Тёмная сторона Господина Хокаге

      В этот самый момент я пришёл к выводу, что и вправду излишне консервативен. Если бы я носил с собой этот чёртов телефон, сейчас мог бы уткнуться в него глазами и выиграть немного времени. Несколько коротких, но таких нужных секунд.       Но подарок Сакуры грустно пылится дома, и мне остаётся лишь вынуть меч из ножен. В итоге все равно придётся поднять глаза и встретиться взглядом с ним — с кем-то, кто выглядит и чувствуется как Наруто, но им не является. Почему — вот в этом я и хотел бы успеть разобраться, чтобы получить хоть какое-то преимущество. Поворачиваю лезвие меча, пытаясь поймать нужное отражение в его зеркальной поверхности — без толку, он слишком далеко. — Доброе утро, — так я сказал минуту назад, захлопнув дверь в кабинет хокаге. Наш этаж этим утром оказался приятно тихим — по дурацкому стечению обстоятельств здесь сломалось всё, что могло сломаться, людей временно перевели на первый этаж ещё вчера. И никому из нас это не показалось подозрительным. Как и то, что поломки не затронули офис хокаге. — Доброе утро, Саске.       Я прошёл мимо на автомате, лишь вскользь зацепив Наруто периферическим зрением, и сел на диван. Сейчас я понимаю: стоило напасть на него прямо с порога, а уже потом разбираться, что к чему, но я не сразу почуял неладное.       Голос принадлежит ему, чакра — тоже его, готов дать оставшуюся руку на отсечение… Точно, его руки. Без лишнего драматизма поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом — напасть неожиданно всё равно уже не получится, он знает, что я знаю.       Его руки сцеплены в замок и лежат на столе, ни на одной из них нет бинтов — вот, что показалось мне странным. Но этот вопрос сразу уходит на второй план, потому что есть проблема посерьёзнее.       У этого ублюдка риннеган. В левой глазнице, как и у меня. — На твоём месте я не делал бы глупостей, Саске, — его голос звучит вызывающе спокойно, — дёрнешься, и я разнесу это здание к чертям, погибнут люди. Убери оружие.       Да уж, пошёл с козырей. Мои челюсти сводит от злости, но я вспоминаю толпу на первом этаже и делаю то, что он просит. Наруто с риннеганом — не тот противник, с которым можно шутить. Мне бы не хотелось стать виновным в гибели десятков людей, но помимо этого меня сдерживает самый главный вопрос — где, чёрт возьми, настоящий Наруто?       Самозванец поднимается и медленно идёт ко мне, а после садится рядом, по-хозяйски откидываясь на спинку дивана. — Вижу, ты не очень-то удивлён, — его глаза совсем рядом, смеются и с искренним любопытством изучают моё лицо, — значит, он всё тебе рассказал, да? У вас доверительные отношения.       В ответ я молчу, и ладонь сама сжимается в кулак. Наруто действительно все рассказал мне — без мелких деталей, но достаточно подробно — так что я прекрасно понимаю, кто сидит сейчас рядом со мной. Он не думал, что вероятность подобной ситуации велика, но всё-таки рассказал мне о своём путешествии, просто на всякий случай. А может, чтобы избавиться от вины за свои подавленные чувства.       Моего собеседника определённо забавляет безмолвная ярость, которую я излучаю, и его губы расплываются в довольной усмешке. За исключением риннегана он выглядит в точности как Наруто, которого я знаю, только улыбается более сдержанно. И это чертовски приятная улыбка, должен признать.       В текущих обстоятельствах я могу сделать немногое — и моя рука медленно тянется к внутреннему карману плаща, так, чтобы он видел каждое моё движение. Я протягиваю ему фотографию, и на мгновение его глаза становятся удивлёнными, а после он смеётся. — А ты информирован лучше, чем я думал, — он бережно проводит пальцами по моей семейной фотографии, задерживая подушечку на лице Сакуры, — но и я не дурак, Саске. Ты же не думаешь, что я мог сунуться сюда, не собрав никакой информации? Я знаю, что здесь она жива, зря стараешься сбить меня с толку. Хотя попытка неплохая.       Он широко улыбается, а после вдруг накрывает лицо ладонью и содрогается в приступе смеха. — Боже, как тебя вообще угораздило жениться на Сакуре-чан? Я оставлю это себе, если ты не против, — он суёт фотографию в карман, вытирая выступившие слёзы рукавом, — я никак не могу перестать думать, что за хрень тут у вас происходит. Просто безумие. — Что ты здесь забыл? — мой вопрос беспардонно прерывает его тихий смех, — и где настоящий Наруто? — Говоришь по делу, — он поворачивает всё ещё улыбающееся лицо и оглядывает меня с ног до головы. Не без удовольствия, как я могу заметить, — но ты не в том положении, чтоб задавать вопросы. И, кстати, я тоже вполне настоящий.       Момент — и он одним движением оказывается у меня на коленях. Его лицо почти касается моего, он медлит нарочно, открыто наслаждаясь своим превосходством. Злость разрывает меня изнутри, и на секунду я думаю: а не послать ли всё куда подальше и не взорвать ли это здание самому? Вместе с людьми, с собой, и — главное — с ним? Наруто уже взрослый мальчик, как-нибудь выпутается, где бы он ни был. — Твой приятель не слишком стеснялся, когда был у меня в гостях, — он высвобождается из рукавов и отбрасывает свой пиджак в сторону, — понимаешь мой прозрачный намёк?       Он стягивает футболку через голову, и перед моими глазами предстаёт его оголившийся торс. Дыхание перехватывает от такой наглости, я поднимаю глаза, и мы встречаемся взглядами — он рассматривает моё лицо с испытывающей серьёзностью, во всём его существе нет ни капли страха упустить контроль. Заметно, что этот человек к отказам не привык. Он знает, что я не стану рисковать жизнями людей, и что-то мне подсказывает, о том где находится Наруто, он тоже так просто не скажет.       Его мышцы — рельефные и соблазнительные, вызывают во мне контрпродуктивное желание провести по его животу ладонью. Глаза цепляются за аккуратный чёрный рисунок поперёк его рёбер — не ожидал, что когда-нибудь увижу на этом теле татуировку. Вертикальная надпись на непонятном мне языке, сверху-вниз, через три ребра — я понятия не имею, что здесь написано, наверное что-то вроде «контрольный выстрел в голову Саске», впечатления от неё именно такие. Татуировки вызывают у меня не самые приятные ассоциации, но конкретно в этой что-то есть.       Его глаза снова до неприличия близко, и, должен признать, риннеган на нём смотрится круто. Мне не помешал бы второй такой, но этот противник мне сейчас не по зубам, поэтому, так и быть, дарю безвозмездно. Он прижимается вплотную, вдавливая моё тело в спинку дивана, и моя грудная клетка замирает на полувдохе — даже сквозь одежду я чувствую, какой он горячий. С момента его появления часть меня в тайне надеялась, что он предпримет что-то подобное. И, хоть я всё ещё и мечтаю его прирезать, мне любопытно, что он сделает дальше. — Тебе всё ещё нужен карт-бланш? Понимаю, — его губы почти касаются моей шеи, и я чувствую лавину из мурашек на своей спине, — так я тебе его дам. Наруто у меня, не сделаешь, что я скажу — он умрёт. Теперь твои руки развязаны достаточно, Саске?

