Секрет Небес. Новое начало

***

— Не прикалывайся. Ты не можешь не пойти на вечеринку. Маль стоял у окна вместе с изящной блондинкой, а Люцифер ленивым скучающим взглядом сопровождал каждое движение извивающейся на его коленях девицы. Ее, кажется, приводил в восторг сам факт пребывания здесь, и пока ловкие пальцы слабо царапали его торс сквозь рубашку, девушка самодовольно улыбалась. — Ещё как могу, — отозвался демон, не поворачивая лицо к другу, а вместо того перехватывая тонкое запястье на пути к его шее. Когда это он разрешил тянуть руки к его лицу? Доступная, развратная и жаждущая его внимания демоница капризно нахмурилась, сочтя его жест элементом игры. Не растерялась, прогнулась в спине, норовя прижаться ближе, по-кошачьи потерлась щекой об плечо демона. Люцифер напрягся всем телом, окаменел, смерив ее недовольным взглядом, не скрывая своего протеста. Небрежным грубым жестом отбросил чужую руку в сторону. — Надоела, уходи. Девушка, если и хотела обиженно фыркнуть, то не решилась, и молча поднялась на ноги, бросив завистливый взгляд на свою подружку. — Проваливайте. Обе, — короткий приказ звучал бескомпромиссно и безразлично, а Люцифер расслабленно откинулся на кресле, продолжая свою недосказанную мысль, как только за гостьями закрылась дверь, — могу и не пойду. Ты же знаешь, что у меня куча неотложных дел. По-твоему, я похож на ошибку божественного происхождения, как эти безголовые дети? — Твои поиски не дают результатов, Люци, — чуть тише и серьезнее добавил Мальбонте, а затем лукаво сощурился, — а мои, возможно, только начинаются. Давай, ты ведь ничего не теряешь. — Кроме времени, Маль. — Порой самое действенное решение — притормозить и осмотреться. Прекрати ставить себе невыполнимые планы. — Для меня нет невыполнимых планов. — Ну, конечно, а я тут тогда святой мученик. Слушай, у меня в горле дерет от твоего раздражения, а я ведь ощущаю только сотую долю твоих эмоций. И вообще, ты мне должен ещё с прошлого раза. Люцифер настороженно покосился на друга, тщательно оценивая его мотивы, а затем хитро усмехнулся, упираясь предплечьями в подлокотники и чуть подаваясь вперёд. — Хочешь прощупать новенькую? Зачем она тебе? Только не говори, что понравилась, я люблю реалистичные обоснования. Мальбонте издал тихий смешок и отрицательно мотнул головой. Он честно пытался подобрать правильное слово, раздумывая над ним, а то словно крутилось на языке, но в самый последний момент срывалось. — Привлекла внимание…у нее странные, эмоции, понимаешь? Люцифер скучающе закатил глаза, но все же кивнул. — Она вся странная, и что с того? — Нет, это сложно описать… Это чутье. Я вижу, что в ней есть какой-то изъян, поломка…дефект. Я хочу его найти. — Да просто трахни ее и все пройдет, — алое пламя мгновенно вспыхнуло на дне его глаз, и демон хитро усмехнулся, — тебе не хватает мотивации, Маль. Хочешь помощь друга? Я трахну ее сам, если продолжишь нелепые рассуждения про особенность. И расскажу тебе, где там изъян, договорились? Мальбонте рассмеялся и согласно склонил голову в шуточном поклоне, а затем вкрадчиво заметил. — Ты прав, так стало интереснее. — Конечно, прав, ты же животное. — А ты исчадие Ада! — Ты просто боишься признаться, что сам меня хочешь. — Фу! — Не «фу», а «слушаю и повинуюсь». Тем более, что этой одноразовой я бы поделился. Правда, в порядке очереди. Статус, право первенства — сам понимаешь. Демоны расхохотались, сходясь во мнении, что вечеринку посетить все же стоит, но когда Люцифер отправился в библиотеку, в очередной раз не объясняя, зачем, Маль задумчиво посмотрел в окно. Постоял так еще недолго, тщетно пытаясь понять, почему привычные шутки друга сегодня пришлись не по вкусу. Способности эмпата могут быть проклятием, если ты слаб, но демон давно привык различать самые тонкие неуловимые оттенки чужих чувств и эмоций. Всех, кроме Люцифера. Единственное, чего ему не доводилось испытывать последние пару веков — это смятения. Единственное, что он совершенно точно не привык ощущать — непонимание самого себя. А сейчас, рассуждая о Вики и говоря о предстоящем вечере со своим другом, Мальбонте так и не смог ответить себе на вопрос: почему мысль о ее близости с кем-то пробуждает в груди смутную незванную злость?

