as the sun will rise/когда взойдёт солнце

      Ветер доносил эхо истошного воя, проносясь среди деревьев и задирая край темной мантии, и Вэй Ин вздрогнул, плотнее прижимая плащ (искренне надеясь, что это всего лишь ветер). Дни становились все холоднее, и Вэй Ин всё больше времени проводил во дворце, но время от времени все же выбирался в один из ближайших городов, чтобы пополнить запасы продовольствия. Принц время от времени оставлял ему слитки золота, чтобы Вэй Ин мог купить нужное. Он говорил, что хочет избавить от необходимости охотиться зимой и продавать улов в городе, и, хотя Вэй Ин протестовал, принц настаивал, что у него полно золота, припасённого после стольких лет дани.       В конце концов, если принц хотел дать денег на покупки, то кто такой Вэй Усянь, чтобы жаловаться и отказываться? Это делало пребывание во дворце ещё проще, чем было бы в противном случае, и Вэй Ину нравилось думать, что принц хочет видеть его рядом. Несмотря на то, что Вэй Ин предпочитал тепло в стенах дворца, ему было приятно выходить на пару часов, чтобы поохотиться, пополнить запасы воды, нарубить дров и отправиться в город. Ему нравилось быть активным, ему нравилось быть среди людей, болтать и подслушивать сплетни, хотя в основном он держался в тени и старался каждый день посещать новый город, чтобы никто не узнал его.       Слух уловил какой-то звук среди деревьев, и он посмотрел в ту сторону, в основном из давно отточенного охотничьего инстинкта – он уловил вспышку светло-коричневого меха между деревьями вдалеке, но не успел понять, насколько она была большой или что это могло быть, прежде чем она полностью скрылась за кустами. У него не было причин думать, что это что-то большее, чем куница или барсук, но...       Вдруг появилось плохое предчувствие. Он нахмурился и ускорил шаг, думая о дворце, о том, что надо развести костёр, как только он вернётся домой, закутаться в одеяла, выпить и немного почитать, чтобы согреться, пока не придёт время кормить принца и... домой. Он едва не споткнулся о собственные ноги, когда осознал свои мысли, понял, что живёт во дворце уже почти восемь месяцев, и, наверное, вполне логично, что он медленно, но верно начинает считать его домом...       Но Вэй Ин замер и мыслями, и шагом, когда услышал звук чего-то, пробивающегося сквозь кустарник, и шаги по маленькой тропинке. Не успел он обернуться, как позади него раздалось слишком явственное "вуфф" животного.       Словно ведро ледяной воды вылили на голову, по позвоночнику пробежала сильная дрожь, он почувствовал, как в груди медленно поднимается паника, заполняя лёгкие и заглушая сердце, пока не подступила к горлу, грозя задушить.       Позади раздался ещё один тихий лай, и Вэй Ин собрал все силы, чтобы заставить дрожащее тело пошевелиться, повернуть голову и посмотреть...       На тропинке позади него стояла коричневая собака, её хвост был закручен кольцом, и она виляла им, смотря на него, расслабленная и с высунутым языком. Но детали не имели значения: взгляд Вэй Ина упал на пасть животного, на острые зубы, на пустой взгляд черных глаз, и ужас охватил его, в голове пронеслись мысли о скрежещущих зубах, сжимающих руку или горло, и он сделал неуверенный шаг назад. ― Не подходи, ― слабо выдохнул он, не в силах разорвать зрительный контакт с собакой, следя за любым движением, так как единственное, о чем он мог думать, это о побеге, о том, как бы убежать, желательно как можно быстрее.       Как только он увидел, что собака сделала шаг, тут же развернулся на пятках и бросился бежать. Сердце колотилось в груди, он бежал так быстро, как только позволяло тело, по грязной лесной тропинке, ловко уворачиваясь от неровных россыпей корней, камней и кочек. Панические слезы застилали глаза, и он чувствовал, как голос эхом отдаётся в горле, несмотря на то, что не мог расслышать, что кричал. Он едва ли мог думать о чем-то, кроме бега. Он обогнул дерево, перепрыгнул через поваленное бревно, и нога зацепилась за что-то, чего не было видел, и он больно ударился о землю, достаточно сильно, чтобы выбило дух.       