Край ночи

Мурашки бегут по спине. Гнетущая атмосфера давит физически. Воздух с трудом проходит через легкие, а сердце, крепко сжатое цепкими когтями страха, почти перестало биться. Стоять здесь невыносимо трудно, но эльфийка стойко держалась. Будь ее воля — стрелой бы бросилась на выход. Но, увы, выход перекрыли тени. — Зачем явилась? — явно не дружелюбно вопрошал хозяин замка. Голубой хвостик активно замелькал, оповещая о том, что его владелица ищет источник. Безрезультатность поисков отобразилась в растерянности на её лице. Неужто перенял повадки той незнакомки, одолжившей его облик? — Карина, — более громко произнес он, явно привлекая внимание. Только тогда она обратила внимание на второй этаж. Лучше бы не обращала. Редко удавалось увидеть его… таким. И не сказать, что этому она была рада. Пронизывающий взгляд его голубых, как лед, глаз морозил душу. Спокойствие, безразличие, частичка презрения. Он не намерен нападать, уже знает — любая победа достанется ему без боя. Ведь она скована холодом. Скована чувствами, что, неподвластно разуму, захватывают тело. Он властен. И страх к его власти подавляет даже самую сильную волю. Единственное, что ты можешь приказать своему ничтожному телу это пасть перед ним на колени. Склонить голову, дать волю дрожи. Ждать. Ждать его милости. Своей смерти. И наслаждаться. Наслаждаться истинным безумием, что пленило сознание. Наслаждаться своей беспомощностью и его абсолютным величием. Наслаждаться этим чертовым взглядом до последнего вздоха. — Мне нужна твоя помощь, — тихо, почти неслышно произносит Карина, смело взирая в лицо своему самому затаенному кошмару. Силуэт его, словно тень под ярким светом, метнулся в сторону и исчез. Она ожидала этого, поэтому совсем не удивилась, когда маг вдруг возник прямо перед ней. — Тебя не должно здесь быть. — все так же холодно произнес герцог. Отстраненный, закрытый, бесчувственный. Образ его не менялся годами. В высоком обществе нет места эмоциям, лишь молчаливая решительность. Отчасти, именно герцог Паксли задавал этот до жути официальный тон. Он всегда стоял выше остальных и следование его правилам вошло в привычку. Но Карина вестись на эти уловки не собиралась. Напрасно высокомерные маги отрицают любую схожесть с людьми. Все человеческое, хоть и запрятано глубоко внутри, но все же в них имеется. Пусть Эймон не привык показывать своих чувств — она знала, что на самом деле он не испытывает ничего, кроме обиды. — «Я никогда не откажу, если ты попросишь о помощи». Не твои ли это слова? — напомнила эльфийка. — Ты клялась не бросать меня. Полагаю, теперь я тоже имею право нарушить свою клятву. — нарастающую злость выдавали нервные подергивания. Казалось, ещё секунда, и их перемирие вспыхнет синим пламенем. Лишь бой способен высвободить чувства. — У нас не так много времени, чтобы тратить его на выяснение отношений. — сквозь зубы процедила Карина, — Я пришла к тебе самовольно и прошу о помощи. Неужели этих унижений недостаточно? В воздухе снова повисло напряженное молчание. И, несмотря на общую атмосферу, девушка все же выдохнула с облегчением. Строгость герцога и правда вызывала ощущение страха, сдавливающего грудную клетку. Но, раз он до сих пор не отправил её вон из замка, то, возможно, не все в отношениях ещё потеряно. — Откуда у тебя её тело? Самолично из могилы выкопала? — наконец, нарушил он тишину. Взгляд его упал на почти бездыханное тело женщины, что все это время держала на руках эльфийка. — Ч-что?! Разве она должна быть мертва? — девушка испуганно вздрогнула, на секунду представив, что держит на руках живого мертвеца. Очередные проделки Бездны? Нет, вряд ли они стали бы заниматься таким. Галлюцинации? Они не могут истекать кровью так натурально. Тогда… Что это, черт возьми? — Если бы ты проявляла немного внимания к моим рассказам, то узнала