Тёмная сторона Господина Хокаге

— Слушай, Наруто… Хочешь, я сам все сделаю? — вопрос прозвучал очень деликатно. Саске догадывался, что у его партнёра был небогатый опыт в подобных делах. Он слегка приподнялся на локтях и замер в ожидании ответа, заставив Наруто нависнуть над ним, полностью выпрямив руки.       Наруто понравилось, что Саске задал этот вопрос. И то, как именно Саске это сделал. В нем чувствовалась какая-то учтивая, едва уловимая мягкость, которую непросто было извлечь из Учихи, особенно в таком рафинированном виде. Это свойство было не чуждо и его, реальному Саске; оно сквозило в его голосе и в том, как он двигался. В том, как он смотрел на Наруто, когда они были вдвоём — так смотрит на хозяина кот, привыкший уходить когда хочет, но понимающий, кому он принадлежит. В той, настоящей и далекой Конохе, Наруто не раз ловил себя на мысли, что все тревожные голоса в его голове замолкли с возвращением Саске. Он вернулся, и в нем проявилась эта мягкая кошачья привязанность. А в груди Наруто поселилось приятное спокойное чувство, которое он и раньше замечал, но не мог понять его причины.       Сейчас Наруто понимал, что это чувство было не чем иным, как осознанием его собственной власти над Учихой. Все, на что Саске был способен без него — вести ненастоящую жизнь; он хорошо притворялся и делал все, что от него требовалось, но это была лишь пустая формальность. И только Наруто он принадлежал по-настоящему, все остальное было имитацией. Наруто не нуждался в его повиновении, но в глубине души понимал: стоит ему только захотеть, и Саске оставит свою бутафорскую жизнь и сделает все, о чем попросит его хозяин. В мире Наруто воцарилась небывалая стабильность, наконец-то подарившая ему возможность жить нормальной жизнью, не сходя с ума от волнения и угрызения совести.       Обладать им было приятно даже в такой форме, в том, привычном мире. Наруто смотрел в эти черные, послушно застывшие в ожидании ответа глаза, и с ужасом думал, что картина начинает проясняться. — Страшно представить, насколько приятно обладать тобой здесь, — невпопад ответил Наруто. Саске ничего не понял, но от него этого уже и не требовалось. Наруто давно решил, что раз уж он зашел так далеко, то сделает все сам.       Он молча опустился ниже и начал с того, о чем думал весь этот вечер. Наруто непрерывно прокручивал в голове, как Саске перед ним раздевался тогда, в спальне: как небрежно он стянул свою рубашку через голову, подцепив край длинными пальцами, и каким соблазнительным показался тогда его подтянутый живот. Наруто на секунду замер, и, стряхнув с себя воспоминания, провел языком по животу Саске, оставляя широкий мокрый след от подвздошной кости до самых ребер, смакуя, как каждая мышца непроизвольно напрягается под его прикосновением, и то, как Саске затаил дыхание. Наруто нашел очень возбуждающим контраст мягкой, теплой кожи и твердого пресса, скрытого под ней; он подумал, что готов возвести живот Саске в ранг своего нового и самого серьезного фетиша, но планы не позволяли ему надолго задерживаться на этом этапе.       Он встал коленями на пол так, как когда-то стоял перед ним Саске. Наруто с облегчением отметил, что, видимо, он уже достаточно привык к происходящему безумию и не испытывает стыда. Поэтому он без лишнего волнения обхватил член партнера у основания и, секунду поразмыслив с чего лучше начать, провел по нему кончиком языка. Саске тихо вздохнул. — Я ведь уже делал так раньше? — решил уточнить Наруто, чтоб лучше понять парадигму их отношений. Мало ли какой мусор был у его двойника в голове. — Конечно, — спокойно ответил Саске. Он смотрел на Наруто, мягко опираясь на локти. За расслабленными, слегка приоткрытыми губами виднелась белая линия зубов. Наруто отвел взгляд: смотреть на Саске было физически невыносимо, настолько сексуальным он сейчас выглядел.       