Клептоманка

Это было фламенко. Энергичный, импульсивный танец, требующий отдачи обоих партнеров. Угасшая страсть к бальным танцам в эту же секунду вспыхнула жарким пламенем в груди, и я не смогла сдержать предвкушающей улыбки. Лет тринадцать или даже больше тому назад, меня обучали кое-каким основам телодвижений, когда мы с отцом и мамой коротали выходные в Испании. Видимо, эта страна требует моего особого внимания к себе, ибо я каждый раз сталкиваюсь с внезапными поездками туда всё чаще и чаще, а однажды это даже могло стоить мне жизни. Как-то раз мы вышли прогуляться по набережной и заметили небольшой крытый шатёр, изнутри светившийся всеми оттенками красного, изредка перемежавшегося ослепительными бликами белого. Какая-то неведомая сила подхватила меня под руки и подтолкнула поближе ко входу, а затем заставила забежать вовнутрь. С ног до головы меня обкатила приятная слуху мелодия, живая мелодия, льющаяся из дальнего тёмного уголка помещения — матёрые на вид испанцы так нежно и трепетно перебирали пальцами по своим инструментам, что мне тогда показалось это абсолютно несовместимым. Но стоило мне увидеть силуэт изящной фигурки на сцене, как мое внимание навсегда переключилось с исполнителей на происходящее в центре. Неясность испарилась, и исчезли очертания — девушка! Её длинные темные волосы неприхотливо рассыпались по плечам и груди, а руки взмыли вверх, будто бы она ощущала себя гламурной кошечкой. Да и пластика у нее была кошачья, не хватало только пушистого гибкого хвоста для точного попадания в цель. Музыка вдруг ускорилась, глухие удары по барабанам стали слышны отчётливее, пока не достигли своего пика, и вот сладкозвучно взвизгнул саксофон. Девушка, подобно змее, изогнулась в букву «S», а затем стала статично пританцовывать одним лишь корпусом, делая ладонями такие жесты, будто бы она привязала себя ниточками к рукам. Пластичные выпады, повороты, четкие движения и взгляды, взгляды, взгляды… Их было очень много. Десятки людей смотрели на это чудо, не отрываясь, пытаясь заглянуть красавице прямо в глаза, блуждали по точеным скулам и спускались ниже, мысленно облизываясь. Казалось, одна я любовалась не её прекрасной оболочкой, а удивительным навыкам, профессиональности, обаятельности. Почему люди так поверхностны… Ритмичная мелодия вдруг угасла. Её сменили лиричные аккорды, а вместе с ними изменилось и поведение танцовщицы. Она скрестила руки на груди и изобразила глубокую печаль, мгновенно поменявшись в лице. Теперь она не горячая леди из Мулен-Руж, а тоскующая волчица-одиночка. Меня это привлекло ещё сильнее, и я от нетерпения царапнула деревянную поверхность скамьи, стоявшей чуть выше меня. Эта пластика, невинность движений, стоявшая на грани безумной порочности, живые эмоции, харизматичность — тогда мне это казалось верхом женского могущества. Я глядела на эту девушку где-то у подножья высоченной горы, пытаясь выцепить в тумане её заснеженный пик, в то время как она наблюдала за мной с самого высока, её узаконенного места. Мне так хотелось быть частицею её мира… И я стала. Днем я ещё пару раз забегала в тот самый шатёр, тогда, когда ещё не было посетителей, и она учила меня этому совершенству. Я уже многое успела забыть: танго, венский вальс, бочата, латина, самбо — все эти термины в последствии стали лишь ласкать мне слух, но после них осталось приятное послевкусие. Я была горда, что мне приходилось иметь дело с бальными танцами так близко. Но больше всего мне вонзились в память ни правила поведения, ни муторное высчитывание тактов, ни положение тела — я запомнила трепетную улыбку своей наставницы, которая так в меня верила, её густые смольные волосы, в дневное время собранные в небрежный пучок, точеные скулы, о которые можно было с легкостью порезаться, и этот романтично-томный взгляд из-под полуопущенных ресниц, дразнящий сознание. А эти водянистого цвета