Лжец Семи Королевств

      Чудовище было загнано к дуге отвесных каменистых холмов, окруженное конными охотниками, неутомимыми псами, жаждавшими крови в азарте. Каждую из гончих, намеревавшихся вцепиться в щетинистую шкуру, ждала одна и та же участь – вепрь попросту отмахивался от нее, вспарывая брюхо лезвиями клыков, подбрасывая над головой, стряхивая и отшвыривая прочь, уже бездыханную.       Рык и хрипение кабана, визг собак, конский храп и короткие реплики всадников – но облава подходила к завершению, зверь был измотан и ощущал приближающийся конец.       Как только несколько копий пронзили грозное тело, дернувшись в отчаянном порыве, вепрь испустил дух. Черная жидкость брызнула из шеи и бока, под одобрительные возгласы лордов и сиров псы накинулись на тушу, утыкая носы в зловонную кровь, утоляя жажду.       Эрик почему-то отождествился со зверем. Примерно то же ощущал и он – неотвратимую погибель, гул толпы, торжествующей от славной потехи.       Он видел!       Под ладонями, даже через перчатки и плотное одеяние, облегавшее торс, Эрик ощущал тело молодого лорда, держался, почти не касаясь, лишний раз не прислоняясь к прямой спине, силясь сосредоточиться. Он видел!       Все произошло слишком быстро. Может, он не успел разглядеть?       Когда кобыла советника в маске без маски свалилась наземь от атаки кабана, когда черная тень скрылась в бегстве, Аллекс стремительно приблизился, протягивая руку, чтобы помочь спутнику забраться к нему верхом.       Если бы зверь вновь пошел на таран, стал бы Эрик, вопреки здравому смыслу, пытаться поднять маску с мокрой травы, перемешанной с грязью, вместо того, чтобы вскарабкаться на спину лошади? По щеке, по шее за шиворот стекало что-то горячее, и он лишь позже понял, что это кровь – отметины, оставленные клыками вепря, содравшего с советника личину.       Прежде чем конная группа во главе с лордом Серреттом появилась из-за холма, и практически сразу отставшая пара сопровождающих рыцарей присоединилась к ним, Эрик успел надеть оброненную маску и – будучи явно не в себе – сесть верхом на лошадь молодого наследника, цепляясь руками сперва за крепкую руку, а затем за дубленый жилет с витиеватыми узлами застежек.       Аллекс молча указал отцу в направлении, где скрылся кабан, и мужчины без лишних слов продолжили преследование. Мучения кобылы с переломанными ногами тотчас закончили ударом в сердце.       Потный круп лошади был скользким, положение тела – крайне неудобным и неестественным, и Эрик уже проклял все Семь Королевств и их богов. Он не видел выражения лица Аллекса, он лишь прислушивался к дыханию, и молил Семерых, только что посланных в Пекло, чтобы тот с ним не заговорил…       Все, что было после победы над вепрем, Эрик помнил плохо. Уже неважно. Громадную тушу заберут в ближайшее время, водрузив на повозку, заранее подготовленную в предполагаемом месте облавы; всадники, ликуя и обсуждая еще свежие впечатления, отправятся в лагерь, и на поздний ужин, усилиями невероятного количества поваров и слуг, как на жертвенный алтарь подадут монстра.       При первой же возможности советник спешился, скомканно поблагодарив Аллекса, и не выходил из своего шатра до ночи, благо повелители Западных Холмов не страдали от скуки. Какая-то часть словно ждала, что юный лорд вдруг появится на пороге в попытке продолжить разговор – но этого не произошло.       Так даже лучше, – успокаивал он себя. Теперь все встало на свои места.       Он явно бредил, когда проник в покои Аллекса, минуя стражников, слыша вдалеке лающий смех пьянствующих лордов и сиров. Он явно не был в здравом уме, когда неслышно ступал по покрытому коврами дощатому полу, боясь сделать вдох, направляясь к задремавшему на кушетке юноше.       Длинные ресницы подрагивали, темные брови чуть нахмурились: ему снился сон.       Эрик хотел, чтобы сон был добрым… но судя по участившемуся беспокойному дыханию и чуть приоткрытым для непроизнесенных слов губам, он ошибался.       Он очень хотел поцеловать его – вопреки всему, назло всем богам, что оставили их, жалея и ужасаясь, насколько искалечена душа юного лорда, раз тот тянется – искренне, бесстрашно – к мертвецу в маске.       