«Навсегда» бывает коротким

      Они ехали долго, Мей всё репетировала речь и выражения лица под тонким платком. Хоть что-то закрывало её от вездесущего песка. Ей крайне не нравилось тут. Этот климат точно не для неё: днем жарко так, что дышать невозможно из-за раскаленного воздуха, ночью — зуб на зуб не попадал, и везде этот песок. Когда виднелись кактусы и редкие оазисы, Мей радовалась смене пейзажа, даже засматривалась. Попался ей на пути одинокий цветущий кактус и напомнил ей саму себя: один в безжизненной пустыне, и, каким бы красивым он ни был, это не поможет ему выжить.       Вечер сменился ночью, а затем и утром. Мей надеялась, что они доедут хотя бы до наступления жары, но нет: машина продолжала месить тонны песка по ухабистым дорогам, иногда останавливаясь на привал. В районе полудня к Мей присоединилась ещё одна машина с переговорщиками из Марли, и уже вместе они продолжили изнурительное путешествие. И, чтобы хоть как-то убежать от этого мучения, Мей уснула. — Мы прибыли, Госпожа, — известил один из немногочисленных стражей, открывший дверь машины, но из-за грохота поездов его почти не было слышно.       Тело затекло, и Мей приходилось прилагать колоссальные усилия, чтобы не выглядеть, как кривая старая кляча, а идти гордой уверенной походкой. Девушка едва не плакала от ноющей боли, и в который раз поблагодарила себя за вуаль. Были мысли выбросить все свои наряды и надевать исключительно одежду Марли, но нужно было соответствовать статусу.       Пока шли до массивных стальных ворот, Мей осматривалась, пыталась запомнить каждую деталь, то, что помогло бы Марли при атаке, если, конечно, будет возможность передать информацию. За ней с опаской шли марлийские политики и стражи. Все были напряжены до предела: от каждого громкого звука вздрагивали и шарахались.       Находиться в тылу врага было непомерно тяжело и страшно. К тому же до них долетали слухи, как жестоки воины Северо-восточного альянса и какие пытки они применяли: плененные буквально молили о смерти.       Мей на секунду закрыла глаза, пытаясь сосредоточится и унять дрожь в теле. Стоять перед воротами, которые открывались с таким пронзительным и душераздирающим лязгом, было невыносимо. Словно металл впитал в себя крики и стоны отчаяния убитых пленников. Не исключение и те, что висели, распятые на крестах, по периметру стен. Некогда белая форма впитала в себя кровь жертв и бог знает что ещё. А на лицах казнённых навсегда застыла гримаса ужаса. По крайней мере, у тех, у кого не была содрана кожа. — Добро пожаловать в крепость Слава, Принцесса, — приторно улыбнулся мужчина, чуть склонившись в жесте уважения, стоило воротам открыться. — Большая честь принимать вас. — Премного благодарна за теплый прием, — еле скрыв сарказм в голосе, поприветствовала Мей. — Ох, вы потрясающе говорите на нашем языке! — восторженно начал мужчина. — Прошу, Вы верно утомились с дороги. Предлагаю Вам для начала отдохнуть, а после можно и поговорить. Нам ведь некуда спешить, верно?       Он надменно рассмеялся, бросив насмешливый взгляд на марлийцев. Да, этим ублюдкам некуда было спешить, они побеждали по всем фронтам: падение Марли — лишь вопрос времени. Но, пока существовала угроза помощи от Хайнаня, они не могли до конца расслабиться, и, когда сама Принцесса предложила быть послом мира и, по совместительству, переводчиком в переговорах, несказанно обрадовались. — Благодарю за вашу доброту. — Прошу простить за мою бестактность. Меня зовут Аль-Хаим. Я буду вашими глазами и ушами здесь. По всем вопросам можете смело обращаться ко мне.       Все молча последовали за мужчиной, опасливо оглядываясь на толпы насмехающихся военных. Кто-то шутливо стрелял в них из пальцев, и остальные заливисто смеялись от побледневших лиц марлийцев. Лишь воины Мей шли ровно, не обращая внимания ни на что. Ровно, как и она сама. Хотелось побыстрее зайти в помещение, чтобы спастись от палящего солнца.       Петляли они долго: сначала — по пустующему сырому коридору, потом — по кишащим людьми бараками, потом — по богато украшенным залам. От пёстрости и многообразия мелких принтов рябило в глазах, и Мей старалась как можно меньше обращать внимание на убранство покоев. Тут было всё, словно хозяин этого празднества помпезности пытался показать, насколько он богат, поэтому впихнул сюда максимальное количество артефактов, драгоценностей, лепнины, мозаик, золота и огромного многообразия ярких ковров. — Прошу, присаживайтесь.       