Только с тобой!.. (сборник)

доп. материалы г л а в а 1 3 — 2 4 о том, что происходило с Уиллом после расставания       — Мне нужно идти.       — Нейт, пожалуйста! — Уилл крепче сжал его руки и потянул к себе. — Всё не может закончиться вот так!       — Может. Всё к лучшему.       Каждое слово резало легче ножа. Уилл ощущал, как расходится плоть, и кровь вырывается наружу вместе с болью. Это было ему знакомо. То, что происходило сейчас, виделось ему в кошмарах. Он погружался на тёмное, холодное дно. Водяная толща давила на лёгкие и уши. Его сейчас раздавит. Он лопнет, как ягодка между пальцев.       — Отпусти меня, Уилл, хватит. Ты не должен… так унижаться.       — Унижаться?       Нервный смех сам собой сорвался с губ, и последние остатки самообладания покинули тело. Уилл упал на колени, всё ещё веря, всё ещё на что-то надеясь.       — Ты же вся моя жизнь, Нейт…       Это могло оказаться жестокой шуткой. Уилл почти видел в глазах Нейта дальнейший сценарий: наказание скоро закончится, Нейт позволит себя обнять и всё снова будет хорошо. Нервы не выдерживали, Уилла трясло, но это ерунда. Он знал, что должен сполна расплатиться, чтобы получить прощение.       — …так, Уилл… знаешь, — голос Нейта дрожал, но слова легко срывались с губ, словно уже давным-давно ждали своего часа: — Я теперь… стучать мячом… попахивает шизой… строить «нормальную жизнь»…       Он вырвался резко и неожиданно. Уилл потерял равновесие, неловко ухватился за угол дивана и тут же вскинул голову. Он ждал пощёчины. Может быть даже пинка. Лишь бы на этом всё закончилось. Нейт ведь что-то говорил? Уилл с ужасом осознал, что не разобрал ни слова. В ушах шумело, в голове царил бардак. Уилл явно прослушал что-то важное и даже собирался переспросить, но тут Нейт неожиданно произнёс:       — Мне очень жаль, — после чего развернулся и вылетел из кухни, едва не впечатавшись в дверной косяк.       Уилл подскочил на ноги, словно подстёгнутый хлыстом, и с его губ сорвался совершенно нечеловеческий вопль, в котором едва угадывалось заветное имя. В ту же секунду открылась полная картина происходящего: ему не отделаться так легко. Нейт действительно разозлился. Уилл должен был срочно понять, как искупить вину, но от чего-то никак не получалось сосредоточиться. Нейт никогда не наказывал его так жестоко. Всё это выглядело слишком реально… Нет, глупости. Нужно спешить.       Ноги не держали. Дурацкий пол раскачивался из стороны в сторону. Придерживаясь за стены, Уилл кое-как добрался до коридора, вывалился за дверь и стал спускаться по лестнице. Ступенька за ступенькой. Всё быстрее и быстрее, пока ослабевшие колени вдруг не подвернулись. Тело оказалось в невесомости, а потом жёстко припечаталось о бетон.       Уилл обнаружил себя валяющимся на переходе между лестничными клетками. В голове звенело. Он попытался встать. Внутренности скрутило болезненным спазмом, горло обожгло желчью. Уилл натужно вытошнил остатки обеда и сипло втянул воздух. Пульсирующая боль распространялось по всему правому боку. Когда он всё-таки поднялся на ноги, ссадина на правом колене начала кровоточить.       Нужно держаться за перила, а то он рискует до Нейта просто не дойти. Помнится, был случай, когда они поссорились. Нейт ушёл во двор и два часа занимал качели на детской площадке. Уилл тогда наблюдал за ним издалека. Нейт сам вернулся. В этот раз надо будет обязательно к нему подойти.       Ковыляя вниз, Уилл радовался боли. Его заполняло мерзкое ликующее чувство. Нейт увидит, что он пострадал. Наверняка смягчится. Может даже отнесёт домой на своей спине, позаботится. Он всегда так делал. Уилл ненавидел себя за это. Его переполняло отвращение к своей никчёмной тушке и гадкой душе, но благодаря им он мог заслужить прощение. Покромсать себя настолько, чтобы на место чужой злости и обиды пришла жалость.       