явно была удобнее, чем спинка кресла. Одежду снять не решился, поэтому просто укрыл её одеялом и отправился на свою половину кровати.       Этот день вымотал его настолько, что он готов был сразу провалиться в сон, но ворочанья соседки по кровати не давали окончательно расслабиться. В конце концов, Гермиона быстро оказалась не на своей половине и теплым носиком коснулась холодной груди.       Том вздрогнул, но прижался ближе. Очевидно, от этого Гермионе стало довольно скоро жарко и она приоткрыла глаза. Увидев перед собой оголенную мужскую грудь, дернулась назад, но состояние дремоты ограничивало её мыслительные процессы. Она подняла голову вверх и сощуренными глазами попыталась рассмотреть человека напротив. Том специально прикрыл глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом.       Гермиона еще какое — то время ворочалась, пытаясь сообразить где и как ей лучше спать. Скинутое одеяло обнажило тело её похитителя, который, судя по всему, предпочитал спать полностью обнаженным, и решило этот вопрос. Она молниеносно сделала перекат на кровати, дабы оказаться спиной к Реддлу, что его даже позабавило, но он не дал беглянке вырваться, одной рукой остановив её телодвижения.       Гермиона сжалась в комок, но Том хотел лишь успокоить бедняжку. Он придвинулся чуть ближе и, плавно проведя пятерней по её волосам, прошептал:       — Спи.

* * *

      Том проснулся от громкого шума, разнесшегося по комнате. Резко распахнув глаза, схватился за палочку, чтобы напасть, но из опасного увидел только Гермиону, которая агрессивно копалась в его шкафу.       Очередной приступ паранойи быстро сменился внутренним спокойствием. Должно быть, пленница пыталась найти что — то, что сможет помочь ей сбежать, и от этого Тому становилось смешно, ведь он ни за что бы не привел её сюда, если бы заранее обо всем не позаботился.       Свою палочку он защитил специальными чарами, чтобы никто, особенно Гермиона, не смогли ей воспользоваться. На двери и окнах стояли защитные барьеры, которые мог снять только наложивший заклинание. Все острые предметы были спрятаны. В общем, комната была настоящей крепостью, которую она не сможет покинуть самостоятельно, пока не завоюет его доверие.       Сам же дом находился под защитным куполом и был спрятан от чужих глаз.       Гермиона по — прежнему продолжала что — то искать, чем заинтересовала Тома.       — Что ты делаешь? — спросил он, напугав девчонку, что та даже взвизгнула. Пристрелив его взглядом, она вернулась к поискам.       — А разве не видишь? — съязвила она, — Роюсь в твоем шкафу.       — Зачем? — его удивила такая наглость, к тому же, если учитывать, как она вела себя раньше, то подобные ответы лишь доказывали, что любимая стала чувствовать себя уверенней.       — Затем, что я хочу сменить одежду на чистую, — пояснила Гермиона и повернулась к собеседнику лицом, выражая явное недовольство и демонстрируя свой наряд не первой свежести, — Или прикажешь ходить в этом, пока не затаскаю до дыр?       Она развернулась обратно к шкафу, продолжая ругаться на то, что в нем нет ни одной подходящей вещицы. Том в это время пытался окончательно проснуться. Всю ночь он плохо спал — сонные бредни пленницы мешали. Она много ворочалась, молила о помощи, а уже под утро его разбудил её жалобный стон. Она умоляла чертового Поттера спасти её.       Сначала Том разозлился и хотел даже разбудить её, чтобы устроить взбучку, но вовремя себя остановил. Гермиона, в свою очередь, сама успокоилась и продолжила спать. Больше Реддл её не слышал, поскольку обдумывал, какое наказание преподнесет ей с утра за связь с этим мальчишкой.       Придет время, когда и он сам поплатится. За все.       Сейчас же, когда он наблюдал прямо из постели, как его любимая пыталась найти себе одежду, он улыбался. Очень долгое время радость и счастье были для него труднодоступными, но теперь все изменится. Он это знал.       