Но позади послышался топот лап, раздался энергичный лай, и Вэй Ин быстро поднялся на ноги и снова бросился бежать на дрожащих ногах, подгоняемый лишь чистым адреналином, бурлящим в жилах.       Когда он прорвался сквозь деревья и увидел вдалеке западную часть дворцовых стен, лёгкие горели, от крика и нехватки воздуха, который он едва успевал вдыхать. Вход во дворец был ближе, чем когда-либо, но до южных ворот ещё нужно было бежать вдоль стены, и поэтому казалось, что до них ещё много миль, когда он услышал, как позади набирает скорость собака, и каждый лай вызывал болезненную дрожь в позвоночнике. Он только подумал о том, что, возможно, ему не удастся дойти, что в любую секунду зубы собаки сомкнутся на лодыжке или запястье и разорвут в клочья, как вдруг...       Он заметил движение нескольких лоз, распустившихся по бокам дворцовой стены, как бы маня ближе, и Вэй Ин быстро изменил курс, направляясь прямо к ним, потому что оказалось, что безопасность была ближе, чем он думал. Подбежав достаточно близко, он оттолкнулся от земли и прыгнул на стену так высоко, как только смог, руки быстро нашли опору в лозах, а ноги на секунду упёрлись в стену, пока не удалось ими тоже опереться о лозы, и лай собаки заставил двигаться, взбираясь на стену так быстро, как только он умел, радуясь, что провёл так много лет, лазая по деревьям в Пристани Лотоса, что подобное лазание стало почти естественным.       Как только ему удалось подтянуться, он обернулся, чтобы посмотреть вниз на собаку, прыгавшую на стену, пытающуюся взобраться на неё – одна из лоз сорвалась со стены и слегка ударила собаку по морде. Собака слабо заскулила и, приземлившись на землю, отступила подальше от лиан, ещё одно мгновение тоскливо глядя на Вэй Ина... а затем развернулась и унеслась в лес.       Вэй Ин не сводил глаз с животного, сердце билось в груди так быстро, что практически остановилось, пока последние движения животного не затерялись в густой кроне деревьев. Когда он убедился, что собака не вернётся, он осторожно перебрался по гребню стены на другую сторону. Все, чего ему сейчас хотелось, это рухнуть в постель, может быть, выпить чего-нибудь, чтобы успокоить нервы, потому что после паники осталось болезненное, трясущее чувство, от которого он предпочёл бы избавиться.       Как бы там ни было, но в тот момент, когда он начал опускаться обратно по другую сторону стены, его дрожащая хватка ослабла, когда он пытался ухватиться за лозы, ноги потеряли опору, и в течение ужасающей доли секунды он падал, сердце подскочило к горлу, дыхание перехватило, как...       Но тут падение Вэй Ина резко замедлилось, лозы подхватили за талию и руки, но они не были достаточно сильны для того, чтобы остановить падение полностью, но значительно замедлили, опустив его на ноги, а когда дрожащие ноги отказали, на землю. Несмотря на желание добраться до кровати, которое он испытывал всего за секунду до этого... он вдруг обнаружил, что сейчас предпочёл бы не двигаться. Он позволил себе упасть на спину, глаза закрылись, грудь вздымалась, и он пытался отдышаться после двух панических атак подряд. Лозы медленно распутались, все, кроме одной, которая так и осталась слегка обвитой вокруг руки. ― Ты в порядке? ― голос принца был таким же низким и успокаивающим, как и раньше, его эхо в голове помогало прогнать горькое послевкусие страха. Вэй Усянь осторожно схватил рукой лозу, успокаиваясь от её присутствия. ― Да, ― тихо проговорил он. Часть его всегда чувствовала себя... нелепо за неудержимый ужас, который накрывал всякий раз, когда он пересекался с собакой, но он не мог ничего сделать, чтобы изменить это. ― Я слышал крики. Подумал, что на тебя напали, ― сказал принц, в его голосе не было и намёка на... веселье или раздражение.       