Тёмная сторона Господина Хокаге

      Огонь вспыхнул и поглотил жалкий клочок бумаги. Саске смотрел, как языки крохотного пламени пляшут на его ладони и превращают в пепел не отправленное письмо домой. Это была уже третья попытка, но Саске так и не смог решить, что написать.       Порыв холодного ветра смёл пепел с его руки. Он устроился на плоском поросшем мхом камне перед входом в небольшую пещеру, спрятанную под сенью деревьев. Солнце уже начинало припекать, но под ногами кое-где все еще хрустел снег.       Прошло два с половиной месяца с момента, когда он отправился на задание. Работа была успешно выполнена, но Саске не планировал возвращаться домой. Он достал из-за пазухи темно-серую папку с бумагами и быстро пролистал их, сканируя глазами страницы. То, что он собирался сделать, требовало всех запасов его чакры, и после ему, скорей всего, будет не до отчёта. Если, конечно, все пойдет по плану, и он выживет.       Раздался негромкий хлопок, и в облаке темно-фиолетовой пыли возникла огромная темно-синяя змея. Она коротко пощупала воздух языком, и, убедившись, что опасности нет, опустила исполинскую голову. — Аода, — Саске ласково погладил чудище между глаз, — мне снова нужна твоя помощь.

***

— Моей чакры должно хватить на полгода, не больше, — Саске расстегнул свой плащ и смял его в комок, подложив под голову как подушку, — я прошу тебя остаться и проследить, чтобы все прошло как надо.       Трехметровая черная змея — детёныш Аоды — послушно закивала. Она свернулась в клубок у входа в пещеру; блестящая темная чешуя сверкала в первых, еще скупых лучах весеннего солнца. — Я запечатал частицу древа жизни и питал его своей чакрой все эти годы, — Саске смотрел, как его ноги медленно исчезают под лианами, почуявшими добычу. Ослабевшее древо робко тянуло побеги навстречу его чакре, — это лишь ничтожная часть древа, поддерживаемая моей техникой. Но все равно будь начеку. Если через шесть месяцев блокирующая печать не сработает, развей. Иначе оно высосет меня до смерти. — Как пожелаете, Саске-сама, — угодливо прошипела змея и довольно зажмурилась, греясь в ласковых солнечных лучах, — можете на меня положиться. — Спасибо, — Саске невольно вытянул шею, лианы уже добрались до его плечей, — я в долгу не останусь.       Саске смотрел в потолок, стараясь не сопротивляться обвивающим его лианам, но расслабиться было непросто. Прошло больше пятнадцати лет, среди которых не было ни дня, что бы он мысленно не возвращался в это место; и теперь, наконец, искушение перевесило осторожность. Он знал, что поступает эгоистично и безрассудно; он понимал, что существует риск потерять контроль над техникой, и тогда под угрозой окажется если не мир, то его собственная жизнь. Древо со всех сторон было окружено барьером и питалось исключительно от его чакры, шанс того, что оно вырвется на свободу, был невелик. Но все-таки такой риск существовал. И его самого дьявольское растение могло убить в два счёта. — Наруто, наверное, будет волноваться, — у Саске не было намерения снова становиться причиной его страданий, но эта мысль невольно заставила его улыбнуться, — переживёт.       Саске сделал последний глубокий вдох, и хищные побеги окончательно поглотили его. Где-то над его головой, высоко в небе, серый ястреб нёс домой коротенькую записку, состоявшую всего из двух слов.

