Год без тебя
23 февраля 2023 г., 09:59
Примечания:
Не очень большая (относительно двух предыдущих), но важная для сюжета глава. Наслаждайтесь!
Ну и по традиции: не стесняйтесь комментировать, если Вам понравилось (или не понравилось). Лучшие идеи приходят после общения с Вами, дорогие читатели 🖤
Это была самая короткая миссия в моей жизни. Короткая, и неприятная до тошноты. Долгие странствия по злачным местам и холодные как лёд ночи под открытым небом — всё это лучше, чем полтора дня в компании Орочимару.
— Саске? — Наруто удивлённо оборачивается на меня, и башня из бумаг угрожает выпасть из шкафа прямо на его голову, — быстро ты вернулся.
— Здравствуйте, Саске-сама, — Мэй уважительно кланяется, я киваю в ответ. Они с Наруто обмениваются быстрыми взглядами, — я пойду проверю, как там дела у господина Шикамару.
Я уступаю ей дорогу, и она исчезает в дверном проёме, прихватив с собой какие-то документы и робко улыбнувшись мне на прощание. Хорошая девушка.
— Ну как прошла твоя…стажировка? — Наруто возится со стулом, в колёсико что-то попало, насколько я могу судить по звуку, — чёрт.
— Ностальгии не вызвала, — честно отвечаю я, — оставь в покое это дурацкое колесо, просто сядь.
Наруто садится за стол и сцепляет пальцы в замок, за секунду перевоплощаясь из суетного подростка в Хокаге. Он смотрит куда-то перед собой, и я отмечаю, что морщины на его лбу хорошо видны даже когда он не хмурится. Я точно знаю, о чем он сейчас думает.
— Отправишься прямо сейчас? — он поднимает на меня глаза, пронзительные и ясные.
— Так будет лучше всего, — отвечаю я, и Наруто кивает в ответ, — раз уж пришлось обратиться к Орочимару, лучше закончить со всем побыстрее.
Пока этот змей не разнюхал чего лишнего. Я чувствую, как холодок непроизвольно пробегает по моей спине: за полтора дня моя одежда насквозь пропахла дурью и медикаментами, которыми разит от его лаборатории. Не помню, чтобы раньше меня это так напрягало. Но сейчас…сейчас каждый отдалённо знакомый запах возвращает меня во времена, когда я жил, чтобы делать ужасные вещи. А не наоборот, как сейчас. В определенный момент причина и следствие поменялись местами, и виновник этого переворота сидит напротив и изучает меня внимательными голубыми глазами.
— Будь осторожен, окей? — Наруто не отрываясь смотрит в моё лицо, — рассчитываю на тебя, Саске.
Я киваю и отворачиваюсь, чтобы создать пространственную аномалию. Я жду, чтоб услышать, скажет ли он «возвращайся обратно», или что-то в этом роде… но Наруто молчит, и на моих губах появляется улыбка. Конечно же, он этого не скажет. Он доверяет мне.
— Не вини себя, — я оборачиваюсь, чтобы это сказать и вижу его, удивлённые моей откровенностью, глаза, — лучше подумай, как усилить безопасность деревни на случай, если к нам заявится кто-нибудь менее миролюбивый. Об остальном позабочусь я.
Он улыбается, и тягостное напряжение, повисшее в воздухе, стремительно тает. Я создаю пространственную аномалию и в усмешке качаю головой: ну что за бестолочь. Его деревню могли захватить, его жену похитили на целую неделю, его самого опоили и уложили спать, как надоедливого ребёнка… А он думает не о том, как поквитаться с нарушителем, а о том, как ему помочь. Разве не потрясающе? Столько лет прошло, а я до сих пор не понимаю, как он это делает. Шаринган мне здесь не помощник.
Я делаю шаг вперёд, и позволяю порталу между мирами поглотить моё тело.