***

      Я стою на коленях у прохладной стены, уткнувшись лбом в свою согнутую руку. Мои щёки горят, и лицу слишком жарко, чтоб касаться холодной поверхности просто так.       Он мучает меня уже минут тридцать, и примерно столько же я балансирую на грани оргазма. Его тело прижимается к моей спине, горячее насколько, что об него можно обжечься. Словно в противовес холоду под моей рукой. — Я уже и забыл, какой ты раньше был упрямый, — в его тихом голосе проскальзывают нотки обожания, — что же ты всё никак не кончишь? Только не говори, что боишься испачкать обои.       Боже, какой он болтливый. Судя по голосу, он улыбается, и, кажется, я улыбаюсь тоже.       Его ладонь скользит вниз, вдоль моего живота, и я чувствую электрические разряды — они взрываются с приятным чуть слышным треском и пружинят под его пальцами. — Если ты решил как в старые-добрые проверить, кто из нас сильнее — лучше сразу сдавайся, я слишком хорошо тебя знаю, — его голос по-прежнему звучит совсем рядом, и ладонь сжимается вокруг основания моего члена, — так привычно ложится в руку, хех. Взял бы и сделал протез, даже подрочить нормально не можешь.       Я медленно выдыхаю весь воздух, что был в моих лёгких. Чтоб подрочить, мне вполне достаточно и одной руки, но сейчас она нужна мне для равновесия, так что он прав. Культя свободно болтается вдоль моего тела, абсолютно бесполезная в данной ситуации конечность.       Его ладонь скользит по мне в неторопливом, понятном ему одному ритме, и я чувствую, как начинают дрожать мои колени. Внутри меня он двигается так же — то ускоряясь, то, наоборот, сбавляя темп. Мне нравится его стиль и вообще всё, что он со мной делает — предельно понятно, что это именно Наруто, в каждом импульсивном прикосновении я отчётливо чувствую его почерк, и даже без характерной чакры я бы не спутал его ни с кем другим. Но всё это не отменяет того факта, что этот человек — мой враг.       Он прижимает меня к себе свободной рукой, а после с упоением трётся головой о мою шею, как кот. Когда настоящий Наруто рассказывал о той реальности, я представлял его совсем не таким. Я думал, что он помешанный на власти садист, но россыпь горячих поцелуев на моей шее заставляют усомниться в правильности этого суждения. Возможно, прямо сейчас его люди захватывают Коноху, а Наруто уже мёртв. Хотя первое маловероятно, на его месте я бы просто спрятал риннеган и попытался занять место настоящего Наруто, перебив потом ближайшее окружение втихую. И точно не стал бы раскрывать свою личность. Возможно, он просто решил, что я сразу вычислю обман, в таком случае он убьёт меня, когда закончит. И пока что меня всё устраивает, но если он попытается — попробую увести его как можно дальше, ну а там как пойдёт. Его ладонь ударяется в стену рядом с моим лицом, и он низко стонет мне в самое ухо — если я прав, то он гениальный актёр. Впрочем, недооценивать его способности было бы ошибкой.       Моё сердце в ужасе сжимается, когда Наруто — как ни крути, а это всё-таки он — прокладывает дорожку из поцелуев вдоль моей шеи, и я понимаю, куда эта дорожка ведёт. Он замирает у места, где раньше была проклятая печать, а после касается моей кожи шершавым влажным языком.       Движение его языка — широкое и мучительно медленное, он ведёт им от края до края несуществующей печати, с ощутимым усилием надавливая на кожу. Я едва успеваю закусить собственное запястье.       Голова идёт кругом, и я с опозданием соображаю, что выдыхаю огонь через нос — пламя тает в расплавленном воздухе, чудом не опалив мои волосы. Он не врал, по крайней мере когда говорил, что хорошо меня знает — на память от проклятой печати мне досталась сильнейшая эрогенная зона, и об этом я не рассказывал никому. — Саске, не напрягайся так сильно, — он растирает рукой сведённые мышцы моего живота, — я серьёзно, расслабься. Чего доброго, целиком загоришься.       Я судорожно выдыхаю. Он двигается во мне не прекращая, его ладонь продолжает гладить мой член — такому противнику проиграть не стыдно, спорить не буду. У меня были свои причины оттягивать оргазм, и дело отнюдь не в соревновании — просто не хотелось слишком быстро возвращаться в реальность, в которой придётся разбираться со всем этим бардаком.       Его язык снова скользит по моей коже, и я стараюсь расслабиться, хотя бы чтоб не словить сердечный приступ, и каким-то чудом сдерживаюсь и в этот раз. Колени ходят ходуном, и сердце бьётся как бешеное. Я ловлю себя на мысли, что если бы не расслабился, то и вправду поджёг бы всё вокруг — и в этот момент он вновь повторяет движение языком. Вероломно, двигаясь во мне и лаская меня рукой, даже не дав мне как следует отдышаться.       Я кончаю, и перед глазами темнеет. Я прихожу в себя от того, что мой лоб скользит вниз вдоль шершавой стены, и не сразу понимаю, как долго был в отключке — должно быть, пару секунд, вряд ли больше. Обе его руки обхватывают мое тело поперёк груди, и только это удерживает меня хоть в сколько-то вертикальном положении.       Наруто делает несколько последних движений, и прижимает меня к себе с какой-то маниакальной силой. Он вжимается в меня и шепчет моё имя. Всё это очень странно, всё вокруг кажется мне каким-то ненастоящим, а хуже всего — он не кажется мне плохим. Практика показывает, что такие люди — самые опасные.       Рассудок возвращается ко мне, пока он продолжает сжимать меня в объятиях. Я не спеша размышляю о том, что даже мой Наруто не уступает мне в силе, что уж говорить о его версии с риннеганом. И, если сложить всё, что я знаю об этом парне — тренировками он навряд ли пренебрегал, в отличие от нас. Неожиданность тоже была на его стороне. Иными словами, он мог просто напасть, и — пусть и не без труда — вырубить меня, трахнуть, убить, съесть…и далее по списку. Его ладонь лежит на моём солнечном сплетении, и внутри меня спокойно как никогда. Похоже, что это самое стремительное развитие стокгольмского синдрома в истории, для человека вроде меня в высшей степени иронично. Будет смешно, если он всё же меня убьёт.

