as the sun will rise/когда взойдёт солнце

      Вэй Ин понял, как долго просидел, только когда почувствовал лёгкое шевеление лоз по рукам и бёдрам. Он зажёг фонарь, как только вернулся в свою комнату, поэтому почти не обращал внимания на угасающий дневной свет, листая строчку за строчкой свою новую книгу, сравнивая детали с записями, сделанными Старейшиной Илина.       Книга, которую Вэй Усянь нашёл на задворках тёмного книжного магазина в тот день, якобы рассказывала о происхождении демонического совершенствования и его методах, и ему не терпелось проверить, насколько точным окажется текст, и, честно говоря, пока что он был не так уж и плох. Большая часть написанного автором совпадала с идеями, набросанными Старейшиной, а также экстраполировалась на них, углубляясь в то, что внесли в искусство совершенствования, пришедшие после Старейшины Илина. Точные сведения только ещё больше увлекли Вэй Ина, и он нашёл, что остальная информация бесконечно более надёжна, чем любой другой текст, попавший ему в руки.       Поэтому лишь лёгкие подталкивания принца заставили его обратить внимание на то, что уже поздно. Обычно принц был очень терпелив, редко требовал внимания до того, как Вэй Ин добровольно соглашался его уделить, но бывало, как и в эту ночь, Вэй Ину приходилось напоминать о том, что уже далеко за полночь. Потому что теперь, когда Вэй Ин обратил внимание на что-то, кроме записей, лежащих перед ним, он почувствовал, как усталость стягивает веки, а шея и плечи затекли, что говорило о том, что он слишком долго сидел в одном положении.       Обычно он бы быстро соглашался с просьбами принца, сразу же ложился в постель и позволял принцу кормиться, но он был всего в нескольких страницах от конца главы, над которой работал, и был так увлечён, что хотел бы хотя бы остановиться, даже несмотря на поздний час. Он рассеянно провёл рукой по лозе и ласково улыбнулся: ― А, Лань Чжань, дай мне пару минут, ладно?       Лозы тут же улеглись вокруг, покорно ожидая, пока не прошла ещё пара минут. Страницы требовали более тщательной проверки фактов, чем предполагал Вэй Ин, что требовало перелистывания беспорядочной стопки заметок, а значит, он продвигался не так быстро, как предполагал. И как только первоначально предложенный им срок истёк, лозы снова зашевелились, зашелестели по коленям и краям одежды. Другая лоза обвилась вокруг локтя и очень нежно потянула, словно пытаясь привлечь внимание. Вэй Ин улыбнулся чуть шире, найдя настойчивость принца приятной, и игриво сказал: ― Уже почти, уже почти.       На этот раз принц не поддался на слова с такой лёгкостью, и снова потянул его за локоть, обвив лозой колени и вызвав лёгкую дрожь возбуждения по позвоночнику. Вэй Ин выдохнул с весельем. ― Нетерпелив сегодня? ― поддразнил он, не отрывая взгляда от страницы, ― Как насчёт такого — ты начинай, а я догоню, как только закончу главу?       Принц, похоже, поверил ему на слово и продолжил неспешно посапывать на его коленях, потираясь о возбуждение Вэй Ина, который продолжал читать, хотя, признаться, ему стало трудно сосредоточиться, и он ещё больше замедлил темп… Внимание Вэй Ина было окончательно оторвано от страниц, когда он вдруг не смог прочитать их — из-за того, что источник света был внезапно убран со стола. Вэй Ин вскинул голову с ругательством: ― Хангуан-Цзюнь! ― но улыбка все шире расплывалась на его губах. Он бросился за фонарём, но лоза, державшая его, уже утянула его за собой, и он упал вперёд, разразившись смехом. ― Хангуан-Цзюнь, отдай! ― укорил он, вставая на колени, и снова потянулся за фонарём, но увидел, как его уносит через всю комнату к двери. Он едва успел подняться на ноги, как увидел, что фонарь исчез в коридоре, и снова резко крикнул: ― Лань Чжань!       