***

      Саске проснулся среди ночи, как всегда в луже холодного пота. Почти каждую ночь ему снилось непонятное месиво из тревожного бреда, но как бы он ни пытался, на утро он не мог вспомнить ничего конкретного. Кажется, в этот раз ему снилась говорящая змея.       Он тяжело выдохнул и сел в кровати, в тёмной и тихой комнате. На тумбе стоял заботливо приготовленный для него стакан воды. Саске отпил и, сразу почувствовав себя лучше, лёг обратно в кровать. Правда, уснуть ему так и не удалось.       Он проворочался до рассвета и встал, не дождавшись будильника. Приведя себя в порядок, Саске спустился на кухню — там уже горел свет. — Снова плохо спал? — голова Итачи показалась из-за дверцы кухонного шкафа, — кошмары?       Саске подошел к холодильнику и налил стакан молока. — Не кошмары, — сердито ответил он, сделав глоток. И откуда его брат всегда всё про него знал. Итачи замер, занеся нож над лежащим на доске помидором, и внимательно посмотрел на брата. Он не выглядел обеспокоенным, его глаза как обычно были теплыми и внимательными, и от этого взгляда Саске всегда становилось легче. Казалось, глаза Итачи могли видеть его насквозь, но он всегда с большим пониманием относился к личному пространству младшего брата, и за это Саске был ему благодарен. — Раз спишь плохо, хотя бы поешь хорошо.       Саске плюхнулся на стул, чувствуя, что его окончательно отпустило после беспокойной ночи. Иногда он думал, что лучше было бы вовсе не спать, чем вот так ворочаться. Аппетита у него который день не было, но он все же решил поесть через силу. — Ты сам-то хоть когда-нибудь спишь? — спросил Саске, ковыряя палочками омлет, — ни свет ни заря, а ты уже на ногах.       В ответ Итачи только улыбнулся. Он сидел напротив и тоже завтракал, уже полностью одетый и готовый к новому трудовому дню. Его понимающая улыбка успокаивала Саске лучше всего на свете. Ну, почти. — Ты слишком много времени проводишь за учебой, — Итачи отпил кофе и поставил маленькую фарфоровую чашку на стол, — не даешь голове отдохнуть. Может, тебя что-то волнует? Хочешь о чем-то поговорить?       Саске молча отправил в рот очередной кусок омлета. Его правда кое-что волновало, но говорить он об этом не хотел ни с кем, даже с братом.       Тишину нарушил звук дверного звонка, вернее, целый перезвон. Вместо того, чтобы нажать один раз и успокоиться, кто-то с поразительным усердием снова и снова давил на кнопку. — Я открою, — Итачи промокнул рот салфеткой и, с не менее поразительным спокойствием, отправился к двери. — Кого там черти принесли в такую рань, — раздраженно проворчал Саске, хотя он прекрасно знал, кого. Он отпил из стакана с молоком и глубоко вздохнул: судя по всему, это были последние минуты тишины и спокойствия.       В прихожей что-то громко упало; послышались громогласные извинения и спокойный голос Итачи, уверяющий, что все в порядке. День начинался как и множество других дней до этого. — Ну что, твоя задница готова к тому, чтобы я её хорошенько надрал? — Наруто влетел в комнату как оранжевый вихрь и упал на соседний стул; Саске не подал виду, но выбранная его другом формулировка на секунду заставила прилить кровь к ушам, — ты ведь пойдешь со мной сегодня на тренировку, Саске? — Боже, зачем ты его впустил, — Саске надменно прикрыл глаза и спрятал в стакане появившуюся на лице улыбку, — это место Итачи, придурок.       Наруто тут же торопливо попытался встать, но Итачи его остановил. — Сиди-сиди, я уже ухожу, — он зашел на кухню, одетый в пальто, — вам, ребята, тоже пора. Саске, закроешь на оба замка, хорошо?