Вэй Ин привык к тому, что его дразнят за страх. Цзян Чэн часто так делал, ведь даже самый маленький щенок вызывал волны неконтролируемой паники, а Цзян Чэн считал это глупостью, поэтому он был чувствителен к насмешкам... но в тоне принца не было и следа чего-то, кроме беспокойства. ― Не напали, ― подтвердил Вэй Ин. Он даже не мог с уверенностью сказать, что собака делала что-то большее, чем играла, но такие мысли никогда не помогали, ― просто... ― признался он, ― я не люблю собак. Я боялся их столько, сколько себя помню.       Открыв глаза, он увидел знакомую листву, ту самую, что встретила его в первую нервную ночь во дворце, она нависала над ним, словно задавая вопрос. Помня то тёплое, расслабляющее чувство, он быстро согласился.       Лоза прикоснулась к его щеке, оставив маслянистый след, и принц затих, когда вещество начало действовать. В течение следующих нескольких минут Вэй Ин чувствовал, как по телу разливается тепло, пропитывая до самых костей и смывая болезненные последствия паники, и как он расслаблялся в объятиях того, что дал ему принц. Постепенно из мышц ушло напряжение, дыхание стало мягким и ровным, сердце обрело медленный, устойчивый ритм. Он смутно осознал, что глаза влажные, что он прослезился в какой-то момент во время панического бегства, но не удосужился вытереть их насухо.       Он чувствовал себя настолько безмятежно, что, когда почувствовал, как что-то пушистое коснулось руки, он даже не подпрыгнул. Он повернул голову набок, чтобы посмотреть, что его коснулось... и увидел, что один из кроликов принца подошёл понюхать пальцы.       Вэй Ин смущённо улыбнулся, осознав, что перелез через стену во внутренний двор, и поднял руку, чтобы провести кончиками пальцев по голове кролика. Мягкий мех под пальцами дарил ещё один уровень комфорта. Он сдержал своё обещание не причинять кроликам вреда, хотя они его так заинтересовали, что он не мог держать дистанцию. В течение нескольких недель ему удавалось подходить все ближе и ближе... пока в конце концов они не привыкли к его присутствию, и он смог поднять их с земли, чтобы погладить и пошевелить ушами без лишнего шума. Некоторые кролики предпочитали держаться от него подальше, но нескольким, похоже, нравилось внимание, и они подпрыгивали, когда он подходил ближе.       Кролик, подошедший к нему, продвигался вперёд под рукой, пока он улёгся на спину, после чего пушистый зверёк удобно устроился под боком. ― Тебя кусали в детстве? ― мягко спросил принц.       Улыбка Вэй Ина сменилась хмурой ухмылкой, и он внутренне вздрогнул от этого вопроса. Возможно, он уже должен был привыкнуть к нему. Когда кто-нибудь узнавал, что он боится собак, это был первый вопрос, который задавали... и было бы проще, если бы ответ был "да", это имело бы смысл и для него самого, и для других, потому что, конечно, кто-то может смертельно бояться собак, если его укусили, но... ― Нет, никогда не кусали, ― признался Вэй Ин. Иногда он лгал, чтобы избежать осуждающих взглядов, но он не хотел лгать принцу, ― я просто всегда их боялся.       Сколько он себя помнил (только если сны не считаются), у него никогда не было плохого опыта общения с собаками. В лучшем случае на него рычали, но ни одна из них не кусала его, не пыталась напасть, и все же, страх, который он испытывал перед животными, был всепоглощающим, подавляющим до такой степени, что все, что он мог сделать, когда одна из них оказывалась рядом, это закричать и убежать как можно быстрее. Это было почти врождённым, как будто он просто родился со встроенным страхом перед этими существами. Он ожидал, что принц будет насмехаться, или расспрашивать о чем-то ещё... но все, что он почувствовал через их связь, было мягкое "мгм", прежде чем он в конце концов сказал: ― Я рад, что ты не пострадал.       