Часть 6
22 апреля 2026 г., 13:44
Обучение… сколько смыслов в этом слове, если задуматься.
Гарриет Пот… Стар снова училась. Снова — потому что иначе она бы просто сломалась. Училась заново применять магию с учётом новых правил. Училась держать световой клинок . Училась не морщиться, когда кто-то рядом произносил слово «джедай» с тем же выражением, с каким в её прошлом мире говорили «Пожиратель».
Эта галактика была другой.
Магия, которая раньше сгущалась в теле, собиралась в плотное ядро и становилась проводником воли и фантазии, здесь вела себя иначе. Сила не хотела превращаться в цепи вокруг противника. Зато она могла лёгким движением руки смять многотонный танк, остановить взлетающий корабль, сорвать с места дверь ангара так, словно та была из фольги.
Сила была похожа на реку. Она текла сквозь тело, но не задерживалась. Не строила в тебе вместилище и не любила, когда её пытаются запереть. Не «ядро» — поток. И парадоксально: в этом потоке было проще удерживать контроль. Старые приёмы пришлось учить заново. Не забывать, а адаптировать.
К счастью, у неё был подпот…Учитель. Старкиллер. Какое же пафосное имя. Впрочем, Дарт Вейдер и сам был символом пафоса: движения, плащ, взгляд… особенно плащ.
Плащ, который напоминал о другом пафосном человеке.
О том, кто растоптал её нежные чувства и кого она ненавидела до крови в сжатых кулаках.
А потом вся её жизнь перевернулась.
Последняя Авада от тёмного лорда не убила её. Нельзя убить собственную душу даже если это крестраж,и тем более когда тело не принадлежит ему целиком. Её оглушило, выбило из мира — и тогда сработал скрытый артефакт на коже. Он перенёс её неизвестно куда. Ну… неизвестно для неё.
Подвал Поттер-менора был холодным и, к её счастью, безлюдным. Она помнила сырость камня, металлический привкус страха во рту и чужие голоса наверху, которые не замечали, что внизу кто-то дышит.
Подслушанный разговор о том, что она «злой» близнец, и какое будущее готовят для неё, ей совсем не понравился. И тогда она сделала единственное, что умела хорошо.
Она сбежала.
Сначала — в Блэк-хаус. Надеялась пересидеть, выдохнуть, обдумать. Но её нашли слишком быстро. До сих пор в памяти стояло, как Кричер всучивает ей в руки сумку и артефакт-портал, как леди Вальбурга кричит так, будто пытается перекричать саму магию: чтобы Гарриет провела ритуал очищения и отсечения. И как щиты трещат под напором чужой силы.
Портал выкинул её во Францию, в частный дом на пляже, принадлежавший Блэкам. Дом пах солью, солнцем и старой, злой магией, которая делала вид, что спит, но на самом деле просто ждёт.
Про ритуалы она вспомнила сразу.
Распахнув сумку, достала тетрадь с описанием всех нужных кругов и слов. Ритуалы были до банальности просты. Просты настолько, что это даже злило. Отрезать себя от целого рода, от магии крови и от чужих меток можно было так же легко, как завязать шнурки.
Но руки дрожали.
Первый раз она смазала символ и круг поплыл, как мокрая тушь. Второй раз ошиблась в последовательности и свечи погасли, будто кто-то вдалеке усмехнулся. Только с третьей попытки получилось. Магия встала на место, как дверь на засов, и воздух в комнате стал другим — чище, тише.
Потом она всю ночь сидела с палочкой наготове, прислушиваясь к каждому шороху. Преследователи так и не пришли. И это почему-то оказалось страшнее всего.
Под утро она рухнула в обморок от усталости. А когда проснулась, её накрыла истерика.
Оказалось, вся её жизнь была пьесой.
Родители не умерли. Они просто скрылись со «светлой» сестрой. Дамблдор руководил всей пьесой ради своей цели. «Крёстный», как выяснилось, и дня не сидел в Азкабане. Да, они не могли вернуться в мир в таком составе, но создать новую личность, когда у тебя карманный министр, — это даже не сложно. Это вопрос желания.
В том доме у моря Гарриет начала с чистого листа.
Она решила оставить прошлое. Не простить, нет. Просто положить в дальний ящик и закрыть на ключ, чтобы оно не управляло ею каждое утро. Она устала. И решила стать той, кем мечтала быть: просто Гарриет. Обычной непримечательной волшебницей.
Библиотека в сумке закрывала пробелы в образовании . И какое-то время казалось, что о ней забыли.
Ровно до одного дня.
Походку Аластора она запомнила хорошо. И хоть тот теперь не носил своих протезов — от старых привычек не избавляются по щелчку. Сириус Блэк, порусевший и расслабленный, будто специально, даже не пытался скрываться — его магия расходилась волнами, как запах дорогого алкоголя в закрытой комнате.
