«Навсегда» бывает коротким

      «Тринадцать лет…» — усмехался про себя Порко. Он холодно смотрел на девушку, что приковали на возвышении, будто на эшафоте, и не испытывал ничего, кроме пустоты. Тринадцать лет или двадцать один год. Не важно. Порко всегда знал, что не проживет долго. Либо его убьет проклятие, либо пуля на войне или ещё что-то. Но из любой задницы он всегда выбирался живым. Даже когда его облили горючим и подожгли, он выжил. И сейчас напоминали о том дне лишь ожоги на теле. Но оно ничто по сравнению с тем, как вчера ночью жгло его изнутри: собственные ярость, гнев и бессилие. Поутру не осталось ничего.       «Больно!» — единственное, о чем успел подумать Порко, прежде чем тело охватил испепеляющий жар. Он всё ещё чувствовал, как кости вытягиваются, как кожа лопается и отрастает заново. Слышал, как кричала та девушка, словно раненый зверь. Доля секунды, и он не понимал ничего: в нем пылал лишь инстинкт «убивать». Порко уничтожил людей, что вкалывали ему спинномозговую жидкость, просто разорвал их пополам, а головы прокусил, словно спелый арбуз. До Имир Галлиард добрался не сразу. Он пытался крушить и ломать стены, массивную дверь, но крики пленницы слишком громко разносились по округе, отдаваясь тяжелым эхом от стен.       Имир умерла быстро. Порко откусил её голову, а после и всё остальное.       «Здравствуй братец…» — послышалось в голове, но Галлиард был ослеплён. Он пытался выбраться, прыгал по стенам, хватаясь за любые неровности.       Где-то снизу послышался оглушительный раскат грома, но Порко упорно пытался вскарабкаться наверх, пока его не схватили за ногу и не кинули на пол, переломав кости, которые тут же начали дымиться. И, пока Порко не успел встать, Бертольд вырвал тело товарища из загривка титана. — Он не в себе, — Бертольд устало смотрел на бессознательного Галлиарда, когда выбрался сам. — Ему нужно успеть взять силу под контроль. Вы скоро выдвигаетесь, — Магат не спеша прошелся по «арене», наблюдая, как медленно испаряются тела титанов. — Я поговорю с ним.

***

— Мей! Погоди! Не беги впереди меня! — кричал Марсель, карабкаясь по склону. — Догоняй!       «Где я?» — подумал про себя Порко, но в голове отчаянно звучали голоса брата и Мей. Он видел, как те играли, как смеялись и дурачились. Было так приятно вновь видеть брата, отчего губы тронула легкая улыбка. Он глядел перед собой, словно на кадры из фотоальбома. Альбома памяти Марселя. Всё проносилось молниеносно: их детство, подача заявок в кандидаты, тренировки, потасовки, смех и веселье, но на воспоминаниях с Мей всё замедлялось, картинки будто оживали, и Порко не мог отделаться от тепла, что разливалось в его искалеченной душе. Видя их счастливые лица, Порко улыбался и сам. — Марсель! — вскрик Мей, и Порко подорвался с места, отчаянно пытаясь попасть в воспоминание. — Мей! — Марсель бросился вперед, пройдя будто сквозь Порко, и кинулся в темную дыру, в которую провалилась Мей.       Порко на секунду закрыл глаза, а, когда открыл, оказался в гроте. Их гроте. Тут было всё иначе: не было уютного кана, где они любили греться, не было ступеней, пусть и крутых, не было полок, высеченных прямо в камне, — ничего. Лишь темная и сырая пещера. И Мей. Маленькая Мей, которая лежала в куче палых листьев и горько плакала. Порко кинулся ей на помощь, но Марсель успел первым. Он скатился по крутому склону, исцарапав ладони и спину. — Мей, где болит? Ты ничего не сломала? — обеспокоенно бормотал Марсель, аккуратно приподнимая девочку. — Спина, — сквозь слезы пропищала она. — Ничего страшного. Пару царапин.       Марсель натянуто улыбнулся, а у самого ком тревоги подкатил к горлу. Спина Мей была буквально изодрана рваными ранами, но он не должен был показать, что всё плохо. — Посиди пока, — он стал озираться по сторонам, и заметил очертание большого валуна. Марсель подхватил Мей и пересадил её туда. — Я сейчас. Нужно обработать твои раны. Никуда не уходи!       