***

— Так и чем же особенна эта вечеринка? — я нашла взгляд Мими в зеркальном отражении и выжидающе застыла, а затем замахала руками, — давааааай, рассказывай. И подробнее, пожалуйста, я непризнанная, если ты забыла. Называть себя так мне не нравилось, но что поделать? Демоница, кажется, благополучно забывала об этой моей особенности и говорила так, словно мы знакомы тысячу лет, а я никогда не была человеком. Вот и сейчас в ответ на мою просьбу брюнетка недовольно сморщила нос. — Точно, я постоянно забываю. Вечеринка проводится за неделю до Праздника Нового цикла. Это что-то вроде…хм… Вашего Нового года! Да. Мы собираемся в заброшенном замке за ущельем. Есть легенда, что там однажды жила любимица самого Шепфы. Ангел была невозможно прекрасна, чиста и сильна. Она якобы могла исцелять тела и души бессмертных. — А разве бессмертные болеют? — Нет, но это сейчас. Если верить сказаниям, то во времена Первой войны, когда Лабиринт стал разрушаться, а материи нашего мира трещать по швам… между Раем и Адом, кроме раненных и убитых, было множество проклятых и зараженных. Они были обречены на медленные мучительные страдания, высасывающие жизненные силы. Поговаривают, что это из-за божественных орудий и артефактов, до которых добрался кто-то из Высших. — И куда делись все те артефакты? — О, одни утверждают, что Шепфа уничтожил все, а после того исчез и не являлся больше своим детям. Другие — что некоторые из них все же сохранились и хранятся где-то в недрах Лабиринта. В любом случае, сражение закончилось личной трагедией главной гордости Рая и одного из заместителей Дьявола. Нигде точно не пишут подробностей, но… Велиала убили, а Ева пожертвовала собой, не в силах исцелить себя после потери любимого. Однако, она успела исцелить Лабиринт — и в то мгновение на поле боя снизошла воля Шепфа, а враждующие стороны смогли договориться. — Ее звали… Ева? — Ааа, да. Но все не так, как в людской Библии. Ева была древним ангелом, приближенной Шепфа, и она наделила людей способностью сострадать, вдохнула в них человечность, которая была направлена на принятие и хорошего, и плохого, сделала ставку на недостижимое нам всем равновесие. На поиск баланса и гармонии. Потому что верила, что разделение сторон неизбежно ведет к столкновению. В общем-то эта мысль имеет смысл, потому что после войны демоны и ангелы обязались хранить равновесие. Артефакты уничтожены или забыты, а источник божественной силы — разделен между Небесами и Адом. Я застыла у зеркала, совершенно позабыв о сборах и задумавшись об услышанном. — И что стало с Евой? Как именно она собой пожертвовала? — Она исчезла, прекратила свое существование или ее поглотил Лабиринт — не знаю. Зато знаю, что с дня прекращения той войны мы отмечаем Праздник Нового цикла. И он уже через неделю. А сегодня будет вечеринка, где помимо веселья и отсутствия всякой цензуры, будут определены участники Торжественной Церемонии! Глаза Мими зажглись восторгом, и она мечтательно протянула. — В конце мероприятия мы все отправляемся к фонтану у Лабиринта. Там течет слабая концентрация из того источника, который питает наши миры. Именно фонтан выбирает счастливчиков, которые открывают Церемонию празднования начала Нового цикла. Готова спорить, что среди парней там опять будет или Дино, или Маль, или Люци. А вот с девушкой всегда загадка. Мое сердце нервно дернулось после знакомых имен, и пусть познакомиться с таинственным