Через какое — то время он вызвал Кори — домашнего эльфа и попросил подать им с мисс Грейнджер завтрак. Затем встал с кровати и направился к Гермионе, которая, судя по всему, уже успела забыть, что спала с обнаженным Реддлом. Какова была её реакция, когда он оказался рядом и она повернулась к нему.       Её щеки заалели, а голос сорвался почти что на писк. Она пыталась смотреть куда угодно, только не на него, но Том лишь мысленно смеялся над её детской реакцией. Знала бы она, сколько раз уже видела это тело. Но скоро она вспомнит. Обязательно.       Гермиона сделала шаг назад, когда он придвинулся к ней, но ему всего — то нужен был доступ к шкафу. Достав оттуда рубашку, висящую на вешалке, протянул ей. Грейнджер, наконец, смогла переключиться на что — то другое и перестала так сильно переживать.       — Но она слишком большая, — начала она.       — Что ж, придется потерпеть. После завтрака съездим за одеждой.       Том заметил, как в глазах её метнулись искры. Надежда. Что ж, она может надеяться сколько угодно, но сбежать всё равно не получится. Он всё давно предусмотрел, поэтому был совершенно спокоен на этот счет. Ей стоило огромных усилий сдержать улыбку и сделать безразличное лицо, он это знал, потому решил подыграть.       Гермиона взяла рубашку, но прежде, чем уйти в душ, спросила:       — Может у тебя найдется что — то потемнее? Боюсь замарать.       — Белый — не мой цвет. Предпочитаю носить темные вещи, так что не особо расстроюсь, если испортишь, — равнодушно ответил он.       Гермиона ещё с минуту стояла подле него, не зная, как пройти мимо, чтобы не задеть обнаженное тело, но к её счастью, Том отошел первым. Решив, что пора прекратить издевательства над бедной девочкой, он прихватил полотенце и отправился к выходу. Ему тоже требовался контрастный душ, так что он отправился в другую ванную. Благо, в доме их было несколько.

* * *

      Гермиона стояла под теплыми струями воды, анализируя события последних суток. За такой короткий промежуток времени Тому удалось стать к ней ещё ближе. Раньше их близость не выходила за пределы её снов, но теперь сны постепенно переходили в реальность.       Они разделили с ним одну постель, пусть и против её воли, но всё же спать на кровати оказалось намного приятней нежели в кресле. От мысли, что Том перенес её туда для удобства, в груди теплело. Она сразу отбросила мысль, что в этом поступке был какой — то пошлый намек, ведь в конечном счете он не воспользовался её сонным состоянием и не склонил к чему — то, к чему она была ещё не готова.       Её щеки тут же вспыхнули от воспоминания картины, которую она наблюдала вчерашней ночью. Его тело походило на величественную скульптуру, сотворенную Богами: рельефные мышцы пресса, широкая грудь с темными завитками, сильные руки, что притянули её к себе. И запах, что он источал, — услада для неё.       Гермиона невольно потянулась рукой вниз, продолжая стоять под струями воды. Коснувшись нежной кожи, плавно провела ниже, лаская чувствительную точку. Прикрыв глаза, вспомнила, как одной рукой пленитель преградил ей путь, задерживая на месте и придвигая ближе. Скользнув по её волосам, сладко прошептал:       — Спи.       Рукой ублажая себя, лишь на секунду она представила, что за неё это делает Том. Она тихо простонала, но быстро опомнившись, закусила губу и открыла глаза, пытаясь выбросить из головы сложившийся образ. По телу прошлось неприятно жгучее чувство. Стыд.       С долей грусти она остановила себя.       Он был таким же, как в её снах, и она не могла поверить, что в реальности он оказался еще и одержимым психопатом. Гермиона не могла быть с ним. Нет. Несмотря на возраст, жаждущий драмы и страсти, она была достаточно рассудительна, чтобы отказаться от этой глупой затеи.       Ей нельзя. Нельзя смотреть на Тома как на мужчину. Всё это не приведет ни к чему хорошему.       