as the sun will rise/когда взойдёт солнце

      Вэй Усянь лежал, ошеломлённый, дольше, чем был готов признаться кому-либо. За те месяцы, что он жил здесь, он пытался открыть дверь, наверное, дюжину или больше раз, и все никак не мог сдвинуть ее с места. С мыслью о том, что эта дверь закрыта для него навсегда, он уже смирился, поэтому осознание того, что она не только открыта, но и что он случайно пробрался внутрь дворца, даже не заметив этого, было слишком тяжёлым испытанием спустя всего минуту после пробуждения. Он тут же потянулся к лозам, обхватывая их пальцами, когда ошеломлённо сказал: ― Дверь открыта. Мгновение спустя в его сознание мягко ворвался голос принца: ― Открыта. Его глаза метались по комнате, приспосабливаясь к слабому освещению, и он сделал несколько спокойных вдохов. ― Почему дверь открыта? ― Я наконец-то нашёл в себе силы открыть её, ― просто ответил принц.       Ответ был достаточно разумным, подумал Вэй Усянь. Он смутно заметил, что чем дольше он оставался, тем больше принц, казалось, мог делать. От разговоров до управления лозами, более длительного и точного управления, перемещения большего количества лоз одновременно. Способности принца росли с каждым днём. Очевидно, теперь он был достаточно силен, чтобы открыть дверь. ― Могу ли я... ― нерешительно спросил Вэй Усянь, не уверенный в том, что ему нужно спрашивать, но слова сами вырвались, ― можно мне войти? Вэй Усянь почувствовал, как удовлетворение нахлынуло на его сознание, прежде чем он услышал мягкое: ― Конечно.       Потребовалось мгновение, чтобы справиться с шоком, но он заставил себя медленно двигаться, отмахнувшись от усталости в пользу любопытства, распустившегося в груди. Вскоре он повернулся и немного неустойчиво встал на ноги, чтобы окинуть взглядом комнату, раскинувшуюся перед ним.       Как и весь дворец, комната находилась в запущенном состоянии. Он оглядел пространство, оценив его как нечто вроде прихожей с дверными проёмами, ведущими в обе стороны и в заднюю часть. Солнечный свет проникал сквозь несколько прорех в изношенной крыше, давая достаточно света, чтобы рассмотреть все вокруг, увидеть извилистые лозы, которые расползались по комнате – покрытие было не таким густым, как во дворе, но все же лоз было слишком много, чтобы сосчитать. Эти лозы были толще, чем во дворе, хотя каждая из них была толщиной с большой палец, и выглядели они гораздо менее хрупкими, чем их собратья снаружи.       Осторожно, словно ожидая, что двери за ним захлопнутся (к счастью, этого не произошло), Вэй Усянь прошёл вглубь комнаты и начал исследовать её.       За утро он нашёл несколько комнат в коридорах, которые ответвлялись от главной залы на восток и запад, к комнатам, выстроившимся вдоль внешних стен дворца, в том числе нечто, похожее на приёмную, пару небольших спальных помещений и, самое главное, кухню с удивительно функциональной плитой, которая особенно понравилась Вэй Усяню. Тяжёлые металлические кастрюли уже проржавели, но если учесть, что в городе он сможет купить соответствующую посуду, то это откроет перед ним такие возможности для приготовления пищи, о которых он и не мечтал, готовя на открытом огне.       Пока он осматривал маленькую кухню, приседая и на мгновение замирая, что-то скользнуло по его ноге и упёрлось в лодыжку. Он подпрыгнул от неожиданности, но как только посмотрел вниз и увидел, что это всего лишь лоза, успокоился, почти не боясь, что принц прикоснётся к нему. Толстая лоза очень медленно продвигалась по ноге, а когда он был готов идти дальше, то просто смахнул ее, движение лозы было слишком вялым, чтобы сделать что-то, и это заставило Вэй Усяня сделать вывод, что эти большие и тяжёлые лозы, должно быть, принцу труднее контролировать.       