***
Полностью привыкнуть к межпространственной технике невозможно. Я научился подстраивать чакру на нужную частоту во время телепортации — раньше, когда я только обзавёлся риннеганом, это было похоже на турбулентность, только с эпицентром где-то внутри моего тела. Единственная сложность сейчас — остаться на ногах, после того как окажешься в точке Б. Аномалия перемещает меня с педантичной точностью, вытолкнув моё тело в нужных координатах. Дыхание на секунду перехватывает от разницы в давлении между измерениями, а после я вдыхаю полной грудью — в нос бьёт резкий тошнотворный запах. — Саске, — Наруто выглядит радостным и взволнованным, он сидит за своим столом в двух шагах от меня, — ты пришёл. Мы тебя ждали. Он без промедления поднимается и подходит ко мне. Я бегло осматриваюсь — вокруг панорамные окна, некоторые открыты настежь. У нашего Хокаге кабинет поскромнее. В солнечный день здесь, должно быть, много света. Сегодня небо затянуто тучами, и в кабинете комфортный для глаз полумрак. Его риннеган мерцает в десяти сантиметрах от моего лица, рука сжимает мой локоть. — Чертовски рад тебя видеть, — он выдыхает мне в губы, хлопает по плечу свободной рукой, а после — целует. Коротко, но глубоко и самозабвенно, ни капли не смущаясь стоящей за его спиной Хинаты. — Саске-сан, — она перехватывает мой взгляд и склоняет голову, почтительно и сдержанно улыбается. В голове проносится безумная догадка, для чего она может быть здесь. Надеюсь, что исключительно в качестве наблюдателя. То, о чем я подумал, было бы дико, но я устал удивляться. — Можешь её не стесняться, — Наруто замечает мой озадаченный взгляд и встаёт рядом с девушкой, кладёт ладонь на её плечо, — Хината — моя правая рука, она здорово мне помогла. Без неё я не пережил бы этот год. Год без тебя, Саске. Хината просто стоит, расправив узкие плечи, и молча смотрит на меня. Она не краснеет и не прячет глаза, но едва ощутимо меняется в лице в ответ на его похвалу. Его пальцы соскальзывают с её плеча, на мгновение задерживаясь в области лопатки. Жест безобидный, но отчего-то он не кажется мне платоническим. Ищут ли они утешения в объятиях друг друга? Скорей всего, да. И, вопрос номер два: почему меня это волнует? — Приведи нашего друга, будь добра, — Наруто многозначительно смотрит ей в глаза, и Хината послушно уходит, — а мы тут начнём подготовку. Он подходит к деревянному ящику, стоящему в середине комнаты, и опускается перед ним на колени. Доски не слишком дряхлые, и не слишком грязные: видно, что их пытались привести в божеский вид, но на пол все равно насыпалось немного земли. — О чем задумался, Саске? — спрашивает Наруто, наблюдая, как я тоже опускаюсь на пол с другого конца гроба, — гадаешь, в каких мы с Хинатой отношениях? — Да тут и гадать не о чем. Наступает неловкая пауза, Наруто молча закатывает рукава по локоть. — Что ж, ты должен понимать, — он берет в руки что-то похожее на небольшой лом и аккуратно подсовывает его под крышку, — это было до того, как я нашёл возможность найти тебя. Мы оба потеряли близкого человека. Хината правда очень помогла мне. Наруто перестаёт возиться с ломом, оставив в покое упрямую крышку, и поднимает на меня глаза. Он смотрит совершенно серьёзно, взглядом человека, выложившего все карты на стол на милость оппонента. Я смотрю на него в ответ и невольно им восхищаюсь: как у него получается сидеть на всех стульях сразу? Он выглядит таким искренним, но у меня голова идёт кругом. И, самое прекрасное — я не только ему верю, но и ловлю себя на желании во что бы то ни стало его оправдать. — Горбатого могила исправит, Наруто, — говорю я, и мы оба опускаем глаза на деревянную крышку. Если это утверждение верно, у нас есть шанс нехило изменить ситуацию к лучшему. Вот и проверим, правду ли говорят. С Наруто мне всё понятно, ему ничего