Аль-Хаим жестом указал на щедро уставленный всякими яствами низкий стол, окружённый несколькими десятками подушек. Марлийцы непонимающе переглядывались, не зная, как подступится. Мей решила сесть первая. Она грациозно опустилась на колени за стол, поправив тонкие юбки. Скинув вуаль, она едва сдержала себя, чтобы шумно не вздохнуть от облегчения. — Не знал, что Вы настолько прекрасны, — искренне восхитился Аль-Хаим, присаживаясь рядом с Мей. Её новый страж хотел было высказаться, но Мей взмахом руки заткнула ему рот. — Благодарю, — она делано улыбнулась, повернув голову к мужчине. Он был хорош собой; можно было бы сказать, что он красив. Необычная внешность восточных мужчин притягивала, была чем-то новым и интересным. Хотя бы та же борода, и как искусно она была подстрижена. Эта золотистая кожа, словно обласканная самим солнцем, сияла даже в реалиях искусственного освещения. Высокий, с крепкой мускулатурой и горящими глазами, чёрными, как сама ночь. Да, он определенно был хорош собой. — В переговорах может возникнуть проблема, — задумчиво протянул Аль-Хаим, — а всё потому что внимание будет приковано к Вам. — Может мне надеть вуаль? — чуть шире улыбнулась Мей, на что мужчина театрально схватился за сердце. — Прошу, не лишайте меня возможности видеть Вас, — он говорил так, словно, кроме них, никого не было рядом. И дело даже не в том, что они не понимали языка: Аль-Хаим делал это намеренно, чтобы показать, насколько марлийским выродкам тут не рады. — Хорошо. Тогда, полагаю, мне и моим спутникам следует отдохнуть перед важными политическими делами, — Мей не стирала с лица притворную улыбку, говорила мягко и непринужденно, положил все силы на то, чтобы в голосе не было холода. — Как я мог! — наигранно выпалил мужчина, вскочив со своего места. — Вы околдовали меня, и я забыл обо всём на свете!       Мей смолчала, наблюдая за недовольными лицами марлийцев. Они явно не привыкли сидеть за такими столами. Она вспомнила, как долго ныл Порко, когда они впервые сидели за подобным столом в гроте, но потом привык, и даже стало удобнее, чем за привычным. Из-за этого дома он вечно задирал ноги на стул. Воспоминания о нём приятно согрели душу, и Мей не смогла сдержать теплой улыбки. — Наш неповторимый кофе, — Аль-Хаим пододвинул маленькую серебряную кружку к Мей, и, только та хотела взять её в руки, как девушку остановил страж. — Госпожа, позвольте. — Чего это он? — непонимающе изогнул бровь Аль-Хаим, а после осознания звонко рассмеялся. — Да я бы никогда не решился отравить столь прекрасную девушку.       И в подтверждение своих слов, тот отпил из кружки, что только что пододвинул, и, прежде чем налить кофе, демонстративно показал стражу Мей, что посудина пустая. — Это его обязанность, — девушка приняла напиток, и размеренно стала пить, ровно как и марлийцы. Кофе был горьковатым, но вкусным и необычным. Не таким, какой она привыкла пить в Марли. — Как же я его понимаю. Я бы Вас и не так оберегал. Запер бы в самой высокой башне, чтобы никто не видел, — как-то слишком кровожадно произнес Аль-Хаим, на что Мей нервно дернула уголками губ. — Вашей жене несказанно повезет, ну, или повезло, — с милой улыбкой парировала Мей. От этих намёков уже тошнило. Ей вот было интересно, это Аль-Хаим такой, или же все восточные мужчины настолько красноречивы и темпераментны? — Принцесса! Какая радость видеть Вас в наших краях! — по залу раздался визгливый и до одури неприятный голос. — Вы затмили Солнце своей красотой!       «Кажется, всё…» — подумалось Мей, и она едва не закатила глаза. — Здравствуйте, — коротко поприветствовала Мей. — Я Мухамед Кадаффи, хозяин этой крепости и многих других земель, — с нажимом высказался коренастый пухлый мужчина, сгоняя Аль-Хаима с его места. — Принцесса Хайнаня Чжоу Мейли. — Как же я рад видеть Ваше великолепие рядом. Вы же не замужем? Я бы хотел видеть Вас всегда рядом! Вы будете самой любимой женой из десяти! — горделиво высказывался Мухамед, словно это должно впечатлить Мей, но та едва не ругнулась в стиле Порко, всё-таки вовремя прикусив язык. — Мы тут по совершенно иному вопросу, — отрезала Мей, смотря на недовольные лица марлийцев. — Мои спутники будут весьма признательны, если мы будем говорить о том, ради чего собрались.       