Веера

*** На следующий день после праздника Циси. Цзыян, постоялый двор “Зеленый дракон” ***

      Сюэ Ян проснулся бодрым и с отличным настроением: ему всю ночь снился даочжан. Заклинатель как следует потянулся, легким прыжком вскочил с кровати… И обнаружил, что находится в незнакомой комнате. Озираясь по сторонам, он в панике оделся, но потом увидел ханьфу Сун Лиин и все вспомнил. Потер затылок, где до сих пор чувствовался отпечаток учительской длани, подобрал с полу пустую бутылку “Слез дракона”. Утреннее солнце ярко освещало комнату Сун Лиин, и он отчетливо разглядел рисунок на выпуклом боку глиняного сосуда. Воин в чешуйчатой броне и шлеме, имитирующем голову дракона, с тоской смотрел на танцующую женщину. Она танцевала спиной к нему. Полупрозрачные одежды развевались в воздухе, обрисовывая гибкую фигурку. В правой руке она держала веер, подозрительно напоминающий его собственный тэшань. Сюэ Ян несколько раз сморгнул, осторожно поставил бутыль на столик и отправился к себе, размышляя над незаурядной личностью своей наставницы.       Его комната была пуста, кровать аккуратно заправлена. На ней лежала записка.       “А-Ян, вечером важное выступление в поместье помощника главы города. В непривычном месте и перед узким кругом зрителей выступать сложнее. Часто бывает так, что хозяевам и их гостям нет дела до артистов. Они едят, разговаривают во время представления. Кто-то даже может пройти прямо через выступающих. Хорошо подумай, готов ли танцевать в таких условиях. Если готов, то ты должен быть отдохнувшим и собранным. Репетиции сегодня не будет, но в поместье мы выедем на два часа раньше”.       Сюэ Ян улыбнулся бумажному листу с четкими, ровными иероглифами. Чем сложнее, тем лучше! Ведь впереди его ждало самое трудное, самое ответственное выступление перед даочжаном. Кстати, о выступлении. Репетиций не будет, значит, весь день свободен… Отличная возможность заняться изобретением музыкального артефакта. Поест и отправится искать идеи. Прилавки с редкостями, книжные домики, мастерские удивительных вещей. Чего только не было в Цзыяне. Осталось прошерстить их все, авось, что-нибудь, да и придумается. Полный надежд и с еще лучшим, чем было, настроением он отправился на завтрак.       Видимо, остальные “лунные кролики” тоже долго отсыпались после праздничной ночи. Еда на их тарелках была почти не тронута. Девушки томно ковыряли палочками, непривычно молчаливые. Только Ван Фэй, которая не переносила алкоголь, была бодра под стать Сюэ Яну, но так как вокруг все помалкивали, то молчала и она. Сюй Фэйхун жадно, чашка за чашкой пил воду. Сун Лиин периодически косилась на Се Фэна, сдерживая смех. Тот же ни на кого, даже на Сюэ Яна, не смотрел. Время от времени он вздрагивал, словно от каких-то ужасных воспоминаний. Его правое ухо покраснело и распухло.       Сун Лиин перехватила взгляд заклинателя на ухо Се Фэна и сказала: — Все нормально, А-Ян, это была я. Садись. — Она похлопала по скамье рядом с собой. — Зато теперь у нас нет никаких разногласий, да? — Старшая повысила голос, обращаясь к флейтисту. Тот сжался и начал есть быстрее. ***       Вчера вечером, как только Сун Лиин отпустила всех артистов отдыхать, поклонницы подхватили Се Фэна под руки, и утащили гулять по городу. Девушки тормошили его, тянули в разные стороны, признавались в любви. Он пытался отделаться от них, уговаривал, умолял, но все было бесполезно. Его утащили, усадили за стол, накормили и напоили, надарили подарков и не отпускали до тех пор, пока стража не начала гасить фонари, разгоняя людей по домам.       Ему пришлось много выпить, потому что проще было выпить, чем объяснить девушкам почему он не хочет, поэтому по дороге к “Зеленому дракону” его несколько раз стошнило. Шатаясь и падая, он кое-как добрался до постоялого двора, долго умывался возле колодца, а потом еще дольше сидел, привалившись к стене какой-то постройки. На душе при этом было не менее погано, чем во рту и в животе: он понял, как чувствовал себя утром Сяо Ян, когда он, как последний дурак, приставал к нему. И ведь тоже… Из лучших, блять, побуждений приставал.       Осознав глубину своего проступка и полностью раскаявшись, Се Фэн побрел к себе. По пути он все время думал о Сяо Яне, о том, какими словами принести свои извинения, поэтому вместо своей комнаты он незаметно для себя дошел до комнаты заклинателя. Продолжая качаться под винными парами, он открыл дверь, прошел внутрь, повернулся, чтобы закрыть ее, и вдруг почувствовал на своей шее острое лезвие. “Н-нет, не убивайте меня!” — прохрипел он, и замер, боясь пошевелиться. Кинжал исчез, и резкая боль пронзило выкрученное ухо. Се Фэн взвыл, из глаз брызнули слезы. Рядом раздался голос старшей. Не отпуская уха, она принялась читать длинные нотации о том, как важно вовремя остановиться, как плохо нарушать чужие границы, и как излишняя навязчивость влияет на продолжительность жизни молодых, глупых флейтистов.       