***

      С самого раннего утра на улице пасмурно, и тусклый свет рассеивается сквозь задёрнутые шторы. Я сижу на скрипучей кровати и через голову натягиваю рубашку на мокрое тело. В душ пришлось идти вместе, хотя душем это можно назвать с натяжкой — лейка, слив и горячая вода с минимальным напором. Не роскошно, но я видел и похуже. — Кроме саке ничего нет? — мой любезный гость привередничает по поводу содержимого шкафа. В подсобном помещении накопилось много барахла, но у нас здесь не бар, — а вот это годится.       Он сдувает пыль с бутылки виски и наливает почти полный стакан. Из одежды на нем только брюки, он треплет мокрые волосы, и мелкие брызги летят во все стороны. Это кажется интересным, настоящий Наруто тоже при каждом удобном случае лезет в воду с головой. — М-да, вам стоит разорвать дипломатические связи с тем, кто это подарил, — он отпивает из стакана и передаёт мне бутылку, — что ты так смотришь? Не пьёшь? — Катись-ка ты к черту, — лаконично отвечаю я и забираю бутылку. Виски жжёт пищевод: действительно, не блестяще, но пить можно, — большие запросы.        Наш Наруто почти не пьёт и, как следствие, ничего в этом не понимает, подсунь ему любые помои — он и глазом не моргнёт. Интересно, когда этот успел стать экспертом. — Ты ведь не особо восприимчив, да? — Алкоголь вредит дисциплине, — отвечаю я и делаю глоток, — политическому гению должны быть известны такие вещи. — Они мне известны, — спокойно отвечает он и присаживается на письменный стол, — но я все равно злоупотребляю. Как видишь, даже этот дрянной виски нормально идёт. — Может просветишь меня наконец, зачем пожаловал? Чтобы потыкать в меня членом и поныть? — Полегче со мной, Саске, я могу и обидеться, — Наруто довольно улыбается, мой вопрос его развеселил, — а если я скажу, что просто хотел тебя увидеть, ты мне поверишь?       Я ничего не говорю, только делаю ещё один глоток. В сущности, я просто не знаю, что на такое ответить. — Я заметил, что ты то и дело на неё смотришь, — неожиданно говорит он, и показывает на свою татуировку, — нравится?       Я удивлённо вскидываю голову и оглядываю его с ног до головы. Татуировки, печати и прочие метки вызывают во мне отвращение со времен Орочимару, но к этому рисунку взгляд липнет сам, словно намагниченный. — Ты знаешь, да, — честно отвечаю я, — хоть я и не любитель. — О, это очень забавно, — Наруто увлечённо кивает и падает рядом со мной. Его глаза буквально светятся радостью, — забавно, что ты так думаешь, Саске. Потому что чернила сделаны из твоей крови. Видоизменённой, конечно, но всё же. — Серьёзно? — я искренне удивляюсь и зачем-то провожу по иероглифам большим пальцем, ребра под подушечкой твёрдые, а рисунок — немного шершавый. Он уже зажил, но всё ещё достаточно яркий, значит сделан не очень давно. — Представь! — он неожиданно хлопает меня по плечу и расплывается в беззаботной улыбке. Я ловлю себя на мысли, что вот сейчас он точь-в-точь настоящий Наруто, — может быть, она из-за этого тебе так понравилась? Кстати, у тебя есть такая же.       Вот это поворот. Его глаза с любопытством меня рассматривают, и риннеган мягко мерцает в приглушенном свете. — Не могу представить, чтобы я согласился на подобное, — его откровения сбивают меня с толку, — только не говори, что моя татуировка сделана из твоей крови. Что ты смеёшься? Правда из твоей? — Ну конечно, — он смеётся и хитро косится на меня. Наверное, я выгляжу растерянным, — боже. Но на самом деле ты прав, Саске. Ты на такое не соглашался. В том числе об этом я и хотел с тобой поговорить.       Я совершенно ничего не понимаю, но уже не в первый раз замечаю, что его настроение меняется одномоментно. Вот и сейчас он в мгновение ока становится серьезным. — Валяй, — просто отвечаю я. — Ладно. Но история долгая — предупреждает он, и я пожимаю плечами: будто у меня есть варианты, — ты же в курсе, что натворил твой Наруто, пока был у меня? — Да, — сухо отвечаю я и хмурюсь. Когда Наруто рассказал мне, чем всё закончилось, я с трудом заставил себя в это поверить, — он покалечил моего двойника. Или вовсе убил. — Верно, — выдыхает он, — ты, я полагаю, слышал о мультивселенной?       Судя по этому вопросу, история и правда долгая. — Ваш Наруто попал к нам очень странным способом, — он легко улыбается, но лицо менее мрачным не становится, — вел он себя тоже странно. Хината рассказала, что он сразу выложил, кто он на самом деле. Но она доверяет мне безоговорочно и лишних вопросов не задаёт — знаешь, крайне умная девушка — поэтому решила, что причины моего странного поведения её не касаются. Тем не менее, она на всякий случай подметила всё, что показалось ей важным. Она сказала, что на словах он был не в меру положительным, а вот на деле позволял себе грубости по отношению к тебе. Даже я не стал бы жестить на глазах у девушки.       Это довольно странно — слышать как «тобой» называют человека, которого ты даже не знаешь, но я не поправляю его. — Информацию пришлось собирать по капле, причём буквально. Мы обнаружили следы вещества с интересными свойствами, — он продолжает, — но его было настолько ничтожно мало, что о половине его функций пришлось догадываться. Эта штука сочетала в себе эффект от нескольких запретных техник, в том числе пространственно-временной… наводит на мысли, что у того, кто её создал, был доступ к риннегану. В итоге получилось что-то вроде портала, и, что самое интересное — ни на ком другом это вещество не оказало бы такого эффекта, оно могло вступить в реакцию только с моей чакрой. Точнее, с чакрой вашего Наруто, но и на мне сработало бы не хуже. Ты можешь сказать мне, что это была за штука? — Это был лубрикант, — отвечаю я и не успеваю закончить предложение. — Дай угадаю, здесь замешан Джирайя, да?! — перебивает меня Наруто и сгибается в приступе беззвучного смеха, — вот же старый вредитель. А я думал это Орочимару, такая фигня в его стиле. Хотя они ведь когда-то работали вместе, может и Орочимару приложил к этому руку. Помимо межпространственных свойств, эта техника ослабляет контроль над тёмной стороной человека. И чем дольше человек находится под её влиянием, тем слабее контроль. Ну и помимо этого, в составе нашлись следы эйфоретиков и половины известных науке веществ, в очень умеренных дозах, само собой.       Я молчу какое-то время и перевариваю услышанное. Его комментарии многое объясняют, но одного я понять не могу. — Ты сказал, техника высвобождает тёмную сторону. Наруто был в ладах со своей тёмной стороной. — Быть в ладах, когда знаешь, с чем имеешь дело — это одно, — Наруто большим глотком допивает стакан, и я молча передаю ему бутылку, — и совсем другое, когда не понимаешь, что происходит. Люди с раздвоением личности тоже думают, что с ними всё в порядке, Саске.       