Край ночи

Сияет беспристрастная луна. Небрежно рассыпались по небу сверкающие самоцветы, что люди именуют звездами. Призрачные силуэты скользят меж ними — те возносятся в мир, который заслужили. Провожает их прелестная мелодия журчащего под обрывом ручья и шороха листвы. Благосклонный и сочувствующий, сопутствует им ветер, доводя до самых врат. После спускается к земле, грустным вздохом знаменуя возвращение. Глушит для погибших он звуки боя, смерти, сожалений. Ласково зазывает и вновь уводит к небесам. Каждый воин мечтает однажды склонить голову перед величественной, но доброй госпожой, с гордостью оглашающей, что жизнь его была не бесполезной. И для того сражается до последнего. Падут товарищи, друзья, наставники. На глазах умирает все то, что дорого сердцу, но честь цветет, паучьей лилией оплетает ребра. И он падет, наверняка падет, гордый тем, что не напрасно отдал жизнь. Никогда не узнать воину, что смерть его была такой такой же глупой и никчемной, очередной строкой в списке жертв беспощадной убийцы, который она даже не ведёт. Карина попросту выбора не имела. Кровопролитие было вынужденно, ведь глупцы, имеющие власть распоряжаться чужими жизнями, не вняли её предупреждающему рычанию и велели рыцарям нападасть. Стоило ли говорить о безнадеге и отчаянии в глазах погасших, когда несчастные на пороге смерти осознавали всю бесполезность их жизни? Впрочем… Смерть подходящая расплата за собственную глупость и пустое раболепство. В руках, покрытых шрамами, блекло мерцала вещь, ставшая причиной того сражения. Свет её коварно манил, словно принуждая броситься в битву с несуществующим противником, только чтобы вознести драгоценную сферу над своей головой и с честью признать её завоеванной снова. Знают ли те, кто в ней узрел свое спасенье, об океанах крови, пролитых в боях за столь никчемную награду? Задумываясь о всей боли, причинённой этой сферой, невольно вспоминаются слова герцога. И если темные дела порождают добро, не будет ли настоящей иронией богов существование вещи, в которой неизменно видят избавление от мук, но не замечают истинного проклятия? — Я нашел! Это здесь. Внезапно прозвучавший голос заставил эльфийку спешно спрятать Сердце Анимы и обернуться к источнику звука. Парень робко шагнул вперед и прикоснулся к двери с нацарапанным на ней дьявольскими символом. Тот вмиг окрасил темный лес багровым свечением. Казалось, даже тучи сгустились, не позволяя богам опустить свой взор на деяния самонадеянных смертных. — Ты уверена, что нам стоит туда идти? Случись непредвиденное и мы останемся похоронены здесь же. — Не говори глупостей. Идём, мы не должны задерживаться. — Как скажешь, босс. Я ещё раз проверю окрестности и после…— — Не стоит. Я не чувствую здесь присутствия кого-либо, ты можешь не волноваться. — Что если этот "кто-либо" просто хорошо скрывается? Карина резко обернулась. Янтарные глаза её презренно сверкнули. — Сбежать хочешь, трус? — Я хорошо представляю то, что может там скрываться, а вот представлять то, что могут сделать с нами если обнаружат здесь, мне не хочется! — Годы, проведённые в боях, научили меня никогда не терять бдительности. Никто и ничто не скроется от меня. А если и скроется… — она горько усмехнулась, — не важно, когда мы его обнаружим, сейчас или в пылу сражения. Твой брат нам шансов не оставит. — Очень обнадеживающе. Ты так вдохновляешь меня продолжать. — Открой уже эту чертову дверь! Юноша устало закатил глаза и цокнул языком. В такие моменты эльфийка чувствовала некую радость, вспоминая, что Селена в этом возрасте терроризировала не ее, а демонов Бездны. А ведь характер младшей сестренки, лишенный оттенка строгого воспитания, тогда был наверняка невыносим. Но Карина все равно любила бы её так сильно, как и сейчас. Она была готова пойти на все, чтобы вернуть сестру. То же отчаяние испытывала Валентина, ввязываясь в сделку с дьяволом? Дверь широко распахнулась. Тысячелетняя тьма, там покоящаяся, нехотя рассеялась, не устояв перед лунным светом. Карина смело шагнула вперед, заставляя тех, кто прячется в тенях гробницы, пугливо сжаться. Бледное голубое свечение клинков освещало