Он явно сумасшедший, и это сейчас такой заботливый и добрый, но буквально два дня назад в его глазах горело красное пламя, и сам он жаждал причинить ей вред. Она сбежит от него, как только появится возможность. Точнее — уже появилась. Именно сегодня она попытается найти способ сообщить о своем местонахождении Дамблдору.       Закончив с водными процедурами, она вылезла из — под душа, вытирая себя насухо. На полке лежала рубашка, а сверху шелковые стринги. На щеках Гермионы зацвели алые розы. Должно быть, домовой или сам Том подложили их, пока она мылась. Грейнджер выругалась про себя, сообразив, что Том мог зайти к ней, когда она мастурбировала.       Господи. Хуже и быть не может.       И все же она вышла из душа как ни в чем не бывало, закинув грязную одежду в корзину для белья. Она была поражена, что чистокровные волшебники пользуются маггловскими изобретениями. Оставленное нижнее белье немного давило на бедренные кости, но всё же это лучше, чем вообще оказаться без белья. Рубашка была достаточно большой, чтобы не акцентировать внимание на груди, но вот длина оставляла желать лучшего. Ткань не доходила даже до половины бедра, но хотя бы скрывала ягодицы.       Том уже вовсю завтракал, читая при этом газету, но заметив Гермиону, отложил чтиво в сторону. Та под его внимательным взглядом сжалась. Он пристально изучил каждый заметный изгиб, и как бы неловко это ни было, все же Гермиона ощутила сексуальное напряжение, повисшее в комнате, и её радовало, что не ей одной приходилось сдерживаться.       — Белье подошло?       — Немного жмет, — призналась она, — Откуда ты его взял?       — Уроки трансфигурации не прошли даром, — задумчиво ответил он.       Гермиона невольно усмехнулась. Посмотрев на постель, обнаружила, что одной наволочки не хватало. Точно безумец.       — Что ж, может тогда заодно займешься моей рубашкой? — спросила она, поздно осознав, что фраза звучит двусмысленно. Да что это с ней? Неужели все дело в том, что не смогла закончить начатое в ванной? Боже, да она наверняка выглядит в его глазах пошлой школьницей. Вот черт.       Том сдержанно улыбнулся, хотя Гермиона была уверена, что внутри он хохотал, и беспечно ответил:       — Конечно. После завтрака.       Ей стало не по себе от этой фразы. Что он имеет ввиду? Она надеялась, что они оба поняли друг друга правильно и ей не придется расплачиваться за собственные слова.       Она села за стол и принялась есть. Том, придя в себя, также продолжил завтракать. Гермиона решила воспользоваться его хорошим настроением, и раз уж он действительно заинтересован ей как женщиной, стоит попробовать разболтать его.       — Я хочу поговорить, — серьезно сказала она, набирая йогурт на ложку.       — О чем? — поинтересовался он.       — О моих снах… о наших снах, — неспешно облизав ложку, она зацепила его взгляд, теперь он смотрел прямо на неё, — Расскажи мне, что это?       — Это не сны, а воспоминания. Ты видишь то, что было с тобой в прошлых жизнях.       Гермионе потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза от очередной байки про прошлые жизни. Хотя было действительно странным, что в последний раз она видела вишню, и теперь увидела её в его саду, только больше, но это могло быть обычным совпадением.       — А что видишь ты? — спросила она, на что поступил незамедлительный ответ:       — Тебя, — он сглотнул слюну, — В настоящем времени. Вижу, как ты учишься, как сидишь в библиотеке, корпя над книгами, как проводишь время с друзьями.       — Но что это может означать?       — Это означает, что проклятие сталкивает нас вместе, что скоро мы должны встретиться. Так всегда и случается. Спустя какое — то время мы находим друг друга. Всегда.       Гермионе всего на секунду захотелось поверить в его слова. Зачем ему врать? Они что — то чувствуют друг к другу, так почему же всё это не может оказаться правдой?       Наверно, потому, что такого не бывает в жизни. Никому не под силу воскрешать мертвых. Реинкарнация — старая сказка буддистов, не более. А всё, что Гермиона приняла за чувства, всего лишь желание быть с парнем из снов, но это не Том.       