as the sun will rise/когда взойдёт солнце

      Когда Вэй Усянь постепенно пришёл в себя на следующее утро, он почувствовал себя вялым. Лёгкая боль, казалось, охватила все тело, а спина и плечи болели особенно сильно. Причина дискомфорта стала очевидной, когда он понял, в каком ужасном положении находился: свернувшись калачиком на боку на холодном неровном камне, который, несомненно, не был кроватью, а спина была прижата к чему-то твёрдому…       Он на мгновение потерял координацию, пытаясь осмыслить необычные обстоятельства, в которых проснулся.       Почти каждое утро, начиная с девяти лет, он просыпался в своей спальне в Пристани Лотоса. К этому он привык, и сейчас, конечно, было не то. Мысли были вялыми и медленно двигались, пока он пытался вдохнуть незнакомый запах, глаза открылись, чтобы увидеть солнечный свет, освещающий покрытый зеленью двор, и…       События предыдущего дня снова нахлынули. Оставив сестру в лесу, он исследовал двор, а затем пережил вечер с принцем. Он почувствовал, что лицо покраснело, когда рукой провёл по штанам, не обнаружив ничего необычного, кроме небольшой корочки собственной спермы, что было более чем достаточным доказательством того, что прошлая ночь не была сном, и что… что он выжил. Он был жив.       Его охватило чувство облегчения. Он не понимал, почему жив, ведь ни одна дева не возвращалась из этого места, и все были абсолютно уверены, что их жизни были закончены, когда их отправили сюда, но… каким-то образом он был жив и не мог не чувствовать благодарности.       Однако, когда он попытался пошевелиться, то почувствовал не только скованность, но и усталость. Он заснул вскоре после захода солнца, и, судя по теням, отбрасываемым каменными развалинами во дворе, был уже почти полдень, но несмотря на то, что он спал гораздо дольше, чем привык, тело казалось тяжёлым и вялым. Когда он попытался приподняться, руки подвели, и он быстро опустился на камень, чувствуя себя почти обессиленным от лёгкого напряжения.       Когда Вэй Ин закрыл глаза и сосредоточился, то почувствовал дисбаланс ци, почувствовал, как она истощена, словно провёл последние два дня в безостановочных ночных охотах, ну и, полагал, что это все объясняет. По крайней мере, в истории о том, что принц питался ци, была доля правды, потому что у Вэй Усяня не было другого объяснения, что могло так сильно истощить его, кроме как встреча предыдущей ночью. Вэй Ин вздохнул и осторожно устроился поудобнее. Остаток утра и большую часть послеобеденного времени он провёл в медитации (это не было его любимым занятием, было трудно сосредоточиться надолго), позволяя себе понемногу восстанавливать силы, пока изнеможение не прошло. Тогда он поднялся на ноги и вытянул руки над головой, размышляя, что делать дальше. Он не должен… Ну, он не должен просто идти домой, не так ли? Часть его чувствовала, что, возможно, тот факт, что он жив, означает, что работа здесь ещё не закончена, а другая часть беспокоилась, что если он вернётся до того, как убедится, что с ним покончено, то станет известно, что он сделал, чтобы спасти свою сестру, и что её вытащат из безопасного дома жениха, чтобы принести в жертву должным образом… Нет, определенно лучше было остаться во дворце, по крайней мере, пока.       Он не сразу понял, как сильно проголодался и стал сокрушаться о том, что не взял с собой ничего съестного (если честно, он не ожидал, что ему понадобится больше, чем на день), а поскольку в стенах дворца не было ничего из еды… Единственным выходом было отправиться в лес.       После того, как он поборол скованность в теле, поднялся на ноги и, обернувшись, посмотрел на покрытую лозами дверь, слегка нахмурившись, спросил: ― Мне можно уходить?       Он чувствовал себя немного нелепо, спрашивая разрешения, но это также казалось разумным поступком, поскольку он технически пришёл, чтобы отдать себя в руки принца… Но даже после долгого ожидания ему ничего не ответили. ― Что, теперь ты не собираешься со мной говорить? ― попытался он, немного громче, чем раньше, как будто громкость была единственным, что мешало принцу ответить ему, ― кажется, вчера вечером у тебя не было с этим проблем.       Но ответа не последовало, и он никак не мог понять, было ли это потому, что вопрос не был услышан, или просто на него нельзя было ответить. Что ж, в любом случае, возможно, ему лучше просить прощения, а не разрешения. Легко пожав плечами, он пересёк двор и направился обратно через ворота в лес, чтобы исследовать его.       