не поможет. — Аккуратно, тут что-то заклинило, — Наруто наваливается чуть сильнее и давит на рычаг, доски жалобно скрипят и прогибаются, но не поддаются, — надеюсь, ты не ожидал увидеть хрустальный гроб или что-то в этом роде, Саске? — Пошёл ты. Он нервно смеётся. Наруто не скрывает волнения, его ладони потеют, и он вытирает их о полы пиджака, а после снова берётся за лом. Я помогаю чем могу. Гроб не так долго пролежал в земле, но выглядит достаточно хлипким, не хотелось бы, чтоб он рассыпался как карточный домик вместе с содержимым. Я бы предпочёл, чтобы от меня вообще ничего не осталось в случае моей смерти, но если быть похороненным — только так. Без лишней мишуры и прочего дерьма. Наруто заходит с другого угла, и с негромким глухим щелчком крышка поддаётся. Мы молча поднимаем её и тихо опускаем на пол. Не знаю, к чему такая осторожность, это получается само собой. Пауза тоже возникает сама по себе, мы просто стоим и смотрим. Тело пролежало в земле больше года и потеряло сходство с тем, как выглядело при жизни…и всё равно, видеть себя мёртвого — очень странно. Что ж, мама говорила, что это к удаче. По крайней мере, если это происходит во сне. Мой двойник одет в широкую белую рубашку и тёмные брюки, уже непонятно, какого они были оттенка. Волосы прилипли ко лбу толстыми сальными прядями, отрезанная кисть лежит на груди. Плоть изрядно истлела — я и раньше догадывался, что не святой, но теперь получил вещественные доказательства. Наруто смотрит во все глаза, они — яркое, почти светящееся пятно в разлившемся полумраке. Увидев его лицо, я больше не опускаю глаз на своего двойника — в Наруто столько боли, что голова отказывается переключаться на что-то ещё. — Наруто, ты сомневаешься? — спрашиваю я, и мой вопрос эхом отражаешься от стен. Кажется, что мы молчим целую вечность. Он зависает, продолжая вглядываться в лицо покойника, а после поднимает глаза на меня. — Если бы твоего Наруто убили, ты бы тоже на это решился? — отвечает он вопросом на вопрос, медленно проговаривая слова, — Саске? Ради этого ты принёс бы в жертву человека? Он медленно подходит ко мне и замирает в ожидании ответа. — Я бы принёс в жертву человечество. Он смотрит на меня в упор, и от этого режущего взгляда у меня слезятся глаза. Я чувствую на своих плечах тяжесть его тела, и не понимаю, кто из нас первым набрасывается на другого. Он целуется остервенело, с крайней степенью отчаяния и безумной отдачей, и мне не хватает воздуха. Мне кажется, будто меня затягивает в чёрную дыру — но вместо того, чтоб попытаться выбраться, я делаю то же самое, что и он. Я не понимаю, как мы оказываемся на месте, но поясница вдруг врезается во что-то твёрдое — он толкает меня, и моя спина скользит вдоль поверхности его рабочего стола, сшибая всё на пути. Канцелярские принадлежности летят во все стороны, ещё какое-то барахло — всё с грохотом сыплется на пол, всё летит к чертям, в воздухе зависает несколько листков бумаги. Он трясётся, как осиновый лист, и я толкаюсь освобожденным членом в его дрожащую руку. Времени на полноценный секс просто нет, да и на такой секс его нет тоже, но мне плевать. Поцелуи обжигают мою кожу, словно на неё плеснули кипятком, я чувствую прикосновения его горячей плоти — я схожу с ума, но в мире не существует вещи, которая может заставить меня остановиться. Я сжимаю руку в его в волосах, с силой, до побелевших костяшек — вжимаюсь в его губы открытым ртом и позволяю себе громкий стон. Его ладонь криво-косо обхватывает оба наших члена, и тело движется в такт. Его глаза напротив моих — огромные и безумные, они как слепящая вспышка, стирают мои мысли до девственной белизны. Под прицелом этого взгляда и под тяжестью этого тела я превращаюсь в ничто. Он кончает мне на рубашку и я слышу, с каким нечеловеческим надрывом он сжимает челюсти, не