Имел ли принц в виду сейчас или много лет назад, Вэй Ин не был уверен, но, он почувствовал, как неожиданно нахлынула волна облегчения, расцепив что-то внутри, что позволило внезапно расслабиться, и вернуть на лицо улыбку. Он слегка сжал мягкий белый мех кролика, а другой рукой крепче обнял лозу, которой была обвита вокруг. ― Спасибо, ― тихо сказал он, сделав ещё один медленный вдох. Он чувствовал благодарность, вероятно, за большее, чем мог сказать, за понимание принца, за его гостеприимство все это время, за... Но проще было просто поблагодарить его за очевидное, ― за то, что спас меня.       Вэй Ин не мог сказать, что было бы, если бы принц не услышал его, не опустил свои лозы на стену, чтобы он смог по ним вскарабкаться. Возможно, он был бы укушен, ранен, но... логически он понимал, что вполне возможно, что собака преследовала просто, потому что думала, что они играют, и что ему не угрожала реальная опасность. Хотя, как бы логично он ни рассуждал после, это не имело значения, когда он столкнулся лицом к лицу с одной из этих тварей. Через мгновение принц тихо выругался, а затем замолчал, хотя и не потрудился убрать лозу с руки Вэй Ина.       К тому времени, когда Вэй Ин почувствовал, что расслабление проходит, а к ногам возвращаются силы, к нему подскочили ещё три кролика, любопытно перебирая лапками, а один даже забрался прямо на него, чтобы устроиться на груди (к большому удовольствию Вэй Ина). Когда холод приближающегося вечера стал слишком сильно щипать за нос, он осторожно отстранился от кроликов и поднялся на ноги, чтобы пойти во дворец. Он поел в городе и не чувствовал себя настолько голодным, чтобы заниматься готовкой, но все же нашёл минутку, чтобы заварить немного чая и дать горячему напитку согреть себя, прежде чем отправиться в постель на полушатающихся ногах. Ему понадобилась всего секунда, чтобы сбросить плащ, прежде чем тяжело рухнуть лицом в подушку.       Как обычно, он пригласил принца покормиться, обнаружив, что их ночной ритуал стал для него чем-то вроде утешения. Особенно сегодня, и это было желанным отвлечением. Хотя принц часто бывал нежен, в эту ночь он был ещё более нежен. После полуденного испытания Вэй Ин чувствовал странную усталость, и, словно в ответ на это, лозы медленно двигались, пробираясь под одеялами и под одеждами. Он не потрудился перевернуться, поэтому лозам пришлось обвиться вокруг бедра и под ним, чтобы добраться до члена, и было что-то надёжное в том, что растения обвивали тело, и это только успокаивало его. Поначалу прикосновения были мимолётными, небольшими касаниями, от которых Вэй Ин тихонько задыхался, а тело оставалось полурасслабленным, пока принц его возбуждал. Как только он задышал более горячо, другая лоза скользнула между ягодиц... и вместо того, чтобы проникнуть внутрь, заскользила между. Лоза выпустила достаточно скользкой субстанции, чтобы скользить, и давление лозы, бегающей взад-вперёд по чувствительному ободку, быстро заставило Вэй Ина задрожать, возбуждение медленно, но верно заставляло его раскачивать бёдра, дыхание становилось все более резким, все более горячим... К тому времени, когда оргазм приблизился, его мысли уже почти улетучились, он почувствовал, как внутри все напряглось, и испустил протяжный стон, когда бёдра задвигались быстрее, чувствуя, как лозы двигаются все быстрее, пока он, наконец, не перешёл грань с резким вздохом.       За последние несколько недель один оргазм уже не мог утолить аппетит принца, и Вэй Ин ожидал, что лозы прижмутся к отверстию и войдут... Но вместо этого, после того как тело Вэй Ина обмякло, они отпрянули, расправив одежду и одеяла на свои места.       Вэй Ин не сказал бы, что испытал облегчение от того, что принц оставил все как есть... но он так устал, что, честно говоря, оценил. Теперь, когда возбуждение и оргазм смыли последние остатки томительного ужаса, Вэй Ин чувствовал, что усталость навалилась особенно сильно, и вскоре он погрузился в мирный сон.