Нейт не станет обижать его по-настоящему. Он был сердит и наговорил сгоряча. Слова ранили и тут же забывались, Уилл не придавал им значения. Нейт всегда извинялся, если повышал голос. Нужно просто дать ему успокоиться, как всегда. Однако сейчас Уилл чувствовал, что должен находиться рядом. Лучше они помолчат вместе, чем врозь.       С этой мыслью он выскочил на улицу. Быстро огляделся, но Нейт уже скрылся из виду. Надеясь на старые-добрые качели, Уилл поспешил во двор, но там, кроме детей, никого не было. Страх тонкой иглой пронзил сердце. Уилл тут же вспомнил про площадку с баскетбольным кольцом за магазином. Но и там Нейта не оказалось. Уилл дёрнулся позвонить и зарычал в голос, когда понял, что телефон остался дома.       Не зная, что ещё делать, он поспешил обратно. Почему-то не вспомнил про лифт и окончательно запыхался, поднимаясь по лестнице. Сердце бухало в груди, капли пота скатывались по разгоряченному лицу, от недостатка кислорода кружилась голова. Уилл добрался до спальни на заплетающихся ногах, схватил со стола телефон и повалился на пол, точно пьяный. Во всём теле совершенно не осталось сил, мозг не способен сосредоточиться на координации.       Шмыгая носом и нервно облизывая пересохшие соленые губы, Уилл строчил и строчил сообщение. Пальцы промахивались по буквам. Мольбы, угрозы, снова мольбы. Уилл просил вернуться или хотя бы подтвердить, что про расставание не всерьёз. Даже не сразу сообразил, что превысил лимит сообщения, и слова перестали появляться в окошке набора. Дыхание запиналось, словно он пробежал марафон.       Вряд-ли в его голове когда-либо присутствовал здравый смысл, но что-то заставило остановиться. Нельзя навязываться сейчас. От этого неприкрытого вопля отчаяния будет только хуже. Надо подождать, успокоиться самому и дать остыть Нейту. Потом просто предложить спокойно поговорить.       Сообщение он так и не отправил. Потому что нет причин для паники. Это не навсегда. Это не может быть правдой. Нейт вернётся.       Уилл пришёл на кухню. На столе лежало кольцо. Уилл боялся его трогать, ведь это значило бы, что он «принял» его обратно. Но оставлять вот так бесхозно валяться тоже нельзя, сердце разрывалось от жалости. Простой кусок дешёвого металла, но Уилл держал его в дрожащих руках, как самое большое сокровище. Его нужно хранить поближе к сердцу, пока не представится возможность вернуть на палец хозяина.       Символ любви, обещание всегда быть рядом — такое значение люди придавали кольцам? Но у Нейта и Уилла они не настоящие, не обручальные. Может, дело в этом? Уилл не знал. И это злило. Почему самые простые, очевидные для всех вещи так сложны для его понимания? Как наверстать всё, что он упустил?       Каждый вечер Уилл подолгу сидел на кровати и думал, стоит ли написать. Ночью всё почему-то виделось иначе. Последняя переписка велась о какой-то ерунде и, кажется, тоже закончилась ссорой, после которой Нейт написал несколько сообщений с извинениями. Уилл тогда их все прочитал, но ничего не ответил, просто вернулся домой и сразу потащил Нейта в спальню. Он никогда не думал, что появятся проблемы посерьёзнее.       Начал печатать и снова стёр. Уилл не знал, что должен сказать. Как заставить Нейта отреагировать? Стоило сделать вид, что ничего не произошло? Но тогда нужен непринужденный повод, чтобы начать разговор. Нейт говорил, что будет играть на отборочных. Уилл решил дождаться этого дня.       Однокурсники интересовались, как проходят каникулы, приглашали на тусовку. Первые два раза Уилл нашёл в себе силы ответить, что занят, потом начал просто игнорировать. Он действительно был занят. Ждал весточки от Нейта, хоть и понимал, что это глупо. Изводил себя тревогами, раз за разом прокручивая в голове их разговор. С каждым разом слова Нейта звучали всё расплывчатее, а его интонация всё злее. Уиллу становилось страшно. Он не помнил, как было на самом деле. Всё перепуталось.       Нейт правда приезжал домой? Да, цепочка с кольцом на шее тому подтверждение. Уилл крепко сжимал его, когда начинал сомневаться в реальности происходящего. Они никогда не расставались так надолго. Уилл страшно истосковался за месяц. Едва не бросился Нейту на шею, когда увидел на пороге. Надо было так и сделать. Когда теперь представится такая возможность?       