Мальчишка метнулся к озеру, что было здесь. Через пролом наверху солнечные лучи красиво отражались от поверхности, но сейчас было не время любоваться этим. Он зачерпнул воду и попробовал. Теплая и солёная. Путаясь в ногах, тот побежал к дыре, через которую они провалились. — Я сейчас приду!       Марсель убежал, а Порко медленно прошёлся по до боли знакомому, и, в то же время, чужому месту. Он подошел к Мей и осмотрел её раны. Ужасно. Из некоторых ран торчали ветки, кровь уже насквозь пропитала шёлк, стекала тонкими струями по камню. Взгляд зацепился за листья, что прилипли к окровавленной коже, и Порко машинально попробовал их убрать как раз в тот момент, когда это же хотел сделать Марсель. Но не получилось. — Будет немного жечь, — всё продолжал успокаивать Марсель, а сам трясущимися руками разрезал ткань.       «Жесть», — пронеслось в голове Порко, и он был почти уверен, что о том же подумал и Марсель. — Марсель, мне больно, — плакала Мей. По правде говоря, она почти ничего не чувствовала: всё будто онемело, но Мей не знала, что это болевой шок, что организм пытался оградить её от этого. — Потерпи немного. Всё будет хорошо. Ты веришь мне? — подбадривал Марсель, пока аккуратно промакивал раны. Мей лишь кивнула, по-прежнему вздрагивая от каждого прикосновения.       Потребовалось много времени, чтобы остановить кровь и промыть раны, но Марсель не сдавался, он постоянно разговаривал с Мей, пытаясь её отвлечь. И, насыпав лекарство на раны, перемотал всё тело не запачканным кровью шелком, даже несмотря на протесты. Марсель всегда был лучшим на уроках по оказанию первой помощи, и Порко даже не удивился способностям брата. Это, наверное, то, чем он бы занимался, если бы не попал в кандидаты. Помогать людям — его призвание. — Прости, я такая беспечная, — бледными губами прошептала Мей, едва не отключаясь. Она сидела в рубашке Марселя, но одежда нисколько не согревала. Мей потеряла слишком много крови и была буквально на волоске от потери сознания. — Ничего страшного. Всё будет хорошо, — Марсель пересадил Мей себе на колени в попытке её согреть. Озираясь по сторонам, мальчишка всё думал, как бы им отсюда выбраться. Мей явно не поднимется по склону, а он не сможет её вытянуть. Сам едва вскарабкался. Оставалось лишь надеяться на её стража, который вечно ходил неподалеку. — Всегда я заставляю других переживать за меня, — всё тише и тише говорила Мей, но Марсель не давал ей отключится, постоянно тормоша и растирая ручки. — Госпожа! — вскрикнул Сяо, как только заметил Мей в луже крови.       «Долго же ты, Сяо», — усмехнулся Порко, наблюдая за тем, как мужчина кинулся на Марселя и едва не пробил его голову копьем. — Нет. Он спас меня… Сяо, пожалуйста, не убивай его. — Ей нужно в больницу, — пробубнил бледный от страха Марсель, глядя на наконечник копья, что буквально был у его носа. — Ты больше не приблизишься к Госпоже. — Но Мей настояла на своём, и мы встретились еще много раз, — прозвучал мягкий голос Марселя совсем рядом, из-за чего Порко вздрогнул и даже отшатнулся. — Какого?.. — Здравствуй, Порко, — Марсель улыбнулся, рассматривая брата. — Ты вырос. — А ты нет, — огрызнулся он и прикусил себе язык. Эти воспоминания почти заставили его поверить, что Марсель жив. — Ты всё такой же. — Как и ты.       Повисло напряженное молчание: они оба наблюдали, как Сяо уносил едва живую Мей из грота, как виновато шёл следом Марсель, держа в руках окровавленную одежду. И, несмотря на то, что Порко столько лет хотел поговорить с братом, столько ему рассказать, сейчас не смог вымолвить и слова. В душе был настоящий ураган из чувств, и Порко не мог понять, злится ли он, раздражён или счастлив. — Не вини Райнера, — Марсель развеял молчание, вовремя приложив палец к губам, чтобы попросить Порко помолчать. — Я его защитил по своей воле. — Потому что он бесполезный кусок дерьма, которого вечно