Облизнув губы, Наруто очень осторожно обхватил губами член, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Он сделал медленное движение, стараясь сделать все правильно. Он отметил, что в этом не было ничего противного или отталкивающего, но оказалось, что член занимает неожиданно много места во рту. Он плавно скользнул вдоль ствола, пытаясь поплотней обхватывать его губами; получилось неумело, и из уголков рта на подбородок потекла слюна, но подобные мелкие проблемы сейчас не имели значения. Наруто сделал еще один плавный толчок, стараясь взять поглубже, но на середине длины почувствовал рвотный рефлекс и заключил, что на данный момент это его предел. Он решил не выходить за границы комфортной амплитуды, стараясь держать одинаковый ритм и координировать движения как можно лучше. Наруто почувствовал, как тонкие пальцы осторожно закапываются в его волосы, и это прикосновение заставило его остановиться. — Иди сюда, — выдохнул Саске, слегка вздергивая подбородок. Он выглядел, будто собирался сказать что-то еще, но не мог из-за нетерпения и недостатка концентрации. Таким размазанным своего противника Наруто видел всего пару раз.       Наруто и сам чувствовал, что вот-вот захлебнется собственными эмоциями, никогда в жизни его возбуждение не доходило до такого предела. Он придавил тело Саске всем своим весом и понял, что теряет способность трезво мыслить. — Нужно что-то, чтоб тебя подготовить, — выдохнул Наруто в самое ухо, чувствуя, как с этими словами его собственная кровь обжигает щёки, став похожей на лаву. — Лубрикант в ящике, — услышав эти слова, Наруто с облегчением подумал, что хотя бы не придётся ничего изобретать.       Лёжа под ним, Саске вел себя совсем не так, как во время их растянувшейся на целый вечер прелюдии. Он отзывался на каждое движение с удвоенной страстью, подставляясь под ласки и поцелуи, и целуя в ответ с десятикратной отдачей, но не предпринимал ничего самостоятельно. Наруто скользнул влажной от лубриканта рукой по промежности партнера и, слушая как колотится в висках его собственное сердце, осторожно ввел один палец. Саске под ним окончательно обмяк, продолжая смотреть ему в глаза не отрывая взгляда, считывая его эмоции и лишь изредка мигая. Удивившись, каким легким получилось проникновение, Наруто добавил еще один палец и немного ими пошевелил из стороны в сторону. Он знал об анальном сексе только в теории, но все же предполагал, что сопротивление будет более существенным. Он осторожно отклонился и посмотрел на собственную руку, разрабатывающую партнера. Определенно, Саске был уже хорошо растянутым и чистым. — Ждал, что ты зайдешь, — Саске опередил его с ответом. Он лежал, слегка запрокинув голову назад, дыша через приоткрытый рот. Его шея была открыта для любого действия Наруто, будь то поцелуй, укус или попытка ее сломать. У Наруто заслезились глаза, ему показалось, будто он пытается смотреть на солнце. — Добавлю еще один палец? , — спросил Наруто и, не увидев возражений, добавил. Они смотрели друг на друга: Наруто, нависший над кроватью на выпрямленной руке и Саске, полностью расслабленный и замерший. — Ты нормально? — Наруто опустился к его лицу, остановившись в миллиметре от его губ. Он осторожно вытащил пальцы и коротким движением вытер их о покрывало. — Могу я продолжать?       Он и так знал ответ, особенно если взять в расчёт, что Саске готовился заранее. Наруто только надеялся, что такая предусмотрительность была связана с нежеланием отвлекаться на подготовку, а не с равнодушием его двойника. — Давай только…если ты не против, — Саске осторожно освободился от удерживающих его рук и перевернулся на живот. Наруто почувствовал легкое разочарование, первоначальное положение было более контактным, но возражать не стал, — давай начнем так, прошлый раз был…очень горячим.       