бы её с первого взгляда, — слишком сильно оказались задеты его чувства, а потому даже сейчас он продолжал язвить вместо прямых ответов, — Валентина, Великая госпожа дома Паксли. — Ах… Так вот, значит, как выглядела твоя предшественница? — девушка слегка склонила голову, чтобы лучше видеть лицо герцога, — Даже спустя столько лет, ты все ещё похож на неё… — Тысячелетия прошли с тех пор, как она сгинула в тенях — задумчиво рассматривая женщину, продолжал маг. Вид его становился все мрачнее, и это лучше всяких слов говорило о том, что дело более, чем серьезно, — Ходили слухи, заключив контракт с Калоном Валентина обрела бессмертие, и за то заплатила высокую цену. До сих пор я был уверен, что это не больше, чем глупые слухи… — Что могло заставить её явиться спустя столько лет? — Хоть раз используй свою голову по назначению, Карина, — довольно грубо ответил герцог, переведя взгляд на неё, — Что ты сделала первым делом, спустившись в Бездну? — Месть за смерть Калона? Но зачем для этого ей требовалось мое присутствие здесь? — Спроси у неё лично. Карина резко вздрогнула и перевела взгляд на тело в её руках. Он прав. Она приходит в сознание! Карина, жестоко бросив волшебницу на пол, отошла на пару шагов назад и с нетерпением принялась ждать грядущего сражения. У неё и в мыслях другого исхода не было. Плечи девушки заметно напряглись, а руки сжались в кулаки. Были бы в них только клинки… Но нет. Сюда она явилась без оружия, ведь прекрасно помнила негласное правило главы дома Паксли. Эймон обязан защищать её, пока она не враг в стенах этого замка. И, хоть столь долгая разлука заставила пылающее пламя чувств погаснуть, сейчас выбора не оставалось, кроме как всецело доверить свою жизнь ему. К тому же, сражаться сейчас она не могла физически. Эльфийка опустила голову, огладив взглядом своё тело. С тех пор, как она бежала из замка, кое-что важное исчезло из жизни. Забота. За весь тот год, что она находилась в странствиях, её состояние едва ли кого-то волновало. Карина сражалась. Ежедневно, ежечасно, каждую секунду своего времени. Искусности ей было не занимать, это правда. Но каков бы не был воин, спустя такое длительное время без отдыха любой бы пропустил парочку ударов. Вокруг её живота, словно змея, вился старый окровавленный бинт. Надвое расколотая железная вставка на бедре, а в продолжении глубокий порез. На лодыжке сильный ожог в виде отпечатка дьявольской руки, пытавшейся утащить её следом за ним, прямо в ад. На плече недавно наложенный жгут и ещё не до конца засохшая кровь. Во время пути это все заставляло воительницу не раз останавливаться, крепко зажмуриваться и тихо стонать от боли, мечтая наконец дойти до чертового замка и упасть замертво, ожидая безоговорочной помощи. Помощью, которую она просила, основывалась не только на необходимости установить личность незнакомки. Помощь нужна была Карине лично. Размышления её прервал болезненный хрип. Слабый женский голос заставил забыть о боли в каждом движении и мгновенно принять боевую стойку. Едва приподнявшись над полом, женщина смотрела на неё глазами, полными отчаяния. Валентина выглядела невероятно слабой даже для человека. Но, судя по рассказам, она должна быть сильнейшей волшебницей своего поколения… разве нет? Почему её регенерация работает так медленно? — Не двигайся с места, второго шанса я не дам! — резко выпалила Карина, предупреждая о возможном исходе. Показательная уверенность в своих силах была только для того, чтобы не выдать собственную слабость, — Кто ты и что тебе нужно? Учти, за ложь ты тоже лишишься головы. — Позволь мне… Минуту... Я не пролью твоей крови, смертная, — задыхаясь, шептала женщина. Она изо всех сил пыталась держать гордую осанку, строгий тон голоса и надменный взгляд, что так присущ аристократам, но, увы, продолжала выглядеть как беспомощный котенок. — Я не собираюсь тратить на тебя так много времени. Раскрой свои планы добровольно, иначе я перейду к другим методам допроса, — девушка опустилась рядом с ней на одно колено и взволнованно поджала губы, ожидая ответа. После каждого её хрипа Карина вздрагивала, боясь, что та вот-вот умрёт, и правда никогда не откроется. — Гробница… Здесь, близ замка. Доколе не стало поздно, ты должна покончить с ним — Валентина продолжала говорить загадками. Слова её скорее вызывали больше вопросов, чем ответов. — Она не часть семьи Паксли.