Наруто на пару секунд зависает, а потом трясёт головой и продолжает. — По факту, Джирайя сознательно сделал из него настоящего маньяка и забросил к нам. Это, знаешь ли, натуральное варварство, но я узнаю старика извращенца. Как-то раз он сбросил меня в пропасть только для того, чтоб научить технике призыва. — Ты думаешь, Джирайя боялся, что наши отношения могут пойти не по тому пути? — Наверное. Он, кстати, и раньше говорил, что мне стоит оставить тебя в покое и не пытаться вернуть. Возможно, он видел, что при определённых обстоятельствах ты можешь пробудить во мне жестокость. И здесь я не могу с ним не согласиться, поверь, — он грустно усмехается, — и вот, когда вашего Наруто забросило к нам, меня выбросило в никуда, в межпространственную пустоту. Мы с ним — один человек, такая вот хитрая техника с защитой от дублей.       Он ненадолго замолкает, и после смотрит на меня. В этот момент его лицо кажется мне уставшим. — Я думал, меня давно ничем не срезать, но к такому меня жизнь не готовила, — объясняет он, словно прочитав мои мысли, — потом мы пришли к выводу, что техника была ограничена во времени несколькими часами, и потрясения от оргазма хватило, чтоб развеять её окончательно. Ваш Наруто исчез, а я оказался на полу своего кабинета. Представь, как удивилась Хината, когда я ворвался к ней в спальню — она-то была уверена, что мы с тобой вместе. Я нашёл тебя в ужасном состоянии, всего переломанного, но живого. К счастью. Ну а дальше дело техники — восстановление заняло какое-то время, но ты поправился. Такая вот история.       История познавательная и многое объясняет, но меня интересует другой вопрос. — Значит, в тот раз всё обошлось, — говорю я, — Наруто будет рад услышать, что вы пережили его визит без фатальных последствий. Где он, кстати?       Мой собеседник сканирует моё лицо проницательным взглядом. Я вижу в его глазах искорку любопытства. — С ним всё в порядке. Его жизни ничего не угрожает, и он способен выбраться без твоей помощи, Саске.       Энергия сворачивается в колючий электрический клубок, прежде чем он успевает договорить — удар, и вокруг расползается десяток сжатых концентрированных молний, воздух содрогается под прицелом моей техники. Пустой воздух. — Хватку ты не потерял, чертовски рад тебя таким видеть, — он стоит в паре метров от меня и улыбается, — но давай больше не будем притворяться, будто тебя что-то не устраивает.       Он самодовольно прикрывает глаза и делает глоток. А он неплох, телепортировался и ни капли не пролил.       Он садится рядом как ни в чем не бывало и хитро мне улыбается. Я рассматриваю ямочки в уголках его губ — у нашего Наруто таких нет, должно быть, разница в мимике даёт о себе знать. — Если правда хочешь меня убить, можешь попытаться ещё раз, — он произносит это, словно надеется, что я достаточно ненормальный, — если хочешь заняться любовью на пепелище, я за. Не мне же потом здесь прибираться.       Я позволяю себе ухмыльнуться. С каждой минутой у меня всё меньше оснований полагать, что он представляет угрозу. Я атаковал скорее из любопытства, чтоб проверить, на что он способен. Увернулся от прицельного удара он мастерски, а если бы не увернулся — что ж, пенял бы на себя. — Ты неплохо обращаешься с риннеганом, — констатирую я, — давно он у тебя? — Из твоих уст это дорогого стоит, Саске, — он опускает глаза на мои губы и я чувствую, как его тёплые пальцы скользят вдоль моей челюсти, — примерно столько же времени, сколько и татуировка. И это очень важно.       Я не знаю, специально он создал эту интригу, или же просто не успел договорить, но его губы застывают в сантиметре от моих. С момента нашей встречи мне то и дело становится не по себе, когда он смотрит вот так — внимательно и странно. Меня преследует чувство, будто я потерял память и вот-вот должен услышать что-то такое, чего сам о себе не знаю, но знает он.       Я выжидаю пару секунд и накрываю его губы своими. Он хотел, чтобы я это сделал. Ну, раз хотел — получай.       Он прижигает меня голодным взглядом, и мы падаем на пружинистую кровать. — В прошлый раз, пока я тебя имел, ты был такой злющий, — он несильно сжимает руку в моих волосах и смеётся мне в губы, — скажи, если бы вместо меня был кто-то другой, ты бы тоже послушно встал к стенке?       Вместо ответа я бью его под дых, и на секунду он сгибается и перестаёт болтать. Моя ладонь скользит под резинку его штанов, и его дыхание снова перехватывает, но уже по другой причине. — Ну так что, хочешь реванш, Саске? — его пальцы торопливо расстегивают пуговицы на моей рубашке. — Тебя хоть чем-то можно заткнуть? — моё раздражение искреннее, его болтовня меня бесит ровно настолько же, насколько возбуждает. Он смеётся над моим вопросом.       Легким рывком перекатываюсь, и оказываюсь сверху. Он смотрит мне в глаза и демонстративно поднимает кисти рук. Намекает на то, что в заложниках теперь он. Очень мило. — И сколько у нас времени? — интересуюсь я, стаскивая с него штаны. — Да сколько хочешь, — улыбается он и лениво потягивается. Его голый торс напрягается в сладкой судороге под моим взглядом, — делай, как нравится.       Я склоняюсь над его животом и делаю как нравится — провожу языком вдоль его пресса. Поднимаю глаза и вижу, что он по-прежнему хитро улыбается. Мне кажется, он что-то задумал, и от этой мысли я улыбаюсь тоже. Вселенная послала мне этого человека, чтобы напомнить — своих желаний нужно бояться.       Недолгая, но разумная подготовка, и я вхожу. Его подбородок задран вверх, по бокам от напряжённой челюсти залегают мягкие, словно растушеванные тени — я прислушиваюсь к своим ощущениям, чтобы не причинить ему ненужной боли, но излишне медлить тоже не хочу. Он открывает глаза, и я начинаю двигаться. Снова этот странный задумчивый взгляд, его пальцы медленно гладят моё лицо. — Слушай, Саске, — Наруто словно выходит из транса, и его глаза снова игриво блестят, — не против побыть в середине?       Не совсем понимаю о чём он толкует, но он складывает печать и я чувствую, как к моей спине прикасается ещё одна пара рук. Что ж, ситуация проясняется. — А ты своего не упустишь. — Да ладно, не будь недотрогой, Саске, — клон проводит ладонью вдоль моего позвоночника и легонько толкает мою голову навстречу оригиналу. Он коротко меня целует, и я слышу его влажный шёпот, — не могу же я позволить, чтобы тебе нечего было вспомнить.       Я тычусь лицом в его плечо и прячу улыбку. От него всё равно не спастись, как и наш Наруто, он — натуральное стихийное бедствие, только хитрей и расчетливей. Так и быть, сдаюсь.       Я продолжаю двигаться, без лишних рывков и резких движений, чтоб не мешать тому, что сзади. Клон не торопится предпринимать активных действий, он просто водит ладонями по моей спине и изредка целует плечо — достаточно близко к проклятой печати, чтоб держать меня в тонусе, не сводя при этом с ума. Должен признать, это очень расслабляет, в какой-то момент Наруто притягивает меня к себе и я просто падаю на него. Он хорошо меня чувствует, этого не отнять — богатый опыт говорит сам за себя.              