позволяя им сомкнуться в каком-нибудь более соблазнительном месте. Я перехватываю его губы и нагло лезу между ними языком, провожу по разомкнутым зубам, скольжу по острым клыкам и тоже кончаю. Я играю с огнём, но огонь — моя родная стихия. Он удивлённо смотрит на меня и тяжело дышит. — Признаться, я этого не планировал, — он роняет голову на моё плечо и на пару секунд полностью обмякает. — Ты настоящий псих, в курсе? — я хотел усмехнуться, но заявляю это абсолютно серьёзно. Дверь деликатно приоткрывается, и мы оба поворачиваем головы. Я слишком расслаблен и опустошен во всех смыслах, чтобы дёргаться. Наруто, судя по всему, тоже. — Дай нам ещё минут десять, пожалуйста, — говорит он хриплым голосом и отрывает голову от моего плеча. Хината, только показавшаяся из-за двери, легонько кивает и исчезает.***
— Хороший ответ, Саске, — я сижу на его столе и смотрю, как он оттирает пятна со своей одежды. Моя уже в полном порядке, — принёс бы в жертву человечество. Сильно сказано. — Я заметил, что тебя впечатлило, — не могу сдержать язвительный комментарий, — правда, он бы не хотел, чтоб до этого дошло. — А ты? — Наруто спрашивает тихо и облизывает пересохшие губы, — ты бы хотел, чтоб тебя воскресили? Я смотрю в его застывшее лицо и понимаю: вот она, истинная причина его странного поведения. — Я всё боялся у тебя спросить, Саске, — тихо добавляет он, — знаю, это глупо. Учитывая, как далеко я уже зашёл. — Спроси лучше у него самого, — я киваю в сторону гроба, — ты точно хочешь, чтобы это сделал я? Я могу тебя научить… — Точно, — Наруто садится рядом, — только у тебя есть моральное право. Если я его воскрешу…ты знаешь, у меня всегда будет возможность подчинить его своей воле. Слишком большое искушение. Я хочу, чтобы он был свободен. Он болтает ногой, пятка то и дело ударяется о стол. Его ладонь сжимает запястье другой руки — кожа потрескавшаяся и красная. Такое бывает, если мыть руки слишком часто. — Дело ведь не только в этом? — я кладу ладонь на его плечо и замечаю в его глазах испуг, — технику ведь можно развеять, если ему не захочется возвращаться. Боишься того, что он может сказать? Наруто вдруг зажмуривается, словно от источника яркого света, и опускает голову. Я и сам не понимаю, откуда эти слова взялись на моем языке. — Ты сильный воин, Саске, — говорит он и замолкает, борется с чем-то, что мешает словам вырваться наружу, — я не знаю, как именно ты умер. Всё, что я знаю — ты был несчастен. И ты был силён. — Ты думаешь, он мог поддаться сознательно? Наруто ничего не отвечает, просто упрямо смотрит в одну точку, нахмурившись и будто просчитывая свои шансы на успех. Шансы услышать от любимого человека «я предпочёл умереть, лишь бы не возвращаться к тебе. Отъебись, и оставь в меня в покое хотя бы после моей смерти». — Эти агенты нападали и на меня, — продолжаю я, — они меня чуть не убили. А ведь я был в лучшей форме, чем твой Саске, так что…давай просто попробуем? И если что-то пойдёт не так, мы его отпустим. — Звучит разумно, — он поворачивается ко мне, и на его губах играет горькая усмешка, — я воспринимаю вас как одного человека…ты знаешь, я правда его люблю. Ты мне веришь? Он теряет мысль. Чтобы понять, насколько ему плохо, мне не обязательно на него смотреть, я чувствую это спинным мозгом. Он — один сплошной сгусток боли, потрепанный и побитый. Не в силах больше оставаться на месте, я спрыгиваю со стола. — Я это знаю, — отвечаю я, спокойно глядя в его глаза, — и он это знает тоже. Как можно не знать. За моей спиной снова раздаётся скрип двери, и я оборачиваюсь. Хината стоит у самого порога, сжав ладони вместе, и смотрит на нас. Её лицо — спокойное и приятное, на губах — осторожная улыбка. Её волосы отросли чуть ниже плеч — я обращаю на это внимание только сейчас — с тех пор, как она изображала нашу Хинату, прошло