as the sun will rise/когда взойдёт солнце

― Вэй Ин, ― заговорил принц, слегка сжав плечо Вэй Ина, отвлекая его внимание от картины, над которой он лениво работал, ― у ворот кто-то есть. ― Кто это? ― спросил Вэй Ин, мгновенно вскочив на ноги, любопытство вспыхнуло с нотками опасения.       Кто мог прийти во дворец? Он пробыл здесь целый год, и не было никаких признаков того, что к ним присылали девиц, и он не мог понять, что может понадобиться кому-то в таком отдалённом месте, как это. Тон принца не был особенно встревоженным, когда он ответил: ― Я не уверен. Похоже, они просто ждут.       «Странно» подумал Вэй Ин. Хотя, если принц не беспокоился, то и Вэй Ин не видел причин для беспокойства. Если бы кто-то пришёл с дурными намерениями, он бы наверняка сделал что-нибудь похуже, чем просто тихо стоял у ворот.       Он поднялся на ноги и быстро пошёл по коридорам дворца, вышел во двор, пока не оказался достаточно близко, чтобы разглядеть смутные очертания двух человек, разговаривающих между собой чуть дальше ворот. Только когда он прошёл больше половины внешнего двора, он узнал тех, кто пришёл к нему в гости, и выражение лица тут же стало ярче, и он широко улыбнулся. ― Чжу-цзе-цзе! ― позвал Вэй Ин, переходя на лёгкий бег, чтобы быстрее сократить расстояние между ними. При звуке имени Чжу Аньчен повернулась в его сторону, рука, гладившая шею Яблочка, остановилась на середине хода, она улыбнулась ему и поприветствовала: ― Рада снова видеть тебя, Вэй-гунцзы. Он поспешил к ней и Лян Синьи, быстро остановился и поприветствовал их, а затем спросил: ― Что привело вас сюда?       Он видел их в последний раз около месяца назад, когда заходил к ним в гости, где ему выдали новые ханьфу. Он не мог представить, зачем им понадобилось вот так неожиданно заходить, но они легко улыбались, так что он мог только предположить, что это произошло по веской причине, а не потому, что они пришли с какими-то трагическими новостями. На этот вопрос Лян Синьи достала небольшой свиток из одного из карманов сумки, которую нёс Яблочко, и протянула ему. ― Твоя шицзе прислала нам письмо для тебя, ― пояснила она с лёгкой улыбкой. Вэй Ин вдохнул так быстро, что едва не задохнулся, и с благоговением взял свиток из её рук. ― Мы не знали, когда ты снова приедешь к нам в гости, а информация очень срочная, ― негромко продолжила Чжу Аньчен.       Вэй Ин быстро, как только мог, дрожащими от волнения руками развернул свиток, и быстро пробежался по словам, едва успев с первого раза уловить больше, чем «племянник» и «празднование первого месяца», прежде чем смог достаточно успокоиться, чтобы строка за строкой обработать то, что было написано.       Цзян Яньли, конечно, начала своё письмо с того, что очень скучает и надеется, что у него все хорошо, а затем сообщила новость, от которой все тело Вэй Ина практически гудело от восторга: она родила здорового мальчика. Вэй Ин был в экстазе, его восхитила сама мысль о том, что у его милой и любящей сестры есть собственный ребёнок, которого можно обнимать и лелеять. Он знал, как сильно она хотела иметь собственных детей и какой прекрасной матерью она будет, и не мог не радоваться за неё… А когда ему сказали, что у него есть племянник, сердце зашлось в восторге, а то, как его шицзе могла так непринуждённо обращаться к ребёнку, словно Вэй Ин действительно был её родным братом, сделало его счастливым без слов…       Все это предваряло цель письма — пригласить Вэй Ина на празднование первого месяца ребёнка, где Цзян Яньли надеялась увидеть его и познакомить с племянником.       Вэй Ин прочитал письмо раз, два, третий, вчитываясь в слова, несмотря на то, что от чтения он становился все более взволнованным и сомневался, действительно ли сейчас самое время выйти из своего укрытия.       Но не успел Вэй Ин начать дискуссию с самим собой, как в его мысли ворвалась Чжу Аньчен, спросив, не хочет ли он присоединиться к ним за обедом, который они принесли с собой.       Обе женщины оставались ещё около часа. Они решили не входить в стены дворца (это решение Вэй Ин понял), но во время еды они втроём сидели и болтали на сочной траве за пределами дворца. Когда с едой и напитками было покончено, и они попрощались, Лян Синьи легко посадила Чжу Аньчен на спину Яблочка, и они снова отправились по лесной тропинке в сторону дома, оставив Вэй Ина с письмом от Цзян Яньли и предложением подумать. Первым делом, конечно же, нужно было вернуться во дворец и сообщить принцу обо всем, что произошло. Он отправился во внутренний двор, чтобы поиграть с кроликами, в том числе с несколькими новыми, крошечными малышами, появившимися этой весной, в то время как сообщил принцу личности женщин, а затем рассказал, что было в письме, которое они ему принесли. ― Ты можешь в это поверить, Хангуан-Цзюнь? ― спросил Вэй Ин с тихим, восхищённым смехом, пошевелив ушами кролика в руках, ― у меня есть племянник. Я — дядя. Он все ещё упивался этой новостью, и был на грани сияния, когда принц ласково сказал: ― Поздравляю.       