Наруто почувствовал укол сострадания, смешанного с возбуждением. — А ты уверен, что это вообще хорошая идея? — спросил Наруто, аккуратно располагаясь сверху, растирая по себе щедрую порцию смазки. Он не представлял, что будет делать, если Саске пойдет на попятную. Саске лежал на животе, повернув голову на бок. — Уверен, — спокойно проговорил он и Наруто решил, что хватит с них этой пытки.       Он еще раз неглубоко просунул два пальца, и, окончательно убедившись в достаточности подготовки, начал входить. Он толкнулся медленно и очень осторожно, молясь о том, чтобы не лишиться способности себя контролировать — он был склонен терять рассудок, когда дело доходило до любви. Наруто замер, изучая реакцию своего партнера — Саске лежал не шелохнувшись, лишь коротко сглотнув в момент проникновения.       Если эта поза и была чем-то хороша, так это прекрасным обзором, который в какой-то мере компенсировал недостаток контактности. Наруто ждал, пока пройдет достаточно времени, впервые в жизни так открыто наслаждаясь тем, что он видит. Было приятно и волнующе без всякого стеснения любоваться: тем как отрывисто поднимается грудная клетка Саске; едва заметными тяжами его мышц, проступающими вдоль лопаток во время вдоха, и сразу же исчезающими на выдохе; неглубокими ямочками на его пояснице. Наруто подумал, что эту красоту ничто не могло испортить, и если бы у этого Саске тоже отсутствовала рука, он все равно остался бы дьявольски привлекательным. Что говорить о каких-то синяках. — Больно только в самом начале, — неожиданно заговорил Саске, намекая, что Наруто уж слишком осторожничает.       Он расценил это как руководство к действию, плавно продвинулся до упора и застыл, чтобы убедиться, что все в порядке. У Наруто дрожали руки и из-за внутренней борьбы ему мерещилось, что он вот-вот распадется на тысячу кусочков. Выдержав, как ему показалось, достаточный промежуток времени, Наруто выдохнул ставший горячим воздух и начал двигаться. С каждой секундой он все хуже осознавал, что именно он делает, но все с большей ясностью ощущал, как слабеет его самоконтроль. Еще совсем недавно он не мог представить себе такое развитие событий, а сейчас он уже был убежден, что жил ради этого момента. Все казалось безупречно правильным, все вещи в его жизни наконец-то были на своих местах. — Куда это ты, — хрипло то ли спросил, то ли сказал Наруто; от слишком сильного толчка Саске проехался вперед по мокрому покрывалу. Наруто поморщился: сказанное им вслух прозвучало грубее чем в его голове, но сейчас ничего не имело значения. Он положил руки на пояс партнера и перевернул его на спину, ложась сверху.       Наруто казалось, будто они умирают. Саске был совсем рядом, и по всей площади их соприкосновения Наруто чувствовал электрические разряды; слышал, с каким тихим шипением они взрываются в сантиметрах от их разгоряченных тел, и исчезают, оставляя после себя запах озона. Ощущал, как электризуются его волосы. Саске не издавал ни звука, лишь осторожно дышал сквозь приоткрытый рот. Его голова была немного запрокинута назад, глаза наполовину закрыты. Он внимательно смотрел на Наруто одними глазами, не наклоняя головы, целиком превратившись в бессознательный клубок электричества, в любой момент готовый взорваться и растаять в воздухе.       Наруто наклонился к его лицу и легонько потерся о него щекой. Саске очнулся, и, моргнув, вновь обрел признаки сознания. Наруто даже не мог понять, в каком ритме и с какой силой он двигался — впечатления всех его органов чувств смешались в один смазанный и непрерывный поток, он видел перед собой лишь искаженное от удовольствия лицо Саске. Наруто осторожно протянул к нему руку и погладил дрожащими пальцами его мокрый от пота висок, собирая капельки движением от лба к подбородку, а после — очерчивая глазницу. — Не трогай этот глаз, — Саске прошипел это так тихо, что его голос слился с треском от электрических разрядов. Его взгляд неожиданно яростно сверкнул. Наруто в недоумении отдернул руку, не понимая, что вдруг произошло, и, несмотря на разрывающее его возбуждение, кое-как остановился.       