В то утро это повторилось ещё несколько раз. Каждый раз, когда он останавливался более чем на несколько секунд, чтобы рассмотреть что-то поближе или проверить, он обнаруживал, что одна из лоз ползёт по нему, но каждый раз он освобождался от захвата и шёл дальше. Конечно, было похоже, что принц чего-то хочет, но сейчас было ещё рано, а Вэй Усяню предстояло ещё столько исследований и планов, что он не хотел рисковать тем, что захочется вздремнуть прямо посреди своего маленького приключения. Принц мог получить всё, что хотел, позже вечером.       Некоторые комнаты были более целы, чем другие – те, над которыми была прочная крыша, сохранились лучше всего, включая одну из спален, где красивая кровать из твёрдого дерева (с немного изъеденными молью занавесками) и соответствующий письменный стол были все ещё целы и довольно прочны несмотря на то, что были покрыты пылью. В других комнатах, где крыша обвалилась небольшими или большими участками, было ясно, что стихия взяла своё и сгнило всё, что не было камнем, оставив после себя сломанные и развалившиеся фрагменты мебели, которая, несомненно, когда-то была великолепной. Прихожая заканчивалась ещё одной дверью, которую Вэй Усяню удалось открыть с большим трудом, обнаружив за ней длинную крытую дорожку с лестницами по обе стороны, ведущую во второй двор, где, как Вэй Усянь был уверен, находились обширные сады дворца, хотя теперь они полностью заросли и одичали, как и вся территория. Крытая дорожка вела прямо в главный зал, но эта дверь, как и дверь в передней части поместья, была увита лозами, и Вэй Усяню никак не удавалось сдвинуть её с места.       Он, вероятно, проведёт следующие несколько недель, пробираясь через помещения, которые бегло осмотрел утром. Он не был уверен, что найдёт что-нибудь, но было ощущение, что в этих залах никто не бывал уже очень давно, и он не мог отделаться от мысли, что идея исследовать столь давно заброшенное место вызвала интерес. Его единственной целью в то утро было прочувствовать это место, узнать, какие новые комнаты ему доступны, и при этом строить планы, которые он тихонько бормотал на ходу.       Честно говоря, лучшего времени и быть не могло. С наступлением прохладной погоды Вэй Усянь как раз начал задумываться о том, как пережить предстоящую зиму. Ему не нужно было беспокоиться об экстремальных холодах, с которыми сталкивались на севере, но все равно, конечно, нужны были более толстые одеяла и тёплый зимний плащ, чтобы можно было продолжать охотиться в лесу и ездить в город. Эти вещи было достаточно легко достать с помощью небольшого количества золота, которое он скопил за лето. Более серьёзной проблемой для него было то, что делать с ночными развлечениями с принцем. Спать внутри, в безопасном от стихий месте, было бы идеально, и, хотя во дворе было несколько почти неповреждённых комнат, которые он мог бы использовать для укрытия... он так быстро терял сознание от усталости в большинстве ночей, что наверняка не успел бы войти ни в одну из них, прежде чем рухнул бы, что представляло собой проблему, для которой он ещё не придумал решения.       Но если бы ему удалось перебраться в главное здание, может быть, даже в ту почти нетронутую спальню, которую он нашёл, это было бы идеальным решением. Лозы были вокруг него, они могли легко питаться от него, а Вэй Усянь мог отрубиться в настоящей постели, что было бы даже лучше для зимы, так как это избавило бы его от необходимости спать на земле, вызывающей холод, с которым он был хорошо знаком. После перерыва, чтобы поесть и попить, он некоторое время возился с открытой дверью, желая убедиться, что ему не придётся беспокоиться о том, что она может захлопнуться и запереть его внутри. Дверь все ещё было довольно трудно сдвинуть с места, требовалось больше усилий, но, по крайней мере, теперь он мог её сдвинуть. Немного подумав, он оставил её открытой настолько, чтобы можно было пройти. С