Лжец Семи Королевств

      Трибуны взревели, когда очередное тело, уже мертвое, с разможженым черепом внутри искореженного шлема упало наземь. Победитель поединка взревел, вторя гулу толпы, поднимая орудие выше головы, сотрясая воздух воплем зверя.       От запаха пота и плоти мутило. Из-за кровавых ошметков, выпущенных кишков, разбросанных по песку мозгов и осколков костей арена была похожа на пестрое побережье. Вспаханная копытами падающих лошадей и всадников земля полыхала от жара неконтролируемой ярости.       Триумф насилия ради величия, жертвоприношение во имя тщеславия… Турнир Семи Королевств в Королевской Гавани был в самом разгаре.       Беловолосая династия Таргариенов и приближенные восседали в ложе, высокородные леди благородных домов принимали дары и посвящения от рыцарей, отличившихся в битвах, а яркие знамена участников пестрели широкими лоскутами на стенах ристалища. Все как всегда.       – Принц Рейгар Таргариен победил лорда Джона Ройса! – громогласно объявлял герольд. – Сир Барристан Селми победил рыцаря из дома Фреев!       Зрители в экстазе и восхищении кровавой бойней рукоплескали героям поединков, поверженных участников утаскивали с арены, как сломанных кукол, а их места занимали новые артисты на потеху толпе, в искрящихся на солнце доспехах и знаках отличия, одно краше другого затейливых украшениях на шлемах и латах, броне лошадей.       – Сир Аллекс Серретт победил сира Эртура Дейна! – раздавался голос, отражавшийся от каменного короба ристалища. – Принц Рейган Таргариен победил Брандона Старка.       Калейдоскоп лиц и противников, сломанные ребра и выстреливающая, как сигнальный огонь, боль в груди от каждого вдоха, пот и кровь, застилающие глаза под забралом шлема… Аллекс не успевал опомниться от предыдущего сражения, как уже начиналось следующее. Он был сплошным инстинктом, он отдался багровой пелене, он был машиной для убийства – беспощадной и неудержимой.       Он понятия не имел, мертв или жив унесенный с арены противник, распределенный ему жеребьевкой, переломал ли тот себе хребет, падая навзничь с лошади, раздробились ли его кости от удара копья, ампутируют ли ему руку от раны, нанесенной мечом пешем поединке.       – Сир Аллекс Серретт победил сира Барристана Селми!       Это не было ликованием, это было чем-то иным… От щиколоток ног до затылка – мурашки, бурлящая кровь, ощущение власти и всемогущества. Ощущение себя богом в глазах ревущей публики и полумертвого поверженного соперника.       Юный лорд Серретт ловил ртом воздух, осознавая – все же осознавая – ту отчетливую грань между безумием и отчаянием. Еще шаг – и он провалится в бездну, забудет себя, забудется и отдастся тому, что так жадно скреблось в грудной клетке и просилось наружу, чудовищу, желающему уничтожения всего вокруг.       Однако на рефлексию и раздумья не было времени – и его, мотающего головой от неверия, уже вели под руки и помогали забраться в седло для финального состязания.       Рейгар Таргариен был силен, молод и талантлив, Рейгар Таргариен был непобедим. А еще яркими вспышками, словно брызгами краски – то ли киновари, то ли крови, – перед глазами пронеслись воспоминания.       Принц выбил Аллекса из седла так, что тот на мгновение потерял сознание, чудом удержав равновесие на ремнях, на миг подумав, что копье прошло сквозь него. Впечатляющая, но нелепая смерть… Металлический привкус во рту от давно прокушенных губ и разбитого носа, судорожный вдох – и Аллекс Серретт возвращается в вертикальное положение под визг и крики одобрения, проезжая остаток пути до границы арены.       Теперь они должны спешиться и продолжить, встретившись в центре.       Неужели это то, чего я хотел? Взмах меча, свист рассекаемого воздуха и звон металла, возмущенный рык противника из-под шлема с багряным пером.       Неужели это все, чего я стою? Удар, еще удар, падение плашмя, на землю, падение в бездну…       Пару лет назад, через несколько месяцев после посвящения Аллекса в рыцари, гостившая в Серебряном Холме Серсея Ланнистер, дочь десницы короля, утверждала, что принц Рейган самый прекрасный мужчина на свете.       – Я стану его королевой, – заявила она однажды, без тени сомнения, отчего сидевший рядом Аллекс недоуменно вскинул брови. – И мы будем править Семью Королевствами.       – Бесспорно, ты достойна быть королевой, но…       – Никаких «но», – строго отозвалась шестнадцатилетняя девица.       Замковый сад внутреннего двора был красив в красках осени, Серсея плела венок из янтарных листьев, а затем отдала его в руки задумчивого местного наследника, вставая с пестрого ковра травы.       – Если бы я не знала этого наверняка, я бы вышла за тебя, – хохотнула она, глядя на Аллекса сверху вниз, даже чуть наклоняясь, так, что золотые локоны волос почти касались его лица. – Но ты не король и не принц.       И не твой брат, – чуть не сказал юноша, но оставил свои слова при себе.       Он сам не понял, как поднялся на ноги и как клинок пронесся мимо головы принца Рейгана, срывая откидное забрало лязгом металла, высекая искры. Аллекс атаковал, не щадя ни сил, ни соперника, ни себя.       Я не рыцаря растил! – пронеслось эхом, мерзким шепотом, громким криком, рассыпаясь на осколки. – Тебе никогда не стать им.       Но я стал. Кто из нас теперь прав?       Вспышка ярости и долгожданное избавление, будто спадают оковы. Из ниоткуда взявшиеся силы заставили юношу ловко, лишь одним выпадом свалить наземь рыцаря дома драконов – и словно со стороны наблюдать, как тот, кто жаждал отмщения, упивается долгожданным триумфом.       Синие ясные глаза смотрели на него снизу вверх, обескураженно, но прямо. Перепачканное грязью и кровью белокожее лицо, белоснежные пряди волос, качающаяся вверх-вниз от частых вдохов широкая грудь, в которой бьется королевское сердце.       Гул в ушах от рева бешенства и боли, толчков крови, жажды свободы и власти… Убить? Убить?! Убить!       Аллекс заносит меч, чтобы утолить голод, и голову разрывает на части от неподконтрольного потока мыслей и чувств.       – Сдавайся, – едва слышно шепчет он. То ли умоляя – да, умоляя, будто о пощаде – своего же поверженного противника.       Руки, поднявшие клинок над грудиной принца, дрожат и ходят ходуном.       Тот кивает.       Арена утонула в овациях, и то, как Аллекс приблизился к трибуне королевской ложи, поклонился династии Таргариенов, а затем преклонил колено перед четой Ланнистеров, получив венок от бледной как полотно Серсеи, он помнил плохо.