Гори все адским пламенем

Продолжительное время Мия лишь лежала на матрасе, ела столь противное мясо, от которого ее все также выворачивало. Замок на цепи не поддавался, как и цепь, что угнетало. Хотя особых инструментов и не было. Руки, игла из швейного набора да проволока, которую вытащили из матраса. Не помогало. Все угнетало и ломало. А присутствие монстра давило с каждым его приходом. Каждый раз казалось, что девушка вот—вот кинется на него ради интереса. Ради себя. Она хотела перегрызть ему глотку, вырвать руки и расцарапать его спину. “Он добился своего. — Мия внимательно вглядывается в свое отражение, — Посмотри на себя. Что с тобой стало? Я проиграла. От сюда нет выхода. Только подвал, мясо и монстр. Противно. — она опускает взгляд, чтобы не видеть собственного лица, — Противно. Как же это все противно. — нехотя взгляд коснулся полотна зеркала, — Противно! — от удара кулака зеркало трескается и падает осколками на пол, звеня, — Теперь у нас есть оружие! Но что это нам принесет?”. Девушка поднимает один из кусков стекла и прячет его под матрасом. Все это время Мия внимательно слушала дом. Чаще всего было тихо. Только отдаленный гул, будто дом сопел или пел. Шум ветра и снега наполнял пустые стены подвала. Иногда она слышала, как монстр ходил по дому. Иногда в комнате становилось на столько холодно, что Мия пыталась согреться в ванной или нацепляла на себя все, что было в рюкзаке. Сначала помогало, после озноб уже не проходил так просто. Руки были ледяными на постоянной основе, что жутко бесило. Голова была словно пьяна. Картинка отставал от взгляда. Горло неприлично болело. Тело пробирала мелкая дрожь, а суставы сводило острой болью. “Нашла время болеть! — ругалась Мия сама на себя, — К черту. Я здоро...!”. К болезни присоединилась постоянная тошнота и рвота. Похоже это была не простуда, а протест организма против мяса. Поэтому пришлось переехать в ванную. Мия, заворачиваясь в спальник, лежала на холодном кафельном полу. Сейчас ее больному разуму, что был заволочен пеленой температуры и истощения, казалось, что стены дышат, шепчут, движутся, что они следят и видят. Она пыталась закрывать глаза, уходя от реальности, но голова на столько сильно кружилась, что не блевать она не могла. Монстр над ней смиловался. Теперь вместо мяса он приносил стакан теплого молока и хлеб. Иногда таблетки, но их девушка не трогала, не желая узнавать какой эффект они произведут на нее. Сначала силы на то, чтобы прятать таблетки были, но потом сил едва хватало на то, чтобы откусить кусок хлеба, не говоря уже о том, чтобы поднять стакан. — Сначала мне пришлось кормить тебя, а сейчас. Ты же понимаешь, что это в твоих интересах? Слышишь меня? — безликий не сильно толкает ее в поясницу, от чего девушка вздрагивает и с головой залезает в спальник, — Издеваешься? — он присаживается на корточки рядом и оттягивает край спальника, — Может хотя бы слушать будешь? — Мия лишь утыкается лицом в пол, но одного мгновения хватило, чтобы он заметил неестественную бледность кожи, — Почему люди столь упертые существа? — безликий берет ее на руки, от чего девушка, пытаясь сопротивляться, дергается, но из этого ничего не выходит, — Даже в таком состоянии сопротивляешься. Сколько в тебе силы воли? — он положил ее на матрас, расстёгивая спальник, чтобы девушка не могла в него спрятаться, — Мне больные люди не нужны. Особенно мне не нужны побочки от болезней. Безликий, поддерживая девушку, кормит ее и поит столь теплым молоком, что горло сразу же смягчается, а озноб, не имея возможности сопротивляться, сходит почти на нет. Хлеб кажется очень вкусным и мягкий. Будто только из печи. Сейчас Мия не сопротивлялась, но когда дело дошло до таблеток она перехватывает его огромную и холодную руку, останавливая. Правда ее не на долго хватило. Руки опускаются. Приходится смериться. — Видишь. У тебя даже сил на столь легкое действие нет. — на языке появляется горький привкус, который исчезает, когда в рот льется молоко, — Не так сложно ведь выпить таблетки? — он опускает ее, укрывая спальником и закрывая его. “У него такие холодные руки. — Мия неосознанно заворачивается в теплое “одеялко”, — Так приятно. — она почти вскакивает от осознания собственных мыслей, — Как ты можешь думать об этом?! Он монстр! Монстр! Который откровенно издевается над тобой! — девушка приоткрывает глаза, — Он еще здесь. Убей его. У тебя есть чем! — она еще немного думает об этом, но, оценив свои возможности, понимает, что ее максимум хватит это достать кусок стекла, не более, — Слабачка.”