Веера

      Сяо Синчэня привел в чувство разговор двух женщин: "... этот танцор будет выступать еще раз, под конец перед...". Значит, не надо гадать, показалось или нет, надо подождать и посмотреть на этого человека еще раз. Он взлетел обратно на ветку.       На сцене появились три девушки, полилась красивая музыка… Представление захватило Сяо Синчэня. Так получилось, что он впервые смотрел, как выступают артисты. Смотрел, потому что Сюэ Ян оставил ему свой глаз. “Даочжан Сяо, если вы когда-нибудь встретите своего друга… то есть врага, не спешите его убивать, а тем более обвинять. Сначала передайте ему от меня привет и искреннюю благодарность за то, что помог вернуть вам зрение,” — сказал тогда целитель. Сяо Синчэнь смотрел, как кружатся танцовщицы, и вспоминал все, что говорили ему Чжоу Цзюнь и А-Цин. “Сначала он смотрел на тебя так, словно сожрать хотел.” “Узнав, что я могу пересадить глаз, он вцепился в меня и притащил к вам. Я опомниться не успел, как вы уже спали, выпив снотворное.” “Он положил тебя на свою кровать, лег рядом и приказал Чжоу-лаоши забрать его глаз.” “Ваш дру… ваш враг — очень недоверчивый человек. Отказался пить снотворное наотрез. Поэтому чувствовал боль, когда я вынимал глаз, но стойко терпел ее.” “Гэгэ, что тут думать! Он просто хотел, чтобы ты снова видел.”       Сам Сяо Синчэнь помнил только то, что его “безымянный друг” привел в дом уставшего путника и предложил напоить его чаем…       Воспоминания прервал рокот пайгу. Внизу раздался одобрительный гул. Сяо Синчэнь вскочил на ноги, встал поближе к стволу дерева и обхватил его рукой. Теперь никаких сомнений не было — на сцену вышел повзрослевший Сюэ Ян. Лицо пересекала черная повязка, скрывая глаз и пустую глазницу, но походка была его. Нагловатая, самоуверенная и беззаботная. Точно такая же, как и его улыбка, которую Сяо Синчэнь никогда бы не смог забыть. Сюэ Ян улыбался всегда. Даже стоя перед грозным главой Не, требующим его немедленной смерти. Даже лежа на земле, побежденным, с Шуанхуа возле горла. Насмешливый мальчишка. Безжалостное чудовище. Безымянный приятель, хотевший простого человеческого тепла.       Пока танцор шел к краю сцены, он влился в музыку, шаги стали четкими, как ритм барабана. Под громкий акцентный удар Сюэ Ян припал на одно колено, откинув правую руку, и в ней раскрылся поблескивающий стальными пластинами тэшань. Музыка стихла, повисла пауза… Сюэ Ян вскинул голову. В тот же миг его движение подхватили барабан и флейта, и воин в черном с серебряной отделкой ханьфу начал свой смертоносный танец.       Звуки барабанов отдавались в сердце Сяо Синчэня воспоминаниями о ночных охотах. Забывая дышать, он смотрел на отточенные движения Сюэ Яна и узнавал в них свои собственные приемы. Сяо Синчэнь покрепче обнял ствол дуба, прижавшись к нему щекой. Понимание того, что о нем помнили, пронеслось по телу волнующей, горячей волной.       По обе стороны сцены появились две девушки в черных накидках, полностью скрывающих тело. У каждой в руке было что-то вроде небольшого бочонка. Они доставали из них деревянные шарики с привязанными алыми лентами и бросали их в Сюэ Яна. Девушки не стояли на месте, они перемещались вдоль сцены, так что предугадать, откуда будет следующий бросок, было невозможно. Сюэ Ян с легкостью, не прекращая танца, уворачивался от них и рассекал ленты острой кромкой раскрытого тэшаня. Отрезанные куски шелка медленно опускались, кружа в воздухе. Те, что успели упасть, снова взлетали, когда рядом проносились полы ханьфу Сюэ Яна.       