наступлением холодов, возможно, стоило бы закрыть её совсем, но сейчас ему нужно было сделать кое-какую работу, и лучше оставить её открытой, чтобы можно было легко войти и выйти. После обеда он перенёс в помещение запасы еды, кастрюли с водой и другие скудные припасы, уделив немного времени тому, чтобы смахнуть пыль с мебели в спальне, прежде чем расстелить одеяла. Вечером он приготовил ужин на открытом огне во дворе, но, надеясь, что это в последний раз за долгое время. Завтра он планировал отправиться в город и купить себе подходящие горшки, рис, продукты, больший выбор специй и начать готовить более сложные блюда.       Наконец, он удалился в свою комнату на ночь, осторожно подкрался к кровати, пока глаза привыкали к темноте (и сделал замечание, чтобы добавить в список покупок для завтрашней поездки в город фонарь или два и несколько свечей). Он присел на край кровати и с лёгкой улыбкой объявил: ― Хангуан-Цзюнь, я в твоём распоряжении на эту ночь!       Как и в начале дня, лианы вокруг него медленно зашевелились. Он слышал их мягкое шуршание друг о друга, пока в конце концов не почувствовал, как одна из них скользнула по ноге к колену, а другая переместилась к запястью и обвила. Почти сразу же он почувствовал, как принц легонько потянул его за руку, неясно намекая на то, что ему следует лечь. Вэй Усянь с радостью согласился, откинул голову на подушку и позволил своему телу немного расслабиться, устраиваясь поудобнее. ― Ты пытался сделать это раньше? ― весело спросил Вэй Усянь. Ощущения от ползущей по нему лозы отличались от привычных, она была толще, тяжелее, и он чувствовал, как она поднимается по бедру. Руки его почти на автомате расстегнули халат.       Как и ожидалось, принц промолчал, но Вэй Усянь почувствовал, как тот ответил "да", что заставило его тихонько рассмеяться. Он мог точно сказать, что принц в некоторые ночи был более нетерпелив, чем в другие, но он никогда раньше не видел, чтобы принц пытался быть с ним ласковым, и он находил это немного забавным. ― Прости, что не остановился, ― ответил он, чувствуя, как лоза скользит по штанам.       В конце концов, он оставался здесь ради принца, чтобы кормить его. Он считал, что это наименьшая из его обязанностей – делать это всякий раз, когда принц нуждался, но у них установилась такая ночная рутина, и Вэй Усянь не видел никакой срочности в изменении. Лоза привычно скользнула по члену, и Вэй Ин втянул воздух, прежде чем добавить: ― Мне так хотелось исследовать, что я решил, что это может подождать.       Принц ответил лишь лёгким пренебрежением, как бы говоря, что все в порядке, что нет необходимости извиняться, и Вэй Усянь с радостью оставил эту тему, слишком счастливый, чтобы оставить все как есть и сосредоточиться на попытках принца доставить ему удовольствие.       Окружающая обстановка изменилась: ночной воздух больше не был прохладным, звуки леса были приглушены внутри здания, а в комнате царила кромешная тьма без луны и звёзд на небе. Но с закрытыми глазами и мыслями, сосредоточенными на стимуляции (хотя движения новой лозы были заметно более существенными, чем у тонких лоз снаружи), член Вэй Ина не сразу начал напрягаться, а кожа медленно нагреваться. Через несколько минут он уже слегка задыхался, а его мысли были заняты только тем, как медленно он погружался в наслаждение, пока толстая лоза двигалась вверх и вниз по его члену.       Он даже почти не заметил, когда лоза начала спускаться к яйцам, так как это было редкостью, и даже издал слабый стон, когда их слегка сжали. Лоза обвилась одним витком вокруг его возбуждения, а кончик её постепенно продвигался вперёд, проскальзывая мимо яиц и прижимаясь к горячей коже прямо за ними, отчего Вэй Усянь слабо вздрогнул, а ноги почти бессознательно раздвинулись.       