Скорее всего только в конце лета, когда у Нейта закончится этот своеобразный испытательный срок. Уилл горел желанием его поддержать. Как раньше, когда тайком ходил на уличные игры, даже зная, что потом окажется избитым. Зачем он так принципиально заставлял Нейта отказаться от предложения «Пантер»? Только разозлил. Больше так делать нельзя. Уилл пообещал себе это запомнить и улыбнулся. Он обязательно покажет Нейту, что всё понимает и умеет учиться.       Подгоняемый неясным воодушевлением, Уилл заранее выяснил, где можно будет посмотреть трансляцию матча. Оказалось, что универ имел свой канал на официальном сайте. Заодно Уилл нашел анкету Тиши Веласкеза. Остальные члены команды его не интересовали. Уилл испытывал смешанное чувство злости и зависти. Этот парень явно везунчик по жизни. И внешность, и статус при нём, столько людей в подписчиках, рейтинг популярности зашкаливал.       Уилл посмотрел пару интервью и обозлился ещё сильнее. Нашелся умник, видите ли! Ведёт себя так, будто всё в жизни знает. Сам, небось, как сыр в масле катался с самого рождения, вот и считает себя лучше других. Если он думает, что сможет держать Нейта под каблуком и вертеть им, как захочет, то… Да, наверно, он не ошибается. Но всё потому что Нейт такой доверчивый и ведомый, добрый, ему в радость идти другим на уступки. Или Уиллу просто так казалось? Ладно, они непременно разберутся в этом. А звезда с разноцветными глазами пойдёт лесом. Он Нейту не пара!       Перед самым матчем Уилл отправил краткое сообщение: «Удачи!» и смотрел трансляцию не отрываясь. Нейт был великолепен. Уилл никогда не видел его в такой превосходной форме. Когда объявили о победе «Пантер», Уилл подскочил с кровати с радостным воплем. Несколько минут метался, не зная, как выразить своё ликование, потом всё же написал: «Ты потрясающий! Горжусь тобой».       Нейт прочёл спустя час и сразу вышел из сети.       Прилив счастья сменился страшным разочарованием. Уилл долго сидел и перечитывал своё сообщение с какой-то нелепой надеждой, что вот-вот появится ответ. Где он был раньше со своей поддержкой? Сейчас неуместно высказывать все те нежные слова, которые раньше зачем-то держал при себе.       За пару дней накрутив себя, Уилл подорвался сделать хоть что-то. Нейту не нравилось с ним целоваться из-за кривых зубов. Разве это проблема? Повинуясь глупому порыву, Уилл позвонил и записался к стоматологу. У него были сбережения. В тот момент ему казалось, что ровная улыбка решит все его проблемы. Поэтому он поставил брекеты, после чего маялся болью целыми днями, не зная, куда себя деть.       Ссора с Нейтом грозной тучей повисла над ним, не позволяя сосредоточиться на чём-то постороннем. Перепады настроения изматывали. Уилл мог внезапно начать смеяться, ржать без остановки, пока живот не сведёт. Или рыдать так же безудержно, пока глаза не опухнут и слёзы не иссякнут.       Зубы болели нещадно, о еде не возникало даже мысли. Сон с каждым днём становился всё короче и беспокойнее. Уилл ночами напролёт бессмысленно залипал в интернете, пытаясь убить время и хоть чем-то занять свой мозг. Языки программирования отлично для этого подходили. Универ заранее открыл доступ к материалам следующего курса. Уилл от нечего делать читал методички, пытаясь формулами и алгоритмами вытеснить иррациональное тревожное чувство.       Но оно всё копилось и копилось в груди, пока не выливалось в истерический припадок. Когда сил терпеть уже просто не оставалось, Уилл ловил себя на желании порезать руки, но сдерживался. Он ведь обещал Нейту больше так не делать.       Приближалась игра «Пантер» с «Рубином». Уилл мониторил новости через официальный сайт. Во второй раз желать удачи было бы как-то глупо, так что Уилл со спокойной душой отсмотрел игру. Попрыгал, повизжал, а потом с искренним восторгом написал Нейту: «Ты по-настоящему стал частью команды. Вы потрясающе сыграли».       