Край ночи

Бледной синевой отливает снежный покров. В стремлении скрыться от пронизывающего ледяного ветра, все живое словно исчезает, оставляя недвижимые сосны горестно вздыхать в одиночестве. Изредка пронзает их покрытые инеем кроны мерцающий лунный свет. Знойным летом он — яркий и таинственный, поднимает из мира нижнего жуткие тени, делает чужими знакомые очертания, прикасается смело и уверенно. Сейчас же тусклый свет едва уловим, с трудом он заставляет расступаться тьму ночи. Лишь мириада сверкающих крупинок снега помогает не сгинуть в неизвестности сумрака. Девушка поднимает голову и встречается взглядом с беспристрастной луной. Та медленно скользит мимо. Тонка и независима, ей неведомы мелочные интриги и проблемы смертных. Со своего бессменного поста она взирает с презрением, немым укором. Величественно шествуя по своему бескрайнему царству, внезапно скрывается в плотном дыме черных туч. Те темнеют, тяжелеют и, подобно мертвым воронам, готовятся упасть на землю вместе с сильным снегопадом, что заметет следы, уничтожив последнюю надежду блуждающего странника. Романтичные терзания одинокой души и размышления о жестокости этого огромного мира прервал омерзительный хруст снега позади. Шаги. Медленные, уверенные, звучат все ближе. Он не намерен скрывать свое присутствие. Длинная тень растеклась по снегу. Девушка не стала оборачиваться. Внутри пустота. Нет ни приятного волнения, ни едкого страха, ни кружащего голову осознания предстоящей битвы. Из груди вырвался тяжелый вздох. Как же хочется сейчас предаться былому азарту, сжечь своё тело в пылкой страсти, с трепетом ласкать мысль о игре со смертью. Почувствовать хоть-что то, кроме холодного бесстрастия и скуки. — Следуй за мной. Команда растворилась в рыданиях ветра, впрочем, как и сам приказавший. В любом случае, ни к чему его сопровождение. Девушка отталкивается от края обрыва, на котором сидела. Снежная подстилка скользит, с отчаянным визгом срывается и падает вслед за телом. От удара она разбивается на тысячи маленьких кусочков, прямо как демоны на поле боя. Ассасин, в отличие от неё, приземляется плавно, скрыв даже звук падения. Она потягивается, хрустит костяшками, уставшими от долгого ожидания, и тут же бросается в бег. Молниеносно мелькают высокие стволы сосен, осыпается серебро от проносящегося ветра. С того высокого склона этот лес выглядел точь в точь как море — глубокое и бескрайнее— но сейчас расстояние сокращалось незаметно. Ассасин отчаянно пытался превзойти грани возможностей. Хоть это была и не погоня, она выбивалась из сил, заставляя свои мышцы работать. Скорость все выше и выше, ветер не нежно ласкает пряди, а с силой бьет в лицо. Приятные чувства резко прерывает удар — последствие невозможности вовремя замедлится при виде возникшей из ниоткуда гробницы. Кто бы мог подумать, что столь таинственный замок все эти годы был не найден только благодаря скрывающему его заклинанию? Миг спустя боль отступила, а разум прояснился. Перед ней дверь, украшенная дьявольскими гербами, что надежно защищает от посторонних скрытое за ней. Хотелось бы назваться сейчас непричастным, случайно заблудившимся путником, коему внутри не рады, вот только голоса за дверью ликовали, смакуя её имя на языке. Несмотря на таинственность, любопытство не властвовало, желание добровольно ступить за пределы порога покинуло при первом взгляде. По ту сторону слышался треск адского пламени, жуткий шепот вездесущих теней и звук их когтей, царапающих дверь. Внутри царит безумие. — Сколько времени у нас осталось? — в пустоту направлен был её вопрос. — Две минуты — из пустоты же следует ответ. Тяжёлый вздох. Выбор не предоставлен. Со скрипом, дверь медленно, величественно отворяется. Гостеприимно расступается тьма, прокладывая дорогу к странной ромбовидной сфере. Она тихо потрескивала и издавала звуки, похожие