Они застыли, уставясь друг на друга. Саске беспорядочно и рвано дышал, сбивчиво глотая воздух ртом, как будто он находился на грани сердечного приступа. Вдруг он закрыл лицо руками и, содрогаясь от беззвучных конвульсий, разрыдался. -Саске… — Наруто наклонился к его лицу, не зная, что делать и как на это реагировать, и аккуратно прижался к его переносице лбом. От этого стало только хуже. Саске затрясся еще сильнее, заходясь в сбивавшей с толку беззвучной истерике, слезы ручьями стекали сквозь его прижатые к глазам пальцы и оставляли мокрые дорожки на шее. Прорыдав еще несколько минут и, наконец, немного успокоившись, он прочистил горло и сказал: — Если бы ты только знал, как я по тебе скучал.       Он затих. Наруто так и лежал на нем, желая помочь, но боясь спугнуть. Саске сделал ещё несколько глубоких вдохов и медленно отвел ладони от лица. Вместо спокойных чёрных глаз из-под дрожащих пальцев показались вращающиеся красные диски; от неожиданности Наруто не успел даже дёрнуться. Он ещё не понимал, что именно это сулило, но уже знал, что это было не к добру.       Он почувствовал, что его тело вдруг стало приятно тяжёлым, как после нескольких порций саке. Оно двигалось само по себе, словно по инерции, и у Наруто появилось ощущение, будто он с головы до ног увяз в сахарном сиропе. Через секунду Наруто осознал, что может видеть, но не может говорить. Он по-прежнему был с Саске: брал его сзади, прогнув в пояснице. Не только поза была другая, все было каким-то другим.       Наруто провел языком вдоль позвоночника Саске, легко, едва касаясь, не прекращая при этом размашистых сильных толчков. Он попытался остановиться, но у него не получилось даже замедлиться. Сильным, но ласковым движением он растер ребра своего любовника, провел ладонью по напряженной спине. Наруто упал на распластанное под ним тело и прижался носом к шее Саске. До смерти захотелось сказать, что он его любит. Но Наруто не сказал ничего. Что бы он ни сделал, этого было недостаточно.       То, что он чувствовал, определенно было любовью. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, он слышал как в его душе что-то тихонько скребётся, по чуть-чуть прогрызая его изнутри, как жук-древоточец. Бесчисленное количество раз он пытался отделаться от мучительного наваждения и жить так, словно все было в порядке. Но любая попытка вырваться делала только хуже, и жук начинал плеваться ядом с удвоенной силой. Сейчас, за пеленой страсти и похоти его почти не было слышно; толчок посильнее — и боли практически нет, и можно на секунду забыть обо всем. А может, даже представить, что Саске такой, каким Наруто всегда его считал. Что ему снова можно доверять.       Наруто вытер ладонью вздувшийся венами лоб; пот попадал в глаза, и от этого их начинало щипать. Чем больше в нем закипала безудержная, гудящая страсть, тем меньше в нем оставалось места для горечи и собственного бессилия. Он знал, что когда это закончится, все снова вернется на свои места, и жук-древоточец снова продолжит сводить его с ума. Но сейчас ему было плевать. И Саске с ним был такой тихий и послушный, он уже не стонал, а только бессознательно всхлипывал, абсолютно растаяв и забывшись. Он знал, что все это заслужил. Лучше бы Саске никогда не существовало в его жизни. — Черт бы тебя побрал, Саске, — с отчаянием выдохнул Наруто в самое его ухо. Он знал, что на сегодня это будет последним, что Саске от него услышит.       