. — Правильное решение. — неожиданно заключает безликий, от чего сердце девушки больно заныло в грудной клетке, — Даже если бы ты убила бы меня. Что бы ты потом делала? Ключи я с собой не ношу, как и отмычки. Перегрызла бы себе ногу? Или что? Смерилась бы с голодной смертью? Съела бы меня? — он громко смеется басом с небольшим рычанием, — Я бы на это посмотрел. — он снова склоняется над ней, — Я оставлю тебе твое импровизированное оружие. С ним ты не такая дерганая и упертая. Но если ты попытаешься его применить. Знай. Рука это малое, что я могу сделать с твоим телом, не говоря уже о разуме. — безликий удаляется, оставляя Мию трястись от ужаса осознания и страха. Какое—то время Мия терзает себя мыслями. Как он узнал?! Но толи болезнь, толи таблетки дают свой эффект, и разум засыпает. Только в этот раз без единого сна. Выходить из состояния хуже оладушка пришлось долго. Ее все еще тошнило, но меньше. Тело и голова не слушались, но теперь хотя бы хватало сил на то, чтобы поесть и упасть обратно спать. Теперь Мия спокойно пила таблетки. Раз они производят на нее положительный эффект, то почему бы не воспользоваться. Когда голова прояснилась, до Мии дошло, что за все это время она ни разу не исследовала ванную. Можно было бы сказать, что она не в фильме и эти поиски ей ничего не дадут, но это лучше чем ничего. Девушка простукивала каждую плиточку, в надежде найди тайник или еще что покруче. Стена. Не более, но что на счет пола? Тут тоже плитка. “Есть! — одна плиточка была неровно расположена, да и стук об нее был пустым, только вот, — Как мне залезть под ванную?”. Она несколько раз пытается подлезть под ванную, но она стоит так низко, что просочится туда невозможно, о возможности сдвинуть ее остается только мечтать. Несколько раз чуть не вывернув себе плечо, Мии удается сдвинуть плитку. К счастью, под ней оказывается небольшой тайник. Оттуда девушка достает залитую не один раз записку и небольшой поржавевший складной нож, который нехотя раскрывался и также нехотя закрывался. “Мне не повезло. Надеюсь повезет вам.” — было написано кровью. “Спасибо за надежду.” — девушка вернула плиту на место. “Кто—то пришел? — Мия прислушивается к шагам, что стучат над головой, — Или опять он? — эти шаги были более развязные или неаккуратные, сложно точно определить, но девушка была уверена, что пришел кто—то другой, — Человек? — в сердце появилась призрачная надежда, которая быстро рассеялась, — Нет, при самой малой возможной толщине перекрытия веса человека не хватит для такого звука. — потом пришла паника, — Еще монстр?”. Что теперь делать? Что с ней теперь будет? Мия еле выдерживает одного, а тут еще и второй. Тут уже никакой силы воли и желания жить не хватит. Желание выбраться отсюда возросло, но смысл? Как она сбежит? Девушка буквально прикована к стене, а замок и цепь новые и качественные, от чего просто не поддаются ни каким попыткам их снять. Теперь Мия не могла спокойно спать. Она постоянно слушала дом. Кто и куда идет: к ней, от нее, над ней, рядом с ней. Каждый шорох заставлял девушку замереть на месте и затихнуть, ожидая, когда все стихнет. Даже сквозь сон она слышала все. Хотя назвать это сном было проблематично. “Кто—то идет. — слышит сквозь сон Мия, — Я так устала. Не хочу даже думать об этом. — не смотря на лень, девушка достает кусок стекла из—под матраса, — Пусть нож будет на всякий случай.”. Она заворачивается в спальник, пытаясь абстрагироваться от лишних звуков. Около двери шаги затихли. В замке зашуршал ключ. Дверь открывается. Сначала тишина. Лишь сердце громко бьется. Потом грубый смешок с небольшим рыком. Размашистый шаг и над девушкой кто—то нависает. “Это не он. — Мия чувствует яркий запах роз и табака, — Не открывай глаза. Не открывай. Не открывай.”