всего лишь два месяца. Быстро они растут. — Хокаге-сама? — раздаётся её мелодичный голосок, — конвой из Анбу ожидает за дверью. — Спасибо, Хината, — Наруто расплывается в улыбке и тоже встает. Его взгляд излучает тепло, — пусть заходят. Для техники нечестивого воскрешения требуется жертва. А я-то с дуру подумал, уж не Хината ли собирается ею стать. Мало ли какие причины могли побудить её принести себя в жертву ради мужа, но мне было бы крайне неловко проводить ритуал с ней. Впрочем, радость моя длится недолго. Анбу втаскивают заключённого в комнату, насколько я могу судить по чакропоглощающим наручникам, он — шиноби. Его руки скованы за спиной, ноги свободны ровно настолько, чтобы он мог худо-бедно идти. На голове пленника — светонепроницаемый мешок. Он одет не по уставу, вместо тюремной робы на нём форменные брюки и обычная футболка, изрядно затасканная, но не заношенная до дыр. Значит, содержался он не на общих условиях и свободы лишился относительно недавно. Интересно. Пленник не сопротивляется, но, почувствовав ослабление хватки, изворачивается и бьёт ближайшего Анбу коленями по бедру. Его попытки сбежать абсолютно бессмысленны. Я молча смотрю, как один из агентов бьёт его в область шейного позвонка, чтоб блокировать оставшуюся в теле чакру, а другой — для верности в живот. После этого пленник уже не пытается оказывать сопротивление, просто стоит на коленях, понурив голову, и я слышу его сбившееся дыхание сквозь мешок. Не знаю, насколько хорошо он информирован, но этот человек чувствует, что дела его плохи. Темно-коричневые волосы пленника электризуются и липнут, когда Анбу стаскивает мешок. Моё сердце неприятно ёкает, я узнаю его уставшее, перекошенное от гнева лицо — это Конохамару. Он трясёт головой и несколько раз моргает, прежде чем привыкнуть к тусклому свету, а после обводит комнату взглядом. Его тёмные глаза в ужасе расширяются — он белеет как лист бумаги и смотрит на меня, словно увидел привидение. В каком-то смысле, так и есть. — Саске?! — к Конохамару возвращается способность говорить. Он переводит разъяренный взгляд с меня на Наруто, — какого чёрта здесь творится?! Он мёртв! — Как видишь, не совсем, — голос Наруто спокоен настолько, что все присутствующие невольно задерживают дыхание в порыве какого-то бессознательного благоговения, — ты знаешь, почему ты здесь? Хината, зачитай ему приговор. — На основании решения Главнокомандующего Страны Огня, Конохамару Сарутоби обвиняется в попытке государственного переворота, что приравнивается к государственной измене… Хината удивляет меня своим талантом профессионально зачитывать приговоры, но дальше я не слушаю. Интересно, за что конкретно Конохамару угодил в такие неприятности? И как мне правильней поступить? Я бы предпочёл постороннего человека в качестве жертвы. Насколько я понимаю, следствия не было, едва ли законно приговаривать преступника к смерти через жертвоприношение. Зачем тогда этот приговор? Единственное, что приходит в голову — чтобы соблюсти формальности в глазах Анбу. Ну и ради устрашения потенциальных предателей в их рядах. — …и карается смертью. Хината заканчивает читать. Конохамару поднимает на Наруто полный презрения взгляд — он держится, как подобает мужчине, но с кончика его носа срывается капелька пота. — Ты сумасшедший, — цедит он сквозь зубы, — у тебя мозги потекли, когда ты спелся вот с этим. Конохамару яростно мотает головой в мою сторону. — Не помню, чтоб предателям было принято давать последнее слово, — холодно чеканит Наруто, — но так уж и быть, по старой памяти. Если есть, что сказать — говори, другой возможности не будет. — Пошёл ты, — Конохомару рычит от злости, — предатель здесь ты, Наруто. Ты первым напал на Камень. Ты развязал войну из-за смерти одного человека, тебе важны только твои непомерные амбиции. Ты предал