Вэй Ину оставалось только смеяться, представляя, как будет выглядеть малыш, и каково это, держать его на руках… и вдруг он не удержался от мысли, что наконец-то пришло время вернуться и навестить свою семью. Он так долго колебался, хотя не мог сказать, что ждал какого-то определенного времени или какого-то конкретного события, которое дало бы ему понять, что время пришло. У него не было прецедента, по которому он мог бы определить, прошло ли достаточно времени, или, может быть, безопаснее рискнуть выйти, потому что он идёт в Ланьлин, а не возвращается в Пристань Лотоса… Веселье на лице медленно сменилось лёгкой хмуростью, выражение надолго стало задумчивым, прежде чем он озвучил вопрос вслух: ― Что ты думаешь, Хангуан-Цзюнь? Как ты думаешь, стоит ли мне идти? Принц обдумывал вопрос всего несколько секунд, а затем спросил: ― Ты хочешь пойти? Вэй Ин тоскливо вздохнул и сразу же понял ответ. ― Хочу, ― сказал он мягко и убеждённо, ― я скучаю по своей семье, я хочу встретиться со своим племянником. Я хочу поехать.       Он хотел увидеть Цзян Яньли уже несколько месяцев, почти с того момента, как покинул её. Когда он узнал о её замужестве, желание увидеть стало особенно сильным. В последние месяцы, особенно после их переписки, он старался не чувствовать тяжести тоски по ней, но знал, что по-прежнему очень хочет увидеть её снова. Принц колебался всего секунду, прежде чем ответил: ― Тогда тебе лучше пойти.       Возможно, удивление было глупым ответом: принц никогда не держал его против воли, в конце концов, именно он предложил Вэй Ину отправиться в город, но, возможно, Вэй Ин не ожидал, что принц примет такое твёрдое и лёгкое решение по этому вопросу. ― Правда? ― неуверенно спросил Вэй Ин, от слов принца надежды начали расти, ― ты думаешь, что я должен? Думаешь, это безопасно? ― Прошёл уже целый год с тех пор, как ты покинул свой город. Я сомневаюсь, что кто-то до сих пор ищет тебя, а если и ищет, то ты не вернёшься в Пристань Лотоса. Самое главное, я не думаю, что твоя шицзе пригласила бы тебя, если бы думала, что это может подвергнуть опасности вас обоих.       Вэй Ину почти всегда нравилось, что принц говорил без обиняков, но сейчас его слова только усилили надежду. Принц привёл такие прекрасные доводы, что Вэй Ин не мог найти повода их оспорить. Цзян Яньли не стала бы приглашать его, если бы думала, что это может навредить кому-то из них, а поскольку Ланьлин находился за границей леса, его жители вряд ли вообще думали о девичьих жертвоприношениях и принце. Единственное, что сейчас сдерживало Вэй Ина, это… ― А как же ты? ― с беспокойством спросил Вэй Ин. Его пальцы слегка касались одной из лоз. За все это время он не покидал принца больше чем на день, а чтобы добраться до Ланьлина, ему потребуется как минимум столько же времени, не говоря уже о времени, которое он хотел бы провести с семьёй. Он знал, что принц может довольно долгое время обходился без еды, как было при ранении, но он не мог не волноваться, ― Лань Чжань, ты будешь в порядке, если я уеду на неделю? Ты ведь не будешь голодать, пока меня не будет? Возможно, Вэй Ина волновал не голод, но он не был уверен, что сможет заставить себя спросить о том, будет ли принц скучать по нему. ― Со мной все будет хорошо, Вэй Ин. Раньше между кормлениями проходили месяцы, ― мягко напомнил ему принц, сжав плечо… а затем добавил, ― пока ты возвращаешься ко мне, я буду в порядке.       Вэй Ин почувствовал, как сердце смягчилось, а на губах появилась улыбка. В словах принца прозвучал неопределённый тон, мягкое, печальное отчаяние, которое Вэй Ин не мог не уловить, несмотря на тонкость. Даже если он не задал вопрос, который хотел задать, принц все равно нашёл способ дать ответ, и, хотя он не хотел огорчать его своим отсутствием, в словах принца была определенная радость. Он поднёс лозу к губам, чтобы поцеловать, и заверил принца: ― Как я могу оставить тебя здесь одного? Я обязательно вернусь.       Он не был уверен, что может признать это вслух, но он был почти уверен, что, как бы он ни скучал по семье… он будет скучать по принцу гораздо сильнее, если не вернётся. Но он полагал, что это все решило. Принц пришёл к тем же выводам, что и Вэй Ин, и если он не возражал против его кратковременной поездки за пределы дворца, то у Вэй Ина не было причин не ехать.       В течение следующих нескольких дней Вэй Ин готовился к поездке, собирая одежду, вещи и деньги, которые понадобятся для путешествия и всего остального пребывания. И, конечно же, он позаботился о том, чтобы покормить принца так тщательно, как только мог, ночь за ночью, желая утолить его аппетит в надежде, что он не будет слишком голоден, пока Вэй Ин будет отсутствовать.

