Лжец Семи Королевств

      Узкая площадка карниза была скользкой от ночной влаги, вековой грязи и порывов ветра, обрушившихся на камни замковой твердыни, уходящие в отвесный скалистый утес. Аллекс не смотрел вниз, он отдался ощущениям – балансу, холоду шершавых камней под ладонями, случайности и Семерым, – и медленно ступал вдоль стены.       Он несколько раз оступился, обронив испуг в бездну разверзшихся под крепостью валунов и редкой растительности, переводил дыхание и шел дальше.       Он делал это раньше – когда-то давно, будучи одиннадцатилетним мальчишкой, возомнившим себя бесшумным ассасином, способным лазать по вертикальным поверхностям и проникать в любые, самые невообразимые места.       В детстве он подслушивал отцовские разговоры – но ни слова не понимал, пусть и невероятно старался, – однако с годами дела лорда Серебряного Холма перестали вызывать интерес или желание постигнуть тайну политических игрищ, искусство манипуляций и достижение результатов чужими руками.       Аллекс выбрал другой путь. Когда ты с мечом в руках, у тебя одна цель, одна линия дыхания, один ритм сердца, известный алгоритм действий, отточенные движения, разученный танец. Каждый раз разный, но понятный.       Хрупкий юноша был все же крупноват для акробатических трюков на узком карнизе, пусть и легче смог добраться до выступов, к которым раньше приходилось тянуться в прыжке. Только когда он достиг нужного оконного проема, он выдохнул.       Но это еще только начало. Липкий страх был беспощадно раздавлен подошвой сапога, спустившегося с подоконника на пол кабинета Джослефа Серретта.       – Мне стало любопытно, когда ты наконец посвятишь меня в свои планы, – произнес Аллекс.       Он ступал неслышно, но нисколько не скрывал своего присутствия. Голос звучал как будто не из его горла, а откуда-то извне.       – Скоро, – отозвался Джослеф, поднимая глаза от книги, чуть недоуменно глядя на наследника. – Скоро я бы тебе все рассказал.       Аллекс вздохнул – почти правдоподобно, в досаде и сожалении.       – Сейчас самое время. Я должен понимать, какова моя роль в твоем грандиозном плане, – заявил он, указывая рукой на замысловатый узор расстановки на полу, недавний предмет обсуждений правителя Серебряного Холма с советником в маске.       Им мало карты. Ему всегда мало…       Джослеф отложил фолиант и медленно поднялся из-за стола.       – Что ты видишь?       Юный лорд едва не закатил глаза. Солги ему, солги.       – Ты хочешь сжечь их всех, отправить в Пекло.       – Король хочет отправить их в Пекло, – возразил Джослеф. – А я хочу воспользоваться этим. Когда Вестерос охватит пламя, один за другим они падут, как кости, как шахматные фигуры, в нужном направлении, в нужный час – такова моя задумка.       – И что в итоге?       – Семь Королевств обратятся в пепел, а пепел – в пыль, – терпеливо объяснял он, подходя ближе. – Чтобы построить новое, нужно сначала разрушить старое. Сжечь, сломать, как угодно – но расчистить место. В этом первый этап великого делания.       Что ты построишь, если ты умеешь только разрушать?       – А зачем тебе Эрик?       – Ты все еще заботишься о своем уродце?       – Мне просто интересно.       Он пожал плечами – так, словно, ничего кроме интереса не испытывал.       – Он хорошо знает, что дать тому, кто заскучал – от пресыщенности или от пошатнувшегося рассудка. Надеюсь, он поведал тебе, что он творил до того, как попал в замок, чем он развлекал всем нам известных господ… Я дал его тебе поиграть – чтобы ты встряхнулся, вылез из своей меланхолии. Только не говори, что ты привязался к нему!       – Может, если только чуть-чуть, – равнодушно хмыкнул Аллекс.       – Я знал, что ты придешь ко мне. Теперь ты понимаешь, зачем я уделил этому столько времени. Ты был не готов.       Юный лорд смотрел на белые дорожки прерывистых линий, расставленную в определенном порядке мебель и предметы интерьера, а затем перевел взор темных глаз на отца, застывшего рядом неподвижным силуэтом.       Ты меня никогда не любил!       – Если твой план сработает, Королевская Гавань станет местом моей погибели…       – Когда мой план сработает, – перебил его Джослеф. – Неужели ты не мечтал умереть героем?       Аллекс замер с открытым ртом.       – Брось, ты действительно считаешь, что твоя жизнь – или моя жизнь – так важна? – расхохотался лорд Серретт, развернувшись на каблуках, и начал неспеша ступать вдоль начертанных на полу линий. – Есть вещи масштабнее, чем мирская суета! Создание, воплощение, перевоплощение – вот то, к чему стремится каждое существо, каждое вещество!       – Да ты помешался, – наконец ахнул Аллекс.       Джослеф усмехнулся, нисколько не оскорбившись.       – Мне жаль тебя, мой мальчик. Ты так зациклился на своей жизни, возомнив, что ты что-то значишь, что твое рыцарство что-то значит, что твое благородство что-то значит, но взгляни правде в лицо! Мы все играем лишь роль в чьей-то пьесе, кукольный театр, кто шут, а кто – король!       – Я тебя ненавижу, – словно удивившись своих слов, вновь ахнул собеседник.       – Разве это новость? Я годами пытался выжать из тебя хоть что-то, кроме твоей бесполезной любви, но посмотри вокруг – она никому не нужна! Все друг друга ненавидят!       – Ты чудовище. Пустая оболочка. Если из тебя сделать чучело, то даже не придется потрошить.       Лорда Серретта развеселила реплика Аллекса. Он даже запрокинул голову с копной черных волос, подернутых инеем седины, чтобы залиться хохотом, но в то же мгновение узор линий на полу вспыхнул и заискрился, оранжевые языки начали лизать дерево и металл подле себя, расходясь от центра к периферии.       Джослеф резко отдернул полу плаща, отпрянув от огня. Аллекс будто бы не заметил нарастающего с каждой секундой жара, даже не думая двигаться с места.       – Проклятый фокусник! – выпалил лорд Серретт. – Стража! Немедленно сюда!       Он ожидал, что его люди моментально явятся на зов, и когда этого не произошло, лицо его исказилось от ярости. Он толкнул тяжелые высокие створки, встретившись с препятствием, и вскоре уже ломился в двери, выкрикивая угрозы.       Он забыл о существовании Аллекса – пока тот не подошел к нему, хватая за плечо, оттаскивая назад.       Струящаяся ткань плаща полетела на пол и тут же заполыхала, взмывая вверх удушливым дымом тлеющей материи, не способной устоять перед властью пламени. Тем временем Пекло уже настигло тяжелый стол, сожрало стулья и кресла, перекинулось на книжные полки, голодное, жадное, ненасытное.       – Нет, ты не умрешь от огня, – покачал головой Аллекс.       – Конечно не умру, – отозвался Джослеф, повышая голос, чтобы слышать себя сквозь гул пожара, всматриваясь в бледное лицо сына, в странно блестящие темные очи, подозрительно торжествующий вид. – Глупые трюки твоего ярмарочного уродца смехотворны!       Потом он закашлялся, закрывая рот локтем, пытаясь увернуться от разрастающейся стихии. Пот выступил на лбу и висках, гарь и пепел оседали на щеках и бороде, и черные глаза лихорадочно метались по кабинету в поисках выхода.       Как только лорд Серретт ринулся к окну, смутно темневшему сквозь яркое зарево, стоявший на пути Аллекс его остановил. Ледяной и мертвый хват одной руки на правом плече – и острое лезвие, вошедшее в подставленный живот правителя Серебряного Холма, в другой.       – Я шел сюда не для того, чтобы видеть, как ты подыхаешь в своем диком огне, – отчеканил он.       Джослеф издал невнятный хрип, выпучив глаза, невольно вцепившись в юного лорда, инстинктивно пытаясь отстраниться или ударить.       Аллекс вогнал нож еще глубже, ощущая в кисти сопротивление каждого слоя, каждого уровня – от дублета, кожи, мышц, сухожилий и внутренних органов, до костей, – позволяя отцу навалиться на себя.       – Ты подарил мне этот клинок на совершеннолетие. После своих рыцарей, своих оруженосцев, своих советников, – ядовито прошептал Аллекс ему на ухо, поймав удивительную тишину в вое пламени и треске лопающихся деревянных перекрытий. – Так, словно я был не в приоритете, так, словно я был не важен.       Лезвие вспарывало грудину остававшегося в сознании Джослефа, и юный лорд не видел его лица, обратившегося к полыхающей печи Пекла, но ощущал весь ужас парализованного агонией и безысходностью тела.       – Знаешь что самое отвратительное? – почти хохоча, не чувствуя слез, стекающих вертикальными полосками по покрытому копотью лицу, вопрошал он. – Что ты так и не поймешь ничего. Ты тупой, ты пустой внутри, ты лишь примитивная тварь, стечением обстоятельств наделенная властью. Я никогда не хотел быть как ты. И я не хочу быть как ты.       Легкие разрывались от удушливой боли, силы оставляли его.       – Мы с тобой похожи только в том, что оба убили своих отцов, – выплюнул Аллекс, отпуская наконец сипящего полумертвого лорда Серретта, позволяя тому шлепнуться на раскаленный пол.       Пара мгновений – и Аллекс падает на колени рядом с ним, роняя нож, сквозь черную пелену видя свои окровавленные руки, лежащего навзничь повелителя Серебряного Холма с закатившимися, уже слепыми глазами.       Если бы это все было кошмарным сном, он пожелал бы проснуться. Но проснуться он уже не может – он может только умереть.