Да, пусть большинство ни единого слова не понимали, но общая суть была ясна, и это раздражало. — Да чёрт с ними, — махнул рукой Мухамед, даже не взглянув на мужчин. — Мы вообще не собирались идти на переговоры, нам этого не надо, но вот ради Вас мы согласились. И я нисколько не жалею!       Он слащаво улыбался, пытаясь подмазаться к Мей. Хоть и говорил, что их сторона приняла предложение о переговорах ради неё, это была совсем крошечная доля правды. Им нужно было получить расположение её страны, чтобы заручится поддержкой или хотя бы договором о ненападении. Будь на месте Мей даже неказистая, страшная женщина или мужчина, они все равно бы облизывали с ног до головы. — И всё же согласились, — Мей держала лицо, иногда прячась за кружкой кофе. Она понимала, что продуктивно эти переговоры не закончатся. Те условия, которых хотела Марли, были абсурдными, и в здравом уме сторона победителя никогда бы не пошла на них, но у Мей были другие планы, поэтому ей было не особо важно, как и чем закончатся эти переговоры. — Только ради Вас, — продолжал петь оды Мухамед. — Мы утомились с дороги. Позволите мне и моим спутникам отобедать и отдохнуть? А после приступим к переговорам. — Конечно, душа моя! Ваши стражи также могут присоединиться. — Благодарю, — Мей в сотый раз сдержала желание закатить глаза. День обещал быть тяжелым. После она обратилась к марлийцам и стражам. — Давайте поедим и отдохнем.

***

— Марли выдвигает условия: добровольно уйти с наших территорий, сдать пленных и подписать пакт мира, — закончил свою долгую и до абсурда глупую речь марлийский политик и нервно сел обратно на стул.       Мей переводила слова следом за оратором, и всё ещё не могла поверить, что марлийцы настолько высокомерны, что выдвигают такие условия. Рассчитывают на торг? Но они не на рынке, чтобы торговаться жизнями тысячи людей. — Он шутит, да? — истерично посмеиваясь выдал Мухамед, сидя во главе длинного стола, прямо напротив Мей; остальные же расположились по разные стороны, напряжённо глядя друг на друга.       Мей очень хотелось сказать тоже, но она лишь вздохнула: — Каковы будут ваши условия? — Наши? Марли добровольно сдаются, становятся нашей колонией, передают нам силу титанов, и тогда мы никого не убьем, но это не точно, — усмехнулся Мухамед, горделиво вздернув двойной подбородок. — А ещё Хайнань не будет вступать в конфликт. А, чтобы быть уверенными в ваших чистых намерениях, Вы станете моей женой, Принцесса. Как гарантия. — Такие вопросы решаются только с согласия Императора, — после долго молчания, наконец-то ответила Мей, едва не открыв рот от изумления. Если она считала условия Марлии абсурдными, то Мухамед со своими определенно превзошел их. — Так можно прямо сейчас и написать! А Вы пока побудете дорогой гостьей нашей крепости. Как и ваши спутники. Вы же не думаете, что Вас отпустят отсюда в разгар войны? — деловито тянул мужчина, с легким налетом сарказма. — Это опасно. — Вы хотели сказать «пленниками»? — вскинув брови, парировала Мей. Конечно, это было опасно для них, ведь столько людей побывало внутри их «сердца», и отпускать делегацию живой было бы глупо. — Как вы могли так плохо обо мне подумать?! — трагично протянул Мухамед, схватившись за сердце. — Вы самое дорогое, что есть в мой крепости! — Что они говорят? — наклонившись к Мей, спросил марлиец, сидевшись подле неё. — Ничего хорошего. Условия более, чем ужасны, — она пересказала всё, и мужчина несдержанно высказался о глупости и нахальстве Мухамеда и других представителей Альянса. — Эти пустынные собаки перегрызли марлийцам глотки, несмотря на вашу хваленую силу титанов, — усмехнулся Мухамед, видя, как побледнел марлиец. — Мне всё было интересно, когда вы вякнете что-то едкое, думая, что я не понимаю ваш язык. — Да… да как Вы смеете так обманывать людей?! — выпалил мужчина, побагровев то ли от неловкости, то ли от злости. — Я? Я могу делать, что пожелаю, в своем замке. А высокомерные тупые марлийцы мне тем более не указ. — Давайте мы все успокоимся и поговорим, — попыталась уладить зарождающийся конфликт Мей. Воздух буквально накалился до предела, и дело было далеко не в жаре. — Черта с два я буду говорить с этими мразями! Повторюсь, специально на их языке, чтобы дошло. Мне, как и всем нашим союзникам, глубоко плевать на Марли и на то, что они там несут. Для нас важны Вы, Принцесса. И Вы б… — Господин, прошу простить. Тут марлийский переговорщик. Говорит, что его потеряли по пути. Вот добрался с нашими, — прервал внезапно ворвавшийся солдат, затягивая за руку парня, словно собачонку. — Ещё одним мясом больше, — необдуманно выпалил Мухамед, и усмехнулся.       