Он не стал объяснять Сун Лиин, что зашел в комнату по ошибке. После того, как он побывал в руках поклонниц и все осознал, наказание показалось ему заслуженным. Придушенным шепотом он поклялся старшей, что раскаялся и больше так не будет. ***       Сюэ Ян должен был радоваться увиденному, но почему-то радости не было. — Шифу, и как он будет играть вечером с таким ухом? Не знаю, что случилось, но лучше бы вы ему что-нибудь другое выкрутили, — сказал он, а потом понял, как это звучало. На теле человека не так уж много частей, которые можно выкручивать, не спалившись перед зрителями. — Э-э-э… То есть… Да, блять… Шифу, как вы могли?       Любого другого Сун Лиин послала бы куда подальше. Просто для порядка, чтобы не лез и не смел оспаривать действия старшей. Даже, если бы этот человек был сто тысяч раз прав. Но почему-то Сяо Яну она возразить не могла. Язык не поворачивался. Было в нем что-то такое… Что позволяло ей считать его лидером наряду с собой и, что особенно приятно, — скидывать на него часть ответственности за труппу. — Ты прав, Сяо Ян. Придется замазать гримом…       Сюэ Ян цокнул языком. Красноту, конечно, можно замазать. Но что делать с размерами пострадавшего уха? Эх, если бы здесь был даочжан… Какие только раны он не лечил… — Тут лекарь нужен, а не грим. Может ци попробовать… — протянул Сюэ Ян и подошел к флейтисту.       Се Фэн перестал жевать и застыл, когда Сяо Ян накрыл его уши ладонями. Он не верил происходящему. Парень затравленно посмотрел на Сун Лиин. Она провела большим пальцем по горлу, напоминая, что убьет его, если он будет сеять в труппе смуту, пока у них есть много высокооплачиваемой работы. Она ему так и сказала ночью: выполним заказы, уедем из Цзыяна, вот тогда делайте, что хотите.       Се Фэн ойкнул, когда уши начало покалывать. Все, кто сидел за столом, дружно перестали есть и внимательно следили, чем все закончится. Через пару минут Сяо Ян убрал руки… и выругался. За столом воцарилась мертвая тишина.       Первой не выдержала Ван Фэй, и спустя пару секунд ее хохот подхватили остальные. Сюй Фэйхун сложился пополам, и хлопал по столу ладонью, не в силах вздохнуть. У Сун Лиин потекли слезы. — Зато теперь… они один в один, — выдавила Чжан Лу между приступами смеха, показывая пальцем на уши Се Фэна, ставшие одинаково красными и опухшими.       Се Фэн ощупал свои уши и чуть не расплакался. Какой же он неудачник! Провал за провалом! Потом до него дошло, что смеются не над ним, а на его незадачливым “лекарем”, и тоже расхохотался. В конце концов, за черной полосой всегда следует белая, значит, скоро ему должно крупно повезти. В глубине души мелькнуло желание, чтобы его любовь стала взаимной. Смеясь, он повернулся к Сяо Яну, чтобы подбодрить его…       Сюэ Яну смешно не было. Цзянцзай сам скользнул в руку. Из-за провала с лечением хорошее настроение улетучилось, как дым. В нем вспыхнула прежняя дикая ярость и желание убивать. В безумном порыве он чуть не занес меч над Се Фэном: есть много способов подравнять уши… Се Фэна спасло только то, что на нем было белое ханьфу, неизменно напоминающее Сюэ Яну о даожчане, и то, что флейтист смеялся, как и все, вместо того, чтобы ругать своего неумелого лекаря. Цзянцзай исчез.       Смех за столом стих. Сун Лиин достала из рукава платок и вытерла слезы. — А-Ян, попробуй еще раз. У тебя получится. — Она встала, подошла к Сюэ Яну, приобняла его за плечи и прошептала так, чтобы слышал только он: — Воздействуй на его ян-мин вместо тай-ян. — Поняв, что он не знает названия меридианов, она уточнила: — Тот, что проходит спереди, вместо заднего. Давай же…       Се Фэн никогда не воспринимал всерьез слова Сун Лиин и самого Сяо Яна о том, что он способен на убийство. Даже танцуя с тэшанем, А-Ян воплощал для него любовь и нежность. Но сейчас, увидев в глазах заклинателя свою смерть, Се Фэн разом вспомнил все, что ему так настойчиво пыталась вдолбить старшая. Образ нежного возлюбленного, рожденный его пьяным воображением в тот памятный вечер, начал исчезать, как темная дымка, которую оставил в воздухе меч Сяо Яна. Когда на его уши второй раз легли горячие сильные ладони, Се Фэн не испытал никакого трепета, кроме волнения за свои многострадальные части тела. Он снова почувствовал покалывание и его охватил страх. Что, если станет еще хуже?       Но, Сун Лиин оказалась права: у Сяо Яна получилось. Кажется, черная полоса, начавшаяся вчера утром, закончилась. Се Фэн ощупал свои уши, снова ставшие маленькими и аккуратными, и поблагодарил своего друга. Просто друга. Все-таки, желать дикого, опасного тигра — это не для него.