И никогда им не будет.       Внешне, конечно, да, но внутри этот человек другой. Он не похож на того, ради кого Гермиона ложилась спать пораньше, чтобы поскорее увидеться.       Всё это начинало сводить с ума. Как она сможет доказать, что никакого проклятия не существует, и что она точно ему не подвержена? Да и вряд ли он станет слушать, даже если она найдет тысячу аргументов. Значит единственный вариант — бегство. Иначе он её никогда не оставит.       Вот только… прекратятся ли её сны, когда она сбежит?       Доев, Гермиона посмотрела на собеседника, давая понять, что готова отправляться. Том закинул последний кусочек бекона в рот и вылез из — за стола. На нем была черная рубашка, брюки и туфли в цвет. Волосы ещё оставались влажными, но так было даже лучше. Гермиона надела свои кроссовки, которые совершенно не сочетались с её нарядом, и заплела волосы в хаотичный пучок. Ей было без разницы, как она выглядит, главное, что она покинет это место.       Заметив на дверце шкафа черную мантию, взяла себе на случай, если нужно будет не привлекать внимания.       — Теперь можем отправляться, — сказала она, повернувшись к своему пленителю.       — Ещё нет, — сухо ответил он, а затем потянулся к пряжке ремня, смотря прямо на Гермиону. Та слегка пошатнулась от испуга. Сердце активно начало гонять кровь, усиливая удары. Том потянул за ремень, доставая тот из брюк, и направился к Гермионе, которая уже представила в своей голове самые страшные сценарии.       Он же не станет насиловать её? Не посмеет. Он же обещал.       Но разве можно верить его обещаниям?       Он не дал ни одного повода для доверия.       Гермиона начала шагать назад, не отрывая взгляда от наступавшего на неё мужчины. Бежать было некуда и от этого она выглядела ещё глупее. Страх схватил за горло. Изнасилование — одна из самых страшных вещей, через которые может пройти женщина, и Гермиона была к такому не готова. Да разве к этому вообще можно быть готовой?       Том, видя как ей страшно, продолжал наступать, пробуя этот страх на вкус. Казалось, его забавляет её реакция. Чертов садист. Он настиг её, когда отступать было некуда, ведь за спиной у Гермионы стоял всё тот же дурацкий шкаф. Если бы в нем можно было спрятаться от его темного и игривого взгляда, она бы так и сделала.       — Что ты делаешь? — наконец, у неё прорезался голос. Быть может, она сумеет остановить его. С любым человеком можно договориться. Главное — знать, что предложить. Но что, если ему был нужен именно секс…       Том притянул её за талию и сердце бедняжки замерло. Следующее действие могло решить всё. Выживет ли она или умрет от остановки сердца. Вторая рука пленителя потянулась также за спину и вот она уже снова упирается ему в грудь. Хорошо, что в этот раз на нем была рубашка.       От него пахло мятной пастой. Как же ей нравился этот запах. Он мог действовать на неё как афродизиак, но даже этот факт ничего не поменял бы. Она не готова. Всё не может случится именно так. Боже, он же сломает ей жизнь.       Каким бы соблазнительным он ни был, его горячее дыхание, сильные руки и уверенный взгляд не заставят её просить о чем — то большем.       «Но недавно, стоя под душем, ты была готова попросить. Ты хотела его».       «Нет!»       Гермиона зажмурилась, лишь бы не видеть его хищного взгляда. Она мечтала покинуть собственное тело, лишь бы не ощущать его касаний. Кожа покрылась мурашками — от страха или от наслаждения — она так и не поняла. Мысленно приготовившись к худшему, она задержала дыхание, но крепкие руки ослабили хватку.       Открыв глаза, она увидела, как Том продел кончик ремня через пряжку и затянул на её талии, сформировав своего рода пояс и превратив объемную рубашку в платье. Отойдя на шаг назад, оценил внешний вид девушки и утвердительно кивнул. Из уст Гермионы вырвался вздох облегчения, а затем слуха коснулись вибрации его голоса, разлетевшиеся тихим басом.       — Вот теперь можем идти.