Когда Нейт прочитал сообщение, Уилл в порыве принялся строчить ещё одно, но одёрнул себя. Если Нейт захочет поговорить, то напишет сам.       Но он так и не написал. Ни через час, ни вечером, ни даже на следующий день.       И тогда Уилл почувствовал настоящую злость и обиду.       Сколько можно? Да, он провинился, но не настолько, чтобы так жестоко наказывать.       Нейт знал, как Уилл боялся одиночества. Разве можно так издеваться? Значит так он его любит, да? Отмахнулся и даже ни разу не побеспокоился? Разве в произошедшем нет части его вины? Уилл всегда так старался ради них. Может, не всё получалось, но он хотя бы пытался. Он никогда не переставал пытаться! Откуда ему знать, как правильно? Разве он не имел права ошибаться? Да кем Нейт себя возомнил?!       Слёзы на глаза наворачивались. Уилл до красноты расчесал предплечья, едва сдерживаясь, чтобы не раскроить их до мяса. Старые шрамы вздулись и болели, словно искушая его выплеснуть агрессию. Но Уилл предпочёл направить её на Нейта. В этом уж точно была его вина! Он уже давно должен был приехать домой или хотя бы написать, потому что так должны поступать близкие люди! Уилл не знал точно, но ему казалось, что это правильно.       Снова казалось. Снова он был ни в чём не уверен. Но всё равно злился.       У Нейта ведь всё хорошо складывалось в команде? Значит Уилл ему ничем не помешал, ничего не порушил. Нейт уже должен перестать обижаться на него! Нужно написать так, чтобы он непременно ответил. Как-то спровоцировать. Уилл не придумал ничего лучше, чем: «Если хочешь, можем встретиться и поговорить», а потом минута за минутой гипнотизировал телефон в ожидании ответа. Раскачивался взад-вперёд, никак не в силах это контролировать. Если замереть, то произойдёт что-то страшное. Он просто взорвётся…       «О чём?».       Сердце действительно взорвалось. Дыхание перехватило. Уилл подскочил на ноги. В порыве даже победоносно ударил воздух. Нейт ответил! На смену вдохновению сразу пришёл гнев, как удар кувалдой по груди. О чём? Он шутит? За несколько недель Уилл из человека превратился в расшатанный комок нервов. А Нейт считает, что им не о чем поговорить? Он что, совсем не волновался за него? Даже зная, что Уилл может с собой сделать?       Бросило в жар, руки задрожали. Страх, ненависть, обида, жалость смешались в неразборчивый комок чувств. Одна часть сознания требовала ужалить побольнее, вторая отчаянно молила не обострять конфликт, ведь в конечном итоге Уилл больше всего на свете хотел помириться.       «А ты считаешь, не о чем?», — спросил он.       «Мне больше нечего тебе сказать».       Ах так?!       «Зато тебе есть, что послушать», — яростно напечатал Уилл, но тут же до ужаса перетрусил и добавил: «Пожалуйста».       «У меня сейчас нет времени, и я не знаю, когда оно появится. Может, получится после финала».       «Хорошо. Я понял».       Уилл хотел написать ещё что-нибудь, закончить разговор как-то по-доброму, но Нейт уже пропал из сети. Он специально. Точно издевался. Неужели он вообще не собирался его прощать? Нет-нет-нет. Просто решил поставить на место. Уилл это безапелляционно примет. Уже принял. Чего ещё Нейт от него ждал? Как только они снова будут жить вместе, Уилл покажет ему, что хорошо усвоил урок.       К этому моменту следовало тщательно подготовиться. Ожидание финала было мучительно. Уилл тосковал по Нейту три месяца, и чем ближе была встреча, тем невыносимее он скучал. По десять раз прогонял в голове варианты их разговора. Придумывал новые невероятные аргументы, что мог бы предложить Нейту взамен на ещё один шанс.       Уилл несомненно будет его во всём поддерживать, ни единого слова против не скажет, не будет портить настроение своим дурным характером, научится готовить полезную еду для спортсменов, найдёт хорошую работу.       