Лжец Семи Королевств

      Они оба часто и хрипло дышали, как от погони, без прежнего стеснения сжимая друг друга в объятиях, ладони блуждали по телу, пальцы требовательно стискивали одежду, царапали кожу.       Поцелуи Аллекса были обжигающими, кусающими, жадными. Эрик отдался вожделению, желая обладать своим лордом всецело, руки его, казалось, хотели ощутить и запомнить каждый изгиб, каждый мускул, каждую родинку. Он с одновременной нежностью и напором сдавливал и мял рельеф обнаженной спины, упругие ягодицы.       Бедра соприкасались и ударялись в инстинктивных движениях, Эрик не осознавал, но отчетливо чувствовал твердый член, упирающийся в живот, упирающийся в его собственный напряженный член.       Аллекс не стонал от боли, как в прошлый раз их непреднамеренной близости. Аллекс стонал от желания, не скрывая похоти, не скрывая своей готовности отдаться водовороту сладострастия. Эрик не заметил, как с торса юного лорда исчезла рубашка, шнуровки штанов свободно болтались по бедрам, и как с него самого куда-то пропал дублет.       Темные небеса! Эрик на мгновение опомнился – они стояли в центре шатра, запыхавшиеся, как два безумца или беглеца – и продолжил целовать Аллекса в ухо, чувствуя, как тот тает, мечтая уткнуться носом в каштановую копну волос, влажную от пота, сделать это без маски.       Пальцы Аллекса тем временем от затылка Эрика пробежались по острым косточкам позвоночника, к талии, затем нырнули под выправленную из штанов рубашку, щекоча впалый живот.       Эрик был гибким, худым, но с твердыми мышцами, похожими на крепкие канаты, с прохладной солоноватой кожей, покрытой бугристыми шрамами…       Уверенные прикосновения были такими приятными, что когда ладонь легла на плоть, пульсирующую от притока крови, обхватывая так, что захватило дух, Эрик невольно подался навстречу, теряя равновесие.       Он кожей ощущал довольную усмешку юного лорда, но из груди лишь вырвался возглас изумления. Он держал Аллекса за голову, впиваясь в сладкий рот, в такт ритмичным ласкам, нанизывая на себя сомкнутые, дразнящие ладони.       Они будто соревновались, кто и как вызовет у партнера больший восторг, проявляя то силу, то непристойную покорность. Рубашка Эрика, единственное что осталось на нем, прилипла к спине, и только сейчас он осознал, к чему все идет.       Вместо того, чтобы отнести юного лорда к постели, он резко поднял его лицом к себе и переместил к центральной колонне шатра, припечатывая к вертикальной опоре.       Чтобы тот вновь не начал свои трюки над его ноющими от желания гениталиями, Эрик схватил Аллекса за руки, заводя за спину, продолжая целовать бледную кожу с веснушками плечах, опускаясь по грудной пластине, оставляя дорожки слюны, ощущая сокращение брюшных мышц от каждого прикосновения.       Теперь ты мой, – говорил ненасытный, любовный взгляд Эрика, опустившегося на колени перед обнаженным юношей. Он бесстыдно рассматривал то, о чем несколько часов назад не смел даже думать, ощущая и власть, и безграничное стремление служить.       Ему нравился блеск темных глаз, глядящих на него сверху вниз с благоговейным трепетом. Ему нравились частые поверхностные вдохи изнывающего от вожделения Аллекса, напряженные мышцы на стройном атлетическом теле, вставшие дыбом пушистые волоски, узор набухших вен, краски синяков и прочих отметин, и Эрику хотелось зацеловать их все, смакуя каждый сантиметр.       Выразительные брови на красивом лице взметнулись вверх, когда советник, по-прежнему не отпуская руки Аллекса, поймал губами член, выделявшийся яркой деталью на мраморном теле, с блестящей капелькой на головке.       Эрик чуть не испытал разрядку сам от короткого «Ах!», похожего на вскрик, перешедшего в урчание.       Руки советника на запястьях лорда сжались крепче, от смеси похоти и осторожности, оставляя лиловые следы, глотка не успевала привыкать от проникновения плоти, и в какой-то момент, прежде чем предательский рвотный рефлекс пересилил усердие, Аллекс неведомым образом высвободил руки, отрывая голову Эрика от себя.       