— неожиданно прервал женщину стоявший поодаль герцог. Похоже, он понимал её гораздо лучше, чем Карина. — Кем бы ты ни была, права разглашать тайны дома не имеет никто. — У тебя нет выбора, Эймон — набравшись сил, Валентина поднялась и гордо распрямила плечи. Хоть та до сих пор выглядела совсем ничтожно слабо, уже распространившаяся аура величия заставляла покорно притихнуть и всецело поверить в её силу. — Я справлюсь с этим в одиночку. Твои указы отныне не имеют влияния, Валентина, — угрожающе вдруг сверкнули его глаза, — Ты предала Паксли, и участь твоя сгинуть вслед за своим Повелителем. Исчезни, пока я даю шанс. — Твоё упрямство ни к чему. Оставь свой эгоизм и признай, наконец, что в одиночку ты бессилен. Коли откажешься, заставлю силой, — вновь та таинственная пурпурная дымка засияла за её изящным силуэтом. Опасность, уверенность и властность источала эта невероятная женщина. Если бы не пристальный взгляд герцога, быть может, Карина бы прямо сейчас бросилась перед ней на колени, движимая странным, но чертовски сильным очарованием. Увы, чем больше эльфийка наблюдала за бывшей герцогиней, тем сильнее её черты расплывались перед глазами. Слабость едва позволяла держаться на ногах. Головокружение сменялось тошнотой, тошнота — головокружением, а после две напасти одолели одновременно. В ушах шум, так что суть их спора она понимать перестала. Все тело ныло. Рука совсем онемела. На затылке уже чувствовалось холодное дыхание смерти. По ребрам пробежали мурашки. Пора бы закончить. Карина делает шаг. Шатаясь, та насилу преодолевает небольшое расстояние и становится между ними. Черты все расплывчатее. Тепло, холодно, обжигающе-горячо и снова до дрожи холодно. Задетая в бою артерия так и норовит избавиться от крови, как от злейшего врага. На обмотанным вокруг живота бинте тоже медленно начало растекаться алое пятно. — Думать только о себе – у вас в крови? — прошипела она, переводя взгляд от одного случайного силуэта к другому. — Ты права, — тон Валентины резко сменился на спокойный и даже слегка ласковый, — Сражаться обе мы не в силах. Этот замок принадлежал мне исстари, полагаю, распоряжаться им ныне я могу невозбранно. — Ты отказалась от своих привилегий, Валентина, владения Паксли твоими больше не являются. Однако… — короткая пауза заставила взволнованно затаить дыхание, — я позволю вам остаться. Другого Валентина не ожидала. Дурную молву испокон веков сеяли люди о семье, что когда-то была основана ей. Бессердечные, жестокие, высокомерные маги, находящиеся в вечной погоне за силой и властью. Как никто другой, она знала эти слухи. Так же хорошо она знала и обратную сторону. Непосильное бремя несли те, кому выпала участь родиться в стенах Аберлина. Множество трагедий следовало тенью за великой славой семьи Паксли. И все же, они не теряли человеческих качеств, стойко игнорируя врождённое стремление к власти. Нынешний герцог стал не исключением. Внешний холод и отчужденность зачастую становились первым, на что обращали внимание, но стоило лишь присмотреться, чтобы понять — он вовсе не такой. Эймон добр, порой даже чрезмерно. Валентина, с ранних лет следившая за ним, знала это лучше кого-либо. Стоило найти нужные точки воздействия, а после наслаждаться безотказностью, что и делала она сейчас. — Идём, я