нужно спасать! — рыкнул Порко, чувствуя, как злость закипает внутри. — Я бы сделал то же для любого из них, и для тебя, и для Мей. Просто так получилось, что защитил именно Райнера. — Нихрена это не просто, Марсель! Он гребанный никчёмный неудачник, и ты лучше всех это знаешь! Если бы я был с вами, ты бы не умер! — сдерживая слезы, орал Порко. Он не мог больше держать это в себе. — Возможно. Но никто не знает, чтобы было тогда. Может, мы все погибли бы позже. Порко, любой выбор, любой шаг предопределяет наше будущее, и мы там, где должны были быть. — В рот я ебал всё это! — ругнулся он. — Ты мертв, и ничего уже не имеет значения! — Мертв, но я же сейчас говорю с тобой. Я всегда буду частью тебя, как и ты — частью меня. — Я сожрал твоего титана. Вот и всё, — Порко похлопал себя по карманам, но не обнаружил сигарет. Он протяжно завыл. Если после смерти он окажется тут без возможности курить, то лучше полететь прямиком в Ад. — Нет. Мы связаны куда больше, чем просто силой титана, — Марсель улыбнулся, протягивая брату пачку сигарет.       Порко не стал спрашивать, как и откуда, хотелось, наконец, почувствовать расслабление, хотя бы минутное. — Не заливай, это всё бредни безумного ученого, не более. Нас связывает только сила титана. — Знаешь. Я думал, что ты выберешь другой путь, — грустно улыбнулся Марсель, прокручивая пачку сигарет в руках. — Какой путь? — Порко поджал губы. Ему этот разговор не нравился всё больше. — Ну не знаю. Ты мечтал быть музыкантом. Это, например. — Это была твоя мечта. Я просто хотел делать то же, что и ты. — Но уже ничего не изменить, — Марсель вздохнул, смотря на лужи крови. — Через тринадцать лет мы с тобой встретимся уже по-настоящему. — Ага, — буркнул в ответ Порко. — Не обижай Мей, — неожиданно сказал Марсель, отчего Порко едва не подавился дымом. — Она на самом деле хорошая. — Что значит «на самом деле?» — непонимающе изогнул бровь Порко, но Марсель начал растворяться, становясь всё прозрачнее с каждым мгновением. — Эй! Ответь! — Она сама должна тебе рассказать. Если нет, то тебе никогда не превзойти меня, братец. Я любил её, если это можно так назвать в двенадцать лет, — Марсель достал из кармана причудливую птицу из красной бумаги. — Я не смог сдержать данное ей обещание. Это одно из немногого, о чем я жалею. — Да что за бред ты несёшь?! — вспылил Порко, попытавшись схватить брата за грудки, и у него получилось, только вот перед ним был уже не Марсель. Он отчаянно дергал Пик. — Не хотел, — хрипло буркнул Порко, отпустив подругу. — Кошмар?       Порко еле принял сидячее положение. Голова была, словно квадратная, и болела невозможно. И, помимо этого, раздавался звон в ушах, отчего слова Пик долетали с опозданием и, будто откуда-то из-под толщи воды. Порко отчаянно хотел пить. В горле ещё был привкус крови, или это ему только казалось. Но сухость сковала все возможные слова. — Вот, — Пик подала другу стакан с водой, которую Галлиард выпил залпом и едва не подавился, громко закашлявшись. — Долго я тут лежу? — Порко еле выговорил слова. — Не особо, — Пик налила еще воды, устало села рядом с парнем и поглядела в открытое окно. — Порко, все поменялось. — Что поменялось? — Мы скоро отправляемся на Парадиз, но без тебя. — Какого черта? Почему?! — вспылил он, едва не расплескав воду. — Так решили сверху. Ситуация на фронте плачевная. Они не хотели отпускать и меня, но Зик настоял. Ты отправишься на передовую после нас. Остались кое-какие задания, — Пик похлопала друга по руке. — Ты нужен Марли здесь, Порко. — Они хотят ещё кого-то потерять?! Черта с два я отпущу тебя одну, — Порко перехватил руку Пик, сильно её сжав. — Я не дам тебе умереть. — Эй. Не нужно списывать меня со счетов. Я не слабачка, и сама могу за себя постоять, — попыталась возмутиться Пик, но улыбка тронула её губы. Ей было очень приятно от заботы Порко. Всегда он был таким. Грубо и по-своему, но так заботиться