***

      Солнце еще не собиралось садиться, но висело уже не очень высоко; днём было довольно тепло, а вечером воздух становился свежим. Они шли через пустынный полузаброшенный парк, возвращаясь с тренировки. Саске казалось, что на прохладном осеннем воздухе от него вот-вот пойдет пар. — Фух, — Наруто свернул с тропинки на усыпанную листвой землю и уселся на скамейку. Его волосы были взъерошены, а над скулами выступил румянец, — ну и жара. Почему на каждую тренировку хожу я, а выигрываешь все равно ты? Ты ходишь со мной раз в неделю. Так нечестно. — Потому что я нормально играю, а ты только носишься по корту с языком набекрень, — Саске было приятно слышать легкое отчаяние, с которым говорил его друг; Наруто сидел рядом и пытался стянуть прилипшую к спине куртку, — простудишься, идиот. Если тебе не подсказать, ты и ракетку не тем концом возьмешь.       Наруто насупился, но уже через минуту оттаял. Он прекратил бороться с курткой и откинулся на спинку скамейки. — В следующий раз я точно выиграю, вот увидишь, — он весело рассмеялся, блеснув аккуратными, немного острыми клыками. Его улыбка была очаровательно хищной и беззастенчивой. Каждый раз, когда Наруто улыбался, Саске не мог удержаться от мысли, каково это — провести по этим клыкам языком, — тебе просто везёт сильнее, Саске. Во всём-то тебе везёт.       Наруто вдруг притих ни с того, ни с сего, и понуро уткнулся взглядом в опавшую листву. «Ну, началось», — подумал Саске, но Наруто не дал ему закончить мысль. — Ну почему Сакура-чан не хочет пойти со мной на свидание?! — Саске чуть не отпрыгнул от неожиданности, почувствовав, как Наруто буквально впился пальцами в его запястье, — как ты можешь оставаться таким равнодушным, когда такая девчонка сходит по тебе с ума?!       Саске едва себя сдерживал, чтобы не замахать руками, выкрикивая, что Сакура просто самовлюбленная выскочка, каких миллионы. Он медленно выдохнул и ничего не сказал. Это было невыносимо. — Пойдём-ка лучше домой, — Саске поднялся, — нам ещё нужно подготовиться на завтра. По крайней мере, мне. — Саске, — Наруто тоже встал, и, прошуршав по листве, остановился в одном шаге. Все его лицо излучало серьёзность; под прицелом этих решительных, широко распахнутых глаз Саске стал дышать через раз. — Если ты не хочешь встречаться с Сакурой-чан из-за меня… — Наруто стал ещё решительней и мрачней. Саске захотелось горько усмехнуться от того, насколько этот идиот, сам того не понимая, был близок к истине, — так вот, если что — я не буду против ваших отношений. Ты же мой друг.       К концу предложения он совсем затих. Его светлые ресницы были виновато опущены, и в целом он выглядел так, словно готовился принести себя в жертву. Саске подумал, что если бы они вдруг поменялись местами, Наруто без раздумий обнял бы его в этот момент. Саске не выдержал напряжения и отвёл взгляд — рядом с Наруто он то и дело ощущал себя эмоциональным инвалидом. Он чувствовал, как внутри него закипает раздражение от полнейшей неспособности выразить то, что было у него на душе. Ну почему из всех девчонок на свете Наруто запал на эту зазнайку Сакуру? На Сакуру, которая вечно крутилась возле них, и Саске каждый день имел счастье лицезреть, как объект его интереса пускает на нее слюни. — Не хочу я ни с кем встречаться, — Саске почувствовал, как собственная ложь кольнула его куда-то под ребра, — пойдём домой. Тебя родители ждут. — Хорошо, наверное, быть тобой — они шли по парку, Наруто сложил руки за голову и замер, разглядывая небо; начинало темнеть, — ты можешь выбрать любую девчонку, какую захочешь. Странный ты, Саске. Но ты мне нравишься.       Саске ничего не ответил. От этого незамысловатого признания ему вдруг стало больно, и еще больнее от того, с какой легкостью Наруто его произнес.              Саске лежал в кровати и смотрел в потолок, сна не было ни в одном глазу. Наверное, Итачи был прав, и ему правда стоило ложиться пораньше. Весь вечер Саске провёл над конспектом и за другими делами, добравшись до постели только к двум часам ночи. Он много работал, но не для того, чтобы отвлечься, а потому что так было надо. Он считал свои страдания частью себя — как от них ни беги, а они все равно окажутся быстрее. К своим годам он хорошо выучил этот урок.       