Волю Огня, пустил под откос всё, чего кровью и потом добился мой дед… Наруто просто молчит и смотрит на Конохамару с непроницаемым лицом, и я с трудом узнаю в нём человека, которого знаю всю жизнь. — …а теперь ты казнишь меня без суда и следствия, просто за то, что я его внук… Конохамару выплевывает последнюю порцию слов, и с у него словно заканчиваются силы. Он стоит на коленях, рвано дыша ртом, и смотрит в пол. — Кто тебе сказал, что обязательно должен быть суд, — отвечает Наруто после продолжительной паузы, — у нас тут война, я имею право принимать такие решения. В особенных случаях. Он подходит к Конохамару и встаёт напротив него. — Твой дед добился всего кровью и потом, ты верно сказал. Только вот не своими, — продолжает Наруто без всякого раздражения, — он был тем еще гондоном, если ты хочешь знать моё мнение. Но мне плевать, что ты его внук. А вот тебе, похоже, это не даёт покоя. Ты отпрыск Третьего, значит можешь открыто критиковать мои действия? Публично заявлять, что я действую не в интересах народа? Мир не делится на чёрное и белое, Конохамару, в этом нет никакой правды. Правда в том, что у нас идёт война, и каждый верный мне человек — на вес золота. Я давно за тобой наблюдал, и знаешь что? Смутьянам здесь не место. Конохамару смотрит на него снизу вверх, не в состоянии ответить. Я отмечаю для себя, что он не выглядит истощённым — значит его, по крайней мере, нормально кормили — но стресс и постоянный контакт с чакропоглощающими устройствами оставили отпечаток на его состоянии. Не удивительно, что он выходит из себя с полуслова. Наруто твёрдо решил, что от Конохамару нужно избавиться — не могу судить, насколько это оправданное решение, но в убежденности Наруто не приходится сомневаться — но почему он так распинается перед пленником? Чтоб выдержать лицо перед Анбу или правда из уважения к их былой дружбе? — Ученики тебя любят, они впитывают каждое твоё слово, Конохамару, — Наруто отдаёт невербальный приказ, и Анбу бесшумно уходят, — я не могу позволить тебе и дальше засорять их головы. Пусть узнают, что бывает с теми, кто идёт против своих. Саске? Конохамару словно вспоминает о моем существовании, и смеряет меня полным ненависти взглядом. — Что ж ты всё никак не сдохнешь, Учиха? — его сорванный голос хрипит и походит на свист, — тебе не стоило возвращаться в Коноху. Нужно было тебя вздёрнуть ещё тогда, да Наруто тебя отмазал. Наруто оказывается рядом и кладёт ладонь на моё плечо. — Ты готов? — его тихий и вежливый голос обращается ко мне. Он разглядывает моё лицо и правильно понимает моё настроение, — считаешь меня слишком жёстким? Нет ничего, что я могу поделать с его упёртым идеализмом, сейчас не время для разногласий, Саске. Всю жизнь держать его под замком — вот, что было бы жёстко. Наруто местами эксцентричен, но по части политики он не кажется мне близоруким. А вот Конохамару, по всей видимости, не в себе, и от своей инфантильной позиции не отступится. Я пожимаю плечами и беру из гроба отрезанную кисть: если Наруто говорит, что Конохамару предатель, у меня нет оснований подвергать его оценку сомнениям. Я здесь не для того, чтоб пытаться руководить Конохой вместо него. Я подхожу к Конохамару и активирую свиток техники. Истлевшая кисть расползается по полу широкой вязью темно-бордовых, почти чёрных, символов. — Стой, Наруто, — пелена гнева и разочарования вдруг спадает, и глаза Конохамару проясняются, — что с моими ребятами? — С ними всё в порядке, — лаконично отвечает Наруто, а после добавляет, — я же не чудовище, чтобы казнить сбитых с толку детей. Если кто-то утверждает, что он не чудовище, значит, вероятно, всё как раз наоборот. Нормальным людям нет нужды заверять в этом окружающих. В случае с Наруто я не могу согласиться с этим правилом полностью. Каким образом настолько сильный лидер оказался