Всё это звучало так легко. Почему раньше он не мог вести себя нормально? Вечно создавал одни проблемы. Ему самые простые вещи не давались. Очевидно, это ненормально. Сможет ли он когда-нибудь научиться вести себя правильно через запросы в интернете о том, как быть хорошим мужем, как создавать уют, как правильно поддерживать любимого человека?       Чем дольше Уилл читал, тем больше погружался в отчаяние. К чему всё это теперь? Уже поздно. Нельзя повторно произвести первое впечатление. Надо было уметь всё это раньше. Подумать головой хоть раз нормально. Сделать хоть что-то полезное. Спросить Нейта…       Даже сейчас мысль об этом заставляла живот скручиваться от страха. Если бы спросил, то Нейт ещё тогда сказал, что хочет расстаться! Уилл просто пытался выиграть для себя время. Ещё чуть-чуть, ещё немножко, и он бы точно разобрался, что к чему. Конечно он понимал, что терпение Нейта не безгранично, но почему-то наивно полагал, что будет позволено ошибаться снова и снова.       В один момент, словно чиркнула спичка, Уилл психанул и бросился к аптечке.       Дрожащими руками откопал дезинфицирующее средство. Сейчас. Да, сейчас. Станет полегче. Потерпи. Его трясло. Но нет, нет же. Он обещал больше так не делать. Увидев у себя в руке заточенный ножик, Уилл зажмурился и жалобно зарычал сквозь зубы. Нейт расстроится. Не всё ли равно? Его здесь нет. Ему плевать. Но Уилл обещал. Тем не менее облил раствором шрамированное предплечье, остатки брызнул на лезвие, понимая, что этого недостаточно, но на более тщательную подготовку у него просто не было сил.       Хотелось резать быстро, резко, чтобы одним движением раскроить плоть. Уилл упёрся левой рукой в столешницу, завёл лезвие над предплечьем. Порывался дёрнуть, но никак не решался. А напряжение всё закипало внутри, затягивая нервы в пиратские узлы. Подожди. Сделай это. Ты обещал. Станет легче. Никто не поможет. Но будет контроль. Правая рука дрожала так сильно, что резанёт либо слишком слабо, либо чересчур глубоко. Надо остановиться пока не поздно.       «Ты заслужил это. Не имеешь права избавляться. Ты ничего не можешь. Ничего не контролируешь. Сам виноват», — от этих мыслей некуда деться, пелена слёз заволокла глаза, и Уилл в ярости отшвырнул проклятый нож. Вцепился руками в волосы и взвыл раненым зверем, ненавидя себя за трусость и гордясь тем, что сдержал слово, данное Нейту.       Кожа зудела. Глаза опухли от постоянных слёз. Живот крутило то ли от голода, то ли от волнения — ни то, ни другое Уилл унять не мог. Он ужасно устал, но уже который день заснуть никак не удавалось. На второй половине постели совсем не осталось запаха Нейта. Лежать в ней одному было невыносимо одиноко.       Однажды вечером, перед тем, как предпринять очередную попытку отдохнуть, Уилл убирался в прихожей и случайно обнаружил на вешалке толстовку Нейта. Ту самую, в которой он был в тот день, когда Тиша Веласкез явился посмотреть игру Листонс. Уилл сотню раз говорил, чтобы Нейт не вешал кофты в прихожей, там место только для верхней одежды. Но у Нейта откуда-то сформировалась такая привычка. Сейчас Уилл даже не мог злиться на это.       Смяв толстовку в руках и прижав её к лицу, Уилл глубоко вдохнул застоявшийся запах. Пот, гель для душа, немного стирального порошка и то самое, непередаваемое, что отличало одного человека от другого. Нагретая солнцем кожа. Вымоченные дождём волосы. Вкус поцелуя. Мягкость прикосновений мозолистых пальцев. Всё это было здесь.       Тело Уилла переполнилось фантомными ощущениями. Волна мурашек прошлась от макушки до поясницы. Похоже на глюки, но Уилл так истосковался, что буквально ощутил присутствие Нейта рядом с собой. Его добрый, ласковый, прекрасный мужчина, который, возможно, больше никогда к нему не вернётся, не позволит обнять, не позволит любить.       Уилл осознал, что разрыв произошёл всерьёз.       Нейта больше не было рядом. Всё по-настоящему. Одиночество, которое медленно и мучительно подтачивало самообладание, не закончится. Оно теперь навсегда. Уилл остался один. Из него вырвали нечто жизненно важное. То, вокруг чего он выстроил свою личность.       