глаза, преисполненные сдержанным кокетством… — Не думал, что ты придашься мечтам в такой момент, — прозвучал над моим ухом тихий голос, вернувший меня в суровую реальность. Хотя… Эта реальность была и не такой уж суровой, а скорее сногсшибательной, поскольку передо мной стоял сам Леон Скотт Кеннеди. Боже! Он не просто находится в моем поле зрения, он, чёрт возьми, танцует со мной фламенко на отцовском вечере! — Со мной всё в порядке. Я наблюдала за женой президента Бельгии, — выпалила я первое, что приходит в голову. Мы оба осознали несуразность моей мысли в один и тот же момент. Леон усмехнулся так, как может только он — не улыбаясь во все тридцать два, обходясь кротким застенчивым подобием ухмылки. — В списках гостей нет супругов Вермеулен. Лукавите, мисс Грэм. — Ох, чёрт, подловил. Я просто еле сдерживала себя, чтобы не умереть от шока. — Потому что президент Франции так любовно поцеловал Вам ручку? — Потому что я не ожидала увидеть тебя здесь. А вот это было неправдой. Что поделать, чтобы уцепить быка за рога, нужно сначала проявить осторожность. Неловкое молчание заставило меня чуть поёжиться и проявить инициативу. — С каких пор мы на «вы»? Мы же на «ты». — С каких пор мы женаты? Я «случайно» наступила шутнику на мысок лакированной туфли. В ответ на это его рука резко скользнула по спине и прихватила за талию, заставляя меня отклониться назад так, чтобы его горячее дыхание у моей сонной артерии спровоцировало табун мурашек по всему телу. Я нервно сглотнула. «Он кадрит девушек, ведя себя так непринужденно и по-свойски. Это просто находка». Зазвучал спокойный вальс. Пары остановились и стали медленно покачивать бедрами в такт мелодии, близко прижимаясь друг к другу — так делали все, кроме нас. Это могли себе позволить жены и мужья, притеревшиеся друг к другу за долгие годы совместной жизни, но никак не дочь президента и его подчинённого-спецагента. Звучит, как начало новой гламурной новеллы о будоражащей фантазию неравной любви, которая никогда не сбудется в реальности. От этого на душе стало ещё паршивее. — Обычно на такие масштабные мероприятия созываются близкие папины друзья вроде министров и президентов, но не такие, как ты. Хотя, кто его знает, может ты уже возглавляешь какое-нибудь герцогство в Германии? Леон замурлыкал, как довольный кот, которого угостили очередным комплиментом. Я специально избегала его взгляда, делая вид, что мне неудобно запрокидывать голову и встречаться с ним глазами. Тогда он чуть отошел назад, и мы пересеклись взорами — в его радужках цвета гравия плескались тепло и насмешливость, а где-то лёгким бризом проносилась игривость. Мне удалось осмотреть его с ног до головы, но, естественно, это не осталось незамеченным. Чёрный, как тёмная летняя ночь, костюм-тройка так великолепно облегал его красивое тело, а терпкий аромат одеколона щекотал нос, что я не смогла сдержать смущенной улыбки и отвернулась. Признаю, что мне никогда не удавалось держать себя в руках в его присутствии, на чём я и поскальзывалась. — Хотелось бы, но нет. Твой отец сровнял меня с Богом, когда я доставил тебя ему после того инцидента. Живую. Он подчеркнул последнее слово так, будто сделал неимоверное одолжение. Теперь я виновата в том, что была похищена и стала причиной его очередного повода распроститься с жизнью? Насколько мне известно, задача спецагента — спасать людей, а не ныть в подушку о том, какая горькая участь была уготована судьбой. — Спасибо. Я бы была так же рада, если бы ты не стал надрываться, в каком виде доставить меня обратно. — колко подметила я. — Ого, у кого-то отмер инстинкт самосохранения? — бровь Леона изогнулась в приступе удивления. — Нет! Просто, наверное, это твоя работа — заботиться о спасении человеческих душ? Он не стал отвечать. Я почувствовала, что завела совершенно пустой вздор, построенный на такой же пустой нелепице, как неправильно прозвучавшая