Наруто давно перестал врать себе, что не станет делать этого снова. Он чувствовал, как темнота с ревом сгущается вокруг него, он перестал ей сопротивляться, когда Учиха вновь появился в его жизни. Вернее, когда он стал её центром. Наруто медленно сжал вдруг ставшие острыми зубы на плече скорчившегося под ним противника — с бесчеловечным цинизмом, не ставя под сомнение своё право так поступать. Кровь хлынула в его рот, и Саске закричал, непроизвольно пытаясь освободиться — отработанным движением Наруто заломил его руку и ударил локтем между лопаток. Саске уткнулся лицом в подушку и затих.       Наруто вырвало из этого ужасного водоворота так же внезапно, как и затянуло. Его сердце бешено колотилось. Он понял, что был в воспоминаниях Саске, заняв в них каким-то образом место своего двойника. Придя в себя, Наруто с парализующим ужасом обнаружил, что его зубы сомкнуты на неповрежденном плече Саске — Наруто вдавил его в кровать спиной, практически сложив его тело пополам; они оставались в той же позе, в которой были до попадания в гендзюцу. Наруто пробыл в сознании буквально секунду, а после почувствовал, как густеет темная пелена перед глазами, и его — беспомощного и растерянного — сбивает с ног лавиной похоти и чего-то страшного. Чего-то, что больше не было ему подвластно. Наруто видел, как темнота вытекает из груди Саске черными шелковыми лентами, струится по кровати и капает на пол; как она скользит по их телам и безупречно резонирует с его собственной чакрой, закручиваясь в неудержимый вихрь где-то в области его диафрагмы. Наруто начал двигаться с новой силой, забыв обо всем кроме собственного удовольствия. Он растворялся в том, как божественно гудит в его ушах обжигающая темно-красная чакра; его тело словно жило само по себе, не боясь навредить или сломать. Саске и так уже был безвозвратно сломан, сломать его еще сильнее было нельзя. Но можно было попробовать.       Наруто наклонился и прижался ухом к грудной клетке Саске, к тому месту, откуда струилась темная чакра. Потоки приятно жглись и жадно лизали лицо, как языки пламени. Наруто чувствовал, как каждая клеточка его тела наполняется звенящей, затмевающей все эйфорией, пропуская через себя эту темную энергию. И это было прекрасно. Но этого было мало. -Эй, Саске… — Наруто дернул его на себя, закинув острые колени себе на плечи, — если я сломаю тебе позвоночник, этой чакры ведь станет больше?       Наруто и самому показалось, что его слова прозвучали безумно, но его разум был далеко, под толстой скорлупой незнакомой ему темноты. Он успел заметить, как в глазах Саске мелькнула искорка непонимания и, кажется, страха; дальше его лица Наруто уже не видел. Наруто крепко прижал его ноги, и навалился всем весом вперед, вложив в этот рывок всю силу, что у него была. Ему показалось, что Саске даже сделал запоздалую попытку освободиться, но реакция его подвела. Преодолевая сопротивление чужого тела, сквозь оглушительный шум в ушах, Наруто услышал громкий и долгий хруст, который, казалось звучал прямо у него в голове; он не понимал, что происходит вокруг, и что делает Саске, этот хруст перекрывал собой все.       Если раньше над ними летали электрические разряды, то сейчас вокруг бушевала настоящая гроза. Где-то в глубине всего этого беспорядка Наруто почувствовал, как его ослепляет белоснежной вспышкой. Он видел, как весь его мир превращается в ничто и рушится как карточный домик, как целая вселенная теряет смысл, не в силах тягаться с запредельным наслаждением, которое вдруг его настигло и вышибло воздух из легких.       Первые несколько секунд Наруто чувствовал себя разумом, дрейфующим в космосе. Он не видел ничего, не чувствовал ни рук, ни ног, не знал, существует ли он вообще. После он подумал, что его, должно быть, хватил удар, и теперь он мертв. Он явственно представил свое мертвое тело, лежащее на окровавленном и переломанном Саске, если тот, конечно, остался жив. Ужас подействовал на Наруто отрезвляюще, и он мгновенно пришел в себя.       