Кончик лозы задержался там на мгновение или больше, просто нежно разминая гладкий участок кожи, и незнакомое ощущение вызвало пульсацию удовольствия по позвоночнику, пока в конце концов дыхание не стало громче. Вскоре он почувствовал, каким скользким стал контакт: лоза выделяла какое-то масло, когда тёрлась о кожу, больше масла, чем, казалось, могли дать тонкие лозы...       Вэй Усянь понял, что делает принц, только когда почувствовал, что лоза продолжает двигаться между ног, пока не почувствовал, как она скользит между ягодиц так, что у него перехватило дыхание.       Почти сразу Вэй Усянь почувствовал, как лицо покраснело, радуясь, во-первых, темноте комнаты, а во-вторых, тому, что принц его не видит (по крайней мере, он так не думал? он не был полностью уверен, если честно). Он задыхался от набранного в лёгкие воздуха, когда лоза прижалась к нему, поглаживая отверстие, словно желая убедиться, что оно хорошо увлажнено, прежде чем продолжить.       Хотя Вэй Усянь был девственником в самом строгом смысле этого слова, он не был невеждой. Заметное количество порнографии прошло через его руки на протяжении всех подростковых лет. Большинство из них изображало мужчин вместе с женщинами, поскольку именно это, как он предполагал, интересовало его вначале. Он смутно знал, что мужчины могут быть вместе, хотя большую часть времени он проводил в размышлениях о том, как это происходит, включая использование рук и рта, которые могли быть применимы к гениталиям. Но всего несколько лет назад его друг с самой обширной коллекцией порнокниг, которую Вэй Усянь когда-либо видел, переслал ему изображения мужских тел, соединённых друг с другом другим способом, что открыло ему глаза на возможности, о которых он не задумывался, заставило мысли все больше склоняться к тому, чтобы мужчины прикасались друг к другу, проникали друг в друга теми способами, о которых он узнал...       С тех пор Вэй Усянь не раз задумывался, но не заходил так далеко, чтобы прикоснуться к себе. Он никогда не пытался, потому что имеющиеся у него способы возбуждения прекрасно работали, и несмотря на то, что он знал, что это возможно, он не знал, как это сделать. Полученные им знания просто лежали в голове, не будучи нужными и никак не используемыми до... до этого момента, как он полагал.       Вэй Усянь чувствовал, как тело слегка извивается под прикосновениями, он был уверен, что выгибается дугой в такт покачивающимся движениям лозы, трущейся об ободок, голова кружилась от возбуждения, от... страха, от любопытства, на что это вообще похоже. Несмотря на то, что сердце, казалось, забилось ещё быстрее от дополнительной нервозности, его член все ещё был твёрдым в лозах принца, явно не настолько обескураженный новым ощущением, чтобы уклониться от прикосновения.       Если бы он захотел, то мог бы попросить принца остановиться. Вэй Усянь отчётливо осознавал, что если он как-то словесно выразит ему свой дискомфорт, то принц почти наверняка остановится в мгновение ока. Он отстранится и подождёт, пока Вэй Усянь даст разрешение, прежде чем продолжить их занятия, как он уже не раз делал.       Но почти так же быстро, как он это осознал, он понял, что не хочет, чтобы принц останавливался. Его терзало смутное беспокойство, потому что он никогда не делал этого раньше, потому что он не знал, каково это, потому что... ну, может быть просто потому, что у него никогда не было чего-то или кого-то внутри, как сейчас, и это... это был его первый раз. Поглаживания и прикосновения принца к его члену – это одно, но было что-то... более интимное в том, что принц находился внутри него так, как Вэй Усянь годами думал, и это заставляло нервы слегка напрягаться, что, конечно, было естественно для любого, кто собирался испытать это впервые с другим человеком.       