Его чувства к Наруто уже давно были больше чем дружескими. Он осознал это примерно год назад и довольно быстро принял этот факт, врать самому себе было не в его правилах. Он продолжал вести себя как ни в чем не бывало, но со временем это становилось все сложнее.       Если бы Саске был твердо уверен в безответности своих чувств, ему было бы легче. Наруто определенно обращал внимание на девушек, но и их с Саске тянуло друг к другу словно магнитом. И это давало Саске беспощадную надежду и мешало смириться со своим одиночеством.       Саске ненавидел себя за то, что боялся отказа. Мучительная неопределенность высосала из него все силы, он понимал, что нужно было хоть что-то предпринять, чтобы продолжить спокойно жить дальше с разбитым сердцем. Но он против своей воли оттягивал этот момент, как только мог. Несколько раз Саске предпринимал отчаянные попытки и вовсе прекратить общение; он уходил в себя и становился абсолютно невыносимым, но от Наруто было непросто избавиться. Итачи каждый раз выступал голосом разума, и вправлял младшему брату мозги. Саске много раз думал, что если бы у него не было брата, он бы натворил дел.       Саске потянулся и устало зевнул. Допустим, Наруто каким-то образом его не оттолкнет, но что будет потом? Что вообще Саске мог ему предложить. Секс и своё красивое тело? Насколько ему вообще будет интересен секс с парнем? За Наруто не очень-то бегали девчонки, в то время как на него самого объявили настоящую охоту. Но Саске был уверен, что ситуация более чем временная. Через пару лет у этих дурочек появятся мозги, и тогда секс перестанет быть убедительным аргументом. Саске тяжело вздохнул. В качестве худшего варианта, он даже был готов делить Наруто с кем-то другим, вот до чего он дошёл. Но сидеть в стороне и смотреть, как любовь всей его жизни всецело принадлежит какой-то девице — это был бы ад на земле.       Саске медленно погружался в сон, чувствуя, как его мысли перемежаются с посторонними образами. Пока Наруто будет зациклен на Сакуре, ничего не получится. У его друга, судя по всему, были какие-то проблемы с головой — Сакура воротила от него нос, а Наруто все сильней по ней сох. Саске помнил, что когда он решил прекратить их общение, Наруто повёл себя так же. Чем сильнее Саске его избегал, тем одержимее Наруто становился.       Нужно было как-то отвадить его от Сакуры. У Саске имелась пара мыслей на этот счёт, правда, план выходил не особо джентельменским. Однако, кроме этого он не видел других вариантов, разве что по-человечески поговорить с Наруто и все ему рассказать. Но этого делать Саске категорически не собирался.

***

— У тебя тут ошибка. А нет, погоди, — Шикамару задумчиво потёр подбородок, пытаясь со своего места рассмотреть их общую работу, — просто написано неразборчиво. Все равно не похоже на тебя. Давай может я?       Шикамару попытался забрать тетрадь с расчетами, но Саске отрезал ему путь своей рукой. — Я почти закончил проверять, — Саске буквально клевал носом, но отказывался это признавать.       Они с Шикамару делали вместе расчётную работу, и это было лучшее тактическое решение. Они хорошо ладили, оба были организованны и не отвлекались на посторонние вещи. По крайней мере, так было обычно. Наруто напросился в пару с Сакурой, и это решение тоже оказалось неплохим. Их тандем был довольно эффективен: от Наруто было мало пользы по части расчётов, но он хотя бы не мешал Сакуре работать и беспрекословно выполнял её инструкции.       Отношения Наруто и Сакуры были довольно тёплыми, даже товарищескими. Саске то и дело косился в их сторону и никак не мог взять в толк, почему ему так невыносимо видеть их вместе. Саске готов был смириться с тем, что Наруто был в неё влюблён. И сама Сакура хорошо относилась к нему в ответ, хоть и говорила, что их чувства невзаимны. На первый взгляд её было не в чем упрекнуть. Но Саске не покидало ощущение, что она уж слишком наслаждается оказанным ей вниманием, не отвечая на ухаживания, но и не отвергая их всерьёз. Наруто приписывал ей качества, которых в ней не было, и Саске не мог спокойно на это смотреть.       