Стоило только увидеть его, Мей не смогла сдержать удивленного взгляда, ровно как и остальные марлийцы, но в их глазах зажёгся лучик надежды по имени Порко Галлиард. Мей, конечно, знала, что он очень вспыльчив и сначала делает, а потом только думает, но чтобы настолько… Порко в её план не входил от слова совсем, и сейчас она судорожно пыталась найти выход из этой ситуации, каждый новый упрёк или угроза от Мухамеда заставляли надежду таять на глазах. — Простите за опоздание, — на ломаном вражеском языке выдал Порко, присаживаясь за стол. Он нервно поправил форму, стараясь не пересекаться взглядом с Мей, чтобы не выдать себя. — Какой крепкий, в отличие от этих задохликов. Не хочешь попробовать посоревноваться с моими воинами? Будет весело.       Порко всё пытался понять хоть слово, но ни черта не соображал. Да и нервы шалили не по-детски. Он буквально придумал план на бегу, пока прятался в барханах с частичной трансформацией в титана. Стоило только ему услышать, куда уехала Мей, он под покровом ночи сбежал из лагеря. Порко не думал в тот момент ни о наказании за дезертирство, ни о последствиях, ни о чем вообще. Лишь мысль о том, что его Мей была в смертельной опасности — одна — не давала ему покоя и заставляла двигаться вперёд. — Вам предлагают посоревноваться с местными воинами, — перевела Мей, нервно сжимая руки под столом. — А, ты не понимаешь, — послышался тяжелый вздох. Не спеша разрезая красное яблоко кинжалом, Мухамед продолжил унижать. — Ну, тогда буду говорить на вашем. Марлийцы настолько чистоплюи, что выучить чужой язык считается зазорным. — Господин, могу Вас попросить не выражаться так о моих спутниках, — как можно мягче высказалась Мей, опережая взрывоопасную бочку Галлиарда. — Никто мне не указ, тем более — баба! Как вообще женщинам можно доверять политические дела?! Баба нужна лишь, чтобы её трахать и для продолжения рода. Языки бы вам всем повырывать! — взорвался Мухамед, с силой воткнув кинжал в столешницу. — Я пытался быть снисходительным и вежливым, но Вы меня довели! Женщина никогда не будет мной командовать! — А я всё гадала, когда ты покажешь свою личину, ублюдок, — Мей варварски откинулась на спинку кресла, с усмешкой глядя на Мухамеда.       Все остальные лишь нервно переглядывались, пытаясь понять, о чем была речь, но по тону, воткнутому ножу, и брошенному на стол вееру Мей всё было понятно без слов. — Да как ты смеешь… мерзкая сука… — зашипел мужчина, едва не побагровев от злости, а после перешёл на крик. — Ты теперь будешь моей пленницей, и твой хваленый Император ничерта не сможет сделать! Силёнок у вас не хватит! Всё это бестолковые басни о вашей силе и технологиях! Вы просто лживые ублюдки! — А ты уверен в своих силах? Говоришь так, будто всё знаешь. Ты думаешь, что моя страна оставит меня тут? На вас обрушится вся сила и мощь Хайнаня, — продолжала подначивать Мей, а сама медленно и незаметно для остальных ослабляла пояс ханьфу и снимала неудобные жесткие туфли. — Они не посмеют и притронуться ко мне, когда я буду держать нож у твоего горла. Убить их всех, а её — в клетку! — истерично прокричал Мухамед, и воины, что стояли вокруг, тут же ринулись на марлийцев и стражей Мей. — Галлиард! Убей их! — ввизгнул мужчина, пытаясь отползти подальше к стене.       Лязг металла, крики и стоны умирающих заполнили комнату. Кровавое сражение в узкой зале было поистине ужасным, и более походило на бойню. Они планировали это с самого начала. Ну, Мей и не сомневалась. Она готова была к этому. Даже ценой собственной души, даже ценой рассудка, она хотела склонить Императора на сторону Марли. А всего-то нужно было спровоцировать Альянс, что у неё и получилось. Но было одно «но». Порко. Девушка полагала, что, будь она с ним холодна, тот отвернулся бы от неё, что своим поведением сделает только лучше, что так будет проще принять уход, но как же она была глупа. Это же Порко, её неуправляемый и такой непредсказуемый Порко. Галлиард всеми силами пытался отмахнуться от атак и добраться до Мей, что всё так же сидела на своем кресле и пыталась держать лицо, но страх в её глазах читался даже с расстояния. Он пытался защищать марлийских чиновников, что прятались за его спину, но быстро понял, что такими темпами до Мей не доберется. В конце концов, он пришел сюда за ней. Словно нутром чувствовал, что ей нужен.       