брюнетом в холле школы я не успела, интуиция подсказывала: таким божественно красивым мог быть только сын Сатаны. — Дино? Люцифер? — я не хотела выделять лишь одно имя, потому уточнила сразу по поводу двух, незнакомых мне учеников. — Да, Дино — сын нашего учителя Фенцио. Он лучший среди ангелов, да и вообще лучший после Люцифера. Тот вообще вне конкуренции, и в школе нет учеников, равных ему по силе. Хотя мы думаем, что Маль тоже без проблем уделал бы ангела, но он почему-то совершенно обособленно держится и почти не участвует в этой гонке. Как будто школа его не интересует. Демоница замолчала и развернула меня к себе лицом, скептично осмотрела нетоварный вид. Затем скривилась и недовольно цокнула языком. — Тебе не дано и сплетни слушать, и делом заниматься, да? Ну-ка, скорее одевайся! *** Если честно, после слов «одевайся» я рассчитывала получить одежду, а получила интересное сочетание тканей, которые едва прикрывали самые интригующие места. — Мими, нам обязательно идти голыми? — Что ты понимаешь? Конечно, обязательно! И вообще, я хочу, чтоб вся ангельская тусовка видела, что ты им не их поля ягода. Бесит, что большинство новеньких чуть не в очереди стоят за белыми крыльями, тебя я отдавать не собираюсь, — она обиженно поджала губы, а я призадумалась. Действительно, обычному человеку, который родился на Земле и знал совсем другую жизнь, почти с рождения вбивали в голову, что есть добро и зло. И как бы я ни хотела гордо назвать себя свободной от ненавистных стереотипов и шаблонов, это было бы ложью. Я ведь помню, как с опасением косилась на Мими, узнав, что буду жить в комнате с демоницей. Помню, как узнала о том, что Непризнанные могут выбрать сторону и мгновенно сообразила, что хочу присоединиться к ангелам. Чувствую, что даже сейчас бросаю недоверчивые взгляды в сторону тусовки из Ада. И понятия не имею, как освободить свой разум от предубеждений и смотреть на происходящее непредвзято. Фу, чувство какого-то магического расизма. Подумав об этом, я шире улыбнулась своей новой подруге и поправила прическу, чуть растрепавшуюся от ветра. Или чувство вины так подействовало, или благодарность за то, что Мими носится со мной, как с ребенком, но порог старого заброшенного замка я переступила с выражением легкого превосходства на лице. Во-первых, нужно постараться не опозориться. Во-вторых, очень уж хочется поощрить старания соседки по комнате. — Охренеть, какие куколки явились ко мне в гости! — Ади, мы не у тебя в гостях. Мы на мероприятии! Мими шикнула на рыжего демона, который только и делал, что поочередно рассматривал наши с ней наряды. Образ подруги я бы без труда назвала «комнатным» — не в контексте домашнего уюта, нет-нет, а в контексте развлечений, которые обычно принято переносить в спальню. Её боди больше напоминало нижнее белье, чем вечерний наряд, но брюнетка того ничуть не смущалась. В это мгновение я поняла, что мне она и впрямь сделала скидку на скромность — разыскала черно-белое платье из нежной летящей ткани с высоченными разрезами с обеих сторон на бедрах и спереди. Вместо лифа на груди широкой собранной полоской сияющей тряпки серебрилась мелкой россыпью блеска черная часть наряда, а от нее по диагонали переходила к бедру — белая. У меня были практически обнажены живот и спина, а стоило сделать шаг — и ноги тоже. И под испытывающим взглядом Ади мне было слегка неловко, но широкая улыбка и игривый блеск в глазах