В Сакуре была ещё одна неприятная черта. Она по уши была влюблена в Саске. При каждой возможности она крутилась рядом, и это раздражало. Её самонадеянные речи о том, что она на все пойдет ради любви, буквально сочились поддельной бравадой. Эта липовая уверенность в себе резала глаза. Она то и дело возникала рядом с ними, не давая Наруто возможности её забыть. — Странно, что они до сих пор не вместе, да? — как бы невзначай подметил Шикамару. Он сидел, подперев щёку рукой и терпеливо ждал, когда его напарник справится с пустяковой задачей, — они оба такие упрямые, одного поля ягоды. Думаю, это вопрос времени.       Саске показалось, что земля уходит из-под его ног. Раз уж Шикамару так заговорил, может и правда всё к этому шло? Могло ли быть так, что Саске, индульгируя в своих собственных чувствах, не замечал очевидного?       Шикамару оценил эффект от собственных слов и, осторожно умыкнув тетрадь с расчётами, за две минуты доделал всю работу.       Это был бесконечно долгий день. Саске шёл по коридору, высматривая в толпе из однокурсников и незнакомцев набившую оскомину розовую макушку. Сакура стояла у крыльца университета в окружении нескольких подруг. — Сакура, — Саске пробрался к ней, пройдя сквозь группу случайных прохожих; несколько незнакомых девчонок проводили его взглядом, — я хочу с тобой поговорить. Прогуляемся?       Сакура повернулась на звук его голоса и в недоумении застыла; её подружки тоже притихли. — Пойдём, если хочешь, — она сделала упор на последнее слово и расправила плечи. Саске сразу же захотелось развернуться и уйти, но он уже решился воплотить свой план в жизнь.       Большую часть пути они шли молча. Сакура только спросила, куда именно они идут, хотя, в сущности, ей было все равно. Она витала в облаках, безостановочно гадая, зачем Саске пригласил её на эту странную прогулку.       В старом парке никого не было, только они вдвоём и их безмолвные отражения в холодных октябрьских лужах. Саске присел на край обшарпанной деревянной скамейки. Еще вчера он сидел здесь с Наруто. — Так и будешь там стоять? — Саске тихо похлопал по скамейке рядом с собой. Сакура расправила свой лёгкий бежевый тренч и осторожно присела на край. Её скованные движения выдавали, что она сомневается. И все же, она была слишком упряма и горда, чтоб свернуть на полпути. — Саске, о чем ты хотел поговорить? — её голос звучал тихо, но она пыталась придать ему уверенность; Саске видел её насквозь. Расстояние между их лицами было всего в десяток сантиметров. Сакура нервничала, но не позволяла себе увеличивать дистанцию. Саске едва сдержался, чтоб не усмехнуться; даже не зная правил, она пыталась переиграть его в его же собственной игре.       Он осторожно дотронулся пальцами до угла её челюсти и, без всяких объяснений, поцеловал. На мгновение она опешила, но уже через секунду ответила, впустив его язык в свой рот с тихим удивленным стоном. Её губы были мягкими и робкими, а язык — влажным и горячим; Саске чувствовал, что Сакуре не хватает воздуха, она буквально забывала дышать. Но то, что заставляло её замирать в придыхании, у Саске вызывало лишь лёгкую тошноту.       Он отстранился и внимательно на неё посмотрел. Стоило признать, она была красива. У Сакуры было точёное лицо с широкими, выраженными скулами и острым подбородком. Она завороженно смотрела на него, абсолютно растерявшись — ему удалось как следует её осадить; Саске протянул руку и поправил короткую розовую прядь, выбившуюся из аккуратного боба — раньше Сакура носила длинные волосы. Они были прекрасны, но короткая стрижка лучше раскрывала её красоту.       