В такой ситуации Вэй Ин был почти благодарен своему происхождению. Первые несколько лет его жизни родители жили как странствующие заклинатели. Они все вместе кочевали из города в город, из деревни в деревню, и часть их жизни проходила в том, что они устраивали себе убежище в лесу, охотились, рыбачили или добывали съестное, иногда собирали что-то ещё, чтобы продать в ближайшем городе. После смерти родителей он провёл несколько лет в одиночестве, проверяя эти навыки на практике. После того, как Цзян Фэнмянь забрал его в Пристань Лотоса, добыча пищи и охота больше не были необходимы для выживания, но, он никогда не мог отказаться от приключений в лесу, и поэтому навыки выживания оставались более или менее острыми.       Ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить кладезь вполне съедобных грибов, и потратить несколько минут на их сбор, съев несколько штук на ходу, чтобы уменьшить голод, и оставив кучку на потом, а затем двинуться дальше через кустарник, осматривая окрестности и знакомясь с участком леса, в котором оказался.       Через некоторое время он решил последовать за звуками бегущей воды к ручью, и, идя вдоль кромки воды против течения, вскоре обнаружил, что снова приближается к внешним стенам дворца, хотя было очевидно, что это задняя сторона. Не потребовалось много времени, чтобы проследить путь воды до её источника: почти кристально чистого холодного родника, которым Вэй Усянь тут же воспользовался, чтобы утолить жажду.       Позади дворцовых стен находились ещё одни ворота, вероятно, использовавшиеся во времена до проклятия принца для доступа к источнику, но их постигла та же участь, что и многие здания внутри: крыша полностью обрушилась, а обломки заросли слишком густой листвой, чтобы Вэй Усянь смог пробраться через них.       Не теряя времени даром, Вэй Усянь вернулся к одному из глубоких участков ручья и осторожно выловил из воды небольшого карпа. Последние пару часов дневного света он использовал, чтобы собрать немного дров, а вскоре после этого вернулся во дворец и объявил в пустой двор, как будто кто-то мог его услышать: ― Я вернулся!       К тому времени, когда солнце село, Вэй Ин развёл небольшой костёр в центре двора. С помощью небольшого ножа, пристёгнутого к сапогу, он почистил и приготовил пойманную рыбу, посчитав её далеко не самым худшим ужином.       Ужиная, он вздохнул про себя, устремив взгляд на серебристый свет луны в небе над головой, и задумался над странностью обстоятельств. Многое в этой ситуации было ему непонятно, многое не вписывалось в картину, которую всегда рисовали об этом месте, но больше всего от него ускользала загадка…       За все время, что он потратил на осмотр дворца накануне, он так и не почувствовал принца. Вэй Усянь был уверен в своих духовных способностях, и раньше у него никогда не было проблем с обнаружением подобных существ. Даже сейчас, зная, что принц существует и находится где-то поблизости, он чувствовал что-то, какое-то ничтожное количество энергии низкого уровня, которая, казалось, охватывала всю территорию дворца, но не мог обнаружить никакого заметного увеличения или всплеска, который мог бы быть энергией принца, что озадачивало.       Принцу должно было быть много веков, его сила должна быть огромной, а не… не поддающейся обнаружению.       Он закончил трапезу в относительной тишине, и, хотя, наверное, мог бы съесть ещё три рыбы, если бы они у него были, решил, что пока хватит. Если он доживёт до следующего дня, у него будет больше времени на ловлю рыбы, а завтра, возможно, он даже сможет устроить ловушку для кроликов (он заметил следы в лесу во время разведки) и набрать ягод. Если окажется, что ему придётся какое-то время выживать здесь, добыча еды будет наименьшей заботой.       Не зная, чем ещё себя занять после еды, он снова подошёл к большой, увитой лозами двери и окинул её долгим, проницательным взглядом. ― И что теперь? ― спросил он вслух, ― нужно ли снова тебя кормить? Как долго я должен здесь оставаться?       Нет, похоже, ничего. Вэй Усянь слегка нахмурился, гадая, получит ли он когда-нибудь ответы на все вопросы, которые у него были по этому поводу, и существуют ли вообще такие ответы. В конце концов, легенда ходила сотни лет, и кто мог сказать, есть ли в ней хоть какая-то правда, кроме того, что принц питается жизненной силой других? Вполне возможно, что история, прочитанная им недавно, настолько сильно отличалась от того, что произошло столько лет назад, что ничего из того, что узнал Вэй Усянь, не соответствовало действительности.       Вэй Усянь прижал руку к двери, пытаясь толкнуть, чтобы она сдвинулась с места, и уже собирался отстраниться, когда… заметил движение маленькой лозы, тянущейся к руке. Он замер, позволив лозе обвиться вокруг запястья, как это было накануне, и через секунду почувствовал, как энергия принца снова зашевелились в его сознании, и этот толчок, казалось, ответил по крайней мере на один из его вопросов, поскольку принц подтвердил, что он голоден.       