Обессиленный, он опустился на пол, прижал к себе истёртую, объёмную толстовку из секонд-хенда, которую Нейт затаскал до дыр. Каждую из них Уилл заботливо заштопал. Очевидно зря. Эта вещь больше никому не нужна. Ровно, как и он сам.       Сил на рыдания не осталось, от того спазмы были особенно болезненны. Уилл утонул в жалости к себе. Казалось, ещё чуть-чуть, и эта беспредельная тоска окончательно раздавит его. От напряжения ломило виски. Лицо раскалилось, как сковородка. Уилл старался напоминать себе о необходимости дышать, но лёгкие давно послали его к чёрту. Вместо вдоха — сиплый рывок, вместо выдоха — инородные звуки умирающего зверя. И так раз за разом, пока мозг не забил тревогу.       Уилл перевернулся на бок и сжался в комок так тесно, как только мог. Зарылся лицом в толстовку и представил, что Нейт обнимает его. Они лежат рядом. Ничего не случилось, просто дурной сон. Бывает. Нет необходимости вставать, что-то делать. У них есть время, можно просто полежать, расслабиться. Подышать. Вдох-выдох. Запах дома. Запах безопасности. Родной запах. Любимый.       Очнуться от бредового сна помог холод.       Несмотря на разгар лета, вечером в прихожей на бетонном полу было довольно некомфортно. Уилл пришёл в себя, разлепил опухшие веки и со стоном пошевелился. Всё тело задеревенело, мышцы отказывались подчиняться, кости ломило. Ощущения, как в начале ломки. Уилл помнил, что это такое. Представлял, что его ждёт. Он пережил отказ от наркотиков. Но сможет ли пережить отказ от Нейта?       Бред.       Не поднимаясь на ноги, Уилл ползком добрался до спальни и открыл дверцу шкафа. Запустил руки в глубину нужной полки и принялся сгребать вещи Нейта. Все, что были. Концентрированное доказательство того, что он жил здесь. Уилл кучей свалил их на кровать. Разделся догола и зарылся в них, жадно вдыхая запах и прижимая мягкую ткань к коже, заворачиваясь в неё, словно в кокон.       Мысли горячились. Память услужливо подкидывала на поверхность самые приятные моменты близости. Нейт желал его, всегда был таким внимательным и чутким. Уилл возбудился, но на удовольствие это мало похоже. Скорее на отчаянное исступление, в итоге доводящее до слёз. Приласкав себя, он с трудом кончил. Спазм был кратковременным и болезненным. Принёс больше разочарования, чем удовлетворения.       Но после этого Уилл наконец-то смог заснуть. В куче вещей Нейта было так уютно и тепло, как в родном гнёздышке. По ногам расползлось приятное онемение, вообще расхотелось шевелиться. Всё тело отяжелело, будто налилось свинцом. Это было похоже на тяжёлую дозу снотворного. Приятное оцепенение, принудительный отдых.       Казалось, что Уилл много думал, но на самом деле мысли просто зациклились на воспоминаниях о счастливых днях, когда Нейт много улыбался, смотрел с нежностью и рассказывал о своих мечтах. Уилл едва не загубил его. Слава богу у Нейта хватило сил вырваться из этой удушающей хватки. Теперь в его жизни есть смысл и перспективы. А Уилл может продолжать любить его издалека, хранить верность и держать кулачки за его счастье. На большее он просто не способен.       Смирение, как зыбучий песок, медленно затягивало в бездну отчаяния. День за днём Уилл просыпался и снова засыпал в своём импровизированном коконе. Незачем вставать, незачем мыться, незачем есть. Будь его воля, он бы перестал дышать. Не чувствовал ни жара, ни холода. Даже зубы перестали беспокоить. Уилл забыл о боли. Просто сидел на кровати, смотрел в одну точку и блуждал по воспоминаниям, раз за разом мысленно бичуя себя за ошибки.       «Как ты мог? Что ты наделал? Убей себя, ты бесполезный. Никому не нужен, просто сдохни», — Уилл никогда прежде не думал о том, чтобы порезать руки с обратной стороны предплечья. Себя не жалко, но, если он умрёт, Нейт расстроится. Будет чувствовать себя виноватым. Он ведь такой эмпатичный и сентиментальный. Чтобы ему было хорошо, Уилл должен продолжать жить тихо и незаметно.       