Я слегка напрягаюсь от влажного прикосновения, но это пока что пальцы — после прошлого раза прошло не так уж много времени, они почти не причиняют дискомфорта. И после, когда он непосредственно входит, ощущения тоже не такие острые. Он прижимается ко мне бёдрами и замирает — моё тело зажато между двумя другими, и особо уже не подвигаешься. Мог ли я подумать вчера, что буду таким заниматься?       Наруто рассматривает моё лицо с нескрываемым удовольствием, а после клон начинает двигаться. Я закрываю глаза и чувствую, как брови сами сходятся в напряжении: мои движения, по сути, лишь результат толчков клона, но даже с учётом этого, общее впечатление очень объёмное. Невыносимо объёмное, я бы так сказал. Мне страшно представить, что будет, когда он разыграет оставшийся козырь.       Чьи-то руки скользят по моим рёбрам, оставляя после себя волнующее и щекотное чувство. Дыхание перехватывает, Наруто притягивает меня к себе обеими ладонями и целует, а после тихо стонет мне в губы. Кровь стучит в моих висках в такт толчкам. Этот парень совсем без тормозов. Впрочем, как и без стыда.       Я разрываю поцелуй и рассматриваю его лицо. Раскрасневшиеся скулы и приоткрытые глаза, смотрящие расслабленно и внимательно… Его рука проскальзывает в мою ладонь, переплетая наши пальцы, и моё сердце пропускает удар. Мне хочется удостовериться, а не сон ли это: точно так же было с ним в цукуёми.       Руки на моей шее, спине, лице… слишком много рук. Я чувствую, как чьи-то пальцы кружат вокруг проклятой печати, но пока просто дразнят. — Саске, кончи для меня, пожалуйста, — Наруто, который подо мной, горячо меня целует, — хочу видеть твоё красивое лицо.       Я шумно выдыхаю и зажмуриваю глаза. Никогда не умел принимать комплименты, мне всегда было просто плевать, но от этих слов я чувствую, что кровь вот-вот закипит. Клон двигается во мне в приятном и достаточно быстром ритме, удивительно правильно. Через несколько толчков он решает, что с меня достаточно этой пытки, и проводит по проклятой печати большим пальцем.       Чувство, будто по натянутым нервам полоснули скальпелем. Я замираю и перестаю дышать — полная дезориентация, мои органы чувств просто перегружены. Он возвращает подушечку пальца на гиперчувствительный участок, и мир начинает рушиться. Мои мышцы рвёт невыносимо сладкая судорога, я с трудом хоть как-то контролирую собственное тело. В этот раз я хотя бы не теряю сознание, уже хорошо.       Клон кончает вместе со мной и исчезает с тихим хлопком. Я вжимаюсь в Наруто и целую его — он дёргается, и я чувствую, как между нашими телами пульсирует его член.       Моё тело становится ватным, и я обессиленно падаю на подушку. Спать не хочется, но рассудок уносит прочь — слишком много дофамина для нескольких часов, я к такому не привык.       Я прихожу в себя достаточно быстро, минут через десять. Наруто лежит на спине с закрытыми глазами, дыхание размеренное и глубокое. Я осторожно выбираюсь из крохотной кровати, стараясь его не разбудить, и покидаю комнату, чтобы принять самый быстрый в своей жизни душ. Когда я возвращаюсь, он лежит в той же позе, в которой я его оставил. — Наруто, ты спишь? — Нет, — он открывает один глаз, — просто хотел проверить, попытаешься ты меня прирезать или нет. И, судя по тому, что ты ещё здесь…       Он садится в кровати и зевает вместо того, чтоб закончить предложение. — Расскажи мне о риннегане, татуировке и о том, как связаны эти вещи. И, самое главное — чем эта информация может быть полезна мне. — Само собой, — он потягивается и поднимается на ноги, — но сначала я в душ.

      ***

— Так значит, риннеган, — он задумчиво треплет свои вновь ставшие влажными волосы, — я остановился на том, как нашёл тебя со сломанной спиной.       Я лаконично киваю, и он принимается рассказывать. — После того, что случилось, тебе сделали две операции, — Наруто снова резко становится серьёзным, — ты возвращал свои навыки очень быстро, но восстановление — вопрос не одного дня. Через год ты пришёл в норму, но о том, чтоб вернуться прежнюю форму, говорить было рано. — И вот, как раз в тот момент в Стране Волн начались волнения, — продолжает он, — тебе на такое задание идти было рановато, и мы отправили Шикамару на встречу с Даймё.       Наруто складывает пальцы домиком и умолкает. Я хорошо помню начало волнений у нас, и ту самую встречу, на которую в нашей вселенной отправился я: я воочию убедился, что котёл вот-вот закипит, но всё же пообещал Даймё разумную поддержку от лица Конохи. На обратном пути меня ранили, я потерял сознание и меня подобрали бандиты, а после я убил их и спас Мэй. Интересно, как дело повернулось у них. — Шикамару всегда действует как стратег, — продолжает Наруто, — люди Даймё дали понять, что хотели бы заручиться поддержкой Конохи, но он решил, что разумнее сперва как следует проанализировать ситуацию и всё обсудить, а уже потом давать обещания.       Мы обмениваемся взглядами. Я начинаю понимать, что могло пойти не так. На той встрече был шпион из Страны Песка. Разумеется, в тот момент я об этом не знал, и пообещал поддержку просто потому что не хотел сеять панику — едва ли Даймё в полной мере осознавал, какая угроза над ним тогда нависла. Да и ничего конкретного я ему не пообещал, Наруто предпочитает не вмешиваться в дела других стран, если есть такая возможность.       Помню, как мы посетили Страну Волн в следующий раз — наша делегация во главе с Наруто и я в образе Мэй. Мы обнаружили процветающую страну со стабильной — относительно предыдущего моего визита — ситуацией. Через несколько дней после нашего возвращения домой Гаара вскрыл карты. Стремительное развитие Страны Волн оказалось результатом его тайного покровительства и серьёзных финансовых вложений. Он приехал лично, чтоб предупредить Наруто о возможных провокациях: по его словам, ситуация была уже вполне контролируемой, но его люди следили за нами во время поездки и засекли несколько попыток саботажа, включая тот случай со взорвавшимся фотоаппаратом.       Проект Гаары был рискованным по целому ряду причин: не поддающийся прогнозам результат, огромные затраты, необходимость действовать тайно — между крупными странами заключено соглашение не влезать в дела мелких. Хотя, разумеется, в этих вопросах охота традиционно пуще неволи. Деревня Песка рассудила, что слабый, но лояльный политик лучше переворота и дремучей неизвестности. И, самое важное — окончательное решение Казекаге принял после того, как шпион доложил ему о моём обещании оказать поддержку. Эта крохотная песчинка и склонила чашу весов в пользу Даймё.       Я отвлекаюсь от своих размышлений — Наруто понимающе ждёт, когда я снова сосредоточу внимание на его рассказе. — Шикамару вернулся с задания, — продолжает Наруто, — на обратном пути он встретил отряд агентов уровня Анбу, которые предложили помочь расширить зону влияния Конохи, если мы поможем устроить переворот. Переворот — это новые возможности, но не хотелось влезать в это дерьмо не зная брода. Такие агенты абы кому не по карману, мы подозревали, что за всем этим стоит Скрытый Камень, но доказательств не было. Идею, чтоб предупредить Даймё об опасности, мы тоже отбросили — он всегда был слабым политиком, потребовался бы весь наш оборонный бюджет, чтобы удержать его на плаву. Шансы на успех Шикамару оценил как очень низкие. В общем, ты понял. — Значит, в вашем мире переворот в Стране Волн всё-таки состоялся? — спрашиваю я, — в нашем ситуацию получилось стабилизировать. Правда, по большему счету, благодаря удаче.       