напротив, отчего-то вселяли странную уверенность. Он не говорил этого вслух, но я читала невербальное одобрение взбалмошного демона, и в ответ улыбалась тоже, как будто молча говоря «спасибо». — Там напитки, там ящик Пандоры, там… — Ящик Пандоры? — Ну, чтоб оставлять тайные послания на Праздник Нового цикла! Можно даже кинуть подарок — ящик спрячет его и отдаст исключительно адресату. Так вот, там, — он указал в сторону странных сгустков серебристой энергии, распределенных по углам огромного старинного зала, — нужно обязательно отметиться. Главное правило сегодняшнего карт-бланша на вечеринке — это гарантия того, что вы никому не будете вредить. Я удивилась: — О чем ты говоришь? — Это что-то вроде мини-версии кровной клятвы. Заходя в божественную энергию, вы даете клятву, что пока длится вечеринка, вы обязуетесь не причинять никому вред и боль намеренно. И таким образом каждый участник становится защищен, потому что нарушить эту клятву невозможно, хоть и действует она недолго. Я кивнула, краем уха слушая дальнейшие объяснения, но все свое внимание снова посвятила оценке интерьера. Заброшенный и мрачный снаружи, внутри замок выглядел величественным местом силы. Он будоражил воображение дыханием времени, намекал на тайны, которые хранили эти стены, и мягким трепетом пламени факелов словно касался моей души. Мягкий полумрак, удивительно благожелательная атмосфера и легкое головокружение намекали: что-то тут нечисто. — Ади, а почему голова кружится? — рыжий коварно изогнул губы в усмешке, — чтоб ты расслабилась. Скоро привыкнешь, на непризнанных этот дурман действует чуть сильнее. Я хохотнула, чувствуя, что и правда расслабляюсь, но поняла, что однозначно поспешила с выводами, когда гомон голосов чуть затих, а взоры присутствующих обратились ко входу. Люцифер и Мальбонте явились вдвоем, странно, что без сопровождения; и теплый обволакивающий туман внезапно сменился обжигающей бурей. Они дружны? Они оба? Сразу два? Вместе? И как это вынести вообще? Пока я пыталась разобраться с природой своей неадекватной реакции, проклиная свою мягкотелость, на чем свет стоял, Мими рядом тихо присвистнула. — Помнишь, я говорила, что на Церемонию открытия обычно выбирают Маля, Дино или Люцифера? — Ага. — Так вот, Дино или Маль становятся первыми только потому, что Люци посещает далеко не каждую такую вечеринку. Он не любит ограничений, а этот вечер, хоть и создан для нашей свободы, все же окутан рядом условий. Девушка неопределенным взглядом обвела толпу знакомых демонов, а затем облизнула губы и весело мне подмигнула. — Найди кого-то, Вики, сейчас будет первый танец. Лучше бы она не говорила этого. Я знала, что на вечеринках принято танцевать, но не ожидала помпезных традиций бала на мероприятии, куда нужно наряжаться шлюхой. Беспокойно забегав глазами по незнакомым лицам, я не нашла ни одного непризнанного. Мне пришлось покрутиться вокруг своей оси, чтоб наконец остановить выбор на столике с выпивкой и решить, что прибухнуть — лучшее лечение от тревожности. Я сама не могла ответить себе, откуда взялась эта нервозность, и очень боялась признаться, что смотрю на кого-угодно, но только не в сторону самых сексуальных парней во всех трех мирах. — Не надо искать, я уже пришел сам, — он в третий раз оказался рядом абсолютно неожиданно, заставляя меня встрепенуться. Я почувствовала себя ребенком, который наблюдает за фейерверком и не может отвести глаз, когда перевела