Голова кружилась, Эрик не понял, как вновь оказался на ногах, как его губы сплелись с губами юноши, как влага по-прежнему эрегированного члена теперь смешалась со слюнями и потом на их животах. Рубашка советника мешала и Аллекс задирал ненавистную шершавую ткань, но Эрик то ли из вредности, то ли из спрятанного подальше беспокойства не собирался снимать ее.       Наследник Серреттов припал к шее мужчины в маске, как кровососущий монстр из детских сказок, но тот уже не подыгрывал, а всерьез стонал в унисон с сладострастным рычанием.       Кажется, Эрик слышал свое имя. Кажется, Эрик шептал имя своего лорда, умолял, звал, требовал, задыхаясь, захлебываясь то ли в слезах, то ли в соленой жажде.       – Сними маску, сними маску, – повторял Аллекс, целуя Эрика в подбородок, нижнюю часть щеки, в висок, возвращаясь к губам.       Эрик лишь терся плотью об его бедро, вздрагивая от электрических импульсов, бегущих по телу, от пробирающих до костей мурашек.       В какой-то момент Аллекс развернулся к нему спиной, тут же обхваченный тисками ледяных рук, одна из которых сдавливала грудь, не давая вздохнуть, а вторая ласкала пульсирующий конец.       Эрику казалось, что он вот-вот умрет – настолько ошеломляющими были ощущения, и кровь грохотала в ушах, легкие вырывались наружу через открытый пересохший рот.       Он бормотал в затылок с каштановыми локонами что-то о своей любви, затем – о том, как, насколько, он желает своего лорда… Каким образом он желает своего лорда.       В тот момент безумная идея не ошеломила его. В тот момент казалось самим собой разумеющимся поддаться на движение Аллекса бедрами, этих холодных от пота ягодиц, чтобы прижать юношу еще крепче, заставляя вскрикнуть от предвкушения.       Эрик убрал руку с члена Аллекса, ослабил хват второй руки вокруг его торса, чтобы тот чуть наклонился вперед, опираясь на колонну.       Где-то на задворках сознания, Эрик понимал, что это необдуманно, глупо, опасно. Но все его естество в тот момент было захвачено одной единственной мыслью об обладании. Даже идея об удовольствии Аллекса ушла на второй план.       Член тем временем скользил между ягодицами, юный лорд в очередной раз призывно взвыл, цепляясь за руку державшего его Эрика.       Он вдыхал запах любимого тела, он ощущал его под своими ладонями, он слышал лихорадочно стучащее сердце. Первый толчок, осторожный, насколько это было возможно с каменным концом, готовым пронзить насквозь любое препятствие, заставил их обоих задержать дыхание.       Дальше Эрик плохо соображал. Он помнил, что от тугого кольца, сдавившего плоть, намерение испытать это вновь только усилилось. Он помнил, как сопротивлялся животному порыву, неистовому и ненасытному, и как сдался, слыша вскрики и стоны дрожащего Аллекса, царапающего его руку, зажимающую рот.       Пальцы советника были во рту юного лорда, член советника – внутри юного лорда. Эрик сбросил маску одним движением, не меняя частоты, наращивая амплитуду, ощущая лицом мягкие волосы Аллекса, упираясь в его затылок.       Волна восторга и наслаждения пробежала по телу, накрыла с головой, заставляя увидеть россыпь далеких звезд, влететь в небо, низвергаясь до Пекла и возвращаясь на землю. Аллекс сдался первым, мелодично выдохнув от заветного удовольствия, и Эрик едва успел схватить его еще крепче, как кончил сам, с трудом сохраняя вертикальное положение.       Сначала это был вихрь нежности, затем пелена ужаса и осознания. Дрожащий юноша по-прежнему прижимался к нему спиной, и советник чувствовал слезы, бегущие по своей ладони, сжимающей бледное лицо.       Эрик резко – и тут же пожалев о своей грубости – развернул Аллекса к себе, а затем – еще больше цепенея от горечи – посмотрел в темные глаза со своим уродливым отражением.       Он открыл было рот, чтобы умолять о прощении, но Аллекс всхлипнул, обнимая его, прижимая к себе так, словно Эрик спас его от неминуемой гибели.       По внутренней стороне бедра бежали алые дорожки. Эрик ощутил себя самым ужасным существом на свете, и одновременно самым счастливым – потому что в доверительных объятиях его лорда было бесконечно много любви.