Воины Хайнаня умирали один за другим. Копья и массивные луки в реалиях небольшой залы были крайне неудобны, лишь те, у кого были мечи, могли хоть как-то развернуться. Теперь было ясно, почему зал для переговоров так сильно отличался от зала, где они отдыхали. Сейчас лишь личный страж Мей всё ещё держался. Был ранен, но из последних сил пытался защищать её в этом хаосе. — Принцесса, я должен провести ритуал! — надрывисто кричал он, и уже хотел было кровью начертать на лбу Мей иероглифы печати, как она откинула чужую руку. — Нет, — хрипло бросила девушка, дрожа всем телом. Она просто не могла сделать этого, когда Порко был тут. — Галлиард! — визг повторился, на что воин раздраженно шикнул. — Да к черту вас, — огрызнулся он, прекрасно понимая, что никто из них не выживет, и если он продолжит тянуть, то и они с Мей будут трупами. А так высока вероятность, что они смогут удрать, ведь сейчас у войска отдых и они совершенно не ожидают боевых действий: скоординироваться быстро точно не успеют. — Как ты смеешь, выродок?! Ты обязан нас защищать! — выкрикнул мужчина, прежде чем ему перерезали глотку.       Порко навалился на двух стражей, руками хватая клинки, что раздирали ладони до костей, доводили боль до истошного рыка, но он не позволял силе титана залечить раны. Тогда все попытки к отступлению были бы уничтожены. Он резко потянул мужчин на себя. Они не ожидали такой прыти у раненного парня и потеряли равновесие. Порко со всей силы ударил их в кадыки и тут же повалил нерадивых воинов на пол. — Доверься мне, — шепнул Галлиард, стоило только подобраться к Мей. Он заставил девушку подняться на ноги и попятился вместе с ней назад, держа отобранный меч наготове.       От тепла его тела, от его запаха и присутствия Мей едва не упала на колени. Всё нутро трепетало от одной только мысли, что он сунулся в жерло вулкана ради неё. Так глупо, безрассудно, но до дрожи в ногах романтично. Или дрожала она вовсе не от переполняющих светлых чувств к любимому? За последний месяц боль, страх и отчаяние закалили её, буквально высекли новую её суть. Но от вида изувеченных тел и рек крови всё ещё становилось дурно. — Пожалуй, тебя я не убью. Ты сможешь знатно повеселить нас, — усмехнувшись, выдал Мухамед, с упоением глядя на гору трупов. Он как сидел на своем месте, так и продолжал, в отличие от союзников, что попрятались за его спину. Живыми противниками были лишь Мей и Порко, ну, и захлебывающийся в крови воин Хайнаня, что с безмерным сожалением, словно извиняясь, смотрел на госпожу. Он не смог выполнить свой долг. — Что ж, этим поступком вы окончательно поставили себя под удар. Я пыталась, — с силой сжимая окровавленное ханьфу, Мей всеми силами старалась унять дрожь в голосе. Как бы она ни храбрилась, как бы ни было высоко её самообладание, но смотреть, как умирают десятки человек было тяжело. Да и вид раненого Порко подкосил. — Ну, где там гнев твоего брата, а? Я жду, — Мухамед встал с кресла и, протирая руки, стал расхаживать прямо по телам убитых. — На меня упадет Солнце? — Кое-что другое, — усмехнулся Порко, а следующую секунду откинул Мей за свою спину, а сам бросился вперед на врагов. Комнату охватил яркий свет и раскат грома, сея разруху и шок. Потолок обрушился на головы, а пол под весом титана стал проваливаться.       Мир словно сузился до маленькой залы, и время тут остановилось. Галлиард не слышал и не видел никого, кроме своей Мей, что едва не упала в пролом на полу. Он был, словно в вакууме, где важным была лишь Мей. Насколько хватило лап, Порко прибил близстоящих воинов и советников Мухамеда, а, может, и его самого, и, схватив девушку, закинул себе на загривок. — Карета подана, — послышалось откуда-то из туловища титана, и Мей невольно улыбнулась, сильнее цепляясь за светлые волосы Порко. У неё был совсем другой план, где она была бы жертвой, где лично была бы убийцей своих воинов и союзников. Она наперед знала, что никто из них не выживет. А всё для того, чтобы дать Хайнаню весомую причину для атаки на Альянс. И её гнусный, бесчеловечный план почти исполнился, пусть и не совсем идеально. Оставалось лишь выбраться живыми отсюда. А после она в красках распишет, что ей угрожали, что воинов убили, её саму хотели держать, словно пленницу, чтобы её страна не вступала в войну.       