взгляд на спокойное лицо. Демон выглядел умиротворенным и почти дружелюбным, а я практически настроилась на разговор, когда зазвучала мелодия. — Потанцуем, — не спрашивает, а утверждает, и то лишь в тот момент, когда я оказываюсь уже в его объятьях почти в центре зала, позабывшая свое имя, возраст и первый вопрос, который хотела ему задать. Широкая ладонь уверенным жестом ложится под лопатки, дразня своим теплом обнаженную кожу, и мы кружимся в легком воздушном танце. Он точно бог. Животная грация, точные движения, и спокойная уверенность, ведущая нас по одному ему известному маршруту. Больше не опасаясь упасть или запутаться в ногах, я с любопытством склоняю голову набок, но Мальбонте опережает меня с вопросом. — И почему сразу в ангелы? — А почему демонов это так интересует? Не можете отказаться от соблазна сбить с пути истинного? — Смотря что считать истиной. Мне безразлично, какую сторону выбирает непризнанный. Но всегда любопытно копаться в причинах самообмана… Он разворачивает меня в танце, легко приподнимая за талию, а когда ноги снова касаются паркета, я ощущаю мягкое скольжение кончиков его пальцев по своей талии. Ох, блядь, ну ведь знала, что нужно одеваться и прикрывать все чувствительные зоны. Но Маль не настаивает, он ведет меня так же непринужденно, как и прежде, спокойно поясняя: — Я хорошо чувствую чужую суть, Вики. И не спрашивал бы, если бы видел, что в тебе однозначно больше ангельского. Но это не так — демон бы из тебя тоже вышел отличный, вот и вернемся к вопросу. Почему? — разные глаза прожигают меня настойчивым взглядом, но как только я хочу ответить, он снисходительно усмехается, — не отвечай мне. Ответь себе. Потому что этот выбор на всю жизнь, и хорошо, если он соответствует порыву души. Плохо — если навязан чужими убеждениями. Я не хочу признавать, что он прав, не хочу обсуждать это сейчас, и не хочу испытывать эту слабость и странное удивительное притяжение к совершенно незнакомому человеку…демону…плевать. От растерянности пальцы сильнее впиваются в его плечи, и я с вызовом смотрю ему в глаза, поворачивая тему в другое русло. — Лучше ответь ты мне… Если ангелам и демонам нужны клятвы и волшебные наркотики, чтоб не поубиваться на школьном вечере…как вы вообще можете говорить о каком-то равновесии? — Никак, это иллюзия, — спокойно соглашается демон, резко разворачивая меня и позволяя прогнуть спину, чтоб крепко придержать за талию совсем недалеко от потрясающе красивого паркета. Можно ведь думать о паркете, чтоб только не думать об этих жутких и одновременно прекрасных глазах? — Обязанность поддерживать равновесие вытекает из закона мироздания. Демоны понимают, что это, по своей сути, всего лишь инстинкт самосохранения: способ избежать войны. Ангелы — пытаются лгать себе, что на то воля Шепфы. В любом случае, мы неплохо справляемся последние столетия. Я точно знаю его. Правда. Глубокий спокойный тембр, чуть отстраненные интонации неспешного повествования. Он выглядит опасным и даже пугающим, но этот страх особой природы, и почему-то не переносится на Мальбонте, как на личность. А все мое нутро трепещет, требуя немедленно узнать, почему его энергия действует на меня, как магнит. — Ты слишком громко думаешь, Вики. Можно спросить ртом, — усмехается парень, выпрямляясь и замирая в опасной близости к моему лицу, а затем уже по традиции внезапно отступает, кивая мне в благодарственном поклоне. — Еще увидимся.