мог только он. — Ага, как же. Марсель тоже так говорил, — голос предательски дрогнул, но Галлиард прикрыл это кашлем, нервно отпивая воды. — Порко, мы не можем диктовать условия, — устало вздохнула Пик, вытаскивая руку из хватки друга. — И вот ещё. Ты был в титане слишком долго. Бертольду пришлось вмешаться. Первое твоё превращение будет сложным. Ты должен быть максимально сосредоточенным и спокойным, чтобы держать силу под контролем. Думаю, тебе пока не следует пытаться превращаться. Успокойся для начала. — Да я спокоен! — рыкнул Порко, но укоризненный взгляд Пик заставил его сбавить тон. — Нормально всё. Просто… — он замялся, не зная, стоит ли говорить это Пик, но та продолжила за него. — Просто ты поругался с Мей. Она мне всё рассказала, и, знаешь, я бы тебя тоже по лицу стукнула, — Пик сдвинула брови к переносице, явно осуждая друга. — Ну, конечно. Вы там сговорились, — продолжал злиться Галлиард. — Мы не сговаривались. И, для твоего сведения, она весь день ждала тебя тут, а ушла, когда узнала, что ты в порядке. Порко, она хорошая, не обижай её.       В голове что-то щелкнуло, стоило Пик сказать это. Слова эхом отдавались в голове, и Галлиард явно не понимал, что имел в виду Марсель, когда говорил почти тоже самое. Но одно было общее: «не обижать её». Он никогда не желал ей зла. Да, мог сказать что-то, не подумав, да, иногда вел себя, как идиот, но он же извинялся за это. Но, чтобы обидеть её, никогда не было таких намерений. — Ладно, мне нужно идти собирать вещи. Ты отдыхай, и попробуй успокоиться, — Пик встала с кровати и направилась к двери. — Да я спокоен, блять! — заорал Порко, едва не сжав стакан в руках до треска. Пик лишь усмехнулась и вышла из палаты. — Задолбали!

***

      Двумя часами ранее. — Госпожа, вы сами себе противоречите, — укоризненно высказался Сяо, пытаясь напомнить Мей о её вчерашнем обещании: сама же говорила, что ненавидит. Да, ненавидит и очень переживает. Её не пустили на процесс обращения, поэтому Мей сейчас нервно ходила туда-сюда по одной из палат госпиталя, куда должны были привезти Порко.       От громкого стука двери Мей вздрогнула, а по спине пробежал предательский холод. Она медленно повернулась и встретилась с удивленным взглядом Райнера. — Здравствуйте, — Райнер уважительно склонил голову, что было весьма сложно с Порко на руках.       Мей поджала губы, но всё же поздоровалась, отступая от койки, куда Райнер и положил бессознательного Порко. Она завороженно смотрела на то, как шрамы на лице и теле Галлиарда дымятся и медленно затягиваются. Так хотелось коснуться его лица, просто быть рядом, чтобы убедиться, что всё хорошо, но повисшие над головой дамокловым мечом обида и гордость не позволяли. — С ним всё хорошо, — тихо высказался Райнер, украдкой разглядывая девушку перед собой. Красивая, необычная, чертами лица напоминавшая Микасу, но эта Мей была утонченная, грациозная и нежная. Совсем не такая, как бывший товарищ. Сомнения и стыд полоснули по сердцу ножом, и Райнер едва не задрожал от нахлынувших воспоминаний, которые отчаянно пытался закопать поглубже.       Мей молчала. Она лишь еле заметно кивнула в знак того, что слышала сказанное. Мей не испытывала такой лютой неприязни к Райнеру, как Порко. Но гнев и злость парня, частично перешли и ей. Пусть она и старалась понять Брауна, пусть и оправдывала, но где-то в глубине души всё равно винила его в смерти Марселя. Пусть не так яро и не открыто, как Порко. — Госпожа, вам следует возвращаться, — напомнил Сяо, подходя ближе к Мей. — Да, конечно, — она медленно пошла к двери, словно растягивая время, словно пытаясь побыть рядом с Порко подольше. — Погоди, — окликнул её Райнер, и Мей развернулась в непонимании вместе с Сяо, чей взгляд явно выражал раздражение. Браун что-то достал из кармана пальто, но обращение-таки исправил. — Погодите.       