интонация. Молодец, Эшли Грэм, просто умница! Светские львицы так и заводят разговор с давними знакомыми, чтобы вновь сложить о себе верное впечатление. Волна стыда накрыла меня изнутри и разбилась о берега сознания, когда музыка сошла на нет, и Кеннеди нарочито медленно отстранился, скользя пальцами по шелковой ткани платья. Мне тут же захотелось извиниться, как бы глупо это не звучало, но я не смогла поймать его взгляда. Спустя секунду я заметила, что привлекло его внимание и заставило натянуть редкую улыбку — этот же фактор спровоцировал меня унять дрожь в руках и рвано вздохнуть. Я сделала робкий шаг назад, будто бы Леон смог спрятать меня за своим внушающим станом. — Мистер Кеннеди, как я рад Вас видеть! — воскликнул стремительно приближающийся к нам отец. Дженна осталась стоять у мраморной колонны, перебрасываясь скучными словечками с себе подобными гостьями, но ее не особо интересовал тот диалог. Она глядела на нас с Леоном с заинтересованностью, радушием и… колючей ревностью. — Очень взаимно, мистер Грэм, — спокойно ответил спецагент бархатистым басом. Да у меня фетиш на мужские голоса! — Эшли очень преобразилась с момента последней нашей встречи. — Да, всего лишь причесалась и надлежаще оделась! — подлил масла в огонь папа, подразумевая, что во время горячих испанских приключений нам было не до прихорашиваний. Я поежилась и залилась красноватым румянцем. Меня только что нагло опозорил и ткнул лицом в лошадиный навоз собственный отец! По мере того, как медленно расплывались их довольные лица в кривой насмешке, росло и моё негодование. Это цунами злости смоет с лица земли любого, кто попробует так ещё раз сравнять мою самооценку с уровнем пола. — Мисс Грэм, позволите украсть Вашего отца на несколько важных слов? Вместо добровольного кивка я придвинулась к Кеннеди поближе и злобно сверкнула глазами. — Бросишь девушку одну? Как неэтично… — Тебе не холодно там, с высоты моральных устоев? — не остался в долгу он. Хитро прищурив взгляд, он взял под локоть папеньку, вернувшегося с двумя бокалами шампанского, (спасибо вовремя подвернувшемуся официанту с подносом!) и двое мужчин неторопливым шагом растворились в водовороте снующих туда-сюда гостей. Повсюду были улыбающиеся, смеющиеся, беззаботные люди, а я стояла одна посреди паркета и не знала, куда деть вспотевшие ладони. Вдруг мне стало жарко, стены будто начали сжиматься, а бетонный потолок норовил обвалиться сию секунду. Воздух стал резким и таким ценным, когда я пошатнулась, но удержалась за ближайший венский стул у круглого столика с выпивкой. Голова пошла кругом, и весь окружающий хаос вмиг стал для меня не интереснее пролетающей мимо назойливой мошки. Я бросилась к винтажной лестнице, ведущей в подсобное помещение. Этажом ниже мне повстречался каирский шейх, отсыпавший мне щедрый комплимент на прошлом вечере, и я наивно попыталась испепелить его силой мысли. Тщетно. — Мисс Грэм, моя рохи, с Вами точно всё хорошо? — Да-да, всё замечательно! — крикнула я на бегу, вырвавшись из рук преградившего мне путь мужчины. Можно было придумать какую-то несвязную отмазку, но в моем понимании идеи вроде «поправить бретели платья» или «подтянуть съехавшие чулки» казались одна пошлее другой. Чувствуя обеспокоенный взгляд за своей спиной, он прожигал мне затылок и заставлял занервничать ещё больше — если он увидит пятна крови на полу, мне не сдобровать. Не помня себя, я кинулась к ручке двери подсобки и оставила пару кровавых следов на её поверхности. Сейчас не до этого. Я открыла кран и вывернула его влево на максимальную ширину, подставляя переносицу под ледяную струю воды. Она смешивалась с алой кровью и, порозовевшая, утекала в канализацию. Надо ж было так не повезти с генетикой… Мама всю свою жизнь страдала слабыми кровеносными сосудами. Ситуации, когда кровь из носа в абсолютно любой момент времени могла хлынуть потоком лавы были