Она не лишится рассудка, её не убьют, и Порко будет жить. Нужно было лишь покинуть крепость. Лишь. Так просто, но в тоже время буквально невозможно. Марли многие годы пытались добраться до этой крепости — безрезультатно. Так что Порко мог один против тысячи до зубов вооруженных противотитановыми орудиями? Но ранее они не попадали сюда, ранее не заставали их врасплох, ранее у него не было той, за которую он готов был поставить под удар не только свою жизнь, но и победу страны. — Уничтожьте титана! Девку не заденьте! — послышался визг этажом ниже, и Порко недовольно цыкнул: не получилось убить этого урода. Нужно было срочно убегать, пока войска не опомнились и не мобилизовались.       Галлиард сорвался с места, цепляясь за осыпающееся здание. Он хотел очутиться как можно ниже к солдатам: была слишком большая вероятность задеть своих крупнокалиберными пушками, и Порко надеялся, что ему хватит сил и сноровки, чтобы уклоняться от пуль.       Мей швыряло из стороны в сторону. Она то больно ударялась о Порко, то взлетала в воздух, но упорно держалась за его волосы. Визжала до хрипоты, и даже не разлепляла век, чтобы не видеть всего того ужаса, что творился вокруг. Она про себя молилась всем Богам, чтобы сберегли их, чтобы дали выбраться из этого пекла.       От мощного взрыва Порко швырнуло в стену вместе с десятком разорванных в клочья тел. Он наивно полагал, что эти ублюдки не будут палить по своим. — Совсем придурок?! По ногам стреляйте! У него на башке эта сучка! — орал Мухамед, пиная в плечо стрелка. Вокруг был полный хаос. Воины бегали, словно муравьи, пытаясь сориентироваться, на ходу заряжали винтовки. Никто не ожидал нападения титана в разгар дня, когда марлийские крысы даже не шевелились на фронтах. Но одна огромная-таки смогла посеять раздор в их крепости. Это было их ошибкой: они расслабились и почувствовали вкус победы. Кто же знал, что Принцесса Хайнаня вовсе не была послом мира, а целиком и полностью была на стороне Марли. — Ты в порядке? — продираясь к внешним воротам, как можно громче кричал Порко, чтобы Мей его услышала. Оставалось совсем немного, чтобы они смогли перемахнуть через ворота и бежать уже по пескам; сложнее маневрировать и уклоняться, но рано или поздно дальнобойность закончилась бы, и они спасены. — Да, — сдавленно шепнула девушка, собирая остатки сил, чтобы не слететь с головы Галлиарда, ведь с каждой встряской сил становилось все меньше. Она уже стерла руки в кровь, отчаянно хватаясь за волосы Порко, но на очередном вираже сила в руках дала сбой и девушка грузным мешком полетела вниз, мысленно прощаясь с жизнью. Такого падения она не переживёт. — Мей! — истошно зарычал Порко, прыгая за ней. Он видел, как сотни ружей были нацелены на него, но никто не стрелял, видя, что огромная вероятность задеть Принцессу. Порко действовал на инстинктах: в доли секунды проглотил Мей, а когтями уничтожил противников. Он со всей силы оттолкнулся от земли, вновь вскарабкавшись по стене. — Порко… — из последних сил шептала Мей, пытаясь ухватится руками хоть за что-нибудь, но вечно натыкалась на что-то дико скользкое и мерзкое. В пасти Галлиарда было темно и воняло разлагающийся плотью, но несмотря на это, Мей было спокойно среди острых, как бритва, зубов, частей тел убитых, слюны и бог знает чего ещё. — Держись, — послышался голос Порко, словно отовсюду, обволакивая Мей спокойствием. Тут она почти не слышала перестрелок, криков и лязга орудий. Тут она чувствовала безопасность. Она вцепилась в зуб Порко, обрезаясь об него — но лучше так, чем её бы мотало по пасти вместе с мясом убитых.       Ей казалось, что это длится уже вечность; на самом деле прошло не более десяти минут. Порко продырявили во многих местах, но он упорно бежал, даже на трех лапах, и лишь когда крепости Слава не было видно за горизонтом, немного сбавил обороты. Каким бы выносливым и сильным он ни был, одному против всей силы Альянса выступать было невозможно. Даже убежать еле получилось, а нужно было спрятаться и залечить раны. Порко сильно сомневался, что в таком состоянии сможет добежать до штаба Марли. Да и Альянс в скором времени выйдет на их след. Просто так их не оставят.       