позабочусь о тебе, — мягко прошептала женщина, подойдя почти вплотную к эльфийке. Она нежно положила руку на её плечо, оставив на нем отпечаток тепла и ласки, коей одинокая воительница не чувствовала десятки лет. Бесчувственна и хладнокровна, перед явными манипуляциями Валентины она отчего-то не могла устоять. — С моей стороны было бы невежливо утруждать почетную гостью заботой о ком-то, — тихие слова волшебницы, как оказалось, услышаны были не только той, кому они были адресованы, — Позаботься о себе, Валентина. А с ней я разберусь сам. Перекинувшись ещё парой колких фраз и презрительных взглядов, наконец, они разошлись. Карина была бы несказанно рада этому, но невыносимая боль теперь мешала думать о чем-то кроме. Всё это время… Убийца держалась. Стойко, мужественно. Твердо шла своим путем, не обращая внимания на раны. Но могло ли так резко это вылиться в жесточайшие последствия? И почему собственная регенерация до сих пор не заставила затянуться даже мелкие царапины? А ещё это странное, дурманящее головокружение. Что-то здесь явно не так. Гнетущее чувство вдруг отозвалось неприятным жаром в груди. В запахе опасность. Тени, что в спешке от страха заползали в самые темные уголки, расступаясь перед величественной фигурой своего господина, скрывали в себе бесчисленные тайны. Птицы, насмешливо воркующие в саду, порой враждебно затихали при виде маленькой подрагивающей от боли тени. Вслед за ней гасли даже свечи, стараясь стереть последние мгновения, отрезать выход и увести прямиком в подземный мир, избавив человеческий от существа, что не заслуживает место здесь. Плотной, темной вуалью туман сгущался у окон, лишая предстоящей кровавой расправы единственного свидетеля — благосклонного лунного света. Зловещие тени когтями скребли по полу, стенам, потолку, подбираясь все ближе. Ненасытный блеск и жажда крови исходит от преследующей тьмы. Ещё миг и они ворвутся в плоть, до краев наполнят пасти алой жидкостью, выпотрошат органы, изувечат сознание, совершат самое жестокое, но справедливое искупление. Карина не боялась их. Ни шепота, сводящего с ума, ни неестественно изуродованные лиц во тьме, ни холодного дыхания нечто. Ведь они повиновались. Повиновались тому, чья власть была негласна. Смиренно склонялись перед ним, с почтением смотрели вслед. Страх вызывает уважение. Тьма наконец осталась позади. Стоило девушке только перешагнуть порог, дверь тут же за ней захлопнулась, оставляя мрачные коридоры замка лишь неприятным воспоминанием, что забудется через пару минут. Громко щелкнул дверной замок. Теперь она оставалась один на один с бывшим, а может и нет, врагом. Хоть открытой враждебности он не проявлял, оставаться с ним в одиночку было гораздо страшнее, чем сражаться против теней. Сердце взволнованно стучит, кончики пальцев покалывает, непроизвольно напрягаются мышцы. Карине с трудом удавалось сдерживать свои инстинкты, требующие окрестить его врагом и без промедления броситься в бой. Сдерживала собственная слабость. Дважды проверив дверь и убедившись в том, что открыть её невозможно будет даже силой, герцог молча проследовал к столу, в противоположную сторону комнаты. Карина же снова получила относительную свободу, ведь больше не чувствовала на себе пристального взгляда. Первым делом та изучила обстановку. Слабый запах пионов, расплавленного воска и старых книг. Несмотря на преследующее ощущение страха и безысходности, что в стенах Аберлина было привычным явлением, здесь было по-настоящему уютно. Тёплый свет невольно заставлял представлять вечера в кругу книг, наполненные тихим счастьем. Плотный туман и темные шторы на окнах отрывали от реальности, заставляя окунуться в свой собственный мир, забыв о всех проблемах. Ненавязчивый, монотонный треск свечей вводит в транс. Даже дикие вопли и крики о помощи, что без остановки