ей путь. — Не отставай, — она продолжала продвигаться вглубь, не ведая о страхе, — я ждать тебя не буду. Совершенно сбитому с толку Госсену не оставалось выбора, кроме как шагнуть вслед за ней, в неизвестность. Впрочем, не так уж неизвестно ему было это место. Два года назад Эймон раскрыл ему последнюю тайну их рода, о коей известно было лишь ему одному. Их семье, помимо Аберлина, принадлежал ещё один замок, что находился за горой Лантис, в самом густом и темном лесу. Хоть и названия он не имел, Гробницей Дьявола окрестила его Валентина. Вся та тьма, что тысячелетиями скрывали маги великого рода, здесь обнажалась. Живые мертвецы, черная магия, кровожадные монстры, не сравнимые с теми, что в Бездне, странные пространства, напоминающие собой один огромный организм… Но что ещё страшнее, здесь все пропитано ей. Родственная связь, что была крепка несмотря на минувшие года, позволяла Валентине беспрепятственно контролировать разум детей своего дома, а потому чувствовать себя в безопасности Госсен не мог даже рядом с такой надежной напарницей, как Карина. Эльфийка была относительно спокойно лишь благодаря тому, что не относилась к их роду. К черной магии и её последствиям она привыкла ещё во время своего служения Бездне, а могущественная герцогиня Паксли и вовсе не внушала никакого страха, ведь в последний раз она видела её невероятно жалкой и беспомощной. Бесстрашие не раз могло не свести Карину в могилу. Наравне с боевым безумием, оно порой, перебивая здравый смысл, яростно диктовало свои приказы. Но несмотря на все предостережения, она никогда не останавливалась на пути к намеченной цели. К тому же, сейчас ее целью было кое-что более важное, чем просто развлечься в бою. Проскользнувший нечаянно намек в недавнем диалоге не остался незамеченным. И если Калон до сих пор жив… В опасности не только репутация дома Паксли. Госсен, Мония, а может, и весь мир окажется во власти этого коварного, сильного и жестокого дьявольского бога. — Карина, — тихо подозвал её напарник, — ты ведь тоже это чувствуешь, да? — Такое знакомое чувство… — прошептала она, протянув руку к обнаруженному Госсеном предмету — Что-то вроде этого вы видели в тот раз? А значит, стоит прикоснуться и…- — Стой! Не трогай! — резко её схватили за запястье и с силой дернули назад. Его поведение… Разве оно не подозрительно? — Я не человек, — постаралась как можно более спокойно ответить Карина, не раскрывая подозрений, — Тьма не навредит мне. Она взрастила, стала частью меня. Я не потеряю рассудок и уж точно не умру, можешь не волноваться об этом. — Ты не знаешь, с чем мы имеем дело. Подожди секунду, я сделаю кое-что для тебя, — на удивление, парень был серьезен, что на него вовсе было не похоже. Тогда, в Бездне, они сошлись совершенно случайно. В нижнем мире, где опасность таится повсюду, отказываться от выгодного сотрудничества не станет никто. Но, спустя время, связь их не разорвалась, а только крепчала, несмотря на то, что необходимости в ней уже не было. Поводом послужило их невероятное сходство. Резкость, смелость, привычка не думать о последствиях. Он вслед за ней становился участником любого боя, не тратя на сомнения и секунды. В его духе было бросать вызов самой смерти. Поэтому не обратить внимание на чрезмерную осторожность и робость было невозможно. Быть может, в другой раз она бы пожала плечами и упустила это из виду, списав на особенность ситуации, но теперь недоверие даже самым близким стало вынужденной мерой. Тьма самых дальних уголков с немым криком исчезла. Яркий свет вдруг озарил весь замок. Переливы всех цветов радуги сияли в нем. Госсен сосредоточено шептал что-то, похожее на заклинания, из тех, что используют старейшины их рода. Разлившийся свет потух так же внезапно, как и вспыхнул. Он медленно стекся к центру и тут же устремился вверх. Тонкой нитью обвил тело, проник в каждую клетку, наполняя холодным теплом и ложным чувством безопасности. Ком подкатил к горлу. Карина едва сдержалась, чтобы не начать разрывать кожу на себе. Магия. Светлая магия. Заклятый враг, которого ей никогда не одолеть. Ненависть. Все, что испытывала