***

И лишь потом я понимаю, почему дресс-код не соответствует балу. После первого танца мерцающий свет местами тухнет, отовсюду доносятся визги и свист ликующей толпы, а музыка сменяется на соблазнительно современные мотивы. Как по щелчку ученики разбредаются по разным игровым зонам, а меня аккуратно хватает за руку кто-то теплый и очень вежливый. Сэми. — Идем, нам с тобой вон туда, — с другой стороны материализуется Ади, перекрывая все возможности отступления, и вдохновленно начинает объяснять правила игры-знакомства, — это почти, как на уроке у Геральда. Только здесь можно задействовать энергию, раз нет способностей. Разбившись на пары, демоны и ангелы задействуют свою силу, но таким образом, чтоб показать ее созидательную положительную часть. У медали всегда две стороны, так что мы делаем ставку на приятные особенности, Вики. Это такой себе…тимбилдинг для бессмертных. Так вот, пара вытаскивает карточку с заданием и выполняет его с учетом индивидуальных особенностей своих сил, не забывая дать ощутить напарнику хорошую сторону своей мощи. Уяснила? — Пей, — не дожидаясь ответа, Сэми сует мне в руки бокал с глифтом и радостно улыбается, а кто я такая, чтоб спорить со святым котиком? Пью. — Ладно, а что если кто-то хочет отказаться от задания? — Тогда нужно выполнить желание того, кто вытащил вам карточку, и я даже не знаю, что лучше. Ади тащит меня к серебристой воронке давать клятву, а когда я завершаю ритуал и возвращаюсь к нему, внезапно склоняется к уху и шепчет. — Маль был прав. Ты слишком новенькая даже среди новеньких, так что я дам тебе этот браслет, — демон неожиданно заботливым жестом застегивает на моем запястье амулет, — он не заблокирует чужие способности полностью. Но позволит тебе не потерять голову, поверь, этой ночью можно забыть, кто ты. Все дело в высвобождении натуры — тут тьма адских созданий, Вики, и хоть мы не то зло, о котором ты читала в людских книжках — наша суть спрятана в грехах. Избыток мощных соблазнов может стать для тебя чем-то вроде передозировки. Поэтому и нужен браслет. Потом отблагодаришь, — он хитро подмигивает и тащит меня к небольшой компании, где я вижу уже знакомые лица. Мими поворачивается ко мне, а затем смотрит почему-то на Люцифера, и с долей злорадства заявляет. — Видишь, Люци, не получится не играть. Пришла Вики, и теперь всем хватает партнеров, — демоница мягко подтолкнула меня к демону, и честное слово, я готова поспорить, что в ногах появилась непрошенная слабость. — Я не люблю, когда мои планы портят, Непризнанная, — беззлобно констатировал Люцифер, окинув меня изучающим взглядом с высоты своего роста, и отвернулся. Я же невольно сравнила его с Мальбонте. Два демона, два друга (судя по всему) — оба опасны и оба околдовали меня с чертового первого взгляда. Но если рядом с Малем у меня есть шанс хотя бы пытаться вести диалог, как взрослый цивилизованный человек, то рядом с Люцифером всё моё годами лелеянное самообладание горит синим пламенем. Я не могу не смотреть на него, не могу думать рядом с ним, не могу заставить подлое тело слушаться свою хозяйку. На чистом упрямстве, которое хочу выдать за силу волю, поднимаю глаза и обжигаюсь ледяным пламенем чужого взгляда. Сладковатый дурман пьянящим туманом пробирается под кожу, сводит с ума, отзывается в груди беспокойной жаждой, когда я невольно рассматриваю идеальные черты. Он выглядит до тошноты невозмутимо, словно ничего на целом белом свете не может его побеспокоить, и это страшное безразличие выводит меня из себя. Я ведь просто хочу, чтоб он вел себя нормально, чтоб мы могли сыграть в дурацкую игру и познакомиться, как самые обычные адекватные существа, и не требую никакого особого отношения. Я хочу этого так сильно, что когда теряю надежду разглядеть хоть жалкое подобие мааааленькой искренней эмоции во всей убийственной красоте его