на работу органов. Словно внутри себя переваривала что-то. Мерзко становилось от мысли о том, что так оно и есть. Преодолевая отвращение, девушка заставляла себя идти вперед. Тело наливалось свинцом, каждый шаг представлялся все более невозможным. Чем ближе, тем хуже. Бросает из стороны в сторону. Жар сменяется холодом. Голоса в голове не умолкают ни на секунду. Мрак когтями раздирает изнутри. Рвет легкие, ломает ребра, царапает мышцы. Диким зверем бьётся в клетке костей, стремясь вырваться наружу и поскорее стать частью маленького ада, что заключен в той сфере. Грядет сражение. Дозволено ли таить надежду на победу, коли сжать рукоять едва получается? Время подходит к концу. В его глазах холодная решимость. Яркая вспышка сверкает и тут же оборачивается длинной голубой лентой, что вьется вокруг дьявольского сердца. То шипит, кричит от боли, словно покрывается ожогами, но маг непреклонен. Ужасающе и грандиозно противостояние темной магии и магии света. Будет ли в этом противостоянии выигравший? Справедлива ли та борьба? Что есть правильно, а что ошибочно принято за истину? Ответы никогда не будут найдены. Но в нынешней борьбе победитель определяется безоговорочно. Сфера трескается, разрывается, почерневшей кровью разлетаются осколки. Вместе с ними в этот мир прибывают и другие гости. Молодая эльфийка с лазурными волосами падает на пол. В руке её крепко зажат драгоценный артефакт, что именуют Сердцем Анимы. Чуть поодаль приземлился растерянный парень, готовящийся не то сдаться окончательно, не то контратаковать. Девушка, что пару минут назад вошла в гробницу, без промедления бросилась выполнять свою часть плана. Не успевшая подняться эльфийка тут же оказалась прижатой коленом к полу, а артефакт бесцеремонно вырван из руки. Нечеловеческая сила ассасина не позволяла и думать о возможности противостоять. Парень же оставался в стороне — с ним разбираться нужды не было. — Мы успели вовремя, — с некой радостью выдохнула девушка, не обращая внимания на ступор и непонимание заброшенных сюда. Минуту назад чей-то мир тускнел, падал, рушился, а чей то ликовал и восславлялся. Неужто так ничтожны те чувства перед лицом реальности? Имеет ли место быть оправдание? Эта встреча была спланирована давно. Как только Валентина узнала, что Карине удалось завладеть единственным ныне ценным для неё артефактом, Сердцем Анимы, охота началась незамедлительно. Зная осторожность ассасина, волшебница не торопилась. Наконец, небеса дали знак. Карина сдалась. Чувство вины цепью тянуло её в Аберлин. Мог ли быть иной план лучше, чем опередить измучавшуюся эльфийку и явиться в облике возлюбленного? Длительное отсутствие контакта с людьми сказывалось. Валентина способна непринужденно убивать сотни врагов, используя их же способности, но копировать личность и играть чью-то роль для неё сложнее любой битвы. Потому удар Карины в спину был совершенно решительным и, отчасти, ожидаемым. На этом план волшебницы, казалось, был разрушен. Но великая герцогиня Паксли была великой не только благодаря выдающимся магическим способностям, но также и возможности найти выход из любой ситуации. С треском провалившись на первом этапе, останавливаться она не собиралась. Новый план был придуман незамедлительно. Волшебница даже имела наглость намекнуть о нем самой Карине. Та понимала — сражаться с Валентиной дальше бесполезно. В одиночку противостоять превосходному стратегу особенно тяжело, когда ты убийца, чья цель бездумно врываться на поле боя и забирать с собой как можно больше жизней. Тогда в игру вступает третий участник. Ценный союзник, коварный враг, иль преследующий собственные цели — до сих пор терзают сомнения. Одно было ясно: он не безвольная пешка в этом сражении. Эймон, несомненно, рисковал, ставя на кон не одну тысячу жизней. Но тем не менее, решение его хоть и казалось на первый