~~~

      Вэй Ин не был в Ланьлине почти пять лет, но когда он шёл по оживлённым улицам и поднимался по неприлично длинной лестнице к воротам Башни Кои, казалось, что мало что изменилось. Даже когда ученик вёл его по разросшимся дорожкам к сестре, все казалось таким же богато украшенным и показным, как на картинках, которые хранились в его памяти все эти годы.       Даже сейчас ему было трудно представить, что сестра живёт здесь. Конечно, клан Цзян не был нищим, но они никогда не выставляли своё богатство напоказ, а дом, в котором они выросли, был уютным, но скромным (по крайней мере, по сравнению с тем, как жил клан Цзинь). Повзрослев, он привык видеть Цзян Яньли в гораздо более скромной обстановке, она даже выполняла работу по дому вместе с немногочисленными слугами, которые были у них в Пристани Лотоса. Трудно было представить её в окружении такого аляповатого богатства. Его волнение и нервозность с момента получения приглашения только усиливались по мере того, как его вели дальше в Башню Кои. Он старался сдерживаться на протяжении всего пути, но чем ближе была встреча с Цзян Яньли, тем сильнее поднималось сердце к горлу, и он старался делать глубокие вдохи, чтобы успокоить нервы и унять бабочек в животе. Мог ли он винить себя? Прошло больше года с тех пор, как он видел свою семью, и последнее, что он сделал, это обманул их всех. Несмотря на тёплый тон Цзян Яньли в полученных им письмах, он считал, что имеет полное право нервничать.       К счастью, ему не пришлось долго бороться с ростом тревожной энергии. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем ученик провёл его в небольшой зал, через несколько дверей, а затем объявил о прибытии паре людей внутри…       Как только взгляд Вэй Ина упал на Цзян Яньли и Цзян Чэна, он почувствовал, что в груди что-то сжалось. Их взгляды встретились с его, улыбка, появившаяся на лице Цзян Яньли, была самой тёплой из всех, которые он когда-либо помнил, и даже Цзян Чэн, который часто так старался скрыть свои эмоции, выглядел охваченным радостью и облегчением. Они сразу же встали и направились к нему. Цзян Чэн первым добежал до него и обнял до хруста костей, отчего Вэй Ину пришлось облегчённо рассмеяться. Как только Цзян Чэн отпустил его, Вэй Ин получил быстрый удар по плечу, сопровождаемый ласковым бормотанием: ― Ты идиот. Вэй Ин ещё никогда не был так рад поддразниваниям шиди. Через секунду подошла Цзян Яньли и, смеясь над ними, игриво проговорила: ― А-Чэн, так ты не скажешь А-Сяню, что скучаешь по нему?       Когда Цзян Яньли немного отдышалась, то наклонилась, чтобы обнять его. Вэй Ин практически растаял в её нежных объятиях, и так же бережно обнял в ответ. Они долго прижимались друг к другу, и Вэй Ин яростно сопротивлялся желанию разрыдаться. Даже когда она отстранилась, её рука мягко легла на его руку, и она сказала: ― Пойдём, посидим. Нам нужно многое наверстать. ― Да, ― с улыбкой согласился Вэй Ин, следуя за ней к столу.