она, взаимодействуя с ней. Вся её природа, вся тьма, что скрыта в её ребрах, противилась невыносимой магии. Когда-то, все эльфы были едины. Светлы, чисты, и невинны. Но предательство Гаваны оставило неизгладимый отпечаток на тех, кого сейчас звали темными. С тех пор то, что испокон считалось символами эльфов, в лунных вызывало принятие, в темных — животную ярость. Это и было горьким послевкусием её предательства, бороться с которым Карине не суждено. — Какого… черта… — болезненные стоны и хрип перебивали её голос, — Что это было?! — Он сказал, что это защитит тебя, — Госсен был невозмутим, точно у старшего учился. Старания его не были оценены. Эльфийка была при оружии и в полной боевой готовности — пощады ждать не стоило. Её трясло и бросало из стороны в сторону, но это не помешало в несколько секунд сократить расстояние. С громким звоном клинки упали на пол. Холодные прикосновения к затылку вдруг отозвались дрожью. Грубо и бесцеремонно, она взяла его за волосы и оттянула назад, заставляя смотреть на неё снизу вверх. — Никогда. Так. Не делай. — непривычно низким голосом прошипела девушка. Вместо извинений, а может, и прямого нападения, в ответ она услышала лишь смех. — И об этом он тоже предупреждал меня, — несмотря на свое положение, он продолжал говорить с коварной улыбкой. — Клянусь, я отомщу обоим, — поумерив пыл, Карина, наконец, отпустила младшего напарника. Все становилось на свои места. Это не может быть очередной ловушкой Валентины — та пропитана тьмой не меньше, использовать светлую магию во вред себе она бы не решилась. Карина, хоть и не появлялась в Аберлине, порой наблюдала за жизнью герцогства со стороны. С тех пор как Госсен вернулся, он стал с большим уважением относиться к традициям семьи, ведь та больше не изгоняла его. Иногда она замечала, что парень даже в пол уха слушает несчастных учителей, старающихся научить его хоть чему-то. Но тогда Карина и подумать не могла, что он способен действительно овладеть магией света настолько хорошо. Увидев страдания и злость своей подруги, Госсен, казалось, повеселел. Он уверенно протянул руку и, не дожидаясь реакции эльфийки, прикоснулся к темной, ромбовидной сфере. Та шипела, искрилась, плевалась ему вслед проклятиями, но ненавистное предназначение исполнила, и оба очутились в странном месте. Оно было совершенно пусто, но ощущалось таким оживленным. Сотни голосов, пристальные взгляды со всех сторон, грубые прикосновения. Ничего, кроме адского дискомфорта, это место не вызывало. По телу юноши пробежала мелкая дрожь. Он был здесь раньше, а потому не боялся, но эти ощущения до сих пор сводили с ума. Бескрайняя Бездна простиралась здесь. Кроме ядовитого тумана и пустоты не было ничего. Алое небо словно готовилось упасть на них, раздавить, сделать частью такого же алого моря, что разлито под ногами. Теплая, вязкая жидкость замедляла шаг, делая ощущение безопасности все более чужим, ведь даже возможности сбежать у них не было. Гул нагонял сзади, точно что-то огромное двигалось явно на них. Прислушаешься — и уловишь в нем отчаянные крики о помощи от тех, кому уже не помочь. Госсен тяжело вздохнул, смирившись с положением. Он перевёл взгляд на напарницу, ожидая увидеть на её лице привычную решительность и энтузиазм. Но вместо этого подметил только сжавшиеся от страха зрачки. — Эй, Карина. Ты ещё не отошла? — хотел он было заботливо убрать растрепанные пряди лазурных волос с лица, но эльфийка грубо перехватила его руку. — Воспоминания… — лицо её вмиг помрачнело, исказилось ненавистью, а после потеряло все эмоции, вернув былое хладнокровие — Не важно. Постепенно, воспоминания растворились в гуле, а безумная атмосфера стала чуть привычнее. Теперь Карина следовала за Госсеном, что вёл её в направлении, известном только ему одному. Он то и дело оборачивался, подмечая каждое изменение её состояния. Заносчивый, высокомерный, неуправляемый мальчишка — по слухам, шестой сын дома Паксли был именно таким. Кто бы мог подумать, что он способен не только приносить неприятности, но ещё и заботиться о ком-то. — Хватит быть такой невыносимой, — обиженным бурчанием нарушил и без