взгляд безумным, ничего лучше предложить было нельзя. План его заключался в покорном повиновении врагу. Валентина не рисковала больше играть роль герцога, ведь о "зловещем двойнике" своего брата Госсен, ставший новой целью, был осведомлён. Вместо этого та заманила его в гробницу под видом давней подруги, предложившей опередить виновников и первыми раскрыть все тайны. Но знала ли она, кто на самом деле позволил тому свершиться? Под покровом ночи, Карина и вправду убедила Госсена встретиться с ней в том месте. Увы, их встрече не суждено было состояться, ведь миг спустя застал её старший Паксли. Подвергать такой опасности младшего брата и, уж тем более, разрешать эльфийке иметь чрезмерно тесный контакт с темным прошлым семьи Эймон не мог позволить. Слово за слово, и вот уже Карина имела честь быть официально признанной врагом Паксли, а следом незамедлительно изгнанной из замка. Донесли то тени и до Владыки Сумерек. Исход был ожидаем, ведь свободолюбивая эльфийка не имела ничего общего со строго следующим правилам герцогом. Ничего, кроме жажды заполучить Сердце Анимы. Из страха к его силе иль жестом благодарности, Карина рассталась с артефактом. Отныне он был ни к чему ей — и путь к гробнице, и путь к Аберлину был закрыт окончательно. Эймон суровым взглядом провожал тогда скрывающуюся во мраке девушку, когда-то бывшую ему дорогой. Однако расставание их длилось недолго. Все так же шествуя под покровом тьмы, Карина вновь проникла в Аберлин. Местом её тайного пребывания стала комната, вход в которую карался, в лучшем случае, смертью. Это была комната Эймона. Никто, кроме него и самой Карины, не знал о её присутствии в замке. Запах и энергетику темной эльфийки скрывал установленный в давние времена магический барьер, а тихие разговоры, порой звучащие за дверью вечерами, оставались незамеченными из-за расположения комнаты — в самом дальнем коридоре. Такая великолепная скрытность впечатляла первые несколько минут, прежде чем Карина осознала, что до ключевого дня ей придется томиться в, почти что, тюремной камере. Только мысль о появившемся преимуществе позволяла не опустить руки. Слухи, как ядовитые змеи, расползлись по замку, и вскоре стало не секретом изгнание Карины. Вот только Госсена они не достигли. Предложение бывшей напарницы пробудило в нем невероятный энтузиазм — не теряя времени, он бросился тренироваться, чтобы в настоящим сражении с Калоном быть в своей лучшей форме. Это определенно играло на руку Валентине, ведь она тоже была уверена, что убийца покинула Аберлин. А это значит, что у Госсена не возникло бы никаких подозрений, увидь он бывшую герцогиню в облике синеволосой воительницы. Люди не обладают такими развитыми чувствами, как эльфы, а сама Карина обличить её уже была не способна. Последним шагом оставалось лишь торжественно вручить ей Сердце Анимы. Сделать это, не вызывая подозрений, оказалось проще простого. В его шкафу, за стопкой книг, где когда-то лежала карта, теперь покоился тот самый артефакт. Сам Эймон покинул замок, вызвавшись лично возглавить очередной патруль на границе с Бездной. Все это напоминало открытую провокацию, на которую вестись не стоило. Валентина никогда не позволяла себе недооценивать своего соперника, но в этот раз пренебрегла своими принципами. Пренебрегла ли?... Это тревожило. Сомневаться в превосходном интеллекте герцога не приходилось, но и бывшая герцогиня была далеко не глупа. Удалось ли ей раскрыть их план? Не поджидает ли теперь осада? Кто действительно жертва, а кто охотник? — Ч-что…. Какого черта?... От мыслей оторвал тонкий дрожащий голос Госсена. Он только пришёл в себя и в полном непонимании осматривался. — Это тебе за то, что отвлек меня в Бездне и не дал закончить начатое, — спутница мага склонила голову набок, позволяя капюшону темного плаща упасть, обнажая лазурные локоны и