*** Вечер того же дня ***

      Как только договор насчет А-Цин был подписан, Сяо Синчэнь вылетел обратно в Цзыян, и после полудня уже был там. До начала представления он успел снять гостиницу и переделать кучу добрых дел. Довольный собой, он направился на площадь, но “Лунных кроликов” там не было. Даос слетал в “Зеленый дракон” и узнал, что труппа не съезжала, просто сегодня они выступают в доме господина помощника городского главы, завтра у самого главы, послезавтра на дне рождения одного из местных богачей, ну и так далее. Сяо Синчэнь расстроился, но потом разведал, где живет помощник главы и отправился туда.       Как назло, в этом районе не было ни одного высокого здания, кроме дома самого помощника. Сяо Синчэнь в который раз порадовался, что сменил одежду на темную, и осторожно забрался на крышу.       Во внутреннем дворе, прямо на его плитах, расположились знакомые декорации. Перед ними сидели хозяева и гости. Сцены не было, повозки тоже. “Небеса”, откуда должен был появиться Сюэ Ян, стояли сбоку на крыше одноэтажного здания. Логичнее было бы расположить под ними и остальные декорации, но тогда “сцена” загородила бы проход, через который слуги носили блюда с едой. Сяо Синчэнь начал волноваться. Как же артисты будут выступать в такой обстановке? И откуда они будут выходить? — А-Ян, я предупреждала, что будет сложно, так что не ной, — сказала Сун Лиин шипящему и матерящемуся Сюэ Яну. — Да какого гуя! Они бы еще в отхожем месте нам предложили переодеваться… — Поверь, такое тоже случалось. Кладовая — отличное место. Отсюда до сцены рукой подать, все успеют с переодеваниями. А-а-ап-чих! Гребаная пыль... Завтра придется костюмы чистить… — Могли бы дать нам комнату в доме… — Я бы не согласилась. Главное — эффектный выход на сцену. Посмотри, где дом, и где место для выступления. Оттуда придется долго идти мимо гостей, между выступлениями повиснут паузы… Нет. Артист должен быть прекрасной, неуловимой сказкой и появляться сразу на сцене, без разгуливания между сидящими гостями.       Подумав, Сюэ Ян согласился с ней. Если он будет ходить мимо этих хохочущих, самодовольных рож, то хозяин не досчитается гостей. Или гости хозяина. Он бросил на людей презрительный взгляд сквозь приоткрытую дверь кладовой.       Сун Лиин этот взгляд перехватила и поняла, о чем он подумал. — Эй, эй, Сяо Ян, поменьше спеси. Они тебе ничего не должны. Мы — лишь маленькая часть этой вечеринки, где собрались друзья и близкие люди. Нам придется постараться, чтобы влиться в их компанию, разделить и усилить их радость. — То есть сделать доброе дело? — уточнил Сюэ Ян. — М-м-м? Ах-ха-ха… Да, Сяо Ян, мы должны сделать два добрых дела: порадовать людей своим искусством и заработать для нас побольше денег. Хозяин заплатит нам гарантированную сумму, но его гости тоже могут одарить особо понравившиеся номера. Помнишь, я говорила, что выступления на площадях — это не основной заработок? — Сун Лиин похлопала его по плечу.       Сюэ Ян недобро прищурился. Он не думал о деньгах, но о том, чтобы научиться производить впечатление и покорять сердца, — да.       В кладовку зашла старшая служанка и сообщила, что можно начинать. Се Фэн с Сюй Фэйхуном вышли и уселись на циновки рядом с импровизированной сценой. Полилась музыка, представление началось.       Сяо Синчэнь извелся, наблюдая, как равнодушно ведут себя гости. Сюэ Ян убьет их. То есть не убьет, он не даст. Но для этого придется раскрыть себя и все потерять. Он достал Шуанхуа и весь подобрался, когда началась “Поступь весны”. “Пожалуйста, добрые люди, больше почтения и внимания, посмотрите, как это прекрасно,” — мысленно умолял он зрителей. И его молитвы были услышаны. Да так, что он чуть с крыши не свалился.