      * * *

      Они аппарировали на старой площади. Людей было немного и мало кто обращал на них внимание. Они двинулись в сторону торгового переулка. Это было одним из немногих мест, которое пожиратели не успели разбомбить, но в свете последних событий людей на улице становилось все меньше и меньше. Многие магазинчики закрылись на неопределенный срок, но остались и те, кто продолжил работу.       Гермиона шла рядом с Томом, постоянно озираясь по сторонам. Её не волновало, что подумает пленитель — она всё — таки была в плену и подобная реакция вполне очевидна. К тому же, Том может и был психопатом, но вот глупцом точно не был. Скорее всего, он понимал, что Гермиона постарается найти способ сбежать, но гриффиндорка не хотела предпринимать никаких действий, пока не продумает четкий план.       Сейчас главной целью было найти помощь, а после уже продумывать дальнейшие детали побега. Самостоятельно ей точно не справиться, тем более, если она не может колдовать.       Прежде, чем аппарировать сюда, Том предупредил её, чтобы даже не смела сделать шага без его позволения, иначе будет только хуже, но она должна была попытаться. Ведь не убьет же он её? Для этого она ему слишком дорога. По крайней мере, ей хотелось в это верить.       Они вошли в маленький и с виду совсем непримечательный магазинчик. Вывеска гласила, что здесь продают как уже готовую одежду, так и шьют на заказ. На входе их встретила симпатичная светловолосая девушка, которая при виде Тома расплылась в улыбке, включив режим обольстительницы.       Если бы она только знала, что это за человек. Правда, Гермиона и сама не знала.       — Нам нужен портной, — мило сказал он и их сопроводили в большой зал.       Пожилой мужчина встретил их с искренней радостью. Он был небольшого роста, в костюме, со старческой сединой и парой вставных золотых зубов. Гермиона тут же вспомнила своего дядю из Канады, который поставил себе золотой зуб, когда ей было примерно пять. Тогда она считала это весьма забавным, но с годами вкусы меняются.       Мужчина пожал руку Тому, а затем поклонился Гермионе. Оценив их внешний вид, сразу же понял, что помощь нужна именно девушке. Протянув ладонь, направил её к зеркалам.       — У вас потрясающая фигура, мисс. Негоже прятать такую красоту, — сказал он, намекая на её мешковатую рубашку, подпоясанную ремнем.       Гермиона в ответ лишь слабо улыбнулась, чувствуя неловкость от подобного оценивания. В зеркале она увидела Тома, жадно сканирующего её обнаженные ноги. Всё это было не её стезей. Хотелось убежать подальше от зеркал и мысленно раздевающих её мужчин. При чем, что один делал это из — за издержек профессии, а вот второй по личным причинам.       — Что ж, давайте приступим, — всё также радостно произнес портной.       — Сколько времени это займет? — спросил Том, сверившись с часами на запястье, словно куда — то опаздывал.       Гермиона надеялась, что он отлучится по делам, и она сможет сотворить задуманное, но тот, кажется, никуда не собирался. Портной объяснил, что нужно всего лишь снять мерки, что займет несколько минут, а сама одежда будет готова уже к вечеру.       Том утвердительно кивнул и сказал, что будет в соседнем зале. Светловолосая девушка взяла его под руку, чтобы сопроводить. Они скрылись за вуалью и Гермиона облегченно выдохнула.       — Ну что, дорогуша, — обратился к ней портной, — Давай снимем с тебя этот балахон.       — Зачем? — Гермиона удивленно посмотрела на него, не желая раздеваться перед незнакомцем.       — Ну как же? Я должен снять мерки. Иначе как мне прикажешь создавать для тебя наряды?       Гермиона была не согласна, даже не смотря на то, что он видел толпы обнаженных девушек. Из белья на Гермионе были только стринги, и она не собиралась оголять грудь перед этим старикашкой.       Тот понял, что не сможет уговорить её, и предложил уйти за ширму, а заколдованная измерительная лента сделает всё сама. Такой вариант устроил их обоих и Гермиона послушно проследовала за мужчиной.       Оставшись в одном белье, она выполнила все указания, что давал ей стоящий за ширмой. Лента кружила вокруг нее, измеряя каждую часть тела, после чего подлетала к хозяину, указывая параметры. Каждый раз подсвечивались определенные цифры.       