Мей застыла в догадках, глядя на то, как воин медленно и неуверенно шел к ней. — Марсель бросил это мне, прежде чем, — Браун запнулся, стараясь унять дрожь в голосе. Теперь не только воспоминания о временах, проведенных в разведкорпусе, но и смерть товарища отчетливо виднелись перед глазами. — Он прокричал ваше имя перед смертью.       Мей прижала руки ко рту, отчаянно пытаясь сдержать стон боли, что рвался наружу. По щекам потекли слезы, стоило только увидеть помятый, забрызганный кровью бумажный журавлик. Именно его она сделала для Марселя, перед тем как уехать. Символ удачи, защиты. А он пообещал вернуться и встретиться вновь. Но вернулся лишь этот журавлик, без Марселя. Воспоминания о тех временах, когда она учила Галлиарда оригами взметнулись в памяти, словно кучка палых листьев, больно терзая душу. Буквально задыхаясь, она трясущейся рукой взяла журавлика и прижала к сердцу. Ей хотелось выть от отчаяния. Она все эти дни старалась держать себя в руках, старалась плакать тихо, чтобы никто не слышал, чтобы никто не догадывался, как ей тяжело. Даже с Порко она сдерживалась, но этот журавлик словно вскрыл коробку с болью, высвободив всё: не только воспоминания о Марселе, но и обиду на Порко. — Госпожа, — Сяо приобнял Мей за плечи и повел на выход. Он знал, как ей дорог был Марсель. И, на самом деле, Сяо относился к нему хорошо. Марсель был куда лучше Порко, и страж был бы рад, если бы с Мей был именно он. — Мей, что с тобой? — обеспокоенно спросила Пик, которая как раз подходила к палате. Она с прищуром зыркнула на Райнера, стоявшего посреди комнаты с потерянным взглядом, и, видимо, жалел о чем-то сделанном. Только вот о чём?       Мей тут же прильнула к подруге, сжимая ворот её пальто. Больно, невыносимо больно от всего, свалившегося разом. Мей ненавидела быть слабой, ненавидела показывать свою ранимую душу, но просто не могла больше держать эту лживую маску. Слишком многое случилось за последние два дня. — Марсель… он, — захлебываясь в слезах и всхлипывая, бормотала Мей. — Хочешь поговорить? — Пик перевела взгляд на Сяо, словно спрашивая у него разрешения, и он лишь коротко кивнул. Пик тут же повела Мей к соседней палате.

***

— Сяо, нужно написать письмо, — осипшим голосом сказала Мей, глядя на пустой лист бумаги, но она была не в состоянии заставить себя написать хоть что-то. Все мысли были с Марселем, с Порко, с ребятами, и точно не были рациональными. Ей хотелось помочь хоть как-то, хоть чем-то, и сейчас от неё зависело, поддержит ли её страна Марлии. Но Мей отчаянно не знала, что написать, как убедить Императора помочь. — Вам нужна помощь? — он присел рядом, забрав кисть из её руки. — Да… Сяо, что будем делать? — она умоляюще смотрела на него, пытаясь сообразить хоть что-то. — Госпожа, — он вздохнул и принялся выводить аккуратные иероглифы как дань уважению Имератору, коротко расписывал о том, как проживает народ в Марли. — Я полагаю, что такие вопросы не решаются в письмах. Если для Вас это важно, может, стоит лично поговорить с Императором? — И что я ему скажу? Что хочу защитить дорогих людей? Он только разозлится, и, возможно, опять меня запрут в дворце матери. Я не хочу этого, — Мей увлеченно следила за изящным почерком Сяо, она старалась отвлечься, поэтому максимально сосредоточилась на таком простом, но в то же время красивом действии. — В противном случае, я не могу Вам посоветовать что-то ещё, — Сяо огляделся, не заметив подозрительных теней в окнах и за дверьми, продолжил. — Господин Юньшэнь очень любит Вас, и, полагаю, он не сможет вам отказать при личной встрече. Если, Вы, конечно, приведете весомые аргументы для согласия. То, за что ему можно будет зацепиться.       