раздавались в голове убийцы, растворились в столь приятной атмосфере. Вновь забывшись, Карина и впрямь потеряла грань с реальностью. Она не успела даже отреагировать на неожиданное нападение со спины. Эймон легонько толкнул её назад, принуждая упасть на кровать, а после, не давая опомниться, навис сверху. Такое часто происходило на поле боя, где любая близость была вынужденной. Но сейчас… У неё не было выбора, кроме как потерять дар речи. Глаза её стали напоминать две больших янтарных луны, застывших в одном положении. — Постарайся не сопротивляться, я не стану причинять тебе боль, — спокойно попросил герцог, словно находился сейчас в самой обычной ситуации. Ответа не последовало. Его и не могло быть, ведь просьба Эймона прошла мимо неё. Сознание испарилось, улетучилось, утекло, просочилось под дверью и растворилась в тенях. Дыхание то учащается, то вовсе замирает. По венам разливается вместо крови жидкое пламя, распространяя жар по телу. Напряжение заставляет мелко подрагивать. Судорогой сводит мышцы в нижней части живота. Все тело пробивает будто электрическим разрядом. Рука его плавно ложится на бедро, медленно скользит под ткань и осторожно избавляет от неё. С металлическим лязгом спадают вставки, имитация брони. Мурашками вмиг покрылся оголенный участок кожи. Мучительное удовольствие доставляли эти прикосновения. Карина бы потеряла голову окончательно, если бы не инстинкты, заставившие резко перехватить его руку при попытке подняться выше. — С-стой, — едва слышно пролепетала девушка и сделала попытку отодвинуться, но пути к отступлению были мигом заблокированы, — Что ты делаешь? — В чем дело? Разве ты не просила меня о помощи? — Эймон встретил её возмущения совершенно непонимающим взглядом. Теперь уже с полным непониманием смотрела на него Карина. После она приподнялась на локтях и перевела взгляд на своё тело. Точнее, на те места, в которых он к ней прикасался. А после снова на него. Щеки запылали ещё сильнее. Раны, что находились в тех местах, затягивались на глазах. Он незаметно для неё использовал магию, чтобы помочь справиться с травмами. Неловко. Ужасно неловко. — Ты мог сказать о том, что собираешься делать — после недолго молчания промолвила эльфийка. Чувства снова покинули взгляд, оставив его пустым и равнодушным. Поняв, что опасность ей не угрожает, она расслабленно откинулась назад и спокойно предоставила свое тело для манипуляций. Невероятное ощущение чего-то тёплого и уютного, что настигло в этой комнате ранее, снова проникло в душу. Много времени утекло с тех пор, как она покинула Аберлин. Ни единой секунды после она не провела не в напряжении. Усталость от бесконечной войны давала о себе знать. Карина прикрыла глаза, намереваясь хоть немного отдохнуть, но не переставала следить за обстановкой по звуку. — Ты не сможешь сражаться наравне со мной, пока полностью не восстановишься, — тихо, словно в самом сознании, прозвучал внезапно голос герцога, — поэтому прекрати без конца обдумывать план действий. Казалось, время не оставило отпечатков. Между ними давняя вражда, множество обид, недоверие и напряженность, но тем не менее, Эймон как и прежде единственный, кто способен без слов понимать её. На губах эльфийки усмешка. Она ведь в самом деле ожидала нападения в тот момент, как только бдительность её притупится. Но план теперь раскрыт, а значит, бесполезен. Бесполезен так же, как и все её усилия. Что в той гробнице? Отчего Валентина так добра с едва не прикончившей её? Зачем Эймон скрывает все это? Мысли не дают покоя. Словно ураган, вращаются, перемешиваются, взлетают ввысь и вновь стремятся ко дну. Не найдя ни одного ответа, Карина обрела лишь больше вопросов. Быть может, она бы совсем отчаялась. Но намеренно оброненные откровения бывшей герцогини Паксли… Гробница содержит ответы, иначе быть не может.