У Гермионы оставалось мало времени. Том мог вернуться за ней в любую секунду, а потому нужно было действовать.       Закончив с мерками, она накинула на себя одежду и вышла к портному. Тот что — то записывал на пергаменте, не обращая на девушку внимания.       Гермиона еще раз осмотрелась и, убедившись, что рядом никого нет, обратилась к мужчине.       — Простите, мне нужна Ваша помощь, — начала она, привлекая его внимание, — Этот человек похитил меня. Он забрал мою палочку и я не могу сбежать. Прошу Вас, помогите.       — Что Вы такое говорите, дорогая? — недоуменно воскликнул он. Гермиона прижала указательный палец к губам, давая понять, что им нужно разговаривать тише.       Мужчина сначала растерялся, но осознав, что незнакомка говорит совершенно серьезно, спокойно кивнул.       — Может быть Вы слышали, что пропала студентка из Хогвартса. Наверняка в газетах уже написали об этом. Меня зовут Гермиона. Гермиона Грейнджер.       — Простите, мисс, но ни о чем подобном я не слышал и Ваше имя мне не знакомо.       Гермионе словно обухом по голове прилетело. Неужели в ежедневном пророке до сих пор ничего не написали про её исчезновение? Возможно, Дамблдор не сообщал об этой новости в газету, но тогда как он собирался искать её? Собственными силами?       Интересно, а сообщил ли он её родителям? Гермиона не хотела, чтобы они знали, ведь тогда будут сильно переживать, а сделать всё равно ничего не смогут. В этот мир у них нет доступа, да и без магии они бы не смогли вытащить её.       Грейнджер решила оставить размышления о семействе на потом. Сейчас нужно было убедить старика помочь. С виду он был не особо сострадательным, а потому мог и отказать.       — Мне нужно, чтобы Вы отправили послание в Хогвартс, директору Дамблдору. Это очень важно, — затараторила она, забыв как дышать, — Напишите ему, что Гермиона Грейнджер была похищена и её держат где — то на юге Лондона. На юге Лондона! Вы запомнили?       Мужчина активно закивал головой, но взгляд по — прежнему оставался потерянным. Возможно, она его напугала, но не было времени любезничать.       — Передайте ему, что меня держат в каком — то доме. Рядом с ним поле, а ближайшие соседи на расстоянии десяти километров. Похитителя зовут Том, — Гермиона схватила мужчину за плечи, чтобы встряхнуть, — Прошу, скажите, что Вы поможете.       Старикашка снова активно закивал головой. На его лбу появилась испарина, но он старался не предаваться панике. Сейчас важно было не раскрыть себя перед Томом, а потому она коснулась лба портного, стерев оттуда капли пота и благодарно кивнула.       — Я всё передам, мисс, не переживайте, — затараторил он после чего послышались приближающиеся шаги.       Они отстранились друг от друга, как раз когда Том вошел в зал в сопровождении всё той же девушки. В его руках был какой — то красивый подарочный пакет. Он смерил присутствующих взглядом. Портной тут же активировался и продолжил выполнять свою работу.       — Какой у Вас размер обуви, дорогуша? — спросил он, вновь взяв в руки пергамент для записи.       — Пятый, — ответила она, стараясь унять дрожь в руках. По лицу скользнула фальшивая улыбка и она принялась надевать свои старые кроссовки, игнорируя внимательный взгляд пленителя.       Старик сделал последние записи и отложил пергамент в сторону. На бумажке он прописал сумму, которую необходимо заплатить за предоставленные услуги, и указал в сторону кассы в соседнем зале. Том вежливо поблагодарил мужчину и протянул Гермионе руку, уводя её за собой.       Она в последний раз обернулась назад, чтобы увидеть в глазах мужчины обещание помочь. Тот незаметно кивнул и внутри сразу полегчало, но прежде, чем пройти через вуаль, она добавила:       — У меня к Вам просьба, сэр, — Том остановился, ожидая, пока они закончат, — Хочу, чтобы вся одежда была белого цвета.       Пленитель усмехнулся, но никак это не прокомментировал. Гермиона, зная, что он предпочитает темные вещи, решила быть полной его противоположностью.       Они покинули магазин, по — прежнему держась за руки, но Грейнджер это нисколько не трогало. Она готова была потерпеть, ведь осталось совсем немного.