. — Как такая прекрасная девушка оказалась в столь неприятном месте? — его осипший голос оглушает, — Думаешь, я не понимаю, что ты не спишь? Ну же. Хочу увидеть твои глазки. — он коснулся ее лица, от чего Мия неосознанно открыла глаза, — Какая красота. Такая глубина цвета. — девушка не может рассмотреть оппонента, — Такой напуганный взгляд. Не бойся. Я более нежен. Не хочешь небольшой подарок? — в его руках буквально светилась алая роза, — Возьми и я вытащу тебя отсюда. Это было крайне заманчиво, но вот только. “За дуру меня держишь? Бесплатный сыр только в мышеловке.” — она с недоверием отдаляется, сжимая в руке стекло, что неприятно режет кожу. — Ну же. Не заставляй меня ждать. — Я не приму от вас ничего. — как можно быстрее проговаривает Мия, в надежде, что это сработает. — Да? — в его голосе буквально слышится улыбка, — Как жаль. Тогда. — он в наглую нависает над ней, а после хищно приближается, прижимая девушку, — Я воспользуюсь моментом. Мия ощущает, как по ее телу ползут щупальца, забираясь под одежду, как его руки ложатся на ее тело, неприятно обжигая, как он тихо смеется над ее испуганным видом. Девушка начинает дергаться и вырываться в надежде избежаться от этого кошмара. Но от реальности так просто не убежишь. — Ну—ну. Не нужно дергаться. — его противный слащавый голос звенит в ушах, — Я буду нежнее, чем первый поцелуй. — он прижимается к ее губам, а его язык проникает в рот. Мия сопротивляется еще сильнее, но ее тело на половину находится под властью этого извращенца, который начинает срывать с нее одежду, трогая каждый сантиметр тела, от чего девушка плачет, вырываясь. Но ктож ее отпустит? Он отстраняется от ее губ и впивается в шею, оставляя засосы и следы укусов. Когда Мия пыталась закричать, он сжал ее горло и прошептал: — Не надо кричать. Нас могут услышать. И тогда, — он провел своим влажным языком по уху, — Я оторву твою маленькую головушку. Понятно? — его губы снова прижимаются к шее, а руки сжимают грудь, пока щупальца забираются в штаны. “Нет. Нет. Нет. НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕТ! НЕТ! НЕТ! — по руке сочится кровь, — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ!”. В следующие мгновение Мия вонзает стекло в шею противника. Тишина. Затем крик с рычанием и шипением. Ее отпускают. Девушка, не долго думая, выбирается из—под оппонента, оборачивая вокруг его шеи цепь и вставая ему на спину, после выхватывает старый нож и начинает кромсать спину противника. Ведь его преимущество только в щупальцах. Монстр хрипит и дергается, захлебываясь собственной кровью. Он не знает что делать: с одной стороны его душат, с другой из шеи хлещет кровь, а с третьей его спину превращают в фарш. Скоро нож начал кромсать позвоночник. Мия рычит и пыхтит. Сейчас ей кажется, что она все сильна. “Давай. Давай. Давай. Он почти СДОХ!” — ее удары стали еще сильнее, она натянула цепь на шее монстра, что предало ей больше уверенности в своих действиях. В следующее мгновение Мию хватают за волосы оттаскивая, но девушка, будто зверь, вцепившиеся в свою добычу, рычала и продолжала цепляться за противника. — Хватит. — это было так громко и властно, что Мия замерла, не решаясь пошевелится. Ее отбрасывают в сторону, после забирают второго. И дверь снова закрывается. Мия, пыхтя, сидит на полу, сжимая нож в руках до боли. Она встает и идет в ванную, чтобы смыть с себя чужую кровь. Вода зашумела, окрашиваясь в темно—красный. Ванна наполнилась запахом железа. “Почему не смывается? — сколько бы Мия не терла бы свои руки и лицо, кровь никуда не девалась, — Почему не смывается?!”. Она снова начала пытаться снять с себя кожу, вместе с противной кровью и теми противными прикосновениями. Девушка прямо в одежде залезла в ванную, пытаясь смыть с себя паршивое ощущение прикосновений, но ни холодная вода, ни теплая не помогали, а будто бы делали хуже. Разодранная кожа щипала из—за царапин, мозг все еще видел кровь, а разум рушился. — Думаешь так просто от меня избавиться? — снова этот смеющийся голос, этот запах роз и сигарет, — Теперь я всегда буду рядом. — Нет. Нет. Нет! — Мия буквально выпала из ванной, забиваясь в угол и выставляя нож вперед, — Я убью тебя. Убью. Не прикасайся! — но рядом не было никого. Мия, полностью мокрая, сидела на кафельном полу, держа перед собой нож, и дрожала от холода, страха и осознания всего что произошло. Слезы снова сдавили горло, защипали глаза. Казалось у девушки пытались отнять что—то важное и ценное. Ее тело сводило от этого противного осознания. Ей казалось, что все ее тело покрыто его отпечатками. Она видела их. Видела его руки. Видела как они ее касаются. Противно. Противно. Противно.