Порко собрал остатки сил и ускорился. Он по пути к крепости наткнулся на заброшенный город, собственно, где и отдыхал, и мог незаметно трансформироваться. Через некоторое время Галлиард наконец-то спустился в темное подземелье, позволил себе расслабиться и вылезти из тела титана. — Мей, ты как? — Порко залез в пасть и вытянул девушку оттуда. Она вся тряслась. Раненная, напуганная, вся с ног до головы в крови и ошметках. — Сам как думаешь? — еле ворочая языком, прошептала та, опасливо открывая глаза. — Все закончилось. Немного отдохнем и побежим дальше. Мне надо восстановить ногу, — он порывисто прижал Мей к себе, не веря, что у них и вправду получилось убежать.       Слезы сами потекли по щекам, и Мей была не в силах сдержать их. Да и не за чем. Больше не нужно было притворяться, больше не нужно было строить из себя холодную принцессу. Рядом с Порко она могла быть собой. — Поплачь. Все нормально, — Галлиард нежно гладил её по волосам, устало упав на землю. Он закрыл глаза, давая Мей возможность выплакаться. Ему самому хотелось закричать в голос что есть мочи, но он терпел, был сильным, был опорой для любимой. Сейчас он не мог раскиснуть. — Я такая дура… — сквозь истерику бормотала Мей, сжимая в руках плащ Порко. — Не отрицаю. Как ты могла сунуться к этим ублюдкам в одиночку? И что с Сяо? — Он… он погиб, — с новой волной слез, бросила Мей, уткнувшись носом в грудь любимого. — Погиб из-за меня! — Эм… — Галлиард замялся, не зная как корректнее спросить. — Когда? — Сразу, как мы приплыли. Его казнили из-за меня! — истерично кричала Мей, не в силах больше держать эту боль в себе. — А… — Порко не знал, что и сказать, ведь буквально неделю назад видел Сяо, говорил с ним. С одной стороны, он помнил указ: ничего не говорить Мей, чтобы она ни спросила, а с другой, это было так бесчеловечно — держать её в неведении и заставлять страдать. — Он сказал, что я понесла от него, и его казнили как предателя и отступника. — Что? В смысле понесла? — ошалело переспросил Порко. Он поначалу даже не понял, что сказала Мей, думая, зачем нужно было скрывать от неё, что Сяо жив и его не казнили. Но новость про ребенка словно выбила все остальные вопросы из головы. — Я не проклята… всё со мной впорядке. Со мной и моими сестрами. Принцесс лишали возможности иметь детей перед замужеством. И никогда это не разглашалось, я и не знала. Как же я ненавижу императорскую семью и всех, кто к этому причастен. Ненавижу, — истерика прерывалась злостью, что бурлила в груди. — Мой? — хриплым голосом уточнил Галлиард, на что получил полный негодования взгляд синих глаз. — Конечно, твой, — вытирая слезы и кровь с лица, буркнула Мей. Глупый вопрос Порко ещё больше подлил масло в огонь. Словно обухом по голове ударил. — Как ты мог подумать, что я спала с кем-то ещё? — Почему… почему не сказала? Сейчас же…. черт… — Порко положил дрожащую руку на живот Мей, не зная, что чувствует в данный момент: неописуемую радость вперемешку со страхом и ответственностью. Но больше он переживал за то, что она и их малыш могли пострадать в сегодняшней дикой гонке за жизнь. Плевать было на всё: и на все правила и законы. Теперь, когда они вместе, они смогут преодолеть любые трудности. — Его больше нет, Порко… — потупив взгляд, шепнула Мей. Она зачарованно глядела на большую ладонь на своем животе, и глаза вновь защипало от слёз. Стоило только вспомнить боль, когда малыша убивали внутри неё, как неделю она истекала кровью, желая лишь одного — умереть следом. — Что? Как нет? — едва не задохнувшись от новой порции чувств, несдержанно выпалил Порко. — Его убили… — Мей положила свои руки поверх руки Порко, ощущая, как нервно он сжал ткань. — Какого черта?! — крикнул Галлиард, пылая от ярости. — И ты ничего не сделала?! Мей! Это был наш ребенок! — Меня опоили! Я лишь моментами помню, что со мной делали! Ты не знаешь, что я пережила за тот месяц! — не менее яростно вскричала Мей, зло пихнув Порко в грудь.       Обида подкатила к горлу, и девушка буквально задыхалась. Она полагала, что парень поймет, утешит в конце концов. — Эй эй… — Галлиард схватил руки Мей, что хаотично колотили по его груди. — Прости… Я не подумал. Он раскаялся, прижав любимую к себе. Порко в который раз корил себя за вспыльчивость, но осознание, что его ещё не родившегося ребенка безжалостно убили, взорвало в нём вулкан. Плевать, что это безрассудно и Порко даже не представлял, какого это быть отцом, но сам факт, что о судьбе малыша его даже не спросили, заставлял ненавидеть страну Мей всеми фибрами души. — Ты никогда не думаешь, что говоришь и делаешь, — бурчала Мей, вздрагивая от слез. — Если бы я думал, то ты бы сейчас была в плену этих ушлепков. Так что поблагодари своего спасителя