Гори все адским пламенем

— Ешь. — безликий протягивает тарелку с мясом, Мия дрожащими руками собирается взять холодный кусок металла, но ее хватают за руку и поднимают вверх, — Что за детский сад? Чего ты пыталась добиться? Отвечай. — но от испуга девушка не то что говорить, а дышать не могла, она просто замерла, ожидая смерти, — Опять этот перепуганный взгляд, — ее снова отпускают, — Ладно. Ешь. И побыстрее. Я не собираюсь нянчиться с тобой, как с ребенком. Мия сжимает в руках это мясо. Такое упругое и холодное. По рукам сочиться кровь. Свежее мясо. Еще хуже. Девушка подносит его ко рту. Немного резкий запах ударяет в нос. Откусить. Нет. Оторвать кусочек от мяса оказалось проблематично. Странный вкус. Жевалось неохотно. Тяжело. Казалось что вот вот стошнит. Горло сдавливало. Потребовалось около 20 минут, чтобы Мия съела все. — Как же ты долго ешь. — недовольно заявил безликий, — Столько времени в пустую. — он забирает тарелку и уходит. Как только дверь закрывается, девушка подрывается и бежит в ванную, где ее снова выворачивает. Желудок ноет и болит. Во рту противный привкус крови. Горло болит, а из глаз льются слезы. Кашель, после которого снова идут рвотные позывы. Как отвратительно. Когда “показ внутреннего мира” заканчивается, мозг вспоминает. Эти прикосновения. Мия снова начинает драть свою руку, параллельно ругаясь, пыхтя и плача. “Противно. Противно. Противно! — бинты были сорваны, кровь начала капать на пол, — Это. Все это! Противно! Противно! Надо бежать! Бежать! Противно!” Кровь уже не капала на пол, а лилась ручьем. Мия неосознанно срывала шматки кожи и мышц. Вены и сухожилия рвались, как струны на гитаре. — Опять ты за свое, — раздаётся за спиной голос. От испуга Мия замирает. — Какой от этого смысл? — безликий хватает ее за руки, но девушка начинает кричать и вырываться, — Может успокоишься, — он сдавливает ее запястья. В ответ Мия умудряется укусить его за руку. Да так сильно, что ему приходиться разжать пальцы. Девушка окончательно освобождается и бежит к двери. Она несколько раз дергает ее. С каждым разом прилагая больше сил. И в конце концов, упершись ногой в косяк, она практически срывает дверь с петель и устремляется в темный коридор. Ни черта не видно. Собственное дыхание на пару с сердцебиение оглушает. Бежать так легко. Почему? А где боль в руке? А усталость? Страх? Где—то там позади. В подвале. Вместе с монстром, что своим рычанием сотрясает стены. “Как он меня сюда тащил? — Мия конкретно напрягает свой мозг, — Рядом с лестницей должна быть дверь!”. Ноги несли ее сами. Глаза буквально видели в темноте. Или так казалось. Не важно. Главное бежать. Лестница. Быстрый подъем вверх. Разворот. Дверь! Открытая! Мия дернула ручку и дверь распахнулась. Мороз и солнце. День чудесный. Ебанные сугробы по колено. Но это не остановит зверя загнанного в угол, это только подстегнет его сражаться еще сильнее. И Мия начала пробираться сквозь сугробы. Ей кажется будто она не разгребает толщи холодного пушистого снега, а идет сквозь плотную пелену тумана. Она и правда быстро двигалась. Похоже страх и адреналин давали свои плоды. Вскоре злосчастный дом скрылся за деревьями. “Он не преследует меня! Неужели я смогла? — она смеётся и плачет, — Получилось! Я смогла! Дом! Скорее домой!”. Снега стало чуть меньше. Двигаться стало легче. Она ускорилась. Под ногами что—то захрустело. Какая разница что. Главное Мия смогла! Лед под весом девушки трескается. В реальность приходиться вернуться окунувшись в ледяную воду. Мия выныривает из темного озера, делая глубокий вдох и кашляя. — Как водичка? — девушка устремляет свой взгляд на берег, — Не думаешь, что середина января неподходяще время для открытия сезона? — она не знает что делать, — Вылезай. Пока я сам тебя не вытащил. — Лучше сдохнуть, — Мия выпустила весь воздух из легких и опустилась под воду. А какой еще выбор? Вряд ли она успеет выбраться из воды и сбежать. Она просрала свой шанс. Легкие начали наполняться ледяной водой, которая обжигала тело, нос, рот, горло. Мия закрыла глаза. Это было мучительно. Тело рефлекторно пыталось бороться со столь отчаянным решением, мозг пытался