И я рассказываю ему всё: про шпиона Песка и то, как Гаара решил вмешаться благодаря моему обещанию. Обещанию, которое я не смог дать в его мире. — Вот значит как, — Наруто качает головой, — я в курсе, что здесь Даймё по-прежнему при власти, но как именно ему удалось удержаться, не знал. Что ж, Шикамару хорош как советник, но… в переговорах тебя не переплюнет никто. Логика важна, но когда требуется быстро принимать решение, нужны уверенность и хорошая интуиция.       Он поднимается и подходит к окну. — Я не буду вдаваться в лишние подробности, Саске. История и так затянулась. Скажу лишь, что, мы выслушали предложение этих агентов ради интереса — у них оказался влиятельный покровитель в ближайшем окружении Даймё. Он занимался разработками оружия, которому, по их словам, не было аналогов. У Конохи богатый опыт в создании и внедрении всяческих новшеств, они хотели, чтоб мы помогли легализовать часть его разработок, и расширить сеть сбыта того, что легализовать не получится. Ну и ещё нам намекнули, что они могут применить свои технологии против нас. — Вы отказались? — спрашиваю я, скорее, просто чтоб поддержать разговор. Ответ и так очевиден. — Я не люблю бизнесменов, Саске, — Наруто ухмыляется и выливает из забытой бутылки виски последние полстакана, — я их не уважаю. Если выбирать между фанатиком и прожжённым бизнесменом, мне ближе фанатик. Мы сразу пришли к выводу, что за этим стоит финансовый советник Даймё, уж больно неприглядный след за ним тянулся. — Коджи Шин? — спрашиваю я. — Вижу, ты тоже слышал про этого парня, — хмурится Наруто, — лучше убейте его, пока есть возможность. Нужно было серьёзнее отнестись к тому, что он самовлюбленный идиот. — Я убил его год назад. — Правда? — Наруто медленно поворачивается ко мне, я впервые вижу его серьезным и удивлённым одновременно, — ты охуенно облегчил жизнь себе и другим. Хоть у кого-то остались мозги. В общем, он долго раскачивал лодку, и с его подачи начались беспорядки. Сам Даймё в критической ситуации повёл себя как дурак — упёрся рогом и не желал идти на уступки, хотя мы с Гаарой предлагали помочь усмирить бунтующих, если он согласится поставить в правительстве наших людей. На второй же день он поплатился за это головой. Коджи Шин оказался не намного умнее — возомнил, что он не просто инструмент, а хозяин игры и попытался захватить власть с небольшим отрядом своих бойцов и группой уже упомянутых мною агентов. Вторые отправили его вслед за Даймё. Деятельность по созданию оружия предали огласке, а заодно приплели всех неугодных, мёртвых или живых. Само оружие, разумеется, было якобы уничтожено и исчезло с радаров.       Я качаю головой: как чувствовал, что эта мелкая сошка может принести большие неприятности. — Горячая фаза закончилась так же быстро как и началась, — Наруто снова садится рядом со мной, — бунт принял стихийный характер, без Коджи Шина у оппозиции возникла техническая заминка. Со мной связались оставшиеся в живых представители правительства и попросили помочь навести порядок в обмен на то, что я изначально просил. Не то, чтобы мне очень была нужна Страна Волн — но вот постоянные волнения под носом точно не нужны, со своим человеком в правительстве контролировать такие вещи как-то легче. Я не утомил тебя своей болтовней? — Не больше чем обычно, — отвечаю я. — Хорошо, — Наруто улыбается и задерживает на мне долгий взгляд, — потому что я подошёл к самому главному: к нам с тобой. Звучит как-то по-гейски слащаво, хех. Что-то я даже разволновался.       Он запускает руку в свои волосы, и я замечаю, что его щёки и правда немного порозовели. В мире нет ничего более умилительного, чем смущенный и улыбающийся социопат. Мне нравится, с какой поразительной динамикой его кидает из крайности в крайность, но я не обольщаюсь слишком сильно. Стараюсь не обольщаться, если быть предельно честным. — К моменту, на котором я остановился, ты поправился окончательно, — Наруто крутит в руках пустой стакан и смотрит перед собой, — до былых высот дотянуться было невозможно, но ты восстановил процентов восемьдесят от прежней формы или даже чуть больше, хороший результат. После того, как я чуть тебя не потерял, наши отношения пошли в гору. Прежних нас было уже не вернуть, но и плевать я на это хотел — на тот момент мы уже были другими. Мне иногда казалось, что ты по-прежнему искал во мне того мальчишку, которого когда-то полюбил…но он давно был мёртв, это факт, и с этим нужно было смириться и жить дальше. Звучит разумно, правда? Сказать проще чем сделать.       Он замолкает и просто смотрит перед собой, а после медленно поворачивает голову. — Начать отношения с чистого листа не так-то просто, — он улыбается, но снова этот ужасный взгляд, — но мы были готовы над этим работать. По крайней мере, мне так казалось. Я старался быть более искренним, но между нами упорно маячили тени прошлого. Ты был по-прежнему женат на Хинате, у вас родился ребёнок. И пусть этот брак ничего не значил… В общем, не знаю как выразиться, надеюсь, ты понимаешь. Ты по привычке искал во мне то, от чего я пытался избавиться, я привык к тому, что ты это ищешь…всё было сложно. Я так и не вернул тебе риннеган, но стал отправлять на сложные миссии, пусть мне это и не нравилось. Я привык к тому, что могу ограничивать твою свободу, но с человеком вроде тебя это было эгоистично и просто не разумно. Как видишь, я правда пытался что-то изменить.       Я по-прежнему молчу и внимательно слушаю, стараясь не упустить ни одной детали. Я не очень понимаю, к чему он ведёт, но кто знает, что из этого окажется важным. — Мы отправили в Страну Волн отряд Анбу с тобой во главе, — продолжает он, — это была первая по-настоящему серьезная миссия после перерыва, до этого ты ограничивался небольшими вылазками на разведку. Справились блестяще, проблем не возникло — люди уже и сами успели забыть, из-за чего устраивают погромы, бунт несложно начать и несложно прекратить, если знаешь, что для этого нужно. Дело было сделано, и все благополучно вернулись домой. Помню, как в тот вечер мы занимались сексом — тогда я подумал, что по-настоящему счастлив и никогда больше не позволю чувству вины отравлять мою жизнь. — Но риннеган ты мне так и не вернул? — спрашиваю я и запоздало понимаю, что вслед за ним говорю о своём двойнике как о себе. Мелочь, но жутко. — Нет, не вернул, — он качает головой, — я думал об этом вечером, а утром предпочёл забыть. Через два дня ты отправился на переговоры с правительством Страны Волн. Нужно было обсудить кое-какие формальности и одобрить кандидатуру в правительство с нашей стороны, придумать как подогнать юридические моменты… и поискать доказательства причастности Скрытого Камня заодно. Ты написал мне в день, когда прибыл на место, и больше я от тебя ничего не слышал.       