Гарриет почувствовала их ещё до того, как они постучали. Домовые чары дрогнули, как кожа под холодной иглой.
Гарриет замерла. Палочка сама легла в руку.
Домовые чары на периметре дрогнули — не грубо, а тонко, с умом, будто кто-то осторожно примерялся к замку отмычкой. Следом по стенам пробежали едва заметные серебряные искры: руны тревоги вспыхнули и тут же погасли, чтобы не выдать себя шумом.
— Неужели так быстро… — прошептала она.
— Ну давайте, — прошептала она. — Попробуйте.
Ответом стала тишина… и мгновенный разрыв.
Дверь не скрипнула — она просто распахнулась, будто её толкнули не рукой, а самой магией. В проёме возникли двое.
Аластор Грюм — без протезов и шрамов. Его магия ощущалась как нож: жёсткая, натянутая, готовая резать.
Сириус Блэк, небрежно красивый, и от этого ещё более опасный. Его присутствие в магии было, как хищник без намордника: свободное, наглое, горячее.
— Гарриет, — глухо начал Грюм.
Она не дала ему закончить.
— Ни шагу, — сказала она холодно. — И не смейте называть меня так, будто имеете право.
Сириус усмехнулся.
— Характер всё ещё на месте.
— А вы всё ещё любите говорить так, будто это ваша заслуга, — отрезала Гарриет.
Грюм сделал шаг вперёд — и домовые руны вспыхнули ещё ярче.
— Вот она, — произнёс он. — Всё ещё с зубами.
— Проверим, кто здесь зубастей? — Гарриет подняла палочку выше. — Вы пришли за мной — значит, вы первые и начнёте.
И началось.
Грюм ударил первым — профессионально, без лишних эффектов: цепи, целясь сразу в запястья и шею, чтобы лишить её палочки и дыхания. Одновременно Сириус дал конфундо по восприятию — чтобы у неё поплыла голова, а следом редукто в стену слева, создавая облако пыли и осколков, чтобы ослепить её и дать им секунду преимущества.
Гарриет не отступила.
Она шагнула в сторону — и дом ответил ей. Ритуальные руны, напитанные кровью, вспыхнули под её волей как живые: пол под ногами стал вязким, цепи Грюма на долю секунды замедлились, будто увязли в мёде. Гарриет взмахнула палочкой — и щит не встал стеной, он выгнулся куполом, отразив осколки и пыль назад, прямо в связку атакующих.
Сириус перекатился, уходя от своей же дроби. Грюм шагнул вперёд, но Гарриет ударила ему под ноги бомбардой — пол взорвался, доски и камень рванули вверх, сбивая темп.
— Дом — артефакт! — рявкнул Грюм.
— Я заметил! — Сириус уже был в движении: он пошёл в ближний бой. Гарриет встретила его валом огня. Конфринго — волной, которая должна была разорвать дистанцию и сорвать ритм. Сириус погасил это щитом, но щит треснул, как тонкое стекло. Гарриет тут же добавила диффиндо — тонким режущим лучом по ногам, вынуждая его отскочить, а следом — инкарцеро в плечи, чтобы ограничить руки.
Сириус разорвал путы грубой силой и рванул обратно.
Она не просто произнесла заклинание.
Из стен вылетели две узкие полосы света, как лезвия, пересеклись перед Сириусом и заставили его остановиться на полушаге: малейшее движение — и порез.
— Ты… — Сириус выдохнул впервые с настоящим удивлением. — Это было опасно.
Грюм зашёл с фланга и бросил ей в спину петрификус — не стандартный, а усиленный, с захватом. Гарриет почувствовала ледяную волну и в последний миг рванула руной пола: доска под ней поднялась, заблокировав чары.
В воздухе Гарриет развернулась и выплюнула Ступефай в Грюма. Красный луч ударил точно, но Грюм успел выставить щит — и его щит… выдержал.
Гарриет и Сириус воспользовались: экспеллиармусом — чистый, яркий, убийственно точный. Магия вступила в короткую дуэль, магия Сириуса оказалась недостаточно сильной, по итогу отбросив Блэка.
— Чёрт…
Грюм снова пошёл в атаку — серией коротких заклинаний, как выстрелами: Ступефай, Импедимента, Редукто, пытаясь загнать её в угол, но её магия была сильней, щит принял на себя заклинания, затем уже она начала отвечать.
Палочка описала резкую дугу, и в воздухе развернулась иллюзия — не картинки, а ощущения. Домовые чары подхватили её, умножили, превратили в лабиринт отражений. На секунду Грюм и Сириус увидели разные вещи: каждый — своего врага в другом месте.
Этого хватило.
Гарриет метнулась к Сириусу и ударила ближним Ступефаем в грудь. Он упал на колено, захрипел, и в следующий миг Гарриет выбила из-под Грюма опору очередной бомбардой — аккуратной, точечной. Его сбило на бок.
Оба были живы. Оба — обезврежены настолько, насколько возможно без добивания.
