Край ночи

Словно тусклые звездочки, мерцают пылинки в лучах рассветного солнца. Из распахнутого сзади большого окна проливается тёплый свет на стол из темного дуба. От слабых порывов ветра время от времени шелестят исписанные документы, конверты с письмами, выпавшие из книг заметки. На одном из листов большие черные капли, пропитавшие бумагу, и лежащая в них перьевая ручка. Рядом открытая чернильница с давно засохшими чернилами. Возле неё ещё пару ручек с настоящими перьями и стопка чашек с засохшим внутри кофе. Терпкий запах дыма, имбиря, старых книг и пыли мешался с нежным ароматом вистерий. Карина подпирает голову рукой и тянется к очередной стопке бумаг. Нехотя раскладывает на столе, пару секунд изучает взглядом, и снова собирает в стопку, чтобы сдвинуть на край стола. Он уже был завален, но на другой, ещё не осмотренной половине стола, вещей меньше не становилось. От нудной и уже изрядно надоевшей работы спасла тихо приоткрывшаяся дверь. Она приковала к себе пустой, лишённый жизни и интереса, взгляд. В комнату, словно тень, проникла женщина. Гостья плавно и гордо шествовала к столу под пристальным взглядом, одновременно говорящим о многом и все ещё молчащим обо всем. Вернее было бы назвать её хозяйкой, но язык не поворачивался. Бледная кожа, светло-серые глаза, серебряные волосы и костюм, выполненный в темно-фиолетовых тонах сильно контрастировал с тёплыми оттенками кабинета. Будто Валентина и впрямь была одним из сотни духов этого места. Таким же бестелесным, призрачно-голубым и невзрачным. Но несмотря на жуткий облик, сейчас госпожа Теневой Клинок и великая герцогиня Паксли врагами не были. — Я бы спросила, как твои дела, но, вижу по взору, все худо,— облокачиваясь на стол, констатирует женщина и обводит любопытным взглядом бумаги. — Зная его, я изначально не предполагала найти здесь хоть что-то, — наконец произносит уставшая эльфийка, откладывая в сторону свою работу, — Что насчёт твоих успехов? — Поныне, — Валентина тяжело вздохнула и безнадёжно покачала головой, — словно испарился. Одни имели честь зреть его в Монии, другие в Бездне, третьи внушают, что он шествовал в пустыню. Одному лишь Господу вестно, где сейчас прохлаждается корыстолюбец. — Не удивлюсь, если задать прямой вопрос – единственный вариант узнать, что с ним, — горько усмехается Карина. — Что с ним?... — задумчиво протягивает ведьма и пару секунд смотрит сквозь собеседницу, о чем-то задумавшись, — Тебе интересно, что с ним сейчас? Девушка впервые поднимает голову и с ноткой грусти смотрит прямо в глаза Валентины. Она часто делала так, когда показывала своё превосходство, но сейчас Карина лишь хотела поделиться своими чувствами. — Я понимаю, что я твоя наёмница и моя цель – достать для тебя Сердце Анимы. Клянусь, что сделаю все для этого. И все же… — эльфийка роняет взгляд на стол, с болью подмечая его следы на каждом предмете, — Мы много времени провели вместе. Наши пути разошлись, но я все ещё дорожу им и благодарна за все, что он сделал ради меня. Я не могу не беспокоиться о судьбе своего единственного напарника. Не думаю, что есть что-то плохое в том, что я совмещаю личный интерес с твоим заданием. Валентина пододвинула стул и села напротив, судя по всему, намереваясь полноценно поговорить. Карина откинулась на спинку, неосознанно увеличивая расстояние между ними. Ей все ещё было некомфортно в присутствии кого-либо. — Тоскуешь по нем? — откровенно интересуется герцогиня, сочувствующе глядя на собеседницу. — Я бы не поступила иначе, обратив время вспять. Мое призвание сражаться до последней капли крови, а не вести такую скучную жизнь — мысленно девушка прокручивает в голове все, от рождения до нынешнего момента, сожалея о каждой прожитой секунде. — Быть может, в актерстве я и плоха, но человеческие чувства все же распознавать умею. Не стоит лга- Валентина прерывается на полуслове. Сзади снова распахивается дверь, на этот раз громко, широко и уверенно. На пороге появляется фигура юной девушки с персиковыми волосами. Карина властным взглядом смерит её и медленно поднимается с кресла. Сейчас она чувствовала себя здесь хозяйкой, не признавая эту особу даже конкуренткой, хоть на деле сама была проигравшей. Два янтарных шара, что сияли