Я сижу и просто смотрю ему в глаза. Он молчит, словно ждёт, чтоб я о чем-то спросил — ему непросто говорить на эту тему в формате монолога. — Я всё-таки сбежал? — Я тоже не мог понять, сбежал ты или просто что-то случилось, — Наруто становится мрачнее тучи, — и волноваться я начал только к концу второго дня, ты никогда особо часто не писал. Ещё знаешь, это дурацкое чувство — я понимал, что не имею права на эмоции, даже если ты меня бросил. Не имею, и более того — я всю жизнь пытался от них избавиться, намеренно ранил тебя, словно убеждая себя в том, что мне всё равно. Но мне не было всё равно, Саске, я просто боялся быть слабым. И вот, на третий день представители Страны Волн должны были прислать мне дипломатический ответ, а прислали твою отрезанную руку.       Наступает абсолютная и всеобъемлющая тишина. — Я сразу же отдал руку на экспертизу, они прислали кисть. Кстати, тоже левую, — он пытается усмехнуться и кивает на мой болтающийся рукав, — интересно порой, как наши вселенные связаны. Надежды было мало, но я дождался результатов экспертизы. Рука была отрезала посмертно, как я и ожидал. Ну а дальше ты можешь догадаться, что я сделал.       Да уж, поворот не из приятных, и я считаю правильным промолчать. — Тогда я и сделал это, — он постукивает по левой глазнице, — пошёл и пересадил себе риннеган, сразу как получил подтверждение твоей смерти. Моей выдержки хватило, чтоб оставить вместо себя Шикамару и сделать пару распоряжений. После я переместился в бывшую резиденцию Даймё вместе с отрядом Анбу — мы перебили всех, кто там был, особо не разбираясь. — Полагаю, они вас ждали? — сухо спрашиваю я, игнорируя застрявший в горле комок. — Ждали, да не так рано, — его губы расплываются в улыбке, полной удовлетворения, — разумеется, это была ловушка. Но они не знали про риннеган. Он плохо меня слушался и кровоточил, это был первый раз, когда я им пользовался — но моя воля была несгибаема, этого хватило. Нужно было действовать быстро — мы убили всех, кто оказывал сопротивление или пытался бежать, несколько человек захватили в плен. Не помешало бы взять больше, но было не до фигни. Уже знакомые нам агенты тоже ждали нас там — от их показаний было бы больше толку, но оставшиеся в живых покончили с собой сразу же, как осознали баланс сил.       Наруто сидит на письменном столе и болтает ногами. Его лицо прояснилось с тех пор, как он начал говорить о мести. Месть — деструктивное явление, но я хорошо его понимаю. — И что было потом? — Потом я забрал из холодильника твоё тело. Анбу допросили пленных, — Наруто пожал плечами, — показания они дали просто никакущие, и дело было не в качестве допроса. Просто политические марионетки с промытыми мозгами, по-настоящему они ничего не решали. Всё косвенно указывало на Камень, но прямых доказательств не осталось. Агенты всё подчистили, они-то понимали, что к чему. Но в этот раз я никому ничего доказывать не собирался — пленных мы добили и оставили там, чтоб не тащить с собой. Забрали только шпиона Гаары, который обнаружился в ходе допроса. Пришлось поскрипеть мозгами, как с ним лучше поступить — я действовал импульсивно и не хотел об этом распространяться, проще было его тоже убить и выставить случайной жертвой, но я решил, что так и быть. Чёрт его знает, причастен ли Песок к этому бардаку, я даже в Гааре засомневался. Так вот, Саске.       Он спрыгивает со стола и падает рядом. За время, что он говорил, Наруто обошёл комнату сто раз, посидев и постояв везде, где было можно; но сейчас он буквально валится с ног, и я вижу, какой он уставший. Рассказ высосал все силы. Он отпихивает локтем мою руку и беспардонно кладёт голову мне на колени. — И что теперь с Камнем? — Нет никакого Камня, Саске, — он опускает веки и продолжает говорить с закрытыми глазами, лицо спокойное и расслабленное, — мы вернулись домой и я зарядил по ним ракетами, по их администрации и по резиденции Даймё, чтоб наверняка. Это было опрометчиво, но черта с два я стану ждать, пока меня поимеют. Пошли они. Теперь там всем управляют наши люди, времени сделать всё красиво у меня не было, получилось как получилось. Не нужно было загонять меня в угол.       Он смотрит на меня снизу вверх, его глаза — спокойные и чистые. Моя рука медленно скользит по его волосам. Как долго он сможет удерживать контроль в том дерьме, в которое его втянули? Очевидно, пока не истребит всех врагов, или пока не убьют его. А уж кто кого, покажет время, хотя второе всё же вероятнее. Этот человек вызывает у меня уважение. — И когда всё это случилось? — Примерно год назад, — его голос звучит приглушенно, — так что поаккуратнее с Камнем, Саске, иначе получится весело как у нас. Ну, хотя бы я убедился, что моё оружие не заржавело. Смысл от оружия, если оно лежит без дела.       Он смеётся и устало вздыхает. Его последняя фраза заставляет улыбнуться и меня — я всегда сам так говорю. — Татуировку, значит, ты сделал уже после? — мои пальцы по-прежнему перебирают его волосы, — зачем?       В его словах навряд ли будет что-то, имеющее для меня практический смысл, в этот раз я спрашиваю просто потому что хочу знать. — Я тогда немного поехал, — его голос тихий и чуть хрипловатый, я невольно задерживаю дыхание, чтобы лучше расслышать, — сначала было некогда сходить с ума, но как только я со всем разобрался…просто впал в ступор. Какой смысл делать татуировку мёртвому человеку, да?       Он открывает глаза, и его пальцы тянутся к моему лицу. От его взгляда становится больно. — Помню как завалился посреди ночи, распугал сотрудников морга, — он издаёт смешок и проводит пальцами вдоль моего виска, — я пригрозил им военным трибуналом, если они не свалят. Они разбежались кто куда, как кучка тараканов. Конечно, я погорячился. Но тогда я ещё был способен пьянеть, это с непривычки. Я просто хотел оставить тебе что-то на память обо мне, Саске.       Я ничего не отвечаю, просто осторожно отвожу от своего лица его руку и сжимаю в пальцах его тёплую ладонь. Сам не замечаю, как костяшки белеют. Наруто затихает, и я смотрю, как он проваливается в сон. Год выдался тяжёлым.       В кабинете за стенкой тихо скрипит входная дверь, и раздаются торопливые шаги. Наруто крепко спит, положив голову мне на колени, мы сидим так уже минут двадцать.       Из-за двери показывается голова Шикамару. Он озадаченно смотрит по сторонам и переводит вопросительный взгляд со спящего Наруто на меня. Слава небесам, мы оба нормально одеты. «Я думал, вы с Мэй на конференции в Суне», — я беззвучно шикаю на него и посылаю телепатический вопрос. Разумеется, в буквальном смысле он не может его слышать, но по моему лицу всё понятно.       Шикамару пожимает плечами, и из его телепатического ответа я понимаю, что что-то пошло не так. Позже он расскажет, что не было никакой конференции. Вернее, была, но их приглашения выслали по ошибке. Пока они добрались до места и со всем разобрались, прошло много времени. Разумнее было бы остаться там, но подозрительный Шикамару принесся обратно, чтобы проверить, всё ли у нас в порядке.       