~~~

      Они провели несколько часов в беседе, делясь историями о времени, проведённом в разлуке: от приключений Вэй Ина на охоте и выживания во дворце до медленного освоения Цзян Чэном обязанностей главы ордена и рассказов Цзян Яньли о жизни в Башне Кои и ходе беременности.       В какой-то момент, в начале дня, Вэй Ину представили племянника. Когда маленького мальчика внесли в комнату, его сердце зашлось от восторга: его круглые глаза, пухлые щёчки, маленькие пальчики, которые с любопытством хватали все, что попадалось под руку. Когда Цзян Яньли спросила, не хочет ли он подержать на руках Цзинь Лина, Вэй Ин не мог согласиться быстрее, и, хотя он не мог видеть своего лица, он чувствовал, как щеки начинают болеть от улыбки, так широко он улыбался от ощущения тепла маленького мальчика на руках. Он нежно потёр пальцем щеку и подбородок, и с удовольствием позволил Цзинь Лину взять палец и держать его в своей крепкой хватке. По правде говоря, Вэй Ин очень любил детей. Игры с детьми в Пристани Лотоса всегда наполняли его сердце радостью, и, хотя Цзинь Лин ещё не был достаточно взрослым, чтобы играть с ним (по крайней мере, не так, как Вэй Ин играл со старшими детьми), Вэй Ин не мог не мечтать о том времени, которое он проведёт со своим племянником в будущем. Вэй Ин действительно думал, что не мог быть счастливее, когда Цзян Яньли попросила: ― Придумай вежливое имя. ― Вежливое имя? ― растерянно повторил он, пока в голове не соединились все точки. ― Да, ― ответила Цзян Яньли с сияющей улыбкой, ― А-Чэн решил, что ты должен выбрать имя вежливости для А-Лина. Цзян Чэн слегка смущённо улыбнулся и поддразнил: ― Придумай что-нибудь получше того, как ты назвал свой меч.       Вэй Ин фыркнул от смеха, его охватило тепло и любовь, вызванные жестом Цзян Чэна и Цзян Яньли, он подумал, что уже готов расплакаться, но теперь почувствовал, что глаза заслезились, и быстро замаскировал движение, чтобы вытереть влагу, скрываясь за восторженным смехом. ― Хорошо, ― искренне согласился он, опустив глаза на маленького мальчика. Он помолчал мгновение, обдумывая, покачивая пальцем в удивительно крепкой хватке, а затем объявил, ― я думаю, у меня есть кое-что идеальное для него.

~~~

      Празднование первого месяца состоялось на следующий день. Прибыли гости из семей Цзинь и Цзян, принесли множество подарков для новорождённого, и все были приглашены в большой банкетный зал, полный еды и напитков.       Цзян Фэнмянь и Мадам Юй прибыли в начале дня, раньше других гостей, и Вэй Ин испытал ещё одну волну волнения и нервозности (и множество других сложных эмоций, которые он не сумел разобрать), увидев их снова, хотя оказалось, что, по крайней мере, нервозность, была напрасной. Поговорив сначала с детьми, Цзян Фэнмянь поприветствовал его тёплым «А-Ин», ласково похлопал по плечу, и, казалось, не мог перестать светиться. Он немного побыл с Вэй Ином и искренне поболтал о том, что тот сделал — попытался сделать невозможное и спас Цзян Яньли, поблагодарил его и сделал тёплый комплимент за то, что он действительно принял девиз ордена Цзян близко к сердцу. В общем, Вэй Ин был почти потрясён такой искренней похвалой.       Даже Мадам Юй, казалось, нехотя обрадовалась ему, что она и выразила, отрывисто поприветствовав его и перейдя к разговору с госпожой Цзинь без единого колкого слова в его адрес. Вэй Ин не был уверен, чья реакция его больше удивила или обрадовала, но он был благодарен им обоим и рад, что ему выпал шанс увидеть их снова.       Остальная часть мероприятия прошла хорошо. Мало кто знал о предполагаемой жертве, которую принёс Вэй Ин, поэтому его не стали допрашивать, как он отчасти опасался. Он не придумал полной версии, как объяснить время, проведённое с принцем, конечно, он не мог сказать правду, но в конце концов, к своему счастью, обнаружил, что она ему и не нужна. Самое удивительное, что Вэй Ину даже удалось полноценно поговорить с Цзинь Цзысюанем, который с момента их последнего разговора стал ещё более терпимым человеком. Вэй Ин мог бы даже сказать, что Цзинь Цзысюань однажды может ему по-настоящему понравиться, если он и дальше будет продолжать этот неуклонный прогресс и перестанет быть тем избалованным павлином, которого Вэй Ин когда-то ненавидел до глубины души.       Конечно, учитывая то, сколько времени он проводил рядом с Цзян Яньли, возможно, Вэй Ину не стоило так удивляться тому, что тот становится лучше, если кто и мог вдохновить кого-то на самосовершенствование, так это такой замечательный человек, как Цзян Яньли. После насыщенного вечера празднования Вэй Ин вернулся в комнату, где остановился, с полным животом тёплой еды и дорогого вина, единственной роскоши, которую он смог оценить в Башне Кои. Это была чудесная ночь, более чудесная, чем он мог предположить, и он был так счастлив, что Цзян Яньли пригласила его, что принц побудил его прийти… Улёгшись в постель под роскошными одеялами (которые совсем не походили на цепкие лозы), он закрыл глаза, мечтая о том, как снова окажется в объятиях принца, и медленно погрузился в сон.