Глядя на этот алый вихрь, Сяо Синчэнь не мог не вспомнить уничтоженный клан Чан и храм Байсюэ. В душе снова разлилась горечь, и он заплакал, но продолжал смотреть, не в силах оторваться от пленительного узора, который рисовало тело Сюэ Яна . Тигр тоже убийца. Но разве можно не восхищаться его грацией и силой? Разве можно остаться равнодушным, глядя, как взлетают в воздух пряди волос, окутывая воина-танцора черным облаком? Разве можно приказать сердцу не биться взволнованно, когда тренированное тело взлетает в воздух, изгибаясь в прыжке? Разве можно не улыбнуться в ответ на эту уверенную улыбку?       Ленты закончились, и девушки скрылись из виду. Сюэ Ян победил! Сяо Синчэнь прижал к лицу рукав, который тут же стал мокрым. Музыка продолжала играть. Заклинатель протанцевал вокруг сцены — врагов не осталось. Барабан притих, ведущую партию перехватила флейта. Сюэ Ян сел на колени посреди сцены и спрятал тэшань. Отмел в сторону остатки лент… В толпе раздался удивленный гул — вчера на выступлении этого не было. Сюэ Ян подался вперед, начал поглаживать сцену руками, как будто раскапывал землю, и вдруг в его ладонях оказался белый лотос! Заклинатель поднял его и снял с себя черную повязку. Он тряхнул челкой, чтобы закрыть пустую глазницу, и улыбнулся цветку такой нежной и трепетной улыбкой, что у Сяо Синчэня мгновенно высохли слезы, и сжалось сердце. Не переставая смотреть на цветок, Сюэ Ян поднялся и закружился с ним под звуки флейты: воин был счастлив, что спас свое сокровище от врагов.       Сяо Синчэнь обнимал могучее дерево и улыбался как ненормальный. Нежная мелодия флейты вторила тому, что сейчас творилось у него на сердце, а творилось там то же самое, что читалась в каждом движении его бывшего врага: восхищение и надежда.       Когда Сюэ Ян, держа цветок у груди, поклонился зрителям и скрылся за декорациями под громкие хлопки и крики, Сяо Синчэнь растерялся. Он не хотел терять Сюэ Яна из виду, но так же не хотел с ним встретиться. Не сейчас, когда его сердце так обнажено и беззащитно из-за пережитых чувств, и он не может сказать ни слова. Он решил дождаться конца представления и проследить за тем, куда отправятся “Лунные кролики”.       На сцену вышли танцовщицы. Пятеро девушек в красочных костюмах олицетворяли Дерево, Огонь, Металл, Воду и Землю. Сяо Синчэнь забрался повыше, чтобы видеть всю площадь и не упустить Сюэ Яна и стал рассеянно смотреть на их танец, мыслями все время возвращаясь к своей неожиданной находке. Несмотря на это, даос уловил глубокую мысль того, что происходило на сцене. Сначала Пять элементов враждовали между собой. Вода заливала Огонь, Огонь поглощал Дерево, но в конце их взаимодействие обрело гармонию. Взорам зрителей предстал Созидающий круг Фэн Шуй: Металл порождает Воду, Вода дает жизнь Дереву, дерево питает Огонь, Огонь создает Землю, Земля — Металл. Сяо Синчэнь смотрел на танцовщиц, а сам видел, как по И ходили два заклинателя, которые тоже сначала враждовали. Вечное движение энергий, порождающее существование мира. Дао. Путь, на котором нельзя, да и не нужно достигать цели. Ведь, если цель достигнута, и больше не к чему стремиться, Путь исчезает.       Внутри что-то беспокойно ворочалось и требовало действий. Сяо Синчэнь уже привычным жестом постучал по груди, не понимая, что с ним. Он нашел Сюэ Яна, волноваться не о чем. Не надо бежать, ловить… Вот же он! Вышел вместе с танцовщицами и музыкантами и поклонился зрителям. Сяо Синчэнь невольно усмехнулся. Сюэ Ян делал поклон так, как будто великую милость оказывал. Сразу вспомнился город И. “Даочжан, чего ты благодаришь этого торговца? Это он должен нам в ноги кланяться, что мы обратили внимание на его жалкие товары!” — говорил его “безымянный друг”, хватал за руку и тащил по рынку дальше, туда, где соблазнительно пахли сладкие паровые булочки.       