Последнее было произнесено куда тише обычного. О таком не говорят громко: только ему и Мей была известна эта слабость нового Императора, которого и так не жаловали советники и приближённые. Слишком добрый, слишком честный и взошедший на престол раньше старших братьев. Так захотел бывший Император, и никто не посмел ему перечить. Однако сейчас, после смерти прежнего правителя, очень многие норовили свергнуть молодого, и в такое шаткое время ошибки были недопустимы. Сяо это понимал, но вместе с этим желание помочь Мей тоже было неслабым. — Я не понимаю, почему мы отказываемся поддержать Марли? Они сильный народ, и, если у нас что-то случится, они придут на помощь. Почему старейшины вцепились в эти старые, как они сами, идеалы. Нужно развиваться, — тяжело вздохнула Мей, откидываясь на мягкие подушки. Она немигающие смотрела на километры тканей, которыми был увешан её потолок, и находила успокоение в танце шелков. — Госпожа, при всем уважении, я с Вами не согласен. По крайней мере, отчасти. Я даже представить не могу тот день, когда нашей стране понадобиться помощь извне, — Сяо закончил писать прошение на флот, чтобы Мей смогла вернуться домой, и отложил кисть. — Марлийцы тоже так думали. Всё меняется, Сяо. Скоро и до нас дойдет. Я уверена. Если они так и будут сидеть за стенами на горах золота, то вскоре остальному миру это надоест. — Нас отличает то, что мы не узурпируем другие народы и не принижаем их. — Да? А как тогда называется то, что меня и моих сестер отправляют в другие страны? Думаешь, я не понимаю этого? — вспылила Мей, повышая голос. — Это не то же самое, Госпожа, — Сяо положил поверх руки Мей свою, коротко кивнув в сторону окна.       Мей поджала губы, вовремя себя остановив. Мало того, что она чуть не ляпнула лишнего, так ещё и едва не сорвалась на Сяо. Мей стало смешно. Этой выходкой девушка походила на Порко: тот тоже вечно сначала ляпнет, а потом только думает. Она достала чистый лист бумаги и быстро написала:       «Думаешь они поймут хайнаньский?»       Сяо перехватил кисть и ответил:       «Они не настолько глупы, чтобы отправлять тех, кто не понимает наш язык. И это могут быть наши сородичи. Поаккуратнее с выражениями, Госпожа» — Я хочу спать, — Мей порывисто встала со своего места, подошла к окну и закрыла его, явно спугнув кого бы там ни было. — Позову прислугу. — Не нужно. Я сама, — Мей тут же стала вынимать заколки из головы, буквально бросая их в шкатулку. — Доброй ночи, — Сяо забрал письмо, что написал, и хотел было уходить, но Мей схватила его за рукав. — Не уходи. Пожалуйста. Поспи сегодня со мной. Как в детстве, помнишь? — Мей натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу и боль, что терзали весь день. Ей сейчас необходима поддержка. Раньше Сяо всегда оберегал её, был рядом и охранял сон. — Госпожа, вы не в том возрасте, когда это дозволительно. — Я прошу тебя. — Хорошо, — тяжело вздохнул Сяо и отошел к стулу, чтобы снять доспехи и верхнюю одежду.       Мей быстро погасила свет в комнате и уже легла под одеяло. Сяо не заставил себя долго ждать. Он аккуратно лёг рядом, прижав госпожу к себе. Давно она не просила побыть с ней. Он помнил эту маленькую неугомонную девчушку, которую охранял ещё с тех времен, когда она едва могла ходить. Сейчас она превратилась из неуклюжего ребенка, с красивую девушку, но Сяо никогда даже не позволял себе думать о ней в каком-то другом ключе. Он её страж. Не более. — Прости меня, Сяо, я постоянно заставляю тебя переживать, — Мей уткнулась носом в грудь Сяо, закрыв глаза от того, насколько ей было спокойно. Сяо — тот, кто всегда был рядом, и Мей не могла представить день, когда его не окажется подле. Это было, как дышать. — Вы слишком импульсивны. Этот Порко явно плохо на вас влияет, — с нотами недовольства бросил мужчина и, наконец-то, за столько дней, позволил себе расслабиться. — Ничего не могу с собой поделать, — Мей зевнула. Сяо действовал, как снотворное снадобье, и она не могла противиться желанию уснуть, чтобы этот ужасный день наконец-то закончился.       Сяо молчал, он смотрел на едва различимые очертания бумажного журавлика, что лежал совсем рядом.       «И почему я допустил подобное?»