длинные, заостренные уши. Спутать её было невозможно ни с кем. Только Карина способна улыбаться так самодовольно, обесценивая боль недавнего предательства. — Она не виновна, — самоотверженно взял на себя вину герцог — Карина следовала только моим указаниям. — В очередной раз я обманут в угоду вашим планам… — пустой ранее взгляд Госсена вспыхнул не то злостью, не то обидой, — Ты все ещё интересуешься, почему я не доверяю тебе, братец? — Поговорим об этом позже, юноша. У нас остались незаконченные дела. — Извини, забыл, как сильно ты интересуешься моими чувствами. Прежде чем нахальное поведение младшего Паксли было оценено, он быстро юркнул за дверь и с силой захлопнул её за собой, несмотря на тяжесть. Стоило только ему покинуть гробницу, атмосфера вновь сменилась на напряженную. Если Госсен был невольным исполнителем, Валентина же являлась целью. Прямо сейчас стоило раз и навсегда поставить точку. Клинок скользит по её спине вверх, останавливается на шее. Прикосновение холодной стали вызывает мурашки. Жаром разливается страх. Дыхание её учащается. Словно испуганные грозной молнией черные кошки, дрожат зрачки. Предчувствие комом в горле подкатывает. Эльфийка, чьему списку жертв нет начала и конца, не дрогнет перед чужим страхом: сотни мольб слышала она. Но отчего её клинок застыл на шее пленной? Тело убийцы дрогнуло, как от сильного толчка. Растерянный взгляд скользнул в сторону мага. Следом скользнула тень. Мигом та приняла боевую стойку, готовясь отразить удар. Она не ошиблась: пространство исказилось. Огромный шрам остался на столкновении двух миров. Мира, наполненного надеждами, верой, человеческими душами и мира, пылающего жаждой мести и злобой, служащего пристанищем для одного лишь Калона. Когти его рассекают реальность, с ужасающей скоростью они стремятся в сторону потревожившего его покой белого мага. Звонкое эхо остаётся от отраженного клинками удара. Сила его была поистине чудовищной — защитница едва удержалась на ногах. — Глупцы... — послышался обессиленный стон Валентины. Дьявол до сих пор давал ей силы, теперь же поддерживать жизнь своей пешки он и не думал. Спасение Ирлана и прочие благородные цели не волновали его никогда. Калон предал отчаявшуюся женщину, успела только капля её крови оставить подпись на контракте. Она знала это. Знала, но все равно хваталась за призрачную надежду воскресить погибшего любимого. Жалость к безысходности потерявшей все в своей жизни герцогини могла бы зародиться в душе, если бы последствия жестокой мести Паксли не были столь разрушитель. Карина бросила лишь один взгляд на её тело. Тот был наполнен безразличием. Валентина действительно слаба, как он и говорил. Последние силы та потратила на открытие портала. Теперь же ей не суждено ни сражаться на стороне Калона, ни примкнуть к ним в качестве союзницы. Бессмертие вытекало из неё вместе с кровью. Ей осталось, в лучшем случае, несколько часов. Не столь жалко никчемную душу, поддавшуюся соблазну тьмы, сколько благородный образ, навеки вписанный в историю Паксли. Великая волшебница, превосходный стратег, добродушная герцогиня. Она основала одну из властвующих ныне на континенте семей. Завоевала признание и уважение. Такая невероятная женщина и вправду должна быть достойна вечной светлой памяти. Но вместо того Валентина стала темным пятном, болезненным прошлым, тем, что принято умалчивать и стирать из истории. Проникнувшись её трагичной судьбой и уйдя в размышления о собственной морали, эльфийка чуть ли не пропустила удар. На этом поле любая ошибка каралась смертью, не иначе. Несмотря на выносливость и стойкость, Карина не была исключением. Нередко она оказывалась на грани смерти во время сражений, но этот раз был особенным — сиплое дыхание Харона холодило шею. Ей повезло, на этот раз вместе с ней сражался бывший напарник. Костлявая рука седой старухи