Не зная, что имел в виду принц, Вэй Ин быстро взял себя в руки и поспешил через комнату в коридор, где в нескольких футах от него висел фонарь, очевидно, что принц ждал, когда он пойдёт, и, как Вэй Ин и предполагал, как только он потянулся, принц снова выхватил его из рук. Вэй Ина снова засмеялся, не в силах даже притвориться, что действительно сердится, и крикнул: ― Ах ты, негодник!       Игра в догонялки, которую затеял принц, быстро превратилась в погоню на малой скорости: Вэй Ин бежал за фонарём, а принц все время убирал его от рук. Вэй Ин был так занят подавлением смеха, что не мог даже подумать о том, почему принц вывел его из комнаты или куда он его ведёт, следуя за фонарём за один угол, потом за другой… Только когда фонарь был передан другой лозе, которая привела его через дверь во внутренний двор, Вэй Ин понял, что именно принц хотел от него сегодня, не просто накормиться, а… Он усмехнулся, следуя за фонарём по крытой дорожке ко второй двери, и сказал громко, дразняще: ― Мм, Хангуан-Цзюнь, кто-то сегодня голоден, не так ли?       Вэй Ин устал, но усталость почти исчезла, когда он последовал за фонарём в щель между дверями, и, как только оказался внутри, с него сняли единственный оставшийся слой одежды.       Как и ожидал Вэй Ин, халат едва успел упасть на пол, как лозы набросились на него — одна тут же оказалась между ягодиц, скользнув по дырочке и заставляя ноги слабо подрагивать, а другая принялась жадно дрочить член. Честно говоря, внимание было излишним: Вэй Ину потребовалось всего три удара сердца, чтобы член стал достаточно твёрдым, и ещё секунда, чтобы почувствовал, как лоза входит.       Инстинктивно Вэй Ин протянул руку, чтобы опереться о стену, когда лоза вошла глубже, и начал двигаться так, что дрожь в бёдрах быстро стала более насущной проблемой, требующей решения. Возбуждение начало затуманивать мысли, и он, спотыкаясь, прошёл несколько шагов вперёд, к прочному столу из палисандрового дерева, который стоял у стены.       Вэй Ин оперся руками о стол и слегка наклонился вперёд. Рот был открыт, дыхание стало невероятно быстрым, пока одна лоза извивалась внутри, заставляя масло быстро скапливаться между ягодиц. Вторая лоза скользнула к дырочке, за ней вскоре последовала третья, так как желание принца стало очевидным. Несколько толчков от всех трех лоз — это все, что потребовалось, чтобы тело Вэй Ина внезапно напряглось, и его накрыл первый оргазм.       Как только его отпустило, он повалился вперёд, грудь вздымалась от тяжёлых вдохов, а лозы не переставали извиваться. Ему не потребовалось никаких усилий, чтобы поддаться вихрю удовольствия и прижаться грудью к столу, прислонившись щекой к прохладному дереву и едва касаясь ногами пола.       Обычно принц с удовольствием доводил его до оргазма с помощью небольших лоз, но Вэй Ин ничуть не удивился, когда три лозы выскользнули спустя минуту, и он почувствовал, как толстая лоза скользит по внутренней стороне бедра. Вэй Ин не знал, что именно, но что-то сегодня было по-другому: принц редко бывал так нетерпелив, но не мог же Вэй Ин жаловаться, когда тело явно жаждало всего, что тот мог ему дать.       Что его удивило, так это то, что по щекам разлился жар, когда он почувствовал, как маленькие лозы начали осторожно раздвигать ягодицы, обнажая дырочку, отчего Вэй Ин почувствовал себя почти уязвимым. Он не чувствовал на себе взгляда, но что-то в этом движении заставляло ощущать, что его видят, что принц использует руки, чтобы обнажить его, что он пристально смотрит на Вэй Ина. От одной мысли об этом у Вэй Ина поджимались пальцы на ногах, а бедра выгибались назад в руках, которых на самом деле не было. Принц заставил ждать достаточно долго, чтобы он начал извиваться. Когда он почувствовал, как толстая лоза прижимается к дырочке, это было практически облегчение, это проникновение стало чем-то