от отраженного солнечного света, концентрируются на лице миловидной гостьи и, казалось, вытягивают из глубины души ответ. — Я-я… Просто зашла поздороваться… — залившаяся румянцем от неловкости девушка принялась оправдывать своё появление, — Я ведь не помешала, да? Эльфийка сложила руки на груди, медленно переводя раздраженный взгляд в сторону своей союзницы. Хотя сейчас было корректнее назвать её союзником. Изящный, женственный стан внезапно превратился в не менее эстетичное мужское тело, словно только что ожившая скульптура истинного виртуоза. Серебряные волосы, стекавшие вдоль шеи по плечам, теперь едва доставали до скул. Резкие черты лица приобрели маскулинность, но, казалось, особо не изменились. Фирменный взгляд, одновременно снисходительный и властный, без шансов выдавал в сидящем рядом мужчине Валентину, в угоду плану сменившей облик. В нем никогда нельзя было прочесть её мыслей или хотя бы угадать настрой, но он вселял какую-то особую решимость. — Мы заняты своими делами, — хладнокровно отвечает Карина, не отводя взгляда, — Если у тебя нет больше вопросов, можешь быть свободна. — Извините, зайду попозже, — быстро пролепетала соперница, густо покраснев и утаив неловкий взгляд. Надменный тон эльфийки, занимающей не последнее здесь положение, сработал как надо. В ту же секунду юная особа развернулась и спешно зашагала к двери. — Постой, — прервал ликование Карины мужской голос и заставил с надеждой обернуться девушку, — вернись. Я всегда найду на тебя время, даже если не все с этим согласны. Что-то невнятное шипит в ответ на это теневая убийца, но тут же берет себя под контроль. — На самом деле, я рад, что ты зашла. Нам давно нужно было серьезно поговорить… — внезапно для обеих начинает Валентина. Молодая эльфийка низко склоняется и шипит прямо в ухо уже гораздо более разборчиво и озлобленно: — Что ты, черт возьми, делаешь? Мы договорились не втягивать никого! — Знаю, но выбора нет. Нам не достать информации иначе. — Тц! Я бы справилась и без неё! — Да? Тогда почему за все время твоих стараний я не увидела результатов? — О чем поговорить? — перебила вновь вернувшаяся возлюбленная, невинно склонив голову набок, словно не слышала этих подозрительных перешептываний. — Это… касается наших отношений, — нерешительно начинает мужчина, с тяжёлым вздохом поднимаясь с места. Его смятение подогревал горделиво вздернутый носик заносчивой эльфийки, что одним своим молчаливым присутствием давила морально. — И ты хочешь обсуждать такие вещи… при ней? — с неким недоверием и опаской украдкой переводит взгляд соперница. Смешок раздаётся со стороны Карины. Её, должно быть, заводило такое отношение. Словно вновь вернулась в те времена, когда иначе, как грязным животным и бессердечным инструментом она не называлась. Вальяжной походкой Карина перемещается за спину стыдливо поникшей Валентины в облике мужчины, столь близком когда-то. Плавно скользит её кисть по затылку, спускается на шею, вызывает мурашки, легко царапает кончиками когтей. Кладёт на плечо и переносит вес, мечтательно вздыхая. Такие красивые черты лица, что наслаждаться ими можно было бы вечно, оставив даже главную страсть, сражения. Жаль только, неумелой игрой Валентины и до нелепого неподходящей мимикой те были изуродованы. Как не старайся, увидеть в них то, чем обманывались другие, не получалось. Карина упирается лбом в металлический наплечник, с последней надеждой втягивает запах, и, разочарованная даже им, грустно усмехается. — Тебя так смущает мое присутствие, но ты совсем не кажешься озабоченной диалогом с незнакомым тебе человеком. И смеешь же называть это жалкое подобие его именем… Круглые голубые глазки в недоумении хлопают, переводя взгляд с нахальной эльфийки на того, кого она до этого времени считала возлюбленным. — Эймон?... Что все это значит? Валентина вздыхает снова, виноватым взглядом сверлит пол. С одной стороны на неё давит жалость к невинной юной девушке, так бесчестно обманутой, с другой — высокомерная убийца, что своим острым языком из раза в раз доводила до белого каления. Один щелчок и притворство обличается, открывая взору истинный облик бывшей герцогини. Женщина приосанилась, гордо подняла голову и медленно кивнула в знак знакомства.