для нее не редкостью. Позже она перенесла операцию на прижигание сосудов в районе переносицы, и эта проблема ненадолго отпустила её, но я не собиралась испытывать такие же мучения. Лучше я просто постою в подсобном помещении, послушаю успокаивающие звуки уносящейся воды и подожду, пока всё закончится. Этот мой недуг и научил меня не бояться крови, а ещё и всех оттенков красного заодно, но даже привил к нему особую страсть. Отец прозвал меня Кровавой Мери — то ли за мистическую загадочность в характере, то ли ему просто приглянулось броское название коктейля из водки и томатного сока. Ну а что касается Кеннеди… Несколькими этажами выше раздался приглушенный крик, лишив меня спокойствия в одну секунду. Спустя пару мгновений раздался ещё один и ещё, затем голоса слились в единый свинцовый гул, сопровождающийся противным лязганьем и звуком разбивающихся стекол. Я впилась ногтями в покрытие раковины до такой степени, что чуть не сломала ногти на нескольких пальцах. В глазах внезапно потемнело, обзор сузился до разноцветного пятна в центре, мерцающего, как свет в конце тоннеля; сумасбродные голоса будто звучали не там, наверху, где-то через два этажа бетона, а внутри черепной коробки, усиливая головную боль и пульсацию в висках. Чёрт, а может это я схожу с ума?.. Разлепив сонливые веки, мне на мгновение показалось, что окружающий меня воздух стал затуманенным, как гарь, исходящая от активного пламени, но огня поблизости не было. Догадки подтвердились — запахло чем-то приторно-сладким, дурманящим и соблазнительным до такой степени, что мне захотелось улизнуть этот аромат и попробовать его на вкус. Потом я не смогла сопротивляться — с моих уст сорвался лёгкий смешок, так скоропостижно переросший в истеричный гул, говоря об окончательном сумасбродстве, так беззаботно дразнящим рассудок. Я не чувствовала боли, скорчившись на ледяном кафеле подсобки, слыша, как медленно уносится холодная струя воды, а кровь, хлынувшая из левой ноздри, затекает под ткань платья и своим теплом греет остывающую кожу. Теперь бояться нечего. А ведь до счастья мне не доставало всего одно небо…

***

Спустя какое-то время тяжелая дверь отворяется и целует стену, пока расплывчатый силуэт на бешеной скорости залетает в помещение и с ужасом озирается вокруг. Я оставила попытки сопротивляться сладостному запаху и от боли в затёкших мышцах у рта не могла изменить выражение лица — с каждым новым вздохом меня захватывал истеричный смех, не давая передохнуть ни секунды. Чьи-то тёплые и сильные руки так легко подняли вверх моё становящееся безразличным к жизни тело и заключили в крепкие объятья. Я чувствовала бесценное тепло и подсознательно ощущала, что этот контакт кожа-к-коже я запомню на всю оставшуюся жизнь, если выживу. Мне казалось, что мой спаситель мне очень знаком, но я не пыталась напрячь мозг и по неясным очертаниям лица догадаться, кто этот таинственный инкогнито. Сейчас мне больше всего в жизни хотелось отдать свою жизнь на растерзание кому-то и забыть о страхе. Безумный смех, горячие прикосновения, безразличная шумиха, нечеткое изображение окружающего мира — всё это выглядело как кошмарный сон после просмотра низкобюджетного ужастика на ночь. Я случайно коснулась пальцами чего-то шелковистого и гладкого. Волосы. Длинные. Как у того незнакомца из торгового центра в Испании, который навсегда останется для меня загадкой. Руки уложили меня на что-то мягкое и чем-то накрыли. Взревел мотор, разноцветные огоньки панели управления вызвали резь в прищуренных глазах, покрывшаяся мурашками кожа постепенно согрелась благодаря накидке. Чувствуя лёгкое покачивание, я из последних сил приоткрыла один глаз и всмотрелась в обстановку вокруг себя. Перед тем, как пустота забрала меня в неизвестность, я разглядела мужчину слева от меня, нетерпеливо сжимавший обивку руля и расстёгивающий первые пуговицы белоснежной рубашки.