~~~

      В то утро Вэй Ин проснулся с намерением отправиться на охоту, но вскоре после того, как закончил утреннюю трапезу, темно-серые тучи разверзлись, и с неба хлынул ледяной дождь. Вэй Ин не хотел промокнуть и замёрзнуть до смерти посреди леса, поэтому решил изменить своим планам и остаться дома.       Конечно, его спальня была надёжным убежищем от дождя, и он провёл там утро, немного почитав. Стук дождя по крыше был почти успокаивающим фоном для сложных методов совершенствования, о которых он читал... но сырой холод, казалось, просачивался сквозь стены замка и внутрь через открытые отверстия в крыше в менее удачных комнатах. В итоге Вэй Ин отправился на кухню, где смог зажечь печь, чтобы приготовить рагу и согреть небольшую комнату. Он был благодарен сам себе за то, что додумался залатать крышу хотя бы в кухне. Работа не была идеальной (через дыру все ещё капала вода, и он быстро подставил под неё горшок), но это было лучше, чем зияющая дыра.       Вэй Ин провёл остаток спокойного дня, разжигая огонь, помешивая рагу и нежась на толстом одеяле. Мягкое тепло кухни почти убаюкало обманчивой дремотой... Когда он понял это, то поправил одеяло и прислонился к аккуратной куче нарубленных дров (аккуратной лишь потому, что, похоже, принц сложил их в какой-то момент после того, как Вэй Ин нарубил их и бросил на кухне), надеясь, что более вертикальное положение поможет не заснуть и продолжить разведение огня.       Но ещё через несколько минут он встряхнулся и пошёл за лянгой, которую купил в городе пару недель назад.       Почти сразу же, как только он начал перебрасывать игрушку с яркими перьями с ноги на ногу, он почувствовал, что просыпается и становится бодрее. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он играл с подобными игрушками, но они давно стали любимыми, и не потребовалось много времени, чтобы мышечная память взяла верх. Уже через несколько минут он заставлял лянгу подпрыгивать выше, прыгая на одной ноге, пока держал её в воздухе, быстро меняя ноги, пиная её через плечо, чтобы она отскочила от пятки несколько раз, прежде чем подбросить её вперёд. Вскоре он уже считал каждый подскок, просто чтобы посмотреть, как долго сможет удержать её.       Хотя, в конце концов, один из бросков получился слишком высоким, и когда он попытался достать лянгу ногой, то в итоге отбросил её на другую сторону кухни, где та отскочила от стены и приземлилась среди сплетения лоз. Недолго думая, он рассмеялся и спросил: ― Хангуан-Цзюнь, не мог бы ты бросить её обратно мне?       Честно говоря, он не ожидал ответа, за последние недели он привык дразнить Хангуан-Цзюня, и поэтому вопрос был задан в основном игриво, потому что он не ожидал, что принц будет предаваться такой глупой игре, чтобы скоротать время... Мгновение спустя Вэй Ин был сильно удивлён, увидев, как одна из лоз подняла игрушку и метнула её в его сторону.       От потрясения он едва успел поймать её и ещё мгновение смотрел на лозу, пока она не начала укладываться обратно, но прежде, чем это произошло, Вэй Ин спросил: ― Хочешь поиграть со мной?       В этот момент лоза надолго замерла в воздухе... а затем снова поднялась вверх, как бы приглашая Вэй Ина бросить ей лянгу. На лице Вэй Ина появилась ухмылка, он опустил игрушку, несколько раз подбросил её ногой, а затем бросил в сторону принца.       Принцу потребовалось несколько попыток, чтобы понять, как это делается. Первые несколько раз, когда Вэй Ин отбивал лянгу, она приземлялась прежде, чем он успевал отбить её, поэтому он просто подбрасывал... но вскоре нашёл лучший способ подбросить лозу вверх и ударить по лянге так, чтобы она взлетела достаточно высоко, и Вэй Ин отбил её обратно. Он так увлёкся игрой, что чуть не забыл о рагу, которое стало прилипать к кастрюле и подгорать, но ему удалось спасти блюдо задолго до того, как оно стало несъедобным, и он накормил себя сытным обедом, после чего вернулся в спальню, чтобы немного почитать. В тот вечер, похоже, принц был особенно голоден, хотя Вэй Ин не мог его винить, особенно после их долгой совместной игры. Он с радостью отдал себя в жертву, чтобы принц питался им столько, сколько было нужно.