Однако трудно было не заметить, что до этого принц прикасался к нему только так, чтобы ему было приятно, и у Вэй Ина не было причин сомневаться в этом. У него не было причин думать, что принц захочет сделать что-то, что причинит боль. Он жил здесь уже несколько месяцев, и было просто логично доверять ему, а кроме того... в этом было что-то возбуждающее. Опасения переходили в возбуждение, что было совершенно захватывающим. К нему прикасались так, как он не ожидал, не просил, и это заставляло его сердце биться. Он был уверен, что, если попросит принца остановиться, тот остановится (возможно, именно поэтому Вэй Ин чувствовал себя в безопасности), но мысль о том, что у него нет выбора, кроме как поддаться и позволить себя трогать, возбуждала.       Стон сорвался с губ, когда кончик лозы начал чуть сильнее прижиматься к ободку, сердце затрепетало, а руки вцепились в одеяла. В голове был вихрь жара и возбуждения, и трудно было сказать, но ему казалось, что он чувствует тёплую струйку собственной спермы на животе, все тело напряглось в какой-то смеси тревоги и предвкушения, пока он ждал, когда принц протолкнётся внутрь...       Через секунду толчки прекратились, и конец лозы просто слегка прижался к входу. Вэй Усянь почти сразу заметил это, и туман в голове начал редеть как раз вовремя, чтобы почувствовать, как принц легонько сжал его запястье, а в его голове промелькнула мысль о том, что ему следует расслабиться.       Совершенно неожиданно Вэй Усянь издал вздох, о котором и не подозревал. Уступив просьбе принца, он понял, как сильно был напряжён, как почти каждый мускул тела напрягся в ожидании следующего шага принца. Он медленно вдохнул и выдохнул, чувствуя, как принц нежно поглаживает тыльную сторону руки, как бы призывая его продолжать дышать. Как обычно, Вэй Ин чувствовал не слова и не звуки, а лишь... чувства, и ему казалось, что принц слегка напевает ему что-то успокаивающее, ожидая, пока тот немного расслабит своё тело, прижатое к кровати.       Вэй Усянь понял, почему его попросили об этом, только спустя мгновение, снова почувствовав движение лозы между ягодиц. Когда лоза прижималась к входу, чисто подсознательно отверстие сжималось от непривычного вторжения, делая невозможным для принца продвинуться вперёд без силы, но теперь, когда Вэй Ин понял, что он делает, было легче сосредоточиться на том, чтобы оставаться расслабленным. ― Простите, я... не... делал этого раньше, ― тихо пробормотал он, и голос показался громким в темной комнате, а лицо снова раскраснелось.       Принц ответил с мягким, ободряющим чувством, которое... Вэй Усянь почти истолковал как извинение в ответ. Он не мог точно объяснить, но... он почувствовал такое колебание, что был почти уверен, что принц спрашивает, не стоит ли остановиться. И, хотя Вэй Усянь был уверен, что принц остановится, если он этого захочет, он почувствовал странный прилив тепла в груди от такого ясного напоминания о мягкой природе принца. ― Все в порядке, ― искренне сказал он, ― я хочу, чтобы ты это сделал.       Он почувствовал себя спокойнее, но даже сейчас он все ещё был возбуждён, сердце все ещё трепетало в груди от нетерпения, потому что это было то, о чем он так долго думал, и казалось, что сейчас как никогда подходящий момент, чтобы попробовать... К тому же, в конце концов, он был здесь ради принца. Если он хотел, чтобы его кормили именно так, Вэй Усянь считал своим долгом ему служить.       Он ещё раз медленно вдохнул и выдохнул, вытесняя напряжение, насколько мог. Когда он убедился, что успокоился, то слегка улыбнулся в темноте и сказал: ― Хорошо, теперь я готов.       Вэй Усянь почувствовал, как через мгновение конец лозы снова начал осторожно проникать в отверстие. Он вдохнул, убедился, что остаётся достаточно расслабленным, чтобы принц мог продолжить.       