После поклона артисты ушли переодеваться, толпа внизу разошлась. Сяо Синчэнь переступил на ветке, разминая затекшие ноги. Буря внутри не унималась.       Его сердце хотело еще. Любоваться разворотом плеч, тонкой талией, разметавшимися прядями волос, собранными в высокий хвост. Узнавать свои приемы в отточенных движениях танцора… Знать, что о нем думали все это время.       Память взывала к разуму.: “Не доверяй ему, он убил столько людей. Он издевался над Сун Ланем. Он способен на все. Что, если ты ошибся в своих догадках, и Сюэ Ян не изменился? Он мог стать артистом, чтобы спрятаться и от тебя, и от Цзинь Гуаньяо.”       Сяо Синчэнь сел на ветку и свесил ноги. Его плечи поникли. Сюэ Ян мог отдать ему глаз из тех же соображений! Он мог думать, что благодарный за возвращенное зрение даочжан не станет его искать…Да, скорее всего в этом и заключался план его врага: спрятаться, так, чтобы не нашли. Самое простое и логичное объяснение поступка Сюэ Яна пришло к нему в последнюю очередь. Он до крови закусил губу, а потом несколько раз глубоко вздохнул, загоняя внутрь непрошенные слезы.       Потом Сяо Синчэнь вспомнил белый лотос в руках Сюэ Яна и расправил плечи. Разве можно так сыграть? Он снова поник… Наверное, можно… Но как же не хотелось верить в то, что это была всего лишь игра...       В своем расстройстве он упустил момент, когда Сюэ Ян появился среди артистов, уже начавших убирать декорации. Стоя к даосу спиной, он помогал крепить секции сцены к боковым стенкам повозки, и с его помощью дело быстро пошло на лад. Сюэ Ян в один миг оказался на крыше повозки и накинул на крюки крепежные петли. Сяо Синчэнь уговаривал сердце не прыгать при виде его легких, танцующих движений, напоминал себе, что перед ним был убийца и преступник, но все было тщетно.       Он расстроился, когда Сюэ Яна кто-то позвал, и он скрылся внутри повозки, так ни разу и не повернувшись лицом к Сяо Синчэню. Две девушки привели лошадей, их впрягли в повозку, и она покатилась в сторону постоялого двора.       Передвигаясь по крышам, Сяо Синчэнь увидел, что “Лунные кролики” заехали во двор постоялого двора “Зеленый дракон”. Он немного выждал, но никто из артистов оттуда не выходил. Вероятно, они занялись ужином и подготовкой ко сну. Сяо Синчэнь спустился вниз и направился к черному входу, где между хозяйственными постройками сновали работники. Он прижался к забору и его ожидания услышать что-нибудь о постояльцах оправдались. “Лунные кролики” оплатили комнаты на десять дней вперед, послезавтра снова будет представление на площади, флейтист такой красавчик, но кажется его интересует только одноглазый танцор, какая жалость. Зато барабанщик — сама любезность…       Сяо Синчэнь нахмурился. Сюэ Ян и флейтист? Он попытался вспомнить, как тот выглядел и не смог. Лица барабанщика он тоже не запомнил. Он вздрогнул, когда за забором раздалось: — Эй, вы, курицы неповоротливые! Хватит болтать, господин Сяо сказал, если ужина не будет через две минуты, он вам ноги выдернет и в рот вставит…       “Господин Сяо”??? У Сяо Синчэня не было сомнений, кто именно мог сказать фразу про рот и ноги, но почему “Сяо”??? Он отпрянул от забора и пошел прочь от “Зеленого дракона”. Только спустя пару кварталов понял, что идет не туда. Развернулся и направился в сторону южных ворот. Объяснил страже свои намерения, узнал, что Черная Лента еще не выходил, и решил подождать его за городскими стенами. Выйдя из города, Сяо Синчэнь свернул направо, на путь ведущий к деревне с вкусными курочками.       