лица, готова разорваться от злости на части. Словно в насмешку, красивые губы изгибаются в нахальной усмешке. — Если закончила любоваться, может, перейдем к делу? Быстрей начнем — быстрей закончим. Такая потрясающая красота и такое гадкое содержание. Если бы не Ади, появившийся между нами со своей карточкой, я бы уже просто заорала от негодования. — Угадать правду друг о друге. Назовите три факта, среди которых только один правдивый, и сделайте выбор. Победитель демонстрирует свою способность первым. Я истерично хихикнула. Это же тоже самое, что пытаться обмануться Дьявола… Как? Как я должна это сделать? Явно не оставив без внимания мое волнение, демон нахально улыбается, не теряя при этом скучающего вида, и не дает мне опомниться, спокойно проговаривая. — Я люблю холод. Я никогда не вру. Я умею читать мысли. Меня словно ледяной водой окатили. И как угадывать? Люцифер и холод? Или Люцифер и кристальная честность? Или Люцифер чертов телепат? Все это может быть правдой, и все это слишком подозрительно и опасно…потому что если этот нахал еще и мысли читает, мне можно срочно заказывать билет куда-то в небесную Мексику. Должно ведь быть такое место? — Читаешь мысли? — неопределенный огненный отблеск в красном мареве глаз не дал мне никакой подсказки, и Люцифер спокойно мотнул головой, — не угадала. Твоя очередь. Конечно, он не скажет, что было правдой. — Я…я ходила на танцы. Я училась на художественном факультете. Я была наркоманкой. Мне кажется, что такие простые суждения должны сбить с толку. Ну, хоть немножко, потому что они равноценно возможны, но демон не думает ни секунды, безошибочно определяя: — Художница. Черт. Дура. Я же пялилась на те статуи, как завороженная, и он видел это, а теперь собственноручно дала ему гениальную подсказку. Мне хотелось отругать себя и выставить за дверь, но в этот момент, ребята, занятые своими заданиями сосредоточились друг на друге. И Люцифер, очевидно, решил, что и нам пора. Горячие ладони уверенно притянули меня за плечи, легкая грубость его движений застыла на грани сексуальной властности, не переходя в боль или унижение, и я молча уставилась ему в глаза, пытаясь понять, что он делает. Силы…способности… Что он будет показывать, не сжигать же меня заживо? Ах, лучше бы он сжег. Пристальный взгляд заставляет кровь в венах бежать быстрее, коленки подгибаются от соприкосновения с его силой, и я с трудом сдерживаю матерный шок, резко выдыхая воздух. А если бы Ади не дал мне амулет? Сила Люцифера необъятна. Она неподвластна описанию и ей невозможно дать характеристику. Я безвольной куклой тону в его глазах, хоть и понимаю, что он сумеет обойти клятву и что мне попалась задачка с подвохом, но когда жгучий жар скапливается в теле, отравляет каждую клеточку сладкой негой и застывает внизу живота, я соображаю, что именно он делает. Я хочу его. Хочу прямо здесь сорвать безупречную черную рубашку с безукоризненного сильного тела, чтоб обнажить широкую грудь и позволить себе провести пальцами по горячей коже. Я пылаю от возбуждения, все еще смотря ему в глаза и невольно проводя языком по раскрытым губам, хоть и понимаю, что мерзавец издевается специально. Я хочу проклясть его, но чувствую непреодолимое желание обвести языком контуры черных узоров на его шее, и вашу мать, я невольно подаюсь вперед, обнимая его за плечи. Демон не сдвигается с места, прожигая меня почти снисходительным, но все еще равнодушным взглядом — он играет в кошки-мышки, он не сомневается в своем превосходстве, но и не подчеркивает его больше необходимого, а лишь с легкой издевкой двумя пальцами отводит локон от моего лица, попутно касаясь шеи. Почти невинное движение, и совершенно обратный эффект. Чистый афродизиак. Сраный наркотик. Самодовольный ублюдок, которого я хочу убить, как только смогу ощутить в себе и трахнуть, потому что от