Сакура помедлила еще секунду, а после, привстав на одно колено, прильнула к Саске всем телом. Она втянула его в долгий глубокий поцелуй, слегка запрокинув его голову. Саске еле сдерживался, чтобы её не оттолкнуть: если их первый поцелуй был с позиции его силы, то сейчас вела уже Сакура. Её попытки доминировать заставляли бурлить от гнева его кровь.       Не в силах больше это терпеть, Саске бесцеремонно разорвал поцелуй. Он больно схватил её за запястье и с силой дёрнул на себя, опрокинув её к себе на колени одним движением. От неожиданности Сакура лишь удивлённо всхлипнула. Саске почувствовал на себе её вес и услышал, как при падении её колени жалобно стукнулись о твердую скамейку.       Сакура не планировала оказываться к нему настолько близко. Её дыхание сбилось от возмущения, полные гнева и недоумения глаза бешено блестели, сверля его из-под разбившейся на мелкие пряди чёлки. Саске по-прежнему больно держал её запястье, наблюдая, как она пытается свести разъехавшиеся ноги и поправить задравшуюся юбку свободной рукой.       Саске знал, что большинство людей не выдерживало его прямого взгляда. Он сверлил Сакуру глазами, наблюдая, как дрожащий зрачок пожирает светло-зеленую радужку; мягкие солнечные лучи отражались в её глазах, как в зеркале. Она с шумом выпустила воздух из лёгких и немного обмякла, словно была под гипнозом. Саске выпустил её руку, и хрупкая кисть безвольно упала. Он протянул освободившиеся пальцы и мягко сжал их у неё на затылке, в розовых, трепещущих на ветру, волосах. Саске осторожно придержал её голову, не давая Сакуре падать назад или вперёд, и наклонился к её приоткрытым губам.       В этот раз Сакура даже не закрыла глаз. Она была тихой и безвольной, как напуганный оленёнок. Сейчас ничего не мешало ему сосредоточиться на собственных ощущениях, и он целовал её медленно и с толком, чтобы полностью удовлетворить своё любопытство.       Сакура была до невозможного скучной. Но как только он применил силу, игра стала казаться ему интереснее. Саске пытался в полной мере прочувствовать и понять для себя, в чем заключалась эта разница, так изменившая его отношение. Покладистая Сакура с идеальной отзывчивостью отвечала на его поцелуй, не пытаясь при этом строить из себя главную. И это было до определенной степени приятно и увлекательно, но быстро ему наскучило. Нужно было поддать огоньку.       Саске запустил свободную руку под тонкий бежевый тренч и, забравшись под блузку, пробежался пальцами вдоль её позвоночника. Сакура сразу будто вышла из транса, и тут же попыталась его оттолкнуть, но Саске по-прежнему держал её за волосы. Воспользовавшись её замешательством, он буквально заткнул её рот языком, опасаясь только, как бы она его не укусила. Сакура весила всего ничего, но оказалась неожиданно сильной для своего хрупкого телосложения; она что-то бессвязно мычала в его рот и ощутимо колотила по его спине, но ему было плевать. Она чуть было не вырвалась в очередной попытке его оттолкнуть, но Саске удержал.       Признаться, его заводили её отчаянные попытки отбиться. Наверное, это было плохо, но в нём было много плохого, для Саске это не было секретом. Их дыхание смешалось, Сакура фыркала и упрямо упиралась ладонями в его грудь, то ли сознательно не желая причинять ему серьезную боль, то ли просто растерявшись. И это была настоящая Сакура, какой её видел Саске всю жизнь: нерешительная, слабая и сильно переоценённая.       Утомившись от топтания на месте, он намотал на кулак розовые пряди и схватил её за середину бедра свободной рукой. Пальцы вонзились в мягкую плоть, оставляя синяки на нежной коже; он потянул Сакуру на себя, придвинув её тело вплотную к своему. Саске почувствовал, как от его движения Сакура неуклюже проехалась коленями по дощатой поверхности скамейки. Наверное, это тоже было больно.       Они оказались близко друг к другу настолько, насколько никто из них не планировал. Саске прижимал девушку к себе, обхватив её поясницу. Он испытывал её реакцию: она сидела сверху и должна была почувствовать, что у него встал. Их лица были в двух сантиметрах друг от друга; Сакура сделала несколько рваных вдохов, глядя ему в глаза, и замахнулась ладонью, готовясь отвесить основательную пощечину. Саске среагировал быстрее и перехватил её кисть, заставив Сакуру тихо взвыть от боли.       