наконец-то, — попытался разрядить напряженный разговор Порко, приподнимая лицо Мей за подбородок. — Я не думала, что ты пойдешь за мной, — призналась она, на что Порко нахмурился. — Ты с головой вообще дружишь? Что там творится, а? Ты вкурсе, что они женщин вообще ни во что не ставят и могли сделать с тобой, что угодно, куриная ты башка, — вновь начал злиться Порко, поражаясь бесстрашию Мей. — Кто бы говорил. Ты сам такой же, — огрызнулась девушка, но после добавила более мягко. — У меня был план… Я хотела уничтожить крепость Слава. — Чё? В каком смысле? — Порко… во мне живет монстр. Во всех членах Императорской семьи есть эта сила. Разрушительная и неконтролируемая, — Мей замолчала, глядя на Порко. Он не отвечал, лишь напряженно смотрел, ожидая продолжения. — Лишь Император может использовать эту силу без вреда для своей души. Другие же заплатят слишком высокую цену. Ты думаешь, принцесс Хайнаня просто так рассылают по странам? Мы — простое оружие, которое в любой момент могут превратить в монстра, что уничтожит врагов. Сяо был моим хранителем, и он мог провести ритуал, если бы ему приказали. Мой новый страж был рядом с такой же миссией. Но после насильного обращения я потеряю душу. В каждом есть светлое и темное начало. Здесь же останется лишь мрак. Исчезнут любые чувства: любовь, привязанность, сострадание. доброта, честность. Всё светлое будет платой за силу. Таких сразу убивают. Они опасны для мира. Я готова была на это, чтобы дать своей стране неоспоримую причину для нападения на Альянс.       Мей излила это на одном дыхании, с опаской смотря на каменное выражение лица Порко. — И ты рассказываешь мне это только сейчас? — хриплым голосом шепнул Галлиард, теряясь в ворохе вопросов и упреков. — Прости… я боялась, что ты не примешь и не поймешь… расскажешь верхушке Марли… — стыдливо призналась Мей. — Как ты могла обо мне такое подумать?! — крикнул Порко, хватая девушку за плечи. Пусть он и сыпал громкими словами, но в глубине души понимал, что, расскажи та раньше, с большей вероятностью он бы выдал тайну, даже несмотря на их дружбу. Родина для него была важнее всего. — Прости… — вторила Мей. Она буквально признавалась в недоверии к нему. — Так вот, о чем говорил Марсель, да? «Она на самом деле хорошая», — процитировал Порко, вспоминая слова брата. — Ему, значит, ты доверилась, а мне — нет?! — Да, видимо, об этом… — Мей потупила взгляд, буквально ощущая, как Порко пылает от злости и негодования. — Просто ты… такой вспыльчивый и мог неправильно понять. — Понять что? То, что ты чертово оружие, которое могло рвануть в любой момент?! — Именно это. Порко, это не мой выбор. Я родилась такой. По собственной воле я бы никогда не навредила Марли. Это мой дом, как и твой. — Мей! Ты сводишь меня с ума! Как можно было молчать об этом?! — бессильно прошипел Порко. Теперь многое встало на свои места, но было и одно жирное «но»: Мей действительно любила Марли и готова была на всё вплоть до смерти. — Порой я хочу стукнуть тебя по башке, аж руки чешутся. — Понимаю, — тепло улыбнулась Мей, едва не вздохнув с облегчением. — Даже не думай там пользоваться своей силой или как она там. И вообще, какого черта ты не сказала мне о плане? Если бы я не пошёл за тобой, ты бы уже была мертва. Так? — голос предательски дрогнул, стоило на секунду представить, что её бы не стало. В груди противно сдавило сердце, и Порко даже не представлял, насколько была бы удушающая боль от осознания, что его малышки больше нет. — Можно сказать и так, — тихо ответила она, а в следующую секунду нервно охнула, потому что Порко опрокинул её на пол, придавив собой. — Зла на тебя не хватает. Так вот почему ты меня отталкивала в штабе? Чтобы я разозлился на тебя и обиделся? Какая же ты эгоистка, Мей. — Я думала, так будет лучше, — она нежно провела рукой по щеке любимого, вырывая из его груди глубокий рык. — Я бы не простил себя, если бы потерял тебя, — Порко закрыл глаза, подставляясь под ласку. — Поэтому я остановила стража и не обратилась. Я бы могла убить тебя. И самое страшное, что ничего бы не ощущала бы после твоей смерти. Мне было бы плевать. — Хах, силенок бы не хватило, — отшутился Порко, заставляя улыбнуться и Мей. — Ты неисправим, — шепнула та, наконец, целуя любимые губы. — Мы навсегда вместе, Мей, — прямо в губы вдыхал слова Порко, порывисто прижимая любимую к себе.       «И не важно, что наше «навсегда» будет коротким…»