Невменяемый. Псих. Манипулятор. Лжец. Убийца. Мерзкий. Урод. Ничего не может. Всё портит. Из раза в раз. На что он рассчитывал? Ему просто нечего предложить, чтобы Нейт позволил дальше оставаться рядом. Уилл исчерпал все средства ещё тогда, в ночлежке. Если бы Нейт не познакомился с тем юристом-волонтёром, они бы пропали.       Нет, всё ещё хуже.       Они оказались в такой ситуации из-за Уилла. Если бы не он, в жизни Нейта не было бы никаких проблем. Добрый, наивный мальчик пожалел ущербного паразита, пригрел на груди, но теперь вырос и поумнел. Нет ни единой причины дальше тащить Уилла за собой. Сколько бы тот ни пытался быть нормальным, приятным, полезным — всё впустую. Его чувства — неправильные. Его стремление — ошибка. Он хватался за то, чему не суждено быть.       Это только его бремя. Уилл будет гореть в своих чувствах, пока от него не останутся одни угольки. Он не способен правильно выражать всю ту бескрайнюю нежность и преданность, что его переполняла. Попытки привели к тому, что он чуть не разрушил чужую жизнь. Каждая клеточка тела жаждала быть ближе к Нейту. Эта потребность ослепила Уилла. Он превратился в законченного эгоиста, трусливого и жадного. В итоге причинил боль родному человеку.       Уилл ещё много всего прочёл в интернете о своём поведении и поступках. В детстве ему сказали, что он псих, даже справку дали. Но до этого момента Уилл ассоциировал это исключительно с агрессией. Теперь стало ясно, что с ним не так абсолютно всё.       Он странный. От мыслей до жестов. Как Нейт вообще его терпел? Ничего удивительного, что, пожив месяц с нормальными людьми, он не захотел возвращаться. Даже не так. Нейт упоминал, что хотел поговорить. Он был готов дать ещё один шанс. Но Уилл в очередной раз доказал свою невменяемость и окончательно уверил Нейта в правильности идеи расставания.       Шансов и так было дано предостаточно. Нейт впустил Уилла в свою жизнь. Доверился ему, позволил быть нужным и любимым несмотря на все странности и отклонения. Уилла переполняла благодарность. Он ценил каждое мгновение, но не мог перестать желать большего. Нейт баловал его своей добротой. Такой мягкий и открытый. Уилл поверил, что заботится о нём, делает счастливым.       Такая чудесная иллюзия.       В попытках сохранить её Уилл зашёл слишком далеко. Ему просто нечего было предложить, и страх толкнул на то, чтобы начать ограничивать Нейта. Уилл так старался его удержать, что не успевал любить. Столько времени оказалось упущено. Он помнил все обидные слова, брошенные в сторону любимого. Каждый раз Уилл мог просто обнять Нейта и честно признаться: «Мне страшно, пожалуйста, прости меня». Такие простые слова, но Уилл никогда не мог произнести их вслух. Зачем, если потом можно загладить вину? Теперь у него больше не было такой возможности.       Накануне финала Уилл вообще не мог найти себе места. Бродил по квартире и лихорадочно строчил заметки в телефоне о том, за что собирался извиниться.       Лишь бы Нейт выслушал его. Не злился. Не думал плохого. Не считал мерзавцем. Он должен знать, что Уилл раскаивается, что ему очень стыдно. Напоследок нужно попросить прощения и сказать о том, как он сильно и нежно любит. Уилл понял, что делает это неправильно, поэтому впредь будет держать чувства при себе. Больше не станет досаждать своей больной привязанностью и создавать проблемы.       Он обещал это самому себе уже много раз, но ничего не мог поделать с тем, что голова не работала как надо. Каждый раз Уилл ошибался, делал что-то не то и причинял вред Нейту. Значит единственный способ сдержать обещание — это держаться подальше.       Уилл очень боялся, что Нейт передумает с ним встретиться. От этой мысли бросало в холодный пот. Уилл должен извиниться во что бы то ни стало. Если Нейт станет избегать его, придется попросить кого-то о помощи. Тишу? Нейт ему доверяет. Он красивый и умный, разделяет его интересы и наверняка знает о здоровых отношениях побольше Уилла. С ним Нейту будет хорошо, а это главное. Но согласится ли он помочь Уиллу? Может оказаться так, что вообще близко не подпустит. На его месте Уилл именно так бы и поступил.       