Веера

      Когда солнце стало всходить, Сяо Синчэнь вернулся к “Зеленому Дракону”. Этот постоялый двор был самым большим в городе, даже огромные повозки “Лунных кроликов” казались в нем крохотными. Даос снял комнату на втором этаже самого дальнего гостевого дома. Он решил выспаться после бессонной ночи, затем улучить момент, когда Сюэ Ян будет один, поблагодарить его за отданный глаз, передать письмо от целителя Чжоу и рассказать то, что он собирался сказать Черной Ленте. Что он будет делать с Сюэ Яном дальше, Сяо Синчэнь пока не знал.       Он лег в кровать, но сон не шел: к рою мыслей добавилось жуткое чувство голода. Служанка послала его в Центральный дом, сказав, что так рано кухня работает только там. Сяо Синчэнь оглядел почти безлюдный двор. Артисты наверняка будут долго отсыпаться после вечернего представления, так что он сможет быстро перекусить и вернуться к себе незамеченным.       Зайдя в трапезную, Сяо Синчэнь сел спиной к залу. Ослепнув, он старался спрятать свое лицо от других людей и пока не избавился от этой привычки. Он заказал свой любимый дисансянь и предался воспоминаниям о вчерашней ночи.       То, что Сюэ Ян оказался Черной Лентой, потрясло Сяо Синчэня до сладкой дрожи где-то глубоко внутри. Его израненное, раздираемое противоречиями сердце вдруг начало срастаться обратно в то горячее, уверенное и сильное сердце, которое позвало его спуститься с Благословенной горы, чтобы помогать людям. И, если в глубине души еще оставался страх ошибки, страх столкнуться с прежним Сюэ Яном, то он весь растаял при виде его танца.       Конечно, было темно и далековато, поэтому Сяо Синчэнь не совсем понял, что хотел выразить танцор. То, как он подался вперед в конце, говорило о любви или желании. Но зачем в начале танца он завязал глаза и убегал? Интересно, что он говорил то ли шелковому, то ли бумажному — издали было не понять — вееру? Даос фыркнул, вспомнив, как Сюэ Ян, дойдя до ворот, повернул обратно, на ночную охоту. Вот тут гадать не пришлось: забористые ругательства, наверное, были слышны не только Сяо Синчэню, но и всем злым духам в округе.       Солнце всходило все выше, воспоминания становились все приятнее, но завтрак ему так и не принесли. Он подозвал служанку. — Простите, господин, на кухне закончились перцы. Мы уже послали за ним. Вам придется подождать, — извинилась она, но весь ее вид демонстрировал пренебрежение к постояльцу не заказавшему ни мяса, ни вина.       Сяо Синчэнь всерьез испугался за нее. Если она вздумает так отвечать Сюэ Яну, то рискует сильно пострадать или даже умереть. — Я должен вас предупредить кое о чем, — сказал он проникновенным голосом, глядя ей на переносицу. — Если вы будете говорить с постояльцами в таком тоне, то можете нарваться на неприятности. Есть люди, которые не терпят высокомерия, и готовы убить за него не только обидчика, но и всю его семью…       Даос помрачнел и стиснул зубы, вспомнив Байсюэ, на его скулах заиграли желваки. Служанка побледнела, и обратила внимание на длинный меч за спиной постояльца. Сяо Синчэнь перехватил ее взгляд, достал Шуанхуа из-за спины и положил под низкий столик к себе на колени. Женщина нервно сглотнула. — Говорите, нет перцев? Даже не знаю, продолжать мне ждать завтрак или лучше сразу… — Сяо Синчэнь хотел сказать “лучше сразу вернуться к себе”, но служанка его перебила. — П-п-простите, господин, я мигом все принесу, — протараторила она, убегая.       