непременно бы коснулась её плеча, если бы союзный маг не защитил в ту же секунду. Он принял ведущую роль, благодаря этому девушка-ассасин получила шанс напасть с тыла. Осколки маны сияют ярко, отражают безумный, алый свет дьявольских глаз. Взмывают вверх, вьются вокруг руки с жуткими когтями, что уже занёс противник для удара. Ускоряются, становятся похожи на один большой сияющий круг, но не спешат атаковать. Его безобразные руки тянутся к белому магу, но тут же меняют траекторию. Эльфийский клинок со свистом рассекал воздух, устремившись в его единственный, незащищенный глаз. Дьявол готовится отбить клинок, как жалкую попытку увечить его, но тут же осколки стягиваются к центру, хищно впиваясь в недавно образованную плоть. Рука, коей пытался он защититься, с громким грохотом упала на пол и тут же истлела, не пролив и капли крови. Тем временем лунная сталь была совсем рядом, не оставляя шансов. Быстро, точно, смертоносно. Предсмертный крик. Животный стон. Он лишён зрения. Отчаянно скребет по полу, когтями страстно желает разорвать плоть мага, что, казалось, в данный момент открыт и беззащитен. Не успевает яростный удар обрушиться на парня — он умело держал оборону. Тем временем эльфийка осмелела, вернулась к ближнему бою. Рывком вынимает клинок из его глаза. Черная кровь заливает его мерзкое тело. Ассасин принимается раздирать лицо дьявола. Клинками полосует, заставляет вопить от дикой боли. Удар мимолетен: девушка откинута к противоположной стене. Второй удар. От крови блестят в лунном свете осколки. Рассыпается пеплом отсеченная голова Калона. Тело с кровоточащим срезом исчезает. Шрам на стыке двух миров затягивается. Старательно стираются последствия столкновения. Последнее упоминание о нем — тяжелое дыхание сражавшихся. Маг грациозно спускается вниз, попутно притягивая к себе свое оружие, осколки. Величественность, властность, уверенность его завораживали, и лишь глаза выдавали хладнокровного убийцу. Равнодушный к чужим страданиями, лишенный собственных чувств, отнимающий жизни без лишних колебаний — он и есть чистое безумие. Поступившись перед страхом, вдруг иглой уколовшим сердце, Карина дернулась назад. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного спокойствия, поэтому предугадать следующий шаг было практически невозможно. На долю секунды она потеряла уверенность в заключенном перемирии. Сознание требовало сейчас же схватить клинки и бежать к выходу изо всех сил, но ослабевшее тело было способно только неметь. Эльфийка от злости, вызванной собственной беспомощностью, стиснула зубы. В последнее время она сражалась против армии Бездны, рядовых демонов, перешедших грань лунных эльфов и остальных угрожающих её жизни личностей. Калон был не в лучшей своей форме, но даже так он, несомненно, сильнее всех предыдущих противников. Этот бой дался ей тяжело. Тяжелее, чем она представляла. И потому слабость была сейчас так унизительна и опасна. Маг внезапно исчез из поля зрения. Так же внезапно появился прямо перед ней. Теперь, когда он так близко, шансов сбежать не остаётся совсем. Но они не нужны. Герцог, что пару секунд назад внушал страх всем своим видом, сейчас протягивал ей руку. — Ты не ранена? — поинтересовался напарник, заметив её резкие, рваные движения, словно причиняющие боль. — Мне не нужна твоя забота — не меняя традиций, грубо отвечала эльфийка. Доверять только себе и не обнажать слабостей было правилом, нарушить которое она бы не решилась и под угрозой смерти. — Забота о тебе моя обязанность, хочешь ты того или нет, — холодок вдруг пробежал по спине от его низкого голоса, — Ты в долгу передо мной, я не позволю умереть раньше, чем расплатишься. Если не прекратишь сопротивляться, мне придется заставить тебя содействовать силой, Карина. Она промолчала. Губы сжались в тонкую полоску от раздражения, а янтарные глаза