Насколько жалко он выглядел в своих попытках оградить Нейта от всего мира? Не допускал его к другим людям, потому что знал, что не выдержит конкуренции. Нейт, наверно, пришел в ужас, когда сравнил его с тем же Веласкесом. Уиллу было очень стыдно. Он ведь и сам хотел быть таким: умным, успешным, красивым.       Это нечестно, ведь у Тиши были те, кто научил его понимать этот мир, правильно проявлять любовь и тому подобное. Но жаловаться на победителя бесполезно. Уилл облажался ещё в самом начале. Нейт дал ему шанс, Уилл попытался, но ничего не вышло. Не стоило обнадеживаться. Больно много он о себе возомнил. Может, если бы он остановился на дружбе, научился довольствоваться малым, то сейчас мог бы быть рядом с Нейтом. Поддерживать его, смотреть на его победы, слушать его голос. Теперь всё это останется только в воспоминаниях. Вот наказание за его жадность и самонадеянность.       Встреча с Нейтом окрыляла надеждой и повергала в преисподнюю страха. Нить, зацепившаяся крючком прямо за сердце, тянула Уилла вперёд. Трусливые цепи обвивали ноги, утяжеляя каждый шаг на тысячу килограммов. Приближаясь ко входу в спортивный комплекс, где должен был состояться финал летнего кубка, Уилл разрывался от противоречивых чувств. Боялся того, как поведёт себя, когда они с Нейтом встретятся.       Вдруг опять скажет что-то не то? Или вообще не сможет себя контролировать и бросится на шею? Что, если Нейт не захочет его видеть? Что, если скажет то, что Уилл не сможет пережить?       Стало вдруг смешно от собственной мелочности.       Уилл часом не забыл, что у Нейта серьёзная игра? Летний кубок? Как насчёт того, чтобы перестать думать о себе и поволноваться о нём? Уилл уже даже не удивлялся, что припёрся на столь важное мероприятие загруженный исключительно своими проблемами. В этом весь он, и его попытки «любить». Просто отвратительно. Уже даже не было сил ругаться на себя, руки опускались от такого идиотизма.       Уилл решил не писать, словно предчувствовал. Попробовал набрать номер, но телефон ожидаемо оказался выключен. Не стоило принимать это на личный счёт, ведь впереди важная игра, и Нейт наверняка просто пытался сосредоточиться. Но Уилл принял. Конечно, ведь кроме него никто никогда не доставал Нейта настолько, чтобы приходилось выключать телефон. Стало невыносимо стыдно.       Теперь звонить и писать он не решился бы даже под угрозой смерти. Но как тогда улучить момент для встречи? Уилл купил билеты, скромно осмотрелся. На мгновение даже позволил себе восхититься и порадоваться, что Нейт теперь соревнуется в таких шикарных местах. Сразу видно, как всё серьёзно. Уилл даже подумал, что недостаточно прилично одет.       Ему на глаза попались парни в чёрно-синих спортивных костюмах. Уилл сразу понял, что это «Пантеры», и проследовал за ними вплоть до служебного коридора, куда вход посторонним был перегорожен. Тем не менее, Уилл видел, как парни завернули в раздевалку. Значит, Нейт тоже был там.       Если подождать здесь, они встретятся? Или лучше прийти уже после игры? И вообще, не слишком ли это похоже на преследование? Уилл опять вёл себя странно. Но ведь Нейт сказал, что они смогут встретиться, значит, всё нормально. Или всё-таки нет? Уилл не доверял себе, и спросить совета было не у кого. Он бы так и метался, если бы взгляд вдруг не выцепил из толпы знакомую фигуру.       Оказывается, всё это время Уилл ещё надеялся на чудо. Подсознательно оберегал и лелеял мизерную надежду на то, что хоть как-то умолит Нейта остаться. Но теперь всё разом рухнуло, опустошив его до капли. Прямо навстречу шёл Тиша Веласкез. Едва взглянув на него Уилл понял, что проиграл. В любом критерии. Он даже стоять здесь не имел права.       Но, возможно, эти жалкие извинения нужны не только ему?       Да, уже слишком поздно. Но, может, Нейт всё ещё хотел их услышать?       Уилл должен попытаться.       Ещё раз. Последний.       — Веласкез?