Ему удалось пошевелить рукой — под затекшими пальцами оказалось что-то твердое и шуршащее. Всю руку неприятно покалывало, и ощущение от прикосновения было нечетким, как если бы он надел толстую перчатку. Наруто с трудом справился с гравитацией и поднял взъерошенную голову, удивленно озираясь по сторонам. Он сидел в своем рабочем кресле, и, очевидно, проспал несколько часов в неудобной позе, уронив голову и руки прямо поверх бумаг. Наруто отклеил от лица прилипший к щеке документ — смету на ремонт старейшей улицы Конохи. Игнорируя жалобно скрипящий позвоночник, Наруто выпрямился в кресле и понаклонялся из стороны в сторону, чтобы размять отлёжанную спину. За окном уже было раннее утро, по ощущениям часов пять.       За дверью послышались шаги. Наруто подпрыгнул на месте и принялся экстренно наводить порядок. Он так и не разобрался, что с ним произошло, но сейчас на это не было ни сил, ни времени. Наруто только и успел, что швырнуть злополучный зеленый баллончик в ящик стола и кое-как расправить на себе помятую, всю в свежих пятнах, футболку, как дверь осторожно приоткрылась. — Снова ночуешь на работе? — Саске подошел к столу, держа в руках аккуратно перевязанную папку. Он возвращался с секретного задания и зашел отрапортовать, зная, что скорей всего застанет Наруто здесь, — ты что, нашел заначку Цунадэ?       Саске внимательно оглядел Наруто с ног до головы, не выразив при этом никакого удивления по поводу его идиотского вида. Наруто понял, что падать еще дальше в его глазах было, судя по всему, уже просто некуда. Он сидел весь помятый, с отпечатком стола на лице, и боялся лишний раз пошевелиться. Он даже штаны застегнуть не успел, благо, растянутая старая футболка это удачно скрывала. Наруто почувствовал, как лицо заливается краской. — А я-то надеялся пару часов поспать, — вздохнул Саске, забирая у него из рук многострадальную смету: подпись внизу документа поплыла, намокнув от слюны, — я не желаю знать, чем ты тут занимался. Давай помогу.       Наруто сидел, наблюдая как Саске с дельным видом раскладывает по аккуратным стопкам перепутанные бумаги. На него вдруг нахлынула целая буря противоречивых эмоций; он хотел сказать, что любит его, и что дорожит их дружбой, и что он ни на что другое это не променяет, но не мог вымолвить ни слова. Язык связало, словно в рот налили клея, и Наруто просто тихо и невнятно мычал, давясь вязкой слюной.       Вдруг он услышал, как в ящике стола раздался тихий «пуф»; Саске, очевидно, услышал тоже, но специально отвернулся, не желая разбираться еще и с этим. Наруто приоткрыл ящик и украдкой, чтобы Саске не увидел, достал бутылочку. Вместо зеленоватой жидкости внутри лежал свернутый кусочек бумаги. Не в силах сопротивляться одолевающему его любопытству, Наруто подцепил свиток пальцами и, затаив дыхание, вытащил из бутылки. На пергаменте почерком Джирайи было написано следующее:

Не натвори дел, Наруто.

      Наруто так и откинулся на спинку, скомкав в кулаке клочок бумаги. Приключившегося с ним и без того хватило бы на годы саморефлексии, но эта записка окончательно его добила. Ему еще только предстояло разобраться, какие именно выводы он должен вынести из своего неожиданного опыта, но уже было ясно одно: то, что сегодня Наруто узнал о себе, было критически важно. Так считал и его погибший учитель, не успевший ему обо всем рассказать. В сущности, Наруто был счастливчиком, раз ему повезло познать свою темную сторону безопасным способом, как и планировал его крёстный. Говорят, что везение это часть силы.       Он смотрел, как Саске наводит порядок в комнате и думал, какое счастье снова видеть его нормальным; Наруто обязательно со всем разберется и придумает, как уберечь от темноты их обоих, раз и навсегда. Главное, он был дома.