Я тоже пожимаю плечами и, кивнув на спящего Наруто, жестом прошу уйти. Пока Шикамару не заметил отсутствие бинтов на его руке, от греха подальше. Шикамару ещё одну секунду смотрит на меня, и я вижу, как в его голове всплывает подзабытая, но здравая мысль держаться подальше от наших с Наруто отношений. Он рассудительно кивает головой и тихо закрывает за собой дверь. Фух. — Саске, — Наруто начинает ворочаться, — долго я спал? — Около часа, — отвечаю я, глядя, как он моргает и щурится от тусклого света, — Шикамару заходил. — Вот же заноза в заднице, — он недовольно ворчит и поднимается, — что ему в Суне не сиделось, у него там родственники. Нормальный человек остался бы до завтра. — Значит, твоих рук дело, — я ухмыляюсь, — я его выпроводил. Кстати, может все-таки скажешь мне, где Наруто? — Дома он, Саске, — мой собеседник широко зевает, прикрыв рот рукой, — сладко спит в своей постельке, не переживай. Шикамару за бдительность плюс, но если серьёзно — вам нужно срочно менять протоколы безопасности, к вам сюда на танке посреди белого дня можно въехать и никто не заметит. А доброжелатели, как ты уже понимаешь, не дремлют.       Он смеётся в ответ на мой озадаченный взгляд. — Допустим, у Шикамару были поддельные приглашения, — рассуждаю я, — но как ты добрался до Наруто? — Без особых усилий, — он ехидно улыбается, наслаждаясь возможностью поводить меня за нос, — мы подменили Хинату, ещё неделю назад. Ваш Хокаге настолько редко бывает дома, он целую неделю не замечал, что его жена — не его.       Я хмурюсь, наблюдая как он безуспешно ищет забытый в кабинете пиджак. Он чертовски прав, деревня защищена недостаточно. Особенно в свете озвученных им событий. — Что с настоящей Хинатой? — Она в безопасности, отдыхает у меня дома, — он спешит меня успокоить, — я верну её тут же, как мы уйдём, она ничего не вспомнит. Ей бы возобновить тренировки, жена хокаге — потенциальная мишень. Не говоря уже о том, что она способна на большее.       Наруто возвращается из смежной комнаты, уже в застегнутом на все пуговицы пиджаке. За окном вечереет, но из-за туч впервые за день выглядывает солнце, словно желая махнуть на прощание. Лучи пробиваются сквозь задернутые шторы, и от этого бронзовые пуговицы на его одежде горят огнём. — Раз Шикамару вернулся раньше времени, наверное, мне пора, — он одергивает рукава с аметистовыми полосками и смотрит мне в глаза, — держи ухо в остро, Саске. Вполне возможно, что ты с самого начала был одной из приоритетных целей, здесь на тебя покушались те же агенты. И не будь мудаком, сделай себе протез.       Он замолкает. Я знаю, о чем он думает — если бы он вернул риннеган, всё могло бы закончиться по-другому. Никогда не знаешь, какие навыки могут пригодиться, нужно быть полностью готовым всегда. Я подхожу вплотную и расстегиваю верхнюю пуговицу на его шее — с воротником-стойкой он выглядит слишком серьёзно, хотя ему идёт. — Не помню, чтоб разрешал тебе уйти сейчас.       Мы стоим и смотрим друг на друга в упор. Вернуться к своим чудовищным проблемам он ещё успеет, а Шикамару скорее предпочтет смерть, чем сунуться сюда без уважительной причины. Мои пальцы без лишних прелюдий скользят под резинку его штанов — миллион своих дурацких пуговиц пусть расстегивает сам, я займусь чем-нибудь более подходящим для человека с одной рукой. Он стремительно твердеет в моей ладони, и я прижимаюсь закрытыми губами к застывшему от удивления лицу. Приятно видеть, что я застал его врасплох.

***

      Его член проскальзывает глубже между моих натёртых и влажных от слюны губ — я делаю усилие и локтями прижимаю его бёдра к кровати; я совсем не против, чтобы он доминировал, но сейчас я хочу, чтобы он расслабился. — Просто лежи спокойно.       Я провожу языком вдоль уздечки и поднимаю глаза. Наруто лежит полусидя, оперевшись спиной на скомканную подушку. Его рассредоточенный взгляд бесцельно шарит по потолку, и пальцы впиваются в изголовье кровати. Вторая его рука вытянута вдоль тела. Я беру член в рот так глубоко, как могу, и вижу, как дёргается нерв на его лице. Мои волосы рассыпаются между его дрожащих пальцев, я выдерживаю паузу, пытаясь получше запомнить это ощущение, а после снова начинаю двигать головой.       У меня не было в этом опыта со времён цукуеми, но он умещается во рту почти целиком. Его Саске, скорее всего, был поподкованнее, хотя, судя по выражению лица Наруто, я тоже выдаю неплохой результат. Я двигаюсь вдоль ствола, плотно сжимая губы, снова и снова повторяя одно и то же выверенное движение — достаточно глубоко и достаточно быстро. Наруто издаёт тихий тягучий стон, и его тело медленно сползает вниз с треклятой подушки. Полы его расстегнутого пиджака измяты и болтаются небрежной драпировкой вдоль расслабленного тела, белая футболка задрана кое-как.       Я тоже полностью одет, и этот раз не похож на предыдущие. Я ласкаю его ртом и импульсивно упиваюсь моментом — у меня нет никакого плана, мне просто нравится тот хаотичный беспорядок, в который превращается Наруто с каждым новым движением моего языка. Он запускает руку в мои волосы, и я снова чувствую как головка упирается мне в горло — этот человек просто неисправим, он совершенно не способен бездействовать. Я планирую ещё раз высказать, что я о нем думаю, но его рука ложится мне на плечо и тянет наверх. — У тебя шаринган включился, — я ложусь рядом, и его голос на секунду ломается, когда моя ладонь снова обхватывает его у основания, — боюсь спросить, с кем ты практиковался. Но я начинаю ревновать.       Он кладет ладони на моё лицо и мы целуемся. Моя рука неторопливо гладит его член, собственный стояк давно упирается в брюки — нет желания с этим спешить, уверен, мы что-нибудь придумаем. Я ухмыляюсь: я практиковался с ним в своих сладких иллюзиях, но ему об этом знать не обязательно. Настоящему Наруто я тоже об этом не рассказал. Меньше знаешь — крепче спишь. — Хотел спросить, — я с неохотой отрываюсь от его лица, но продолжаю ему дрочить, — почему именно сейчас, а не год назад? — Ах, это, — он слабо улыбается, пытаясь расстегнуть мою рубашку, — я искал то вещество с тех пор как…ах…как ваш Наруто побывал у нас. И вот два месяца назад нашли пузырёк с чем-то похожим… Я сравнил два образца и установил взаимосвязь между нашими мирами. А потом переместился…       С помощью риннегана, понятно. Я целую его и не даю договорить. Его пальцы путаются в попытке расстегнуть очередную пуговицу, а после он чертыхается и оставляет как есть. Моя ладонь медленно заползает под его футболку. Он выдыхает мне в ухо и зовёт меня по имени. Чёрт возьми, он горячее адского пламени.       Моя рука — на его рёбрах, поверх чернильной надписи на его коже. Сегодня я видел этот рисунок достаточно много раз, чтобы успеть расшифровать его значение. Мои пальцы скользят по шершавым иероглифам, перечитывая их снова и снова, словно текст для незрячих: «ещё увидимся».