Принц медленно, осторожно ввёл в него лозу. Он осторожно вошёл лишь кончиком, едва-едва, а затем выскользнул, повторив движение несколько раз, как бы давая Вэй Ину привыкнуть к новым ощущениям. Постепенно она начала проникать глубже, проскальзывая внутрь с относительной лёгкостью. При этом часть лозы, обвивавшая его член, оставалась неподвижной, и Вэй Усяню оставалось только сосредоточиться на незнакомом новом ощущении, постепенно проникающем все глубже в тело.       Честно говоря, Вэй Ину было трудно понять, что он чувствует. Странно – первое слово, которое пришло на ум, потому что то, что в него проникало, не было похоже ни на одно другое ощущение, которое Вэй Усянь когда-либо испытывал – это не было больно, давление было мягким и осторожным, и, хотя, он никогда не был уверен, понравится ли ему это... он все ещё был очень возбуждён. Ощущения от того, как лоза, проходя за край, постепенно вдавливается в него, как он чувствует лёгкие движения при толчке... его дыхание уже почти успокоилось, но чем дольше принц входил в него, тем более неровным становилось дыхание, тем сильнее становился жар под кожей, тем шире раздвигались ноги, открыто приветствуя стимуляцию. Прошло совсем немного времени, и его бедра начали извиваться, а тяжёлое дыхание перешло в тихое поскуливание, удовольствие становилось все более очевидным по мере того, как тело привыкало к ощущению проникновения.       К тому времени, когда его руки снова начали хвататься за одеяла, мысли снова окутались тяжёлым туманом возбуждения. Дыхание участилось в такт с темпом вхождения лозы, она начала сильнее извиваться внутри, странно разминая мягкие стенки, пока Вэй Усянь не почувствовал, как она выгибается вперёд таким образом, что вспышка возбуждения пробежала по позвоночнику и заставила его громко застонать.       Как будто это было именно то, чего ждал принц, лоза снова ткнулась в это место, и Вэй Усянь снова почувствовал, как накатывает удовольствие, как оно пульсирует по всему животу, как из него вырывается ещё более громкий стон. Принц не только не перестал давить на это место, но мгновение спустя часть лозы, все ещё свободно обвивавшая член, тоже начала двигаться, и в этот момент мозг Вэй Усяня мог бы встать и уйти, так как в тот момент ему было так хорошо, как никогда. Единственное, что осталось в голове, это ощущения, постоянно вспыхивающее удовольствие от лозы, направленно извивающейся внутри, и влажное трение вокруг члена, и вскоре Вэй Усянь уже отчаянно двигал бёдрами, хотя это ничего не давало принцу, чтобы увеличить темп. Удовольствие нарастало постепенно, пока всё тело Вэй Усяня не стало раскалённым до бела, пока комната не зазвучала эхом от ноющих стонов, вырывающихся из его горла, и он не думал ни о чем, кроме как о лозе, извивающейся на нем и внутри него.       Вэй Ин вскрикнул от содрогания, оргазм накрыл его почти с облегчением, хотя лоза продолжала извиваться внутри ещё мгновение, растягивая удовольствие настолько, насколько могла, прежде чем Вэй Усянь внезапно освободился от её захвата, напряжение спало, и он рухнул на кровать.       Грудь продолжала вздыматься, пока он переводил дыхание, и принц осторожно вышел, заставив Вэй Усяня слабо вздрогнуть.       Волна истощения, обычно следовавшая за кормлением принца, не накатывала так скоро, как в предыдущие ночи. Он чувствовал, как она постепенно, естественно, накатывает на задворки его сознания, мягко направляя к дремоте, а не вгоняя с силой. Его дыхание успокоилось, пульс замедлился, а веки отяжелели, когда он потянулся, чтобы натянуть на себя одеяла и удобно устроиться на кровати.       В большинстве случаев после того, как принц заканчивал кормиться, он быстро отстранялся, убирая свои прикосновения и оставляя Вэй Усяня спать... но сегодня принц так не поступал. Сегодня Вэй Усянь не мог не заметить, как лоза, обвившая его запястье, продолжала нежно держать его, пока тот мирно засыпал.