грозно блеснули. Эльфийка гордо выпрямилась, вытерла кровь с лица рукавом и принялась оглядываться. Бывшей пленницы, а ныне врага, Валентины рядом не было. Она не оставила следов. Лишь одинокие капли крови на полу, лежащие по направлению к выходу. Нетрудно догадаться, что, воспользовавшись их увлеченностью боем, герцогиня сбежала в неизвестном направлении. — Я в порядке. Идём. Тем временем... Льется одинокий лунный луч из крошечной щели под потолком. Подобно прожектору на спектакле, он освещает героиню, играющую главную роль собственной трагической пьесы. Слезы скатывались по её щекам и сияли на свету, словно хрусталь. Мрачная тишина не прерывалась жалостными всхлипами. На отчаянные крики и бесполезные мольбы вернуться обратно к жизни уже не оставалось сил. Валентина тихо рыдала от бессилия. Она снова проиграла. Снова лишилась его. Последняя надежда вернуть любимого стремительно угасала. Но не суждено ей истлеть окончательно. Не сейчас. Слишком ярко пылала её любовь, а скорее, зависимость. Счастливых двадцать лет жизни сменились на бесконечные годы терзаний в поисках способа вернуть Ирлана к жизни. И даже если сам Всевышний соизволит сойти с небес и убедить Валентину в том, что это невозможно, она не закончит свои поиски. Иной жизни представить уже невозможно. Калон оказался предателем. Валентина с самого начала подозревала это и была не удивлена такому повороту. В конце концов, у неё был свой план. Сердце Анимы и без того даровало невероятную силу, вкупе со своими магическими способностями, она могла бы вернуть душу возлюбленного самостоятельно. Ей лишь стоило заполучить его с помощью Калона, а после разорвать его убогое тело и разум на части с помощью открывшейся силы. Вот только… Сила…. Валентина уронила голову на гроб Ирлана и горестно вздохнула. Не тлели её мечты и цели — истлевала она сама. Сколько бы не славил народ магов дома Паксли, все они были и оставались людьми. Возможно, магия даровала им более сильные способности к регенерации, живучесть и продолжительную ясность рассудка, но бессмертными маги все ещё не были. Связавшись с самим Дьяволом, Валентина получила невероятное количество темной силы, что поддерживала жизнь на протяжении долгих лет и уже заставила почувствовать себя победившей смерть. Но все это не больше, чем пустое превозношение. Полученная сила была неразрывно связана с силой самого Калона. Контракт их ослабел со временем, а сейчас и вовсе разорвался. Валентина разрывалась вместе с тем. Великолепная волшебница, обладающая сильнейшими способностями к светлой магией. После тёмная колдунья, способная одолеть саму Алису со всеми её приспешниками одним взмахом руки. Теперь же… Нет сил даже сделать этот один взмах. В последнем бою она исчерпала все свои силы. Хотя боем назвать это сложно — она просто сбегала от стражей Аберлина, поймавших её на пути. Как иронично. В древние времена она основала дом Паксли и принесла ему нынешнюю славу, а сейчас стала врагом номер один. Бедные, несчастные дети, загнанные в ловушку ложных суждений. Всё, что они слышали, это лишь тихое бранение старейшинами Валентины. Одному только герцогу было дозволено знать чуть больше, но и то не уберегло его от пустой ненависти. Однако… Эймон умен, проницателен, добродушен и безмерно уважителен к старшим. Собственное дитя как нельзя лучше подойдёт на роль благородного спасителя из Бездны. Несмотря на явное недоверие и недоброжелательность с его стороны, Валентина не сомневалась, что он не откажет. В конце концов, у него не будет выбора — это взаимопомощь. И то, что Валентина предложит взамен, несомненно заставит его идти на поводу и исполнять любой приказ, лишь бы получить вознаграждение. Ведь средство шантажа — это…. Сзади послышался сдавленный стон. Зазвенели цепи, в которых испуганно дёргалась жертва. Зловеще усмехнулась Валентина, утирая слезы.