***

— Марсель! — вскрикнул Порко, резко садясь на кровати. По лбу стекали капли холодного пота, а сердце колотилось с такой силой, что он едва мог слышать, что творилось вокруг.       Он потерянно огляделся, пытаясь вернуться в реальность. Взгляд зацепился за ярко-красные листья клёна, что так красиво опускались на землю, скрывая уродливые колдобины и грязь.       Порко на ватных ногах поднялся с кровати и подошел к раскрытому окну. Холодно. Погода в Марли всегда менялась с поразительной скоростью. Вроде только вчера было тепло и грело солнце, а сегодня уже зуб на зуб не попадал. Только сейчас Порко заметил, как сильно он замерз: даже руки тряслись. Было ли это действительно из-за холода или же из-за кошмаров-воспоминаний, Галлиард не знал.       Захлопнув дребезжащие ставни, он на ходу натянул на себя одежду и буквально выбежал из палаты.       «Слава Богу!» — в сердцах взмолился Порко, когда залез в карман куртки и нашел пачку сигарет. Тут же закурив, он даже не удосужился выйти из больницы. Желание подымить прямо сейчас было сильнее, чем нагоняй от медсестер.       Уже сидя на крыльце госпиталя, Порко смотрел на предрассветное небо, и всё никак не мог успокоить ураган в душе. В голове, как и эмоциях, была настоящая каша: из своих собственных мыслей и чувств, Марселя, той девчонки, кажется, Имир, и понемногу от других носителей Зубастого. Еще терзало то, что он поссорился с Мей и обидел её. Галлиард осознал, что поступил как последняя свинья, сорвавшись на ней, но на тот момент просто не мог трезво оценить ситуацию. — Так рано, и не спишь. — Тебе-то что? — огрызнулся Порко. — Ничего, — сухо ответил он, присаживаясь рядом с товарищем. — Будешь? — Порко протянул раскрытую пачку с сигаретами Бертольду. — Нет. Спасибо, — Гувер едва заметно улыбнулся, спрятав руки в карманы пальто.       Заметно похолодало, отчего пальцы неприятно кололо. Даже Порко, которому вечно было жарко, сейчас приоделся. Обычно распахнутая куртка была доверху застегнута, а сам он хохлился, как воробей на морозе. — Как твой старик? — поинтересовался Порко. Хотелось поговорить на отвлечённую тему, о том, что хоть немного отсрочило бы самокопания. — Не особо хорошо, — признался Бертольд и потупил взгляд. Ему было тяжело видеть отца, прикованного к кровати, и все же тот был непомерно рад встрече. А как же отец был рад видеть единственного сына, его гордость и счастье в этом мире! — Ребята часто его навещают. Можешь не переживать, — затушив бычок в руке, Порко запульнул его в кучу листьев, тут же достав ещё одну сигарету. — Спасибо… Порко… — Бертольд замялся, подбирая слова. — Марсель до последнего был нашим лидером, и защитил Р… — Давай не будем об этом? Меня уже задолбало это слушать, — рыкнул Порко, перебив товарища, и нервно затянулся. — Как скажешь, — грустно улыбнулся Гувер, пнув носком сапога рыхлую землю. Ночной дождь сделал своё дело, сейчас было жутко влажно. Но в такие редкие мрачные и тихие утра Бертольд находил утешение. В воздухе пахло спокойствием и тишиной. Такое утро было в день после падения стены Роза. Бертольд тогда так же сидел на крыльце убежища и смотрел на восходящее солнце. — Как ты сразу взял титана под контроль? — Как? — риторически протянул Бертольд. — Наверное, был спокоен.       Порко аж скривился от подобного. Ему уже не первый человек говорил про спокойствие, но не мог он быть спокойным. Никогда не мог. Всегда все слова и действия он совершал на реактивной тяге своей пылающей задницы. Только после осознавал, что сделал что-то не то и следовало бы успокоиться и всё обдумать. Вечная проблема Порко — успокоиться. — Понятно. Видимо, мне потребуется больше времени, — нехотя признался Порко, и пару раз проморгался, будто не веря своим глазам. Он видел, как шел, нет, будто выплывал из тумана, Сяо. О спокойствии, видимо, стоило позабыть. По крайней мере, пока этот невыносимый и заносчивый павлин не «уплывет» в свои тени. Порко всегда поражало, как Сяо мог ходить так тихо и незаметно, учитывая его комплекцию, побрякушки и метры тканей. — Че приперся? — буркнул Галлиард, недовольно сплевывая. — Я не обязан перед тобой отчитываться, — холодно, как всегда, ответил Сяо, оглядывая воинов недовольным взглядом. Он все ещё не верил, что поддался на уговоры госпожи сходить и посмотреть как, там этот хамоватый засранец. Но он тут, и неприязнь к Порко росла с каждой секундой. В этой темноте сумеречья его карие глаза будто блестели огнем и выказывали максимальную степень раздражения, хотя лицо оставалось таким же беспристрастным. — Ах, ну да. Ты же слушаешь только Мей, — прорычал Порко, но на имени подруги смягчил тон, не позволив себе так пренебрежительно отозваться о ней. — Кстати. За всё это время я слышал от тебя только угрозы и мифы о твоей силе. Всё это бредятина, и ты нихрена не можешь, Сяо.       