Саске отвел её руку за спину и осторожно заломил её. Девушка болезненно выгнулась назад, открыв напряженную длинную шею; её волосы совершенно разбились и прилипли к лицу, а юбка беспомощно задралась, наполовину обнажив ягодицы.       На улице было еще светло. На соседней тропинке показался одинокий прохожий, но увидев их, он только ускорил шаг. Саске чуть сильнее заломил хрупкую руку и припал губами к вытянутой, словно струна, шее. Если бы ему нужен был секс, он бы пошёл по пути дипломатии. Правда, Сакура об этом не знала, и это делало их игру в насильника и жертву гораздо более увлекательной, чем Саске мог себе представить.       Он прошелся языком снизу вверх, вдоль откинутой назад шеи и впился в кожу, оставив уродливый след, похожий на темно-красный синяк. Сакура предприняла очередную попытку освободиться и забрыкалась с удвоенной силой, но Саске крепко её держал; каждое её отчаянное движение было для него слишком приятным, чтобы дать ей так просто уйти. Интересно, как она отреагирует, если он скажет, что собирается её трахнуть прямо на этой скамейке? — Саске, отпусти, —наконец, взмолилась она сдавленным, осипшим голосом, — я буду кричать. — Так кричи, — равнодушно ответил Саске и поднял на неё глаза. Они оба знали, что она этого не сделает.       Саске опустил голову и хотел было вернуться к своему занятию, как вдруг его уши наполнились звоном — что-то со страшной силой ударило его в челюсть, заставив клацнуть зубами. — Какого чёрта ты творишь?! — Наруто буквально светился от злости. Саске ждал, что он должен пойти на тренировку этой дорогой, но сам момент его появления все равно застал его врасплох. Он немного увлёкся.       Саске отпустил Сакуру и откинулся назад, рефлекторно пригнувшись: кулак пролетел над самой его головой, рассекая воздух. Наруто ожидаемо переключился, когда увидел, что Саске уже отпустил девушку. Он осторожно обхватил её за плечи и помог ей слезть. — Стоять можешь? — в его голосе было столько заботы и искренности, но в этот раз Саске таким было не пронять. У него было ощущение, будто его с ног до головы облили лидокаином.       Сакура тихонько кивнула в ответ, одергивая и расправляя помятую юбку. Ее ноги сильно дрожали, тонкие колготки порвались, на коленях красовались ссадины. — С чего бы она не могла стоять? —спокойный голос Саске звучал инородно рядом с пылающим от гнева Наруто. Судя по виду, тот не накинулся на друга с кулаками только потому что волновался о Сакуре больше, чем злился на Саске.       Они ушли по тропинке в направлении дома, а Саске остался сидеть в одиночестве. Он задумчиво потёр ноющую от боли челюсть: Наруто вёл 1:0, и это нужно было исправлять.       Он думал о том, что, пусть ему и не нравилась Сакура, она все же не заслуживала такого отношения. Да и, в конце концов, в ней было немало хорошего. Так или иначе, то, что он сделал, было мерзко. Он это понимал, но вместо вины чувствовал облегчение. Он убил одним выстрелом двух зайцев: избавился от надоедливой поклонницы и сдвинул их с Наруто дело с мертвой точки. Даже если всё испортил.              Саске посидел еще минут двадцать, чтобы Наруто точно успел проводить Сакуру, а после неторопливо пошёл в сторону их домов. Он встретил Наруто на спортивной площадке на выходе из парка; он, как и ожидалось, сходу накинулся на Саске с кулаками. — Саске, зачем ты это сделал?! — Наруто схватил его за ворот куртки, и, шипя от злости, вдавил его в стену старого спортивного комплекса. Саске чувствовал на себе его горячее дыхание, и от этого по спине побежали мурашки. На Наруто не действовал его взгляд, и Саске это нравилось. — Хотел, чтоб ты прижал меня к стене, — голос Саске прозвучал настолько холодно и спокойно, что ему самому стало не по себе.       