приятным, помимо мысли о взгляде принца, пожирающем его заживо… Но это было не то облегчение, о котором думал Вэй Ин. Голова была занята мыслью о том, что принц с напряженным взглядом на лице пожирает Вэй Ина настолько, насколько это вообще возможно. По мере того, как лоза медленно проникала внутрь, Вэй Ин всё больше убеждался, что чувствует её, он был почти уверен, что кожа горит от того, что принц наблюдает за ним, за дырочкой, которая медленно растягивается вокруг толстой лозы. Тело так легко открылось для принца. Трудно было поверить, что всего пару месяцев назад Вэй Ина пугала толщина этой лозы, он даже не был уверен, что она войдёт, а теперь… Принц даже не колебался, заполняя его, двигаясь одним уверенным движением. И лоза, и дырочка были достаточно скользкими, чтобы обеспечить небольшое трение, и то, что раньше казалось непомерно толстым, стало именно тем, что нужно было, чтобы почувствовать себя полным, как будто его тело изменили, придали форму, вылепили, чтобы он стал идеальным сосудом для лоз принца. В конце концов, именно этого и хотел Вэй Ин.       Принц ещё долго оставался неподвижным внутри, и Вэй Ин то сжимался, то разжимался вокруг толстой лозы, и ему как никогда нравилось, как он содрогается от того, что едва может сжаться вокруг лозы… И прежде, чем он успел это осознать, дыхание участилось так же быстро, как и удовольствие, и его охватила резкая дрожь и ещё один оргазм, с громким горловым стоном.       Принц подождал, пока пройдёт оргазм, пока тело Вэй Ина полностью расслабится, и только после этого начал двигаться. Вэй Ин тут же вцепился в край стола, его охватила сверхчувствительность, когда лоза грубо задвигалась внутри. У него перехватило дыхание, переходящее в дрожащие стоны, удовольствие уже было неистовым и непреодолимым. Пьянящие масла ещё не подействовали, не затуманили сознание потребностью и не притупили сверхчувствительность, которая возникает, когда тебя трахают после оргазма… Но он был рад этому. Ему нравился край, нравилось напряжение, то, как оно заставляло тело дрожать и трястись, особенно в новой странной позе, в которой он оказался, перегнувшись через стол, но при этом оставаясь на ногах, как оно заставляло ноги дрожать, и пытаться ступнями упереться в пол.       Он застонал на третьем оргазме, прежде чем напряжение начало таять, прежде чем тело полностью расслабилось, чтобы его трахали с полной отдачей, и принц, конечно, сделал это. Скорость его толчков быстро нарастала, лоза практически вбивалась снова и снова, а его мысли все глубже уходили в фантазии.       Когда он позволил мыслям затуманиться, то смог почти представить себе картинку. Его никогда не трахали раньше, он не знал, как это, но, он всегда гордился своим воображением, и здесь не видел причин сомневаться. Лоза трахала его, постепенно переходя от одного к другому, трахала быстро и жёстко, доводя до двух оргазмов подряд, а потом медленно опускала и проносила его по широкому морю экстаза…       Об этом было так легко думать. В своей голове он мог видеть эту картину, или чувствовать, на самом деле. В его голове принц, Лань Ванцзи, стоял позади — Вэй Ин не знал, как он выглядит, но сейчас он склонился над столом, его трахали сзади, и он не мог его видеть, так что внешность не имела значения. Важнее была мысль о том, что этот Лань Ванцзи, который нагнул Вэй Ина над столом, грубо обхватил руками бедра, снова и снова всаживал свой восхитительный толстый член, сводя Вэй Ина с ума, заставляя его кончать снова и снова, пока мысли не превратятся в кашу.       Без предупреждения фантазия, разыгравшаяся в мыслях, заставила его с головой погрузиться в очередной оргазм, но, к счастью, темп принца даже не замедлился, и Вэй Ин снова погрузился в свои фантазии.       