сдерживать рефлексы, а разум, все еще теплящийся надеждой, не понимал, что происходит. — Кто же тебя так просто отпустит? — безликий хватает почти бездыханное тело девушки своими щупальцами, вытаскивает из воды и так сильно ударяет оземь, что вся вода, которой наглоталась Мия, выходит, — В конце концов. Куда ты собиралась? — он легко ее подбрасывает и снова ударяет о землю, девушка хрипит от боли и сбившегося дыхания, — До твоего Сатанинска идти минимум двое суток. Хотя снег замедлил бы тебя еще на трое. Ты вся промокшая. Без теплой одежды. Не слишком отчаянно? — еще один удар о землю, — А решение умереть? Я удивлен, что тебе хватило смелости так легко отдаться в руки смерти. — снова бросок и удар. Безликий подходит к Мие, которая, не смотря на ушибы и переломы, пытается отползти подальше от него. Он хватает ее за волосы и тащит обратно в дом. Девушка хрипит, дергает ногами, царапает руку монстра, пытаясь освободиться. Он же сжимает ее волосы еще сильнее, отчего горячие слезы, обжигая глаза и замершие щеки, катятся по лицу, застилая глаза белой пеленой. Монстр невозмутимо закидывает Мию опять в подвал. Только в другую комнату. — Теперь будешь сидеть здесь. Раз уж ты смогла выломать дверь. Не слишком ли ты сильна для человека? — безликий подходит в плотную и ставит свою ногу девушке на спину, не давая встать, — Надеюсь, ты не думала, что этим все закончиться? За плохое поведение нужно нести наказание, — он заносит свою ногу над разодранной рукой, — Я так понимаю, она тебе больше не нужна? — Мия не успевает среагировать, как монстр ударяет каблуком ботинка по руке. Кость трескается от чего рука неестественно изгибается. Раздается хрипящий крик. Безликий крутит стопой из стороны в сторону. Мия дёргается, пытаясь освободиться, от чего боль только усиливается. Рука почти отрывается от тела. — Знаешь. Я ведь долго так могу. В конце концов, — безликий присаживается на корточки и проводит своей ладонью над многострадальной рукой. Все раны затягиваются, а кости срастаются, — Я могу тебя лечить до беспамятства. Поэтому давай продолжим. — он обхватывает руку ладонями и крутящим движением ломает кость, смещая ее, от чего девушка, задыхаясь от боли и слез, кричит еще громче, дергаясь, как в припадке, — Что мы так разорались? Всего лишь одна кость. Давай еще раз попробуем. Твои кости так завораживающе хрустят, — он снова скручивает руку и кость ломается с громким хрустом в другом месте. Снова крик и хрипы, — Я удивлен. Кость сломана в двух местах, а ты еще в сознании. Что же будет дальше? Хруст и крики заполняли подвал, если не весь дом. Кости ломались по нескольку раз в разных местах. Обломки костей смещались, дробились и впивались в мышцы. С каждым хрустом и криком рука все больше и больше напоминала макаронину, которая изгибалась в разных местах во все стороны. Когда кости плеча и предплечья были окончательно раздроблены, безликий перешел на ладонь, ломая каждую фалангу пальцев. После он взял руку Мии так будто пожимает ее и сжал. Девушка пискнула и обмякла. — Долго же ты продержалась. — он еще раз сжал ладонь, наслаждаясь хрустом, — Никакой реакции? — безликий проверил пульс, — Какая жалость. Ничего.Сейчас вернем тебя с того света. — под его ладонью засветился небольшой круг. Рука девушки была полностью восстановлена, после безликий навел кружок на грудь Мии, после чего та с глубоким вдохом и кашлем приход в себя, — Как тебе встреча с жнецом? Думаю, он расстроен, что я не дал ему закончить работу. Хотя, наверное, ты еще сильнее расстроена. Ведь ты не скоро от сюда выберешься. Мия еще не до конца осознала, что именно произошло. Она чувствовала боль в сердце и остаточную боль в руке. Дыхание было не к черту. Легкие болели и ныли, а заплаканные глаза щипал холодный и сырой воздух подвала. Тело дрожало от холодно и мокрой одежды, а серая темная комната казалась, на удивление, яркой. Похоже мучительная смерть и быстрое возвращение обратно давали эффект некой эйфории. — Располагайся. — вокруг ноги звякнула цепь, — Комната в твоем распоряжении, но до двери ты теперь вряд ли доберешься. — безликий встает и уходит. Мия оглядывается. У нее не получилось.