Странно, но это чувство прозвучало скорее, как вопрос, чем как утверждение. Принц не просто сказал, что хочет покормиться, но и спросил, согласен ли Вэй Усянь. После прошлой ночи Вэй Ин не видел причин отказывать. Он выжил (чего до сих пор не понимал), и он бы солгал, если бы сказал, что ему совсем не понравилось, несмотря на то что это было странно и немного страшно. Кроме того, его целью здесь было накормить принца, так что даже если ему это не понравилось, он должен был выполнить свой долг. ― Да, все в порядке, ― легко согласился он, почувствовав небольшую волну одобрения в голове, прежде чем лоза снова утянула его на землю. Мысль возникла в голове, когда он садился, прислоняясь спиной к двери и устраиваясь поудобнее. ― О, тебе нужно прикасаться ко мне, чтобы говорить со мной? ― спросил он.       И сейчас, и прошлой ночью, оба раза одна из лоз прижималась к его коже, и это были единственные случаи, когда принц общался с ним.       В ответ ему подтвердили, что он прав, и Вэй Усянь слегка улыбнулся, наблюдая, как то же самое лиственное растение, что и прошлой ночью, снова наносит масло на его лицо. Он не был уверен, что это нужно, так как не чувствовал себя таким напряженным, как предыдущей ночью, но тёплое ощущение снова нахлынуло, и не было причин протестовать. Это действительно было похоже на погружение в приятную горячую ванну или пробуждение, завернувшись в тяжёлое одеяло холодным утром, воплощение комфорта.       Он закрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как лоза, как и накануне, ползёт по коленям, трётся о член, пока тот не начал твердеть, а потом пробирается под одежды, чтобы так же осторожно погладить. Когда шок немного прошёл, Вэй Усяню стало легче сосредоточиться на удовольствии, расслабиться и позволить принцу вести в том темпе, в каком он захочет… В конце концов, наслаждение достигло своего пика, дыхание перехватило, когда лоза стала гладить его быстрее, и он издал нетерпеливый стон, кончая.       На этот раз изнеможение навалилось на него не так быстро. Он был в сознании достаточно долго, чтобы почувствовать, как лоза разматывается, и достаточно долго, чтобы сползти на бок в более удобное положение, прежде чем окончательно потерять сознание.

~~~

      Когда он проснулся на следующее утро, он почувствовал ту же скованность, ту же усталость, но прошла едва ли половина времени медитации, прежде чем он почувствовал себя восстановленным, и к полудню он уже был на ногах, собирая куски дерева, чтобы сжечь их позже или вырезать ловушки, которые потом отнёс в лес, чтобы найти достаточно тяжёлые камни и лучшие места для их установки. После этого он вернулся к роднику, чтобы попить воды, и выстирал штаны чуть ниже по течению, прежде чем потратить немного времени на то, чтобы поймать себе на ужин ещё одну рыбу, побольше.       На третью ночь, подойдя к двери и снова спросив принца о пропитании, он не смог удержаться от вопроса: ― Я ведь не делаю ничего плохого?       Это был страх, который посетил его в тот день. Неужели добыча принца должна умереть, чтобы накормить его и спасти все деревни вокруг леса? Если Вэй Усянь не умирал, значит, на то была какая-то причина? Может, его духовная сила была слишком высокой, и он делал что-то подсознательно, чтобы не дать принцу забрать всю ци? И если бы это было так, смогли бы чиновники, отвечающие за контроль за ростом посевов, понять, что что-то не так, и провести расследование? Меньше всего ему хотелось, чтобы его план (и его сестру) раскрыли, поэтому он решил, что стоит спросить. — Это должно меня убить?       Мгновенный ответ, который он получил, был возмущённым, как будто принц действительно обиделся, что его спросили об этом, или, может быть, даже больше, обиделся, что Вэй Усянь думает, что он пытается его убить. ― Прости, прости, ― быстро извинился он, не желая обидеть, ― просто… никто из девушек, которых сюда посылали, не возвращался, поэтому… все думают, что их здесь убили.       Мысли, которые он ощущал через их связь, были… в лучшем случае беспорядочными и не поддавались полной расшифровке. Вэй Ин мог различить что-то вроде замешательства, словно принц не мог понять, откуда взялась эта мысль, но все остальное было слишком сложным и не поддавалось никакому языку.       После той ночи Вэй Ин отбросил мысли о том, что умрёт здесь или, по крайней мере, умрёт из-за принца, и сосредоточился на том, как сделать жизнь во дворце комфортной, хотя бы на время.       У Вэй Усяня не было чётких сроков, сколько он здесь пробудет. Он не знал, когда можно будет безопасно вернуться в Пристань Лотоса, если вообще можно будет. Он не был настолько наивен, чтобы думать, что его поступок никогда не раскроют, но… если его вклад заключался в том, что он кормил принца и скрывал тайну побега Цзян Яньли, значит, он выполнил все, что собирался сделать, и, похоже, остаться здесь хотя бы на месяц или два было бы лучшим вариантом.