Руки Лань Ванцзи были сильными, Вэй Ин был уверен. Он представлял себе, как его руки обхватят талию, задницу, как пальцы будут скользить по спине, пока рука не доберётся до шеи… И когда темп лозы снова перешёл в нечто жестокое, Вэй Ин застонал при мысли о том, как рука Лань Ванцзи обхватит его за шею, прижмёт к себе и будет трахать с остервенением, а Вэй Ин будет беззвучно умолять о большем.       Он кончил ещё раз с очередным напряженным криком, позволяя себе погрузиться ещё глубже, представляя жар тела Лань Ванцзи, опускающегося на него, представляя, как он целует его плечи… Если бы Вэй Ин был менее опьянён маслами, затуманивающими его мысли, он бы смутился от того, что думает о таких вещах… Представить, что его трахают как безвольного пленника, было не так мучительно, как эта мечта, эта безнадёжная надежда почувствовать кожу Лань Ванцзи на своей, узнать, каково это, быть трахнутым им, удерживаемым им, лелеемым им.       В данный момент Вэй Ин даже не знал, стоит ли предаваться подобным мечтам. Разве это не неправильно, так проецировать, представлять себе сценарий, который, он был уверен, никогда не осуществится? Разве не неправильно было придавать принцу какую-то выдуманную физическую форму, мечтать о чем-то, что подсознательно подразумевало, что того, что принц мог ему дать, недостаточно? С другой стороны, для чего ещё нужны фантазии, если не для того, чтобы воображать то, чего реальный мир никогда не сможет дать?       В его голове не было достаточно места для дискуссий, не тогда, когда напряжение наслаждения поднималось и распадалось все сильнее с каждым оргазмом, не тогда, когда он был так занят приписыванием ощущений прикосновениям рук, которых не было. Он отдался фантазии и позволил ей полностью захлестнуть себя, погрузившись в ту версию реальности, которая дала ему больше, чем он имел право просить.       В какой-то момент он начал поворачиваться, хотя это движение было бы обречено на неудачу по его собственной воле, тело было слабым и опустошённым от удовольствия, к счастью, принц, должно быть, заметил, что он делает, и несколько лоз бросились на помощь, чтобы аккуратно перевернуть Вэй Ина, пока тот не оказался на спине, подогнув колени. Он провёл рукой по лицу, прикрывая глаза, и стал фантазировать, представляя, как Лань Ванцзи стоит над ним, его мощное тело снова и снова подаётся вперёд, и раз за разом погружается в него своим внушительным членом.       Впервые за много недель Вэй Ин потерял счёт тому, сколько раз кончил, было около двадцати оргазмов, по крайней мере, он был в этом уверен, но не мог назвать более точное число. Он кончал, кончал и кончал, пока не кончил, пока не обмяк и не захрипел, пока все его стоны не превратились в отчаянный, беспомощный вой, в котором можно было только умолять принца заставить его кончить ещё раз, потому что этого никогда не казалось достаточно.       Когда действие масла наконец начало ослабевать, Вэй Ин был совершенно истощён, не замечая, как в зале сменился предрассветный свет, не замечая ничего, кроме истощения тела даже во время последнего ноющего подъёма наслаждения внутри. Его мысли путались по мере приближения кульминации, тело дрожало так сильно, что казалось, будто он вот-вот развалится на части, и он представлял, что это сильные руки Лань Ванцзи держат его вместе, пока он наполнял его снова и снова, снова и снова… ― Лань Чжань, ― всхлипнул Вэй Ин, когда последний оргазм подхватил его в свою жестокую хватку и держал мучительно долго, звезды вспыхивали под веками целую минуту, прежде чем он окончательно обмяк.       