Сяо Синчэнь погладил Шуанхуа. Не зря он решил позавтракать — смог предупредить эту неосторожную женщину. Сюэ Ян сильно изменился, но лучше не подвергать его терпение испытаниям. В городе И он многое спускал торговцам на рынке, но всегда вспыхивал, если кто-то вел себя надменно. Почему-то это сильно задевало его. За холодность и отстраненность Сун Ланя Сюэ Ян отомстил страшным способом...       Сзади раздался шум: в обеденный зал входили люди. Даос обернулся и тут же спрятал лицо. Это были “Лунные кролики”, и они садились за стол, который стоял рядом с его столиком. Дело в том, что это был самый длинный стол в зале, где труппа могла поместиться целиком, и надо же было Сяо Синчэню угнездиться рядом с ним! Сзади раздались шорохи и стук. Кто-то из них устроился за его спиной. — Шифу, мне вонтоны с лапшой и курицу в остром соусе, — раздался звонкий голос, и Сяо Синчэня бросило в жар — за ним сидел Сюэ Ян.       В городе И его голос звучал глухо и хрипло. Видимо, тогда он специально изменил его, чтобы враг не догадался, кого спас. Сейчас же Сяо Синчэнь снова слышал голос того, кого вел на суд за уничтожение ордена Чан. Вспомнилось их кровавое прошлое, и он понял, что не сможет сейчас обернуться и окликнуть Сюэ Яна. Он замер, не зная, что делать, и сидел неподвижно, пока ему не принесли завтрак. Служанка еще раз извинилась, на этот раз с почтением. Сяо Синчэнь кивнул ей и взялся за палочки, а она начала принимать заказ у “Лунных кроликов”.       Компания артистов вела себя шумно. Они что-то обсуждали, смеялись, и Сяо Синчэнь, почти не дыша, ловил слова, сказанные Сюэ Яном. Нанизывал звуки на образы, увиденные вчера, и навсегда прогонял призраки того, что прошло и должно быть похоронено.       Было странно. Он снова слышал, но не видел Сюэ Яна. Они сидели так близко, что Сяо Синчэнь чувствовал тепло его тела. Когда вся труппа хохотала, припоминая, как Чжан Лу вышла на сцену в разных туфлях, Сюэ Ян, раскачиваясь от смеха, задел его спину своей. Сяо Синчэня опалило горячее и волнующее чувство. Ему безумно захотелось откинуться назад, опереться на Сюэ Яна, закрыть глаза и перенестись в то время, когда холодными, зимними вечерами Сюэ Ян прижимался к нему, чтобы согреться. О, небожители... Тот самый Сюэ Ян, который вчера танцевал с лотосом… а потом среди чистого поля, с повязкой на глазах. Сяо Синчэнь прикрыл веки. По телу растеклось приятное, ноющее чувство, и когда смеющийся Сюэ Ян снова коснулся его, даос содрогнулся. С ним творилось что-то новое, незнакомое и очень волнующее. От испуга он открыл глаза и поймал взгляд служанки, которая с опаской смотрела на нетронутое блюдо с дисансянем. Сяо Синчэнь с трудом взял себя в руки, отодвинулся подальше от Сюэ Яна, восстановил дыхание и начал есть, чтобы не привлекать к себе внимание. — Шифу, жуйте быстрее, я вчера придумал новый танец, хочу показать, — сказал Сюэ Ян. — Сяо Ян, ты меня в гроб сведешь! Дай спокойно поесть этой старой женщине, — возмутилась Сун Лиин. — Кстати, пока помню… В танце с тэшанем сделаем другой выход. Не вот это “я самый крутой заклинатель в этой деревне”, а “я ищу кого-то, и я насторожен”. И повязку в конце не снимай, незачем. — С началом согласен, это объясняет появление лотоса в конце. Но повязку все равно сниму. — А смысл?       Сюэ Ян помолчал, потом ответил изменившимся голосом: — Я встретил… Я нашел лотос, и он изме… исцелил меня.       За соседним столом закашлялся человек в синем ханьфу, который сидел там, когда они пришли. Сюэ Ян недовольно передернул плечами, отодвинулся от него и продолжил: — Шифу, завяжете мне ленту на быстрораспускающийся узел, и я сниму ее незаметно. Например, в повороте... Будет здорово.       