Гарриет тяжело дышала, палочка дрожала, но она стояла.
— Всё, — прошептала она. — Вы проиграли.
И именно тогда воздух в доме изменился.
Не взрывом, не криком.
Присутствием.
Будто в комнату вошёл не человек, а сама неизбежность.
Шаги были мягкими, спокойными. В коридоре не дрогнула ни одна доска.
В дверном проёме стоял мужчина в тёмном одеянии, без бороды и без привычного силуэта. Серебро в волосах, холодный взгляд, лицо — совершенно другое.
Но Гарриет узнала его сразу.
Не по внешности.
По тому, как магия вокруг него колыхалась.
Как идеально ровная поверхность воды перед тем, как её разорвёт шторм.
— Гарриет, — произнёс он почти ласково.
У неё свело желудок.
— …Альбус, — выдохнула она.
Мужчина улыбнулся.
Гарриет подняла палочку. В ней вспыхнула ярость — чистая, белая, ледяная.
Дамблдор поднял ладонь.
Её щиты не треснули — они исчезли, как если бы их никогда не было. Домовые руны, которые только что подчинялись ей, мгновенно замолчали, словно их погасили одним мыслительным движением.
Гарриет ударила первой — сразу всем: конфринго, редукто, диффиндо, цепи, щиты, попытка разорвать дистанцию и подавить.
Дамблдор не отразил.
Он испарил магию.
Её конфринго потухло, редукто рассыпалось искрами, диффиндо исчезло. Гарриет почувствовала, будто кто-то берёт её заклинания за горло, и тогда она поняла, что сдерживаться будет смертельно опасно. Её магия стала бить из неё плотным океаном, встретившись с магией Дамблдора, Сириуса и Грюма отбросила, а дом затрещал от такого давления.
Гарриет сорвала с себя вязкость рывком воли и ударила напрямую — в лоб, в сердце, в сознание: мощный, грязный, отчаянный импульс.
Дамблдор впервые чуть нахмурился.
— Вот это уже интереснее.
Он опустил ладонь.
Из рук вырвались золотистые цепи, навстречу им вылетели точно такие же серые, заклинания взаимно уничтожились. Следующее действие — Дамблдор выдувает огромный огненный шар, Гарриет даже не пытается спрятаться и отправляет в Дамблдора разряд молнии, оба заклинания очерчивают барьеры, разрушая здание еще больше. Дамблдор смотрит на нее со снисходительной улыбкой.
- Сдайся, Гарриет, твое сопротивление бесполезно.
- Иди к мордреду!
Она отправила в него огненную волну, а за ней несколько Авад, Дамблдор защитился трансфигурироваными птицами от Авад и отправил в нее режущую волну.
Внезапно вокруг нее вылезли цепи и схватили, подавляя магию.
- Отлично сработано, Джеймс. - произнес Дамблдор, а Гарриет с ненавистью взглянула на фигуру, что сняла мантию-невидимку, каштановые волосы, карие глаза, легкая бородка и взгляд, полный призрения.
Движение палочки, и ее сознание заволокла пелена.
***
Она очнулась в месте, которое было знакомо до боли. Отдел тайн. Каменная комната. Арка смерти, чернеющая проёмом, в котором не было света. Только холод. Её тело было примотано к стулу, на коже проступали следы кандалов, под стулом светился рунный круг, который не внушал доверия ни одной клеткой тела. Магия в ней была… да, была. Значит, недоглядели. Или считали, что круг сам всё удержит. Гарриет медленно, через боль, сконцентрировалась. Сначала сняла кандал с правой руки. Потом с левой. Потом с ног. Металл с тихим звоном упал на пол. Она попыталась понять ритуал. Вывод был один: из неё собирались что-то вынуть — и что-то вселить. Ритуалы такой сложности она знала только по верхам. Но ей и не нужно было знать всё. Ей нужно было уйти. И уйти так, чтобы им не было “как обычно”. Она подтащила стул к самой арке и села так, будто ждёт гостей. Ровно. Спокойно. Палочка в руке. Сердце бьётся ровно. Полчаса. Ровно столько она ждала, пока дверь не открылась. Вошли Дамблдор, Джеймс и… её “светлая” сестра. Сестра была похожа на неё как две капли воды. От этого хотелось смеяться и кричать одновременно. Дамблдор сделал шаг — и замер. Он увидел, что стул у арки. Что кандалы на полу. Что Гарриет свободна. Выражение его лица было бесценным: растерянность и откровенный шок, которые он не успел спрятать. Джеймс рванул вперёд. Сестра тоже — будто хотела успеть первой, будто это что-то меняло. Гарриет улыбнулась. — Поздно, — прошептала она. И лёгким движением ноги толкнула стул назад. Арка приняла её без звука. Последнее, что Гарриет увидела, прежде чем тьма и холод накрыли её, был Дамблдор, который бросился вперёд — слишком поздно.