А что, если бы он полюбил? Обжигающая стыдом и страхом мысль пронзила сознание. Почему это не любовь?       Эрик не успел додумать до конца – Аллекс встрепенулся, хватая ртом воздух в судорожном вдохе, испуганно и резко вскочил, отточенным и четким движением выставляя вперед поясной нож. Мгновение спустя он осознал, кто перед ним, и плечи юноши опустились, взор темных глаз из колючего превратился в родной и растерянный.       – О Боги, Эрик, – почти жалобно пробормотал он. – Это ты.       Он убрал оружие в ножны, закрыл бледное лицо руками, отступая обратно к кушетке, а затем плюхнулся на нее, проводя пальцами по щекам, словно пытался содрать кожу.       Советник молчал и смотрел на наследника Серреттов, пытаясь найти оправдания своему поступку.       – Я никогда не причиню вам вреда, милорд, – наконец молвил он.       – Я знаю.       Аллекс в недоумении глядел на мужчину в маске, тот тоже не отводил взгляд.       – И я не позволю никому причинить вам вред.       Губы Аллекса скривились в горькой усмешке, а Эрик добавил:       – Даже вам самому.       – Ты же понимаешь, что это невозможно, – вздохнул юный лорд. – Я часть круговорота насилия. Мое призвание…       – Ваш отец жесток с вами, – заявил Эрик. – Но это не значит, что вы должны быть жестоки к себе.       – Причем здесь мой отец?       – Вы предостерегали меня, пытаясь защитить от него, потому что сами страдаете. Вы так хотели быть рыцарем, чтобы…       Аллекс прищурился, взгляд темных глаз вновь стал колючим.       – К чему вы клоните, советник?       – Вам нужен не я. А мой образ жертвы жестокости вашего отца.       – И вы пришли сюда, чтобы сказать мне это?       Нет, милорд.       – Да, милорд, – ответил Эрик.       Аллекс вдруг встрепенулся и поднялся на ноги, кисти сжимались в кулаки, напряженная фигура приблизилась, и темные глаза юноши горели от гнева.       – Знаешь что, – прошипел он. – Ты невероятный тупица, Эрик!       Эрику казалось, он набросится на него и придушит – настолько бешенство расходилось от наследника Серреттов, заполняя шатер искрами.       На бледных запавших щеках выступил неестественный румянец, отчетливее вырисовывались еще не зажившие синяки и ссадины.       – Мне нужен был ты! Потому что мне понравился ты! Твои янтарные глаза, твой голос, как ты бесшумно двигаешься, как рассуждаешь!       Эрик задохнулся – от того, как внутренности сжались от ужаса и противоречия, бьющегося о черепную коробку изнутри полыхающих мыслей.       – Осел ты в маске! Мне насрать, что мы похожи! Или не похожи! Может, мне и не было бы так насрать, если бы…       Аллекс резко прервался, хватая ртом воздух. В груди жгло. А в глазах Эрика стояли слезы.       Обнять или ударить?       Аллекс мог прогнать его, мог простить его, но не смог бы забыть… Почему все так?       – Почему?! – взревел он, отскакивая в сторону, закрывая лицо ладонями, вновь царапая кожу скул. – Почему ты не можешь просто меня любить?!       – Я люблю.       – Я не верю тебе!       Эрик тоже уже ничему не верил. Мир пошатнулся, перевернулся с ног на голову, рассыпался вдребезги и собрался вновь.       – Ну же, просто скажи, что у тебя на уме!       – Я запутался, – тихо признался советник.       – Недоумок!       – Я люблю вас, милорд.       Он должен был это сделать – первый шаг, еще давно, преодолеть свою трусость, свою слабость, свой страх сближения – и поверить… Плевать, что они оба сломаны – если вдвоем им лучше, если этот покой и счастье Эрик обретал только в объятиях своего лорда!       Он ожидал чего угодно – в том числе и ножевого ранения, – когда сгреб в охапку дрожащего от злости Аллекса, прижимая к себе. Тот выругался и выпалил что-то нечленораздельное куда-то в эрикову ключицу, и судорожно стиснутые кулаки разжались, хватаясь за одежду советника.       – Не уходи, – различил он сначала робкий, а затем требовательный голос наследника Серебряного Холма, осипший от криков. – Не уходи.       – Я больше никогда не покину вас.       Эрик должен был компенсировать свою прежнюю ложь и реабилитироваться. Больше не нужно было повода для поцелуя – и ледяные губы коснулись губ Аллекса, заставляя забыть о только что произошедшем разговоре.