Се Фэн толкнул его в бок и сказал со вздохом: — Я догадываюсь, кто этот лотос. — Жить надоело? — сказал Сюэ Ян, но в его голосе слышалась довольная ухмылка. — Зачем мне эта жизнь, если нам не суждено быть вместе, — драматически произнес флейтист и уткнулся в плечо Сюэ Яна, содрогаясь в притворных рыданиях.       Сюй Фэйхун и Сун Лиин закатили глаза, девушки захихикали и замахали на них руками: — Фу-у-у-у, влюбленные дурачки! Сил нет смотреть на вас!       Сяо Синчэня будто холодной водой окатили. Появилось ощущение, что он превратился в неподвижный камень у большой дороги. Огромный, холодный валун, который врос в землю и молча наблюдает, как мимо него проносится все, к чему он когда-то стремился: дружба, понимание, тепло и поддержка… Любовь… Сюэ Ян влюбился… Вот в чем дело. Вот откуда все эти танцы, желание измениться и творить добро вместо зла. — А-Ян, попробуй баоцзы. Они очень вкусные сегодня. — Се Фэн положил пирожок в тарелку Сюэ Яна. — С мясом? — А-Ян! Ну не с капустой же, — капризно сказал Се Фэн и шутливо ткнул Сюэ Яна в бок.       Сяо Синчэнь положил на стол монеты, спрятал меч в рукав цянькунь и резко встал. Не удержался, бросил взгляд на макушку Сюэ Яна, который склонился над тарелкой, кусая баозцы, затем на сидящего вплотную к нему парня в белом с черным кантом ханьфу, и пошел к выходу так быстро, что волосы взметнулись. Артисты едва взглянули на его спину, поглощенные шутливой руганью в сторону “двух голубков”.       Сяо Синчэнь не помнил, как добрался до своей комнаты. Сердце стучало как бешеное. Он закрыл дверь, разделся, лег. Думал — не уснет, но провалился в сон, как только прикрыл веки. Проснулся он только к вечеру, измученный сновидениями. Ему снился похоронный дом и Сюэ Ян, которого он уговаривал съесть баоцзы, хотя ни одного баоцзы у них в доме не было.       Даос привел себя в порядок и выглянул в окно. Реквизитной повозки “Лунных кроликов” на месте не было. Планов на вечер тоже. Он сцепил руки и стал бездумно смотреть на суету внизу. Кто-то приезжал, кто-то покидал постоялый двор, слуги бегали, пытаясь везде успеть. У каждого в этом мире была цель. Сяо Синчэнь вспомнил о своей, той, которая привела его в этот город, и достал из мешочка цянькунь письменный набор и бумагу. В его маленькой комнатке не было стола, поэтому он положил лист бумаги на подоконник. Спустя несколько минут письмо было готово. “Заклинателю с черной лентой на поясе. Цзиньлинтай, мастерская Чжоу Исина. Искусственные глаза из фарфора и драгоценных камней. Не отличить от настоящих, удобные и надежные. То, что нужно настоящему совершенствующемуся”.       Подписываться Сяо Синчэнь не стал. Он свернул лист, запечатал воском от свечи, и положил к тому письму, что написал Сюэ Яну целитель Чжоу.       Через два дня истекал месяц, как он оставил А-Цин в Шифэне. Настало время проведать подопечную. Сяо Синчэнь спустился вниз, расплатился за комнату, зашел в центральный гостевой дом и попросил передать письмо танцору “Лунных кроликов”. Второе, от целителя, он решил не отдавать. Сюэ Ян нашел любовь, семью и изменился. Незачем ему напоминать о реках крови. Все уже в прошлом. Мертвых все равно не вернуть. “Порождая, не начинай владеть, действуя вовлеченно, не привязывайся, становясь во главе, но не управляй. Это определяется как сила духа непостижимой тайны”       Он смог показать парню, выросшему сиротой в тяжелых условиях, кусочек нормальной жизни и Сюэ Ян изменился. Теперь самое время отойти в сторону, чтобы не начинать владеть, управлять… привязываться. Чтобы не помешать начавшемуся движению.       Сяо Синчэнь встал на меч и взлетел над городом.