Порко явно провоцировал конфликт. Крайне редко можно было увидеть этого стража не рядом с Мей, и поговорить с глазу на глаз никогда не получалось, хотя очень хотелось. Как минимум, знать, что может этот мужчина и действительно ли он способен защитить Мей. — Порко, не надо, — попытался вразумить товарища Бертольд, но «взрывная бочка» уже подорвался со своего места, отряхивая брюки. — Подерёмся? — Галлиард насмешливо глядел на Сяо, разминая кулаки. Сейчас драка была тем самым, что ему так отчаянно было нужно. Во-первых, выплеснуть всю накопившуюся злость и ярость, во-вторых, проверить себя, ну и, в-третьих, узнать что мог Сяо. — Ты серьезно? — извечно статичное лицо Сяо, сейчас имело весьма удивленное выражение. Он никогда не предполагал, что этот дерзкий парень решится на подобное. По крайней мере, рядом с Мей таких порывов никогда не было. — Полностью, — Порко встал в стойку. — Нападай. — Думаю, стоит проучить тебя, — холодно высказался Сяо. Он давно хотел избить Порко. Как минимум, пару дней назад точно, и если бы не Мей, то разукрасил лицо Галлиарда. Сяо одним отточенным движением воткнул копье в землю, следя, как дернулся Порко. — Опять понтуешься, — усмехнулся Галлиард, но сам не мог отвести взгляда от копья, что прилично вошло в землю. «Это ж с какой силой нужно было воткнуть его туда…» — Порко, успокойся, — в очередной раз попытался вразумить Бертольд, но за столько времени забыл, что «успокойся» было запретным словом для парня. — Да я спокоен, блять! — ругнулся Галлиард и, не дожидаясь атаки Сяо, побежал на того, намереваясь как следует впечатать двойным ударом по ненавистной роже. — Тебе следовало бы послушаться своего товарища, — Сяо уворачивался от грубых и резких ударов так, будто танцевал, иногда отталкивая излишне импульсивного парня от себя. В рукопашном бою ему мало кто мог противостоять. Он использовал силу противника против него же. А, когда оппонент на взводе, это сделать было вдвойне проще. — Изворотливая скотина! Дерись, как мужик! — орал Порко, злясь ещё больше из-за того, что ни один из ударов не достиг цели. — Мей ты тоже так защищаешь?!       Сяо замялся на долю секунды, потеряв контроль над спокойствием. Этим тут же воспользовался Порко и со всей силы ударил Сяо в челюсть.       Страж сглотнул, почувствовав привкус собственной крови. Давно же он не ощущал этого, и ярость буквально закипела внутри. А больше всего раздражало то, что он сам виноват в пропущенном ударе. Нельзя было терять концентрацию, но когда что-то касалось Госпожи, он не мог спокойно реагировать.       Порко не помнил, как он оказался на земле, как ему сломали руку, но он отчетливо запомнил момент, когда буквально разучился дышать. Сяо ударил его в грудь с такой силой, что ребра не выдержали и, ломаясь, воткнулись в легкие, заполняя те кровью, и принесли невыносимую боль. Даже кричать не было сил. Порко отчаянно пытался вдохнуть, измазавшись в грязи ещё больше. Внутренности горели огнем, и он явственно чувствовал, как тело восстанавливается. Если бы не был титаном, то провалялся бы на больничной койке очень долго, если бы вообще не сдох. — Это же охранник той девчонки? — Бертольд подошел к товарищу и помог ему подняться с земли. Странного мужчины уже и след простыл, осталась лишь дыра в земле от копья. — Мей, — хрипло исправил Порко, держась за грудь. — Её зовут Мей. — Опасный он тип. Говорил же, не стоит, — тяжело вздохнул Бертольд и повел Галлиарда в госпиталь. Ему явно стоило бы отдохнуть. — Зато размялся, — грустно усмехнулся Порко, про себя вспоминая все движения Сяо. Как минимум, теперь он уверен, что этому хмурому засранцу можно доверить Мей, и тот силен не просто на словах. Но как же, черт подери, было обидно от проигрыша и хорошо, что этот позор видел лишь Бертольд. Он точно не будет трепаться. — Ты неисправим.