невыносимого возбуждения хочется хныкать и лезть на стену. Я чувствую сладкую дрожь во всем теле, старательно пытаюсь почти незаметно свести бедра, и скрыть рваное дыхание и резко вздымающуюся грудь. Теперь я почти не дышу, лишь завороженно смотрю в лицо напротив, и не отдаю себе отчет в том, как очерчиваю подушечками пальцев его скулу. Взгляд демона становится жестче, но тень ядовитой улыбки на губах намекает, что еще никак не финиш. И я глухо охаю, оказываясь прижатой к крепкому и невыносимо горячему телу, пока брюнет медленно наклоняется к моему лицу. Шепчет, опаляя губы горячим дыханием: — Не смей так делать, Непризнанная, — его тембр бархатный и обманчивый, я готова раздеться от одного звучания голоса, но интонации не оставляют сомнений: предупреждение не шуточное. И я так зла на него, потому что это унизительно и подло, а он — самовлюбленный мудак, но как глупый мотылек, летящий на свет, я не вижу в себе сил бороться и сопротивляться. Я хочу его, как никого и никогда в своей жизни, но уже ненавижу за эту грубую выходку, и как только смогу снова дышать — придумаю самый зверский план мести. Сквозь наваждение я внезапно чувствую боль на шее сзади под линией волос, затем замечаю тень замешательства в глазах Люцифера, и понимаю, что меня начинает отпускать. — Люци, какого черта? — Я ничего не делал, кроме того, что позволено, — хмыкает демон, но я вижу странный и внезапный интерес в его взгляде. Злюсь и хочу придушить. — Я тебе не марионетка! — выдыхаю сквозь сжатые зубы, проклиная свое тело за то, что оно еще не остыло и гневно смотрю на Люцифера. Он не удостаивает меня ответом. И я чувствую, как подрагиваю от яркой смеси чувств, понимаю, что в горле застывает ком, что я сейчас просто позорно разрыдаюсь, но допустить этого не могу, и молча разворачиваюсь, чтоб уйти куда подальше. Стремительно пробираясь сквозь толпу, пока не оказываюсь на улице и не вдыхаю полной грудью. Боль в шее стихает почти полностью. — Детка, что случилось? Люцифер сделал тебе больно? — Я…да…нет, я не знаю, черт, Мими. Сначала это было просто возбуждение, он что — долбанное воплощение похоти? А потом…потом меня пронзила ужасная боль. Демоница смеется, качая головой, а я недовольно скрещиваю на груди руки, чтоб та смилостивилась и пояснила. — Нет, не похоть. Люцифер — грех. Порок. Это почти синонимы. Его способность заключается в том, что он безошибочно знает все грехи и умеет свести с ума кого-угодно, манипулируя ими. Почти дьявол во плоти, а что ты хотела? Это, кажется, не единственная его сила. — Все. Надоело! Ты говорила, будет весело, а мне ничерта невесело. Я не собираюсь служить всеобщим козлом отпущения! — Вики, подожди. Люцифер тоже давал клятву в божественной энергии. Он не нарушил бы её и не смог бы причинить тебе боль, мы бы все видели последствия, тут дело в другом. Он просто, как всегда, обошел правила. Формально — чувствовать возбуждение приятное занятие. Так что довести тебя до оргазма, не прикасаясь к эрогенным зонам — для его способностей не считается нарушением. Я тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться и не срываться на Мими, а потом уже мягче объяснила. — Для меня это все слишком, пойми. Я не прожила и не отпустила прежнюю жизнь, и довесок проблем из новой — не самый лучший способ справиться со стрессом. Я пойду прогуляюсь, ладно? Но девушка уже меня не слушает, она смотрит куда-то за мою спину; и я оборачиваюсь тоже, но даже не из-за застывшего в глазах брюнетки шока, а от странного и смутно знакомого чувства. Как будто я снова на земле. Как будто снова слышу зов и вижу те загадочные глаза, скрытые пеленой дыма. Дым уже горчит на языке едкой гарью, и я прихожу в себя, лишь когда Мими трясет меня за плечи. — Вики, ты где витаешь? Вики! Нужно срочно кого-то позвать, жди здесь! Там пламя поднимается над Лабиринтом! Это немыслимо!