в таком сложном положении, пока наш Наруто продолжает жить в мире розовых пони — для меня загадка. С другой стороны, для грязной работы в нашем мире есть я. Я складываю печати, и уши закладывает от крика. Прах окутывает Конохамару снизу-вверх, сжирая его тело за считанные секунды. Он орёт невообразимо, вопреки сорванному голосу, но в последний момент делает над собой усилие, и я вижу, как его губы двигаются с тихим шепотом: — Ты во всём виноват. Гори… …в аду, судя по всему. Конохамару не успевает договорить, его полностью поглощает лавина из пыли и праха. Символы на полу вспыхивают пламенем и исчезают, серые хлопья сыплются с его тела и летают по комнате, словно нечестивый снег. Он сбрасывает всё в один момент, словно кокон, и…у меня появляется чувство, будто я смотрюсь в зеркало. Мой двойник хмурится, но разглядывает меня с таким же завороженным, пусть и осторожным, любопытством. Его светло-серая кожа испещрена трещинками и местами крошится. Я складываю печать — не замечал у Наруто склонности к некрофилии — и Саске становится похожим на обычного живого человека, за небольшим исключением. Его склеры сливаются с радужкой, и глаза выглядят как две зияющие дыры. Риннеган не восстановился, а меня интересовал этот момент. Видимо, потому что я не сам его пробудил. Он. Он не сам его пробудил. Он стряхивает с плечей остатки пыли и обводит глазами присутствующих. Обе его руки, включая отрезанную — там, где им и положено быть; и одет он в то, что носил при жизни. — Саске-сан… — Хината прижимает ко рту ладони и смотрит на него во все глаза, словно не в силах поверить в то, что они видят. Больше она ничего не говорит. — Как долго я был мёртв? — Саске переводит взгляд с меня на Наруто, правильно расценив, что происходит. — Больше года, — Наруто смотрит на него не мигая, и тишина между ними кажется мне звенящей, — это был чудовищно долгий год.***
Фиолетово-черный портал закрывается за моей спиной, оставляя меня там, откуда я начал. В кабинете Наруто темно, солнце давно уже село. Сам Наруто чуть слышно храпит, кое-как уместившись на не самом удобном диване, но, похоже, его всё устраивает. — Саске? — мои глаза привыкли к темноте, и я вижу как он потирает глаза кулаками, — ну как всё прошло? Он поспешно садится, уступая мне место. — Нормально, — я буквально падаю рядом, — устал. Наруто невнятно мурлычет что-то одобрительное и откидывается назад. Я смотрю, как он продолжает сладко спать, запрокинув затылок на спинку дивана. Я поспешил покинуть тот мир сразу, как понял, что моя задача успешно выполнена. Наруто поцеловал меня в губы, чтобы проститься — мне импонирует его прямолинейность, он безжалостно гнёт свою линию, если считает, что прав. Что подумал мой двойник — не моя забота, я знаю себя достаточно хорошо, чтоб держаться от этого всего подальше. Я ещё не выжил из ума, чтоб добровольно в такое влезать. Мой Наруто потягивается во сне, его голова соскальзывает мне на плечо, и он устраивается поудобнее — так будет лучше, чем проснуться завтра с отвалившейся шеей из-за позы, в которой он умудрился уснуть. Я никуда не тороплюсь — пусть спокойно отдыхает. «У тебя мозги потекли, когда ты спелся вот с этим», — эта фраза Конохамару никак не выходит у меня из головы. Возможно, он просто имел в виду, что Наруто изменился, когда начал общаться с моим двойником. Или же…он просто узнал что-то такое, что ему знать не следовало? Уж слишком подозрительно звучит. Я прикрываю глаза, и сползаю по спинке дивана. Голова Наруто сползает вместе с моим плечом. Как бы там ни было, меня это едва ли касается, хотя вопрос занятный. Если я спрошу в наглую напрямую — получу ответ. Правда, я не знаю, увидимся ли мы снова. Наруто громко сопит мне в самое ухо, но я настолько устал, что мне на это плевать. Пожалуй, сегодня останусь здесь, рядом с ним.