Раздрай в душе стал невыносимым, поэтому он отошел с дороги и забрался на небольшой пригорок с хорошим фэншуй в надежде немного восстановить душевное равновесие перед ночной охотой на злого духа. Сяо Синчэнь прикрыл веки и обратился к Золотому ядру. Он стал пропускать ци вокруг себя, двигая ее по расширяющейся спирали. Вместо того, чтобы медитировать, отрешившись от всего, он погрузился в активное созерцание, наблюдая за ночной жизнью луга. Благодаря этому он первый заметил Сюэ Яна, когда тот вышел за городские ворота. ***       Отойдя от ворот шагов на тридцать, Сюэ Ян достал Цзянцзай и сделал с ним несколько упражнений, разминая руки. Потом закинул его на плечо и пошел дальше, время от времени останавливаясь, чтобы повторить комбинации шагов, которые ему днем показала Сун Лиин. Они с ней так и не пришли к согласию по танцу для Сяо Синчэня. Сюэ Ян заколебался напоминать ей ее же слова: “На тренировке делай то, что не дается и получается хуже всего. Когда выступаешь — танцуй только свои коронные движения”. С другой стороны она права. Нет никакого смысла утыкаться в роспись на веере завязанной мордой. Он остановился, убрал меч, достал теперь уже свой веер и раскрыл его. — И что мне с тобой делать? Как рассказать, что я чувствую? — спросил Сюэ Ян у изображения заклинателя в белом ханьфу. — Я не смогу смотреть тебе в глаза… Блять. В глаз. — Он помолчал, поднял лицо к небу и добавил в полголоса: — Ебучий Сун Лань, чтоб тебе пусто было…       Сюэ Ян еще немного и так и сяк покрутил веер. Снял висящую на поясе черную ленту, приложил к глазам. Убрал веер, завязал ленту. Поклонился невидимому Сяо Синчэню. Снял ленту, снова повесил на пояс. Пошел вперед. “Увидел” “Сяо Синчэня”, повернулся к нему спиной, снял ленту, опять повязал на глаза. Повернул через плечо голову к “даочжану”, затем мягко повернулся сам. Сделал четыре шага назад, протягивая руки вперед, как будто бы не хотел уходить. Прижал руки к груди и запрокинул голову. И тут его понесло. Четыре шага он переделал в восемь, показывая, как тяжело ему было уходить от даочжана. Вернулся вперед на четыре. Пошел вправо, потом влево. Резкий шаг вперед и тут же назад, налево по кругу, который опять вывел его к “даочжану”.       Как ни старался он уйти и забыть Сяо Синчэня, так и не смог. Резкий взмах руками, прыжок вверх. Тело изогнулось, подаваясь вперед. Он разорвал оковы своих сомнений и, приземлившись, медленно двинулся к “даочжану”. Раз, два, три, четыре и с остановкой толчок грудью вперед, навстречу тому, кого так и не смог забыть. Резко, на вдохе. Раскрыв руки в стороны. С отдачей от толчка, подавшись полуоткрытыми губами к тому единственному, кому доверял. На секунду замер и отступил назад, опустив голову и перекрестив свои ладони у основания шеи. Он выдержал паузу, потом шумно выдохнул и снял повязку. Утер ладонью пот со лба. — Кто молодец? Сяо Ян… тьфу, Сюэ Ян молодец! — торжествующе сказал он.       Довольный собой он пошел по дороге обратно в город, прокручивая в голове новый танец. Дошел до ворот, вспомнил, зачем выходил, и побрел обратно, от души матеря злых духов и прочих мутных тварей, которые не дают талантливому танцору наслаждаться отдыхом после великолепного выступления. ***       По понятным причинам совместная охота с “добродетельным юношей, носящим на поясе черную ленту”, не состоялась.       Сяо Синчэнь издалека посмотрел, как под непрекращающийся цветистый мат, злой дух был упокоен и отправился в Диюй. Проследил, как Сюэ Ян встал на меч и скрылся в городе. Потом раскинулся на траве лицом в звездное небо, и пролежал так до самого утра, то улыбаясь, то утирая слезы.