того громкую тишину Госсен, — Я виноват, что поверил ему на слово, но это ведь не причина считать меня врагом! — Ты наконец стал его слушать? — неожиданно, она подала голос. — У меня не было выбора. Брат застал меня, когда я собирался сбегать с тобой. Он в очередной раз прочитал мне нудную лекцию и заставил использовать на тебе то заклинание. — Эймон знает, что мы здесь?! И ты молчал об этом? — Было забавно смотреть, как ты озираешься по сторонам и ждёшь его появления. — Неужели он не изъявил желания пойти с нами? — У него, как всегда, слишком много работы. Да и к тому же, зачем тебе он? Одного меня не достаточно? — Я припомню тебе это позже, Госсен. — Давно ждал возможности сразиться с тобой. — Это будет не сражение. Я просто заставлю тебя пожалеть о всем своем существовании, используя личные методы. — Оу, звучит интересно. Пообещай мне, что оправдаешь мои ожидания. — Не сомневайся, ты ещё долго будешь вздрагивать при звуке моего имени. — Эй, Карина. Мы, кажется, на месте… Голос его растворился в тишине. Перед ними, словно из ниоткуда, выросло нечто. Со странной конструкции, сооруженной явно из чего-то живого, смотрел на них дьявольский глаз. Тонкий, животный зрачок совершенно осознанно метался из стороны в сторону, разглядывая заблудших сюда. Пламя, что плескалось в этом глазу, вдруг вспыхнуло, когда взгляд нечто упал на эльфийку. Заметив это, Госсен принял боевую стойку, ожидая не то нападения со стороны дьявола, не то удачного момента для собственной атаки. Мышцы начинали ныть от постоянного напряжения. Взволнованно сглотнув, он приковал свой взгляд к напарнице и стал ждать её команд. Паксли боялся ненароком взглянуть на Калона, ведь в тот раз он беспрепятственно проник в его разум. Сейчас допускать этого было нельзя ни в коем случае. — Скажи мне, смертная, — небеса сотряслись от громогласного голоса, прозвучавшего неизвестно откуда — исполнила ли ты мою волю? — Сердце Анимы у меня. Парень в ступоре застыл. Не в силах поверить в происходящее, его окаменевшее тело продолжало заставлять его смотреть на то, как Карина покорно достает переливающуюся сферу. Она смотрит пару секунд на божественный артефакт, поджимает губы и с холодной уверенностью протягивает его вперед. Это предательство. Он не в силах сказать ей и слова. Госсен не доверял старейшинам. Своей семье. Союзникам. Но Карина… Столь искренней и честной она казалась ему. Карма, влияние Бездны, потеря родственника, все это близко и так знакомо, но почему же сейчас он перестал понимать её мотивы? Госсен все ждал. Ждал, пока она оттолкнется от земли, взмоет вверх и совершит атаку, сокрушительную, неожиданную, молниеносную. После оставалось бы подхватить инициативу и вместе с напарницей утонуть в жестоком, длительном, но чертовски волнующем бою. Но нет. С покорной молчаливостью, Карина продолжала предавать его. Сфера, сияющая цветами лазурного неба и лиловых роз, медленно покачиваясь, возносилась ввысь и теряла своё многообразие переливов в кровожадном, алом свечении. Калон принимал дар. Принимал с жадностью, с нахальностью, с жестокой ухмылкой. Судьба не властна — был уверен он когда то. Сейчас же… Выхода нет. Он добровольно загнал себя в ловушку. Молиться, плакать, просить о пощаде уже бесполезно. В районе затылка больно жжет дьявольская метка. Бросает в жар. Он словно падал в ад, ещё не успев принять своей смерти. Это только начало. Начало бесконечным страданиям. Яркая вспышка озаряет все вокруг. Мир разрушается. Тонкой паутиной трещины расходятся по небу. Оно разбивается на осколки и начинает осыпаться, обнажая новую, кошмарную реальность. Всё стихает. Нет больше ни жуткого гула, ни океана крови под ногами, ни бьющегося в груди сердца. Все кончено в миг. Пару минут до этого они шутили. Общались, как давние друзья. Неужели можно смотреть без скорби на того, кого собираешься убить через секунду? Мог ли он раньше распознать в ней следующую только своим целям убийцу? Мог ли он раньше раскрыть её бесчеловечный план? Мог ли он спасти себя? Будь проклято слепое доверие. Что теперь скажут старейшины? Как долго будут скорбеть младшие? Эймон… Справится ли он?