Вэй Ин смутно ощущал, как выскальзывает лоза, как другие лозы подхватывают его, чтобы осторожно снять со стола, но не более, так как он быстро потерял сознание. ~~~       Когда Вэй Ин наконец очнулся, золотистый полуденный солнечный свет просачивался сквозь дыры в крыше, и он чувствовал себя в безопасности и комфорте. Он медленно приходил в себя, тело нежно обнимали лозы, окружавшие его, и в основном его укрывал собственный нижний халат, который принц, должно быть, иногда накидывал на него ночью. Наступила весна, день был достаточно тёплым, чтобы даже пальцы Вэй Ина не мерзли в воздухе дворцовой комнаты.       Вэй Ин медленно вдохнул и выдохнул, перевернулся, натянул халат до подбородка. Он даже не открыл глаза и был уверен, что уже поздно, далеко за пределами того времени, в которое он привык просыпаться, но все же он был так доволен, что возникло искушение позволить себе ещё немного поспать…       В конце концов, Вэй Ину не удалось снова заснуть, но он ещё некоторое время лежал, нежась в лозах, подпирающих голову, и слегка дремал, по крайней мере, до тех пор, пока его не одолела потребность потянуться, и он, наконец, поднялся на ноги.       Он поднял руки над головой, вытянул ноги, зевнул, повернул голову из стороны в сторону и замер, резко повернув голову в сторону третьей двери, и даже издали различил, что малейшие зазоры мешают облакам, вырезанным на двери, быть единым цельным рисунком.       Сердце тут же забилось быстрее, и всякое веселье исчезло. Какая-то его часть не хотела даже приближаться к двери, но теперь, когда он увидел её, игнорировать это было невозможно. Он молча поднялся на ноги, и начал пересекать коридор по направлению к ней, одновременно предвкушая и страшась того, что там найдёт…       Дыхание перехватило, Вэй Ин потянулся к приоткрытой двери. Он подкрался ближе, заглянул в крошечную щель между двумя створками из цельного дерева, но… смотреть было не на что. Вэй Ин едва мог просунуть пальцы в щель, а из-за угла, под которым была открыта дверь, он мог видеть лишь небольшой участок пола внутри, заросший теми же лозами, которые он обнаружил во всем дворце.       Он не хотел открывать её. Ему сразу же пришла в голову твёрдая мысль, что он не хочет открывать дверь, не хочет заходить внутрь. Несмотря на жгучее любопытство ответить на один из вопросов, преследовавших с момента приезда (желание узнать, как выглядит принц), его отталкивала реальность, которую он узнал несколько недель назад. После того как он войдёт в дверь, он потеряет принца навсегда. А он не был готов к этому.       Он не был уверен, что когда-нибудь будет готов к этому, но, он был абсолютно уверен, что пока не готов. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшее время. Хотя Вэй Ину едва дали возможность представить себе остаток жизни рядом с принцем, это не заставило его сделать даже малейший шаг к тому, чтобы смириться с жизнью, которую придётся прожить без него. Вэй Ин на мгновение застыл в нерешительности, не зная, чего хочет или ожидает принц. Он не пошёл через вторую дверь сразу, потому что принц попросил его сначала исцелиться, но сейчас ему не нужно было лечиться. Ожидал ли принц, что он откроет дверь сейчас, или, возможно, позже вечером? Ждал ли того момента, когда Вэй Ин войдёт внутрь и начнёт процесс освобождения? Он рукой скользнул вверх по двери, пока не коснулась одной из лоз, и голос дрогнул, когда он тихо спросил: ― Хангуан-Цзюнь… ничего, если я немного подожду, прежде чем войти внутрь?       Если бы принц хотел этого, если бы он попросил Вэй Ина сделать это сейчас… Вэй Ин поборол бы каждый крик протеста в своей голове и сделал бы это для принца, но… Через мгновение принц ответил так же мягко, как и прежде: ― Потрать столько времени, сколько тебе нужно, Вэй Ин. Облегчение нахлынуло на Вэй Ина так резко, что вытеснило воздух из застывших лёгких, плечи опустились, а тревожное бурчание в животе немного улеглось. ― Хорошо, ― тихо согласился он. Он поднял лозу с двери, наклонился и поцеловал её, успокаивая себя так же, как успокаивал принца, и тихо пробормотал, ― спасибо.