~~~

      По мере того, как проходили дни, он немного расстраивался, что нет меча (так он мог бы продолжать тренировки), но время, проведённое во дворце и вокруг него, вряд ли было скучным. Каждый день он совершал обход по лесу, проверяя ловушки на наличие добычи, находил грибы, дикий лук или ягоды, собирал их и дополнял основную пищу — рыбу, кролика или фазана. Один день он провёл, вырезая копье, чтобы облегчить рыбалку; другой — отнеся пару нетронутых глиняных горшков к источнику, чтобы почистить их и наполнить свежей водой, чтобы держать во дворе на случай, если она понадобится.       А в конце каждого дня он подходил к закрытой двери и приглашал принца покормиться. В течение первых нескольких дней Вэй Ин чувствовал постепенное снижение своей усталости на следующее утро, пока не стал чувствовать себя немного более уставшим, чем обычно, когда просыпался. К концу первой недели он стал чувствовать себя достаточно комфортно от прикосновений, поэтому отмахнулся от лозы с расслабляющим маслом, которое использовал принц, и больше не чувствовал, что его нужно накачивать лекарствами, чтобы было комфортно.       К концу второй недели, когда дневное тепло перешло в вечернее, он с большей готовностью распахнул мантию, спустил штаны, чтобы дать коже остыть, и… нашёл вид лозы, гладящей его, захватывающе эротичным. Только её ощущение давало возможность не думать о происходящем, но он испытывал какое-то непередаваемое возбуждение, наблюдая за тем, как лоза вьётся вокруг него, как её витки сжимаются и разжимаются, двигаясь вверх и вниз по члену, как она затягивается вокруг головки и трётся о неё… Он был так захвачен этой странностью и чудом, что кончил гораздо быстрее, чем ожидал, а принц продолжал прикасаться к нему, пока он не напрягся, и в конце концов не кончил снова.       Пробыв на развалинах чуть больше месяца и войдя в привычный ритм жизни, он предлагал себя принцу в такой же вечер, как и все остальные. Он довольно быстро перегрелся, поэтому верхняя часть мантии уже была распахнута, а штаны спущены до бёдер. Чем больше времени проходило, тем больше принц начинал экспериментировать, а в последние несколько дней он начал использовать сразу несколько лиан. В данный момент одна обвилась вокруг члена, поглаживая его так же искусно, как и раньше, другая обвилась вокруг яичек и нежно сжимала их, а третья тоненькая лоза обвилась вокруг груди и плотно обхватила сосок.       Принц впервые прикасался к нему сразу во всех трех местах, и Вэй Ин видел звезды. Он задыхался, голова кружилась, а низкие стоны эхом разносились по открытому двору. Он даже не подозревал, насколько чувствительны его соски, пока принц не начал трогать, а теперь он был в ступоре от того, что каждое поглаживание или скручивание только усиливало жар под кожей. Его пальцы глубоко зарылись в окружающие лианы, бедра раскачивались, потому что он не мог удержать их в неподвижном состоянии, а принц продолжал тащить его за собой, прикасаясь целенаправленно и обдуманно, пока Вэй Усянь не почувствовал себя почти полностью обессиленным, его мысли настолько затуманились приближающимся оргазмом, что трудно было даже вспомнить о странности того факта, что его лапает дух растения.       Пальцы ног начали подгибаться, когда лиана вокруг члена стала двигаться быстрее и сильнее, прикасаясь немного грубее, потому что он уже наверняка понял, что Вэй Ину нравится, когда его так трогают. Вэй Ин задыхался, делая несколько резких вдохов, прежде чем его накрыло оргазмом. Он задыхался и думал, был ли это лучший оргазм в его жизни, когда… ― Вэй Ин.       Вэй Усянь вскочил, распахнул глаза, несмотря на изнеможение, которое всегда следовало за одним из таких сеансов. Он обвёл глазами двор, но, конечно, никого не было, никого, кого бы он мог видеть. ― Что… ― задыхался он, изо всех сил пытаясь побороть желание потерять сознание ещё на мгновение, ― что это было? Голос, нежный, низкий и удивительно пронзительный, повторил: ― Вэй Ин. Прежде чем Вэй Усянь успел задать ещё один вопрос, сознание погрузилось в сон.