* * *

      Весь день Гермиона не находила себе места. Она не могла нарадоваться, что скоро будет спасена, но и не переставала тревожиться о том, что её пленитель всё прознает.       Том был хитер, и вряд ли кому — то удалось так просто обвести его вокруг пальца. Гермионе показалось странным, что он спокойно оставил её наедине с портным, но, судя по всему, он не особо переживал насчет старика.       А что, если портной работает на него и все эти обещания помочь на самом деле всего лишь хорошо разыгрываемый спектакль?       Она уже ни в чем не была уверена. С самого первого дня Том водил её за нос. Она не знала даже и половины всей правды. Единственное, в чем ей не было ни разу отказано, так это в информации о проклятии.       Чертово проклятие.       Когда они сели ужинать, Гермиона едва сдерживала улыбку. Безусловно, ей было страшно, что Том прознает о её сговоре с портным, но тем не менее, внутри оставалась вера, что всё получится.       — У меня для тебя подарок, — сказал он, когда еду подали на стол. Достав из — под стола тот самый пакет, что он держал в магазине, протянул его Гермионе. Она с нескрываемым удивлением приняла его. Заглянув внутрь, увидела красивое нижнее белье черного цвета.       Подарок был слишком интимным. Она не одобрила подобный жест. Нахмурив брови, отложила пакет в сторону, но не успела ничего сказать, поскольку Том одним лишь жестом руки приказал ей помолчать.       — Это просто белье, Гермиона. Отказы не принимаются.       Она не стала спорить, на это не было настроения. К тому же, ходить все равно было не в чем. Гермиона не хотела выглядеть легкодоступной, но и не могла отрицать того, что Том просто старается сделать её пребывание здесь более комфортным, если это вообще возможно…       — Как тебе мистер Хоук?       — Кто? — не поняла Гермиона.       — Твой портной, — пояснил Том, сделав акцент на первом слове, как будто они увидятся и ещё ни раз, хотя надолго здесь задерживаться она не собиралась.       — Он мне… понравился, — выдавила из себя в надежде, что её промедления не вызовут подозрений.       — О чем вы говорили?       Гермиону бросило в жар. Ну почему он никому не доверяет? Том точно параноик, и если она сейчас не возьмет себя в руки, то сама же испортит собственный план.       — Ну о чем можно разговаривать с такими людьми? Только о тряпках, — беспечно ответила она, но заметила, что собеседника не убедила, — Я в этих вопросах дилетант, поэтому просто поддакивала на всё, что он говорил.       Ложь.       — Я рад, что он тебе понравился, — начал Том, отрезая кусочек мяса на тарелке, — Потому что он к нам присоединится.       Гермиона подавилась от услышанного. Что значит присоединится? С чего бы это вдруг? Сможет ли она вести себя, как ни в чем не бывало? Боже…       Она отпила воды из бокала, дабы заглушить кашель, и сделала непринужденный вид, в то время как Том вызвал домовика и приказал тому принести ещё одно блюдо для гостя. Кори поспешил выполнять указание хозяина, исчезнув по щелчку.       Гермиона поправила прическу, стараясь не выдавать волнение, но тело уже давно бросило в холодный пот. Том продолжал есть как ни в чем не бывало, но когда на стол поставили еще одно блюдо с железной крышкой, отправил домовика за вещами, что привез портной.       В комнате стало как — то резко тихо, что Гермиона смогла расслышать собственное дыхание. Её пленитель отложил столовые приборы, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Его руки сжались в кулаки и на выдохе он произнес поддельно ласковым голосом:       — Брось, солнце, неужели ты и правда думала, что я ничего не узнаю?       Сердце сжалось в груди и пропустило несколько ударов. Она посмотрела прямо на него, пытаясь реагировать совершенно спокойно, хоть грудь и продолжала тревожно подыматься вверх.       — Не понимаю, о чем ты, — ответила она.       — Лгунья из тебя никакая.       И одним мановением руки он приподнял крышку с блюда, добавив напоследок:       — А я ведь тебя предупреждал.       Гермиона почувствовала, как подступает тошнота. Прикрыв рот рукой, она заглушила истошный вопль. Из глаз брызнули слезы.       Её пленитель сдержал свое слово. Из — за её своевольности пострадал другой.       На железном подносе лежала голова мистера Хоука.