Наруто расширил глаза и, чертыхнувшись, отошёл на пару шагов. Саске не рассчитывал, что его слова возымеют такой эффект; он сказал это больше из-за того, что ему просто хотелось произнести это вслух. — Ты же сказал, что не против, чтоб мы встречались, — Саске продолжил упрямо гнуть свою линию, хотя он прекрасно понимал, чем именно был недоволен Наруто, — разве не так?       Наруто согнулся, опираясь ладонями в колени. Он постоял так несколько секунд, переводя дыхание: должно быть, он бежал всю обратную дорогу. Отдышавшись, он буквально сорвался с места в направлении Саске.       Саске не терял самообладания. Он дождался, когда Наруто поравняется с ним, и, выбрав момент, одним точным ударом разбил ему нос. — Думаешь, одному тебе можно бить без предупреждения?       Наруто опешил и закрыл нос руками. Саске увидел как рядом с носками его кед на сером асфальте образовались две растекшиеся ярко-красные капли. Кровь бежала сквозь его сжатые пальцы и стекала по подбородку. Саске хотел бы ударить его ещё раз, но не знал, к чему их это приведёт. Он почувствовал, что к нему возвращается эрекция.       Внезапно чья-то ладонь опустилась на его плечо. Саске обернулся. — У вас здесь всё в порядке? — Итачи перевёл взгляд с разбитого носа Наруто на свезённую челюсть младшего брата; видимо, он решил прогуляться после работы, — помощь нужна? — Все нормально, — Наруто забавно гнусавил; по забывчивости он махнул рукой, но тут же вернул её обратно, увидев фонтан крови, — привет, Итачи.       Таким неожиданным образом конфликт оказался исчерпан, и наступило перемирие. Итачи вызвался доставить Наруто домой, раз тот отказывался ехать в больницу; он уверял, что на нем все успеет зажить до того, как они приедут.       Саске решил как можно раньше лечь спать. Он лежал в кровати и, впервые за долгое время, после всплеска адреналина в голове была пустота. Она не была похожа на безмятежность, какая бывает в периоды абсолютного счастья; скорее, на безмолвную темную бездну. — Я зайду? — в коридоре щёлкнул выключатель, и Саске услышал голос старшего брата. — Заходи.              В свете уличных фонарей в комнате было не слишком темно. Итачи зашёл и встал у окна, оперевшись о подоконник. Саске знал, что он не станет читать нотации, но все равно почувствовал себя немного пристыженным. — Я знаю, что иногда тебя немного заносит, — какое-то время Итачи молчал, подбирая слова, — дело не в том, что именно с вами сегодня приключилась, а в том, что я уже видел тебя таким.       Саске против воли поёжился. Он понимал, о чем говорил его брат. — Саске, не замыкайся в этой темноте, — Итачи уже уходил. Он обернулся напоследок у самой двери, — не копи её. Я знаю, что ты умеешь отпускать и прощать. Меня же простил.       Саске тяжело вздохнул и закрыл глаза. Итачи был прав, ему не следовало играть с такими опасными вещами. В Саске была темнота, из-за которой его желания порой выходили из-под контроля. Она просыпалась в моменты, когда Саске что-то мучало, и в первый раз он столкнулся с ней, когда их родители погибли.       Это было очень давно, но Саске хорошо помнил каждую деталь. Итачи тогда только получил права, и был за рулём, когда их машина попала в аварию. Он должен был погибнуть, но выжил только он. Саске в тот день с ними не поехал.       Долгое время Саске винил своего брата в смерти родителей, сначала лишь в мыслях, а после открыто называя убийцей. Тогда они жили словно в аду, Саске совершенно потерял чувство меры и способность себя контролировать. И сейчас дело шло к тому же.       Незаметно для себя, он провалился в сон. Ему снился Наруто, прижатый его собственным телом к тому грязному темно-серому асфальту; Саске видел его улыбающееся окровавленное лицо совсем близко; он мог разглядеть, что его зубы были очерчены красным, и тонкие струйки крови, вытекающие из уголков рта, не были такими яркими из-за примеси слюны. Саске чувствовал